Изгой

Гул сотни голосов внезапно стих, едва на пороге студенческой столовой появился Виктор Дикорос. Тишина давила на барабанные перепонки, и Виктор насилу сдержался, чтобы не повернуть назад. На него смотрели напряжённые лица, на которых недвусмысленно читался вопрос – к кому он подсядет. Виктор двинулся между столиками в поисках свободного места, ощущая всей кожей внимательные взгляды. Можно вернуться и позже, когда столовая опустеет, но всё послеобеденное время было расписано по минутам. Наконец, он увидел столик, за которым сидел всего лишь один человек, и сердце его забилось чаще. Катерина Сорокина. Он замедлил шаг, лихорадочно соображая, как ему поступить. Сколько раз Виктор засматривался на студентку, которая училась на курс старше. Он знал про неё всё. Её имя, её увлечения, её специализацию и готов был болтать с ней часами, только так ни разу к Катерине и не подошёл. И вот судьба подкинула ему шанс. Девушка замерла с вилкой в руке и внимательно смотрела на Виктора. Он шагнул и ухватился за спинку стула:

–Не возражаешь, если я кину сюда свои кости?

Он постарался придать голосу полушутливый тон, но сомневался, что ему это удалось.

Катерина пожала плечами и вернулась к тарелке. Расценив это как согласие, Виктор уселся за стол. Перед ним на столешнице засветился квадрат сенсорной панели. Он активировал меню и принялся перелистывать электронные страницы. Перелистывал не торопясь, думая, как начать разговор с девушкой. Она была красавицей. По крайней мере в его глазах. Может, Катерина и была чуть выше других девушек, и стройность её была на грани худобы, и нос иному привереде мог показаться длиннее, чем должна иметь идеальная красавица. Но от её голоса у него начинало сладко ныть сердце. И ещё Виктору нравились её глаза. В них всегда светились ум и ирония. Правда, сейчас в глазах девушки была лишь напряжённая сосредоточенность на рыбном салате.

Виктор выбрал себе рыбную котлету и картофельное пюре и ткнул пальцем в иконку с надписью «Распечатать».

Катерина ела, не глядя на него. Виктор с трудом отодрал прилипший к нёбу язык и сказал:

–Удивительно, что раньше в студенческих столовках стоял невыносимый запах пищи, а сейчас мы вдыхаем запах горного воздуха.

Девушка кинула на него взгляд и равнодушно ответила:

–Мы все на первом курсе совершали виртуальные прогулки по университету прошлого.

Она вновь сосредоточилась на своей тарелке. К ним подъехала тележка с заказом, и Виктор потянулся за своим блюдом. Девушка, чувствуя пристальное внимание столовой, сидела в сильном напряжении.

Виктор не выдержал:

–Я что, прокаженный? Разношу заразу?

Катерина подняла удивлённый взгляд:

–Всё нормально.

–Да ничего не нормально. Нормально, это когда я подсел к красивой девушке, и мы в процессе поглощения пищи ведём легкую шутливую беседу. А ты сидишь, словно лом проглотила. И пока я шёл к столу, все смотрели на меня так, будто я гранату нёс.

–Меня нисколько не... – начала девушка.

–Я так же, как и вы все, ненавижу своего деда. Только я не отвечаю за его преступления. Я ненавижу его больше, чем ты или любой, сидящий в этом зале. С самого детства на меня падала его тень, и где бы я ни появлялся, стоило кому-то узнать, что я внук Виктора Дикороса, и от меня шарахались, как от прокажённого.

–Сменил бы фамилию, если так ненавидишь своего предка.

–Думаешь, я не пробовал? Мать об этом и слышать не хотела. Но я всё-таки подал заявку на смену фамилии в Комитет спасителей, когда стал совершеннолетним.

Он стиснул вилку и умолк.

–И?– спросила девушка.

–«Страна должна знать своих героев» – так мне ответили. – «С твоей фамилией, с твоими генами, тебе закрыт доступ к любым рычагам власти». Нужны мне эти рычаги!

Катерина открыла рот, чтобы что-то сказать, но неожиданно замерла, глядя куда-то через его плечо. Он оглянулся. В дверях стоял декан исторического факультета Эдуард Павлович Смирнов и смотрел прямо на них.

Катерина отодвинула недоеденный обед.

–Спасибо за компанию, – она поднялась и направилась к выходу.

Виктор швырнул вилку на стол. Есть расхотелось.

***

Он вернулся в общежитие. Сосед по комнате, Стас Кузякин, играл в трёхмерные шашки со своей однокурсницей. Оживление, которое царило в комнате, моментально стихло, стоило Виктору открыть дверь, и Виктор скрипнул зубами. Ведь сосед за два года совместного проживания привык к нему. Они не были друзьями, но приятелями их можно было назвать. Но как только рядом появлялся третий человек, всегда дружелюбный Стас превращался в ледышку.

Девушка смотрела на Стаса, словно говоря, и как ты с ним живёшь?

–Сидите уж, – буркнул Виктор, – я за сумкой.

И в очередной раз подумал, что самым лучшим выходом в его жизни была бы не сумка с учебниками, а верёвка с мылом. Вряд ли он впишется в общество, даже если сменит фамилию. Стоит ему прийти в любую организацию и просканировать радужную оболочку глаза, чтобы идентифицироваться и...

Стас, не глядя на Виктора, ткнул пальцем в чёрную шашку, висящую на втором уровне, а затем ткнул в клетку на третьем уровне. Шашка неторопливо растаяла и материализовалась в указанном месте.

–Тебя Старик хотел видеть, – сказал Стас. – Ты почему-то коммуникатор с собой не носишь.

А с кем мне общаться, хотел сказать Виктор, но промолчал.

Стариком студенты звали их декана – Эдуарда Павловича. Ему было далеко за девяносто, хотя на виртуальном стенде, посвященному факультету, декан в разные годы выглядел всегда одинаково – примерно лет на шестьдесят. Декана он нашёл у Геннадия Викторовича, археолога, которого студенты прозвали Индианой Джонсом.

Виктор осторожно постучал и приоткрыл дверь. Старик сидел, с трудом впихнув свою тушу в кресло, его усы и брови злобно топорщились, когда он смотрел на Виктора. Индиана, как обычно, сохранял монументальное спокойствие.

–Заруби себе на носу, Дикорос, – прорычал Старик, – ты – сорняк в нашем университете, и я с удовольствием вырвал бы тебя с корнями, но скажи спасибо Инди... Геннадию Викторовичу. Он утверждает, что у тебя коэффициент воображения по Торренсу зашкаливает. Наш уважаемый профессор почему-то думает, что этого достаточно, чтобы держать тебя тут. Так что сиди ниже травы.

Мысль о верёвке с мылом вновь пришла Виктору в голову.

–Но что я сделал?

–И он еще спрашивает?! – Старик поднял брови в возмущенном удивлении. – Ещё раз увижу тебя с моей внучкой!

–Внучкой? – До Виктора не сразу дошло, что он говорит о Катерине. Значит, не всё он знал об этой красавице.

–Будь моя воля, – буркнул Старик, поднимая своё тучное тело из кресла, – ты бы вылетел у меня из универа, как пробка из бутылки.

Он заковылял к выходу, а Индиана пошёл следом за ним, кинув на ходу Виктору: «Дождись меня».

Виктор плюхнулся на стул. Он не сомневался, что декан ищет любой повод выкинуть его из университета. Стоит завалить экзамен, и пересдача Виктору не светит. Он мысленно вернулся в тот день, когда впервые оказался в универе на историческом факультете. Легендарном факультете, ибо его деканом был сам Эдуард Павлович Смирнов, Старейшина в Совете Спасителей. Конечно, в Совете он давно уже не заседал. Все силы отдавал своему детищу – учебному заведению, но его голос в Совете всё ещё имел огромный вес. Ведь он был одним из тех, кто спас страну от маньяка и мясника с замашками диктатора – Виктора Дикороса!

В первый день после приветственной речи Эдуард Павлович, отечески улыбаясь, стал знакомиться с первокурсниками. Улыбка сползла с его дряблого лица, когда Виктор назвал своё имя.

–Так ты его внук, – протянул тогда декан. – Если бы вступительные экзамены не были анонимными, вряд ли гнусное семя Мясника появилось бы на моём факультете!

И он сразу же устроил студентам первый урок истории. Они отправились в комнату виртуальной реальности. Компьютер запустил генератор случайной личности, и Виктору досталась роль пятилетней девочки.

Она была в садике и весь день с нетерпением ждала маму. Мама обещала сегодня сводить её в цирк. А в садике почему-то ощущалось напряжение. Маленькая Сонечка не понимала, что происходит, но чувствовала, что что-то не так. Воспитатели улыбались ей, когда она в очередной раз спрашивала, скоро ли за ней придут. Но улыбки их были вымученными и даже жалобными. Вечером пришла мама, и Сонечка бросилась к ней на шею, но обнять не успела. Мама прямо на глазах превратилась в песочную фигуру, которая секунду повисела в воздухе, затем начала осыпаться и, не долетев до пола, растаяла. Вокруг стоял вой ужаса и страха. Сонечка оглянулась и увидела, как один за другим её друзья разлетались пылью и растворялись в воздухе.

Виктор отключился от виртуальной реальности, тщетно пытаясь унять дрожь в руках. А затем декан лично прочитал им лекцию. Рассказал, как Виктор Дикорос-старший стремился захватить власть, стать единодержавным властителем страны, и с этой целью уничтожил жителей тех городов, которые не поддерживали его, – 30 миллионов жителей были превращены в элементарные частицы. Не известно, как сложилась бы история, если бы не Эдуард Павлович со своими соратниками. Они остановили Дикороса, спасли страну, взяли в свои руки власть, создав Совет Спасителей, и повели страну к процветанию.

–Это важный урок истории, – сказал тогда Старик. – И мы время от времени будем повторять его, поскольку такие уроки прошлого забывать нельзя.

Всю свою жизнь, с младых ногтей, Виктор ненавидел деда. Он никогда не видел его вживую, только трёхмерные изображения. В детстве голограмма деда, которую показывали в школе, пугала его. Один глаз у Дикороса-старшего отсутствовал, вместо него на людей смотрел стеклянный безжизненный имплант со встроенной видеокамерой. Второй же глаз смотрел на мир с какой-то лютой злобой. Вообще-то, дед Виктора и дедом-то не успел стать. Он погиб, когда ему было чуть за сорок.

Вернулся Индиана. Костюм тройка подчёркивал его спортивную фигуру. Ему было пятьдесят пять. Из-за возраста Геннадий Викторович не мог быть членом Совета Спасителей и заседать среди Старейшин, но жребий выбрал его в Комитет Спасителей. Комитет не имел реальной силы, а был лишь совещательным органом. Он занимался анализом современной ситуации, разрабатывал указы и законы, но последнее слово оставалось за Старейшинами. Как правило, те, кто оказывался в Комитете, не торопились покидать своё новое место работы и оставались на второй срок, потом на третий. Удивительное дело, но с каждым новым сроком шанс того, что Жребий выберет тебя, увеличивался. Виктору приходило в голову, что это противоречит теории вероятностей, но об этом не принято было говорить. Всё равно, что сомневаться в мудрости Старейшин. Те, кто попадал в Комитет, оттуда на место своей прежней работы уже не возвращались. За некоторыми исключениями. Таким исключением был Геннадий Викторович. Никто не знал, почему он не остался в Комитете. Одни говорили, что Жребий не выбрал его во второй раз, другие – что он сам отказался идти на второй срок, поскольку обожал свою работу археолога.

Индиана опустился в кресло, активировал столешницу и заказал себе кофе.

–Будешь? – спросил он Виктора и, получив отрицательный ответ, продолжил: – Я понимаю твоё настроение, но прошу тебя, не делай глупостей. Ты же знаешь, что всякий раз, когда вы, студенты, входите в университет, терминал на входе регистрирует эмоциональный настрой. Его обобщенные результаты поступают службе безопасности университета.

–Безопасности? Зачем?

Инди хмыкнул:

–Меньше всего их интересуют ваши любовные страдания или мысли у суициде. Главное, чтобы крамольные идеи не бродили в ваших не окрепших умах. Ты мне нравишься. У тебя высокие показатели интеллекта и воображения. Ты способен находить нестандартные решения, хотя сам этого не подозреваешь, поскольку боишься быть выскочкой и подавляешь в себе творческие задатки.

Виктор растерялся. Ещё никто и никогда не говорил ему таких слов.

–Геннадий Викторович, – Виктор сглотнул, собираясь с духом, и продолжил: – я хотел спросить... В каждом университете, в котором изучают историю, есть портативная машина времени. Почему мы изучаем историю в комнатах виртуальной реальности, а не в полевых условиях?

Археолог отставил чашку с кофе и посмотрел на Виктора.

–Перемещения во времени запрещены Советом.

–Почему? Они боятся изменить историю?

Индиана пожал плечами.

–Тут есть несколько причин. К тому же, портативная техника не позволит тебе уйти в далёкое прошлое. Радиус действия ограничен пятьюдесятью годами.

–Но если нельзя путешествовать во времени, почему не запретить сами приборы?

–Потому что некоторым доступ к путешествиям разрешен. Например, мне. Ты видел когда-нибудь хронобраслет?

Виктор покачал головой. Профессор легко поднялся, подошёл к стене и уставился в сканер радужной оболочки. Стена сдвинулась в сторону, и он вытащил оттуда массивный браслет.

Виктор с благоговейным страхом взял его в руки. Браслет оказался тяжелым. Когда-то Виктор собирал по крупицам информацию о хронобраслетах. Информация не была запрещена, но и найти её было не просто. Он знал, что заряда хватит на несколько бросков. Знал и про ограничения по временному расстоянию.

Профессор забрал браслет, кинул в ящик стола, взял под руку Виктора и направился с ним к выходу.

–Ладно, дружище, мне пора к студентам, а ты давай бери себя в руки.

Пневматическая дверь за ними закрылась, щелкнули замки. Виктор остался один в коридоре, смотрел, как студенты старательно обходили его стороной, и понимал, что ему сейчас совсем не хочется идти на виртуальный урок. Он сядет за свой столик, и вокруг него образуется пустота. Все будут кучковаться вместе, чтобы потом, после урока обсудить увиденное. Что ж, веревка с мылом... Но профессор не зря говорил, что у него высокий уровень воображения. Убивать себя таким примитивным способом? Нет, он поступит по-другому. Убьёт двух зайцев одним выстрелом. И одним из зайцев будет его дед, а вторым – он сам. Надо всего лишь отправиться в прошлое и уничтожить Виктора Дикороса-старшего.

Действовать нужно быстро, чтобы не поймали за руку, и неторопливо, чтобы миссия удалась. Два дня пролетели у Виктора в активной подготовке. Он разыскал чертежи пистолета, а потом ходил по разным кафе, где стояли 3D-принтеры. В каждом кафе он распечатывал по одной детали своего нового оружия. Так был меньше риск оказаться пойманным. Теперь оставалось самое сложное. Проникнуть в кабинет археолога. Незадолго до начала лекции Индианы Виктор вошёл в приемную его кабинета. Окно из пластика открывалось, как и везде в университете, вовнутрь. Виктор открыл окно и с силой рванул на себя раму. Стоящий на подоконнике горшок с фикусом с грохотом рухнул вниз. Виктор юркнул за шкаф. Ждать пришлось недолго. Из кабинета вышел Индиана и, пробормотав проклятия, занялся горшком, а Виктор на цыпочках вбежал в кабинет и спрятался за портьерой. Всё произошло так, как он и ожидал. Профессору уже некогда было задерживаться в своём кабинете. Он схватил сумку и стремительным шагом отправился на лекцию.

***

Он сидел на скамейке перед домом вот уже третий час. Майское солнце не по-весеннему палило, но Виктора бил озноб, в коленях ощущалась слабость, а ладони то и дело приходилось вытирать о штанину. Его молодой предок задерживался, и он не знал радоваться этому или чертыхаться. С одной стороны, любая задержка увеличивала шансы, что сотрудники службы безопасности схватят его. При этой мысли Виктор прикрыл браслет ладонью. В случае опасности он сможет переместиться в другое время. Но с другой стороны, дрожь и слабость он испытывал не из-за страха быть пойманным. Ему нужно убить человека. Пусть он и потенциальный подонок. Но он – человек, который дышит, ходит, мыслит, мечтает, а ему, Виктору, придется всё это прекратить одним нажатием пальца. В сотый раз он подумал всё бросить и вернуться. Но… Что ждёт его потом? Ещё большее презрение людей, поскольку он подтвердит устоявшееся мнение: Виктор Дикорос – достойный внук своего деда. Воровство, изготовление оружия, нелегальное перемещение во времени.

Но в этот момент сама судьба подтолкнула его к действиям. Он увидел тёмную фигуру под аркой дома. Фигура скрылась, как только он посмотрел на неё. Его выследили! Виктор сжал своё запястье с браслетом и замер. По дорожке, вдоль детской площадки шёл молодой человек в цветастой рубахе. Виктор активировал лупу в контактной линзе и приблизил лицо молодого человека. Сомнений не было. Его жертва шла на встречу своей смерти. Виктор опустил руку в карман и нащупал холодную рукоятку пистолета. Дед вошёл в подъезд, Виктор шагнул за ним. Стрелять в затылок? А если он ошибся? Что, если это не его дед?

–Виктор? – окликнул Виктор-младший. Молодой человек в цветастой рубахе оглянулся и побледнел, увидев перед собой дуло пистолета. Что произошло дальше, Виктор не понял. За спиной внезапно возникла тёмная фигура и с силой стукнула его по руке в тот момент, когда палец жал на гашетку. Грянул выстрел. Пуля ударилась о стенку подъезда и отскочила в лицо Дикороса-старшего. Тот схватился за правый глаз, между пальцами сочилась кровь.

–Бежим! – услышал Виктор крик.

Он оглянулся и не поверил своим глазам:

–Катя?!

Девушка схватила его за руку и потащила на улицу. Они вбежали под арку.

–Господи! Я выбил ему глаз.

–Прыгаем вперед!

–Я не вернусь.

–На несколько дней.

***

–Ты хотел его убить!

–Я хотел покончить с собой, – буркнул Виктор, – а заодно избавить мир от Мясника.

Они сидели на скамейке в парке несколько дней спустя после покушения на Дикороса-старшего. День был солнечный, в парке прогуливались влюбленные парочки, и Катерина с Виктором ничем от них не отличались.

–Как ты тут оказалась? – спросил Виктор.

–Я хотела извиниться за свою слабость, – ответил Катерина. – Тогда... в столовой.

–Слабость?

–Бояться общественного мнения – это слабость. Бояться быть собой – это слабость. Бояться показать всем, что тебе нравится парень, который стал изгоем в обществе, – это тоже слабость.

У Виктора закружилась голова. Он попытался осознать услышанное.

–Я не решалась подойти к тебе и поэтому следила. Когда ты прыгнул во времени, я стащила браслет у деда и прыгнула за тобой.

–Как?!

–Темпоральный след фиксируется в компьютере Безопасности университета.

Виктор вскочил.

–Чёрт! Они знают, где мы. Надо уходить.

–Ну, не совсем, – рассмеялась Катерина. – Как только ты прыгнул, я пофлиртовала с дежурным сотрудником безопасности и, пока он бегал за кофе, отследила время, в которое ты переместился. И стёрла запись. Конечно, они могут отследить мой прыжок. Но чем больше прыжков мы сделаем, тем труднее нас будет найти.

Виктор заёрзал на скамейке.

–Мне надо закончить начатое.

–Сдурел?!

Он послал ей улыбку.

–Приятно, что ты обо мне беспокоишься. Знаешь, пытаться покончить с собой было большой глупостью. Но я не могу вернуться. Как только я вернусь, то сразу же окажусь в лапах сотрудников безопасности.

–И что? Собираешься затеряться в прошлом? Без денег? Документов?

–Жить без тебя? Ну уж дудки. Я вернусь. Но вернусь победителем.

Он на миг умолк, наблюдая, как воробей прыгал у их ног в поисках крошек.

–Я изменю историю, – Виктор посмотрел на девушку. – Я сделаю так, что дед не сможет убить миллионы людей. Останется обычным политиком. А потом явернусь.

–Но... – Катерина прикусила губу.

–Что?

–Когда ты вернешься, будущее изменится и, возможно, я даже не буду знать тебя.

Сердце Виктора бешено колотилось. Он взял девушку за руку. Она не вырвала руку, сидела тихая и поникшая.

–Оставайся со мной, – сказал он. – Вернёмся вместе. Я сделаю так, что никто не пострадает. Даже мой дед.

–Как?!

Виктор самодовольно улыбнулся. У меня способность к нестандартным решениям, хотел он сказать. Это признаёт даже твой горластый дед.

Хотел сказать, но промолчал.

Промолчала и Катерина. Если Виктор изменит будущее, то она не появится на свет. Ведь дед её, Эдуард Павлович Смирнов, после геноцида пятидесятого года, из обычного депутата стал членом Совета Спасителей. В Совете он и познакомился со своей будущей женой, бабушкой Катерины.

–Я так понимаю, тебя не отговорить? – спросила она Виктора.

Виктор покачал головой.

–Полчаса назад я едва не стал убийцей. Сейчас я хочу стать спасителем. Я спасу миллионы жизней.

–Я иду с тобой, – сказала Катерина, а про себя подумала: кто-то должен тебя остановить. Но как это сделать?

***

–Ты так и не спросишь, что я собираюсь сделать? – Виктор изобразил на лице дурашливую гримасу обиженного человека и откинулся в кресле.

Катерина рассмеялась и чмокнула его в затылок.

–Знаешь, в чем твоя ошибка? Ты переоцениваешь свой интеллект и недооцениваешь мой. Я давно уже раскусила твой замысел.

Она обежала кресло и села Виктору на колени. Виктор увернулся от поцелуя и спросил:

–Ну, к каким выводам ты пришла, мисс Шерлок Холмс?

Вот уже третий день, как они жили в этом маленьком гостиничном номере. В комнате едва поместились две кровати и два легких кресла. Кресла стояли напротив стены с интернет-обоями. Сейчас на стене мелькала реклама без звука.

Катерина кивнула в сторону стены:

–Догадаться не сложно, Ватсон. Сначала ты смотрел дебаты, стоит ли разрешить допуск одной личности в другую и в каких случаях? В наше время мы об этом даже ничего не слышали. Значит, вряд ли они договорятся и примут разрешительный закон.

–Но ведь это здорово!

–Здорово, когда один человек управляет другим на расстоянии?

–Зато можно спасти чью-то жизнь. Как раз недавно об этом писали все информационные агентства. В Антарктиде срочно потребовалась операция на мозге. Это не проблема, когда на станции есть врач, но в этот раз пациентом оказался он сам. Медики не успевали добраться до станции, счёт шёл на часы. Тогда операцию доверили зоологу. Он разрешил опытному нейрохирургу из Москвы подключиться к своему мозговому чипу. Тело было зоолога, а мозг – нейрохирурга. Ты только представь, один человек управлял другим на расстоянии в шестнадцать тысяч километров. Сейчас квантовыми нейрочипами охвачено почти всё население! Они не только усиливают деятельность мозга, они связаны в единую сеть, имеют доступ к интернету и...

–Но в том-то и дело, что зоолог добровольно позволил нейрохирургу проникнуть к нему. Без согласия хозяина вряд ли бы это удалось. И как ты собираешься проникнуть в разум деда?

Виктор самодовольно хмыкнул.

–На их чипах стоит примитивный брандмауэр. Взломать его, как конфетку у ребенка отобрать.

Катерина сникла и задумчиво уставилась на интернет-стену.

–Что не так, Катенька?

–Мы не должны этого делать. Как отразятся на будущем наши действия? А если я исчезну? Не появлюсь на свет?

–Я думал об этом. Я исхожу из многомировой интерпретации квантовой механики. Мы создадим новый вариант будущего. Параллельного будущего. И в него вернемся.

–И будем там чужими.

–А может, и нет.

–А может и... Включи погромче!

Виктор нажал на кнопку громкости на подлокотнике кресла.

–...мы не знаем ни характера новой эпидемии, ни как она передается. Чтобы избежать её стремительного распространения, власти решили закрыть Москву и ещё несколько городов.

–Странно, – сказала Катерина, – я ничего не знаю про эпидемию…

–Возможно, эпидемия всего лишь уловка политиканов, стремящихся к власти во главе с дедом. Он завтра запустит свою бомбу. Мы должны торопиться.

***

Виктор встал пораньше, в половине шестого утра. Нужно проникнуть в чип деда, пока он спит. Тогда Виктор без труда овладеет разумом Дикороса-старшего. Он сел поудобнее в кресло, надел шлем, подключился к сети и, к своему ужасу, почувствовал сопротивление. Дед был уже на ногах, суетился на кухне. Виктор несколько раз моргнул и сосредоточился. Внезапно перед ним появился стол, накрытый цветастой клеёнкой. На столе, кроме чашки с кофе, ничего не было. Его рука… – хотя нет, это была рука деда и, одновременно, его рука тоже, – потянулась к чашке. Виктор представил, как отставляет чашку подальше от себя. Рука замерла. На него накатила краткая паника, но Виктор не мог понять, он ли это паниковал или хозяин тела, в которое он проник. Виктор снова представил, а затем и мысленно приказал поставить чашку на стол. Рука не двинулась.

–Милый, – услышал он голос за спиной и оглянулся. – На пороге стояла бабушка. Молодая, стройная, красивая – точь-в-точь как на фотографиях в семейном альбоме. – Ты сегодня рано.

Дикорос-старший залпом выпил кофе, и Виктор тихо чертыхнулся. Управлять дедом будет нелегко.

–Я должен уехать, – сказал Дикорос-старший.

–Командировка?

Дикорос кивнул.

–Не запланированная.

Он замолчал на миг. Потом обнял жену и прижался щекой к её животу.

–Не знаю, вернусь ли...

–Что ты такое говоришь?

–Помнишь слухи про эпидемию в Москве? Кто-то создал вирус для чипов. Он распространяется с чудовищной скоростью и, чтобы вызвать эпидемию глобального масштаба, достаточно заразить одного человека. Вирус распространяется во время сеанса связи, – дед задумчиво забарабанил пальцами по столу, размышляя, может, и ему избавиться от чипа? Ведь вся связь осуществляется только через него, и стоит заражённому человеку позвонить… Рука деда потянулась к затылку, и Виктор не на шутку испугался. Если дед вынет чип, план Виктора полетит в тартарары. Но дед опустил руку на стол. Чип может ему пригодиться. – На всякий случай, отключи свой чип. Так мне будет спокойней.

–Но почему? – супруга отстранилась от Дикороса.

–Представь, зараженная женщина звонит своему мужу, а потом детям. Дети звонят своим друзьям, а те своим родителям. А какая-нибудь заражённая мамашка успевает в режиме конференции обсудить с несколькими подругами последние новости… Каких-нибудь жалких полчаса, и вот уже полгорода поражены вирусом.

–Так чем же он опасен? – Виктор не видел лица бабушки, поскольку дед уставился на свои руки, но в её голосе слышалась тщательно скрываемая паника.

–Мы обнаружили вирус во время выборов мэра. Люди перестали видеть бюллетень. Ни бумажный, ни электронный. Эдик предложил ввести чрезвычайное положение и создать временное правительство. Мы были против, пока не обнаружили новую проблему. Кто-то через сеть подавляет волю заражённых.

–Поэтому мы уехали из Москвы?

–И не только мы... Уехали все члены правительства, которые не успели заразиться. А зараженными оказались восемьдесят процентов людей, включая депутатов, чиновников, полицию. На последнем заседании мы единогласно решили закрыть город и отключить чипы от сетей.

Дрожащей рукой Дикорос снова налил себе кофе.

–В городе начался массовый психоз. Оказавшись вне сети, люди почувствовали себя так, словно лишились зрения, слуха и языка. Они вышли на улицы и начались погромы. Все будто сошли с ума. Они не могут остановиться. Что нам оставалось делать? Подключить их обратно нельзя, пока не буду заменены чипы. И отключенными от сети их тоже не оставить. Горят дома, машины... Многие пытаются вырваться из Москвы... Что нам оставалось делать? – снова повторил дед.

– И что? – она села напротив Дикороса-старшего, и Виктор увидел бабушкино лицо, испуганное, напряжённое. Словно она ждала ответа и боялась его. – Что же вы сделали?

–Я был против идеи Эдика Смирнова, – ответил дед. – Но меня и слушать не стали.

Дикорос вновь замолчал. Виктор чувствовал, как дед дрожит. Дед попытался снова заговорить, но понимал, что голос его не будет таким спокойным и уверенным, каким был всегда.

–Они поместили в городе дезинтеграционную бомбу. Сегодня её активируют.

–Что ты такое говоришь? Что ты говоришь?! – голос супруги перешел на крик. – Там моя мама! Сестра, её дети...

–Поэтому я и лечу сейчас в Москву, чтобы отключить бомбу. Должен быть другой выход. Я знаю, Эдик действует из лучших побуждений. Но это неправильно... Потомки нас рассудят.

Дикорос поднялся и притянул жену.

–Поцелуй за меня Машулю. Не хочу её будить.

***

Робокоптер приземлился на крыше мэрии. Дикорос отключил двигатель и выпрыгнул на траву. В голове билась мысль – только бы доступ в здание ему не закрыли, только бы замки среагировали на радужную оболочку глаза.

Всю свою жизнь Дикорос приучал себя к умственной дисциплине. Нельзя делать несколько дел за раз. Нельзя даже одновременно размышлять над разными вопросами. Сначала размышляешь об одном деле, потом переходишь к другому. Но сейчас, когда нужно было продумать все дальнейшие действия, его беспокоила ещё одна мысль. Мысль, связанная с анонимным звонком. Звонили вчера. Звонок был не совсем, конечно, анонимный. Сейчас, когда обнаружили вирус, распространяющийся через звонки, он вряд ли бы ответил на вызов. Но перед его взором возник портрет супруги, и Дикорос, не задумываясь, соединился. Однако вместо изображения жены появился серый квадрат и взволнованный мужской голос затараторил:

–Не отключайтесь, Виктор Викторович. У меня для вас информация. В Москве готовится переворот.

В другое время Дикорос бы плюнул и отключился. Он терпеть не мог теории заговора. Но в нынешних условиях...

–Группа политиков решила захватить власть. Это они придумали вирус. И это они приказали уничтожить людей, когда вирус вышел из-под контроля.

–Что за чушь! Решение принималось на выездном заседании мэрии.

–Так в мэрии заговор и возник! Среди заговорщиков ваш друг – Эдуард Смирнов.

Говоривший отключился.

Дикорос протестировал свой чип. Тот оказался чист, значит, звонили не с целью его заразить.

Он оставил дверь коптера открытой и побежал к входу. До активации бомбы оставалось чуть меньше двадцати минут. Он успеет её выключить и вернуться обратно. Но что потом?

Сзади хрустнула ветка. Дикорос оглянулся, рука потянулась к карману, в котором лежал парализатор. Кусты на крыше были не выше колена и вряд ли смогли бы укрыть человека. Нервы расшалились.

Он подбежал к чердачной двери, которая автоматически перед ним раскрылась. Повезло, мелькнуло в голове. Лифт не работал и Дикорос бросился по лестнице.

Он был уже на втором этаже. До взрыва оставалось десять минут, когда он услышал позади голос, от которого у него оборвалось всё внутри:

–Папочка.

–Господи! Машуля! Как ты тут оказалась?

–Я пошла за тобой и спряталась в вертолётике.

Дикорос вытер вспотевшие руки о штанину. Первой мыслью было схватить дочку и увести её к коптеру. Усилием воли он успокоил себя. Он возьмет её с собой, отключит бомбу, и они вернутся вместе.

Дверь в подвале была заварена.

–Чёрт, чёрт, чёрт! – Дикорос схватился за голову.

–Папочка, не плачь, пойдём домой.

–Конечно, моя дорогая.

Дикорос схватил её на руки. Возможно, он еще успеет. В коптере был атомный резак.

Сердце Дикороса разрывалось на мелкие куски, когда он с дочерью на руках выскочил на крышу. До взрыва оставалось две минуты. Если бы он бежал один, то времени осталось бы больше. Он выиграл бы несколько минут.

Пропихнув дочь в коптер, Дикорос забарабанил пальцами по панели управления.

–Крошечка, – он торопливо чмокнул дочь в нос. – Вертолётик доставит тебя домой. Я приеду потом.

Смотреть на отлетающий коптер уже не было времени.

Дикорос нёсся вниз, отсчитывая про себя секунды...

***

–Витя, Витенька, – кто-то тряс его за плечо. Виктор увидел перед собой заплаканное лицо девушки и с трудом понял, что сейчас он в отеле вместе с Катериной, а не в московской мэрии.

–Это я во всём виновата!

–Что ты такое говоришь? – Он сел, голова трещала и раскалывалась.

–Я проникла в чип дочери твоего деда.

–Моей матери. Зачем?

–Хотела остановить тебя. А заодно и его. Я думала, он хочет поместить бомбу в мэрии. Оказалось, что наоборот. Если бы не я, он успел бы отключить бомбу...

Виктор поднялся и включил интернет-стену.

–В новостях пока ничего нет.

Они заказали завтрак и молча ели, поглядывая время от времени на стену в ожидании срочных новостей. Срочные новости передали в полдень. На экране появилась чуть полноватая усатая физиономия.

–Господи! Это же мой дед, – ахнула Катерина.

Эдуард Павлович Смирнов зачитывал по бумаге обращение к народу. Обращение было кратким, но ёмким. В нём говорилось о попытке подлого отребья человечества Виктора Дикороса, захватить власть, уничтожить конкурентов и людей, среди которых он был крайне не популярен. И хотя этот гнусный подонок успел совершить часть своего дьявольского плана, срочно образованному Совету Спасения удалось остановить преступника.

В дверь неожиданно постучали. Виктор и Катерина испуганно переглянулись.

–На два дня вперед? – предложил Виктор.

–Браслеты не работают, – испуганно прошептала Катерина. – Их блокируют!

–Чёрт! Они всё-таки нашли нас.

На негнущихся ногах он подошел к двери и открыл её. На пороге стоял профессор Геннадий Викторович, как обычно, в идеально отглаженном костюме-тройке и в неизменной шляпе.

–Ну что, молодёжь. Поразвлеклись? Пора домой.

***

Виктор развалился в кресле, всем своим видом показывая, что его абсолютно не волнует будущее. Но, несмотря на внешнее безразличие, сердце его колотилось, а мозг лихорадочно работал. Он внимательно рассматривал кабинет Индианы Джонса и удивлялся. Ведь был он тут несколько раз, но даже не замечал стеллажей с древними экспонатами. На одних были аккуратненько разложены древние переговорные устройства – мобильные телефоны, коммуникаторы, смартфоны. На других – металлические коробочки. Надпись на этикетке гласила, что перед ними жёсткий диск. На третьих – внешние устройства для хранения информации. Виктор бросил взгляд на Катерину. Девушка сидела прямо, как балерина. Виктор подмигнул ей, но Катерина даже не взглянула на него.

Вернулся Индиана.

–Ну что, историки, – сказал он, усаживаясь за стол. – Кофе будете?

Всё ясно, подумал Виктор, последний обед перед казнью.

–Катерина ни в чём не виновата, – Виктор выпрямился в кресле, – она пыталась меня остановить. Её нельзя наказывать.

Профессор хмыкнул.

–А кто говорил о наказании? Конечно, Старик спит и видит, как вышвыривает тебя из Института. Но, думаю, я смогу тебя отстоять.

Виктор был поражён.

–Нас не накажут? Но почему?

Индиана подался вперед и внимательно посмотрел на Виктора.

–Неужели ты ничего не понял?

–Понял? – Виктор буквально слышал, как в его черепной коробке тарахтели лихорадочно носившиеся мысли. Он не мог их утихомирить и спокойно пораскинуть мозгами.

–Я думаю, – услышал он голос Катерины. – Нам просто дали уйти в прошлое.

–Умничка, – кивнул профессор. – Как только вы воспользовались браслетом, мы уже знали об этом.

Виктор затряс головой:

–Зачем?

–Подумай сам, – ответила Катерина.

Догадка осенила Виктора, но он ещё не мог в это поверить.

И Катерина, и профессор выжидающе смотрели на него.

–Ты всё знала? – спросил Виктор девушку.

Та вздохнула:

–Неужели у тебя интеллект зашкаливает, как говорят преподаватели? Нет, конечно. Это стало очевидно только сейчас. Прошлое...

–...не изменить, – перебил её Виктор. – Всё, что произошло, произошло, в том числе и потому, что мы отправились в прошлое.

Индиана откинулся в кресле, щёлкнул пальцами.

–Твой дед стал одноглазым только благодаря тебе. И он не смог отключить бомбу, поскольку Катерина помешала ему. Помешала из лучших побуждений.

–Не пойму, – сказал Виктор. – А если бы вы остановили меня? Я не попал бы в прошлое. И оно пошло бы другим путём.

–Кто знает? – пожал плечами профессор. – Ты нашёл бы другой способ туда попасть. Возможно... Мы уже знали, что именно ты выбил глаз своему деду. Ты мог бы совершить сколько угодно попыток его убить, и все они были бы неудачными, поскольку прошлое уже свершилось, а все твои действия были бы лишь маленьким кусочком пазла в огромной картине прошлого. Ну, может, всё-таки по чашечке кофе? А можно ещё и по рюмочке, по случаю такого знаменательного события.

Виктор словно и не услышал:

–Но, всё-таки... Почему запрещено путешествие в прошлое? Мы не можем его изменить, но можем изучать.

Профессор задумчиво покачал головой:

–Мы не можем изменить прошлое в реальности, но можем изменить его здесь, – он постучал пальцем по лбу. – Твой дед не виновен в убийстве людей. Он преступник лишь в представлении народа. В представлении, которое создал Совет. А вы хотите, чтобы люди шастали в прошлое, узнавали истину и тем самым подрывали авторитет дряхлых членов Совета?

–Но мы можем рассказать людям правду!

–Не можем. Как бы я ни хотел, чтобы мы опирались на реальную историю, а не на вымышленную, сейчас не время. Возможно, когда ты станешь профессиональным историком, и наших старцев в Совете заменит молодая кровь, это время наступит. Но сейчас... С вас возьмут подписку о не разглашении. А тебе никто и не поверит, если ты начнешь болтать. Виктор Дикорос-младший пытается выгородить Виктора Дикороса-старшего. Но, как гласит английская пословица, правда – дочь времени. Пройдёт время, и история всё расставит на свои места. Подлецов перестанут считать героями, а героев – подлецами. А ваша задача – стать порядочным людьми и создавать справедливое будущее.