Кластер

Часть меня умерла, такое бывает. Я спускался в лифте, когда пласт единого сознания залило страхом и горем. Сердце пропустило удар, ноги подкосились. Остальные мои части тоже отреагировали, создавая ауру горя и растерянности. Я держался лучше остальных. Может, потому, что был самой старой единицей, костяком личности. Остальные пока ещё не привыкли терять себя.

Я вытащил из кармана телефон и на выходе из кабины лифта уже знал подробности. Кузов машины, в которой я ехал на встречу, на полном ходу смял об отбойник робот-грузовик. Я переключался между камерами наблюдения и тремя дронами новостного канала. Место аварии уже оцепили, там возились спасатели и полиция, ненужная уже «скорая» прижалась к обочине, погасив проблесковые маячки. Влез в память автомобиля, вытянув запись последних секунд своей жизни. Попробовал подключиться к роботу-грузовику, но его системы были недоступны. Камеры дрона показали тонкую струйку дыма, поднимающуюся над развороченным корпусом, где находилась электронная начинка.

На связь вышла Я-Элен, я почувствовал, что она хочет сказать, прежде чем в голове раздался шепот:

– «Это был Алексей».

– Да. – Я мысленно кивнул. – Авария. Ничем уже не помочь.

– «Плохо, мне так плохо, – к разговору подключился Я-Роман, – чуть было не умер сам».

– «До сих пор руки дрожат», – подхватила Я-Элен.

Я закрылся, оставив их общаться. Выйдя на улицу, направился к стоящей у подъезда машине. Пласт единого сознания шумел. Остальные части моего Я обсуждали случившееся, иногда в мой изолированный уголок прорывались отголоски злого удивления, но базовым фоном там была грусть. Я-Алексей пробыл с нами достаточно долго, чтобы успеть к нему привязаться. Он занимался конструированием сетей, пусть и не был самой успешной частью личности, и всегда активно участвовал в принятии решений. Теперь вместо него была пустота.

Опустившись на переднее сиденье, я назвал адрес, и машина тронулась с места. Нужно ехать на работу. Нужно поддерживать статус старшей личности в кластере. Много чего еще нужно, и нет времени на жалость к себе. С этим справятся остальные.

День прошел в рутине. Я постарался с головой уйти в работу, благо, что голоса затихли. Но ненадолго. В обеденный перерыв обсуждение случившегося началось снова. Я старался не обращать внимания, но постоянный шепот невольно отвлекал, заставляя прислушиваться. Сейчас там были все части общего Я, и как всегда громче всех была Я-Элен:

– «У меня трясутся руки, не попадаю по клавишам».

– «А мне пришлось зайти в кафе, – жаловалась Я-Светлана, – сижу плачу».

– «Отпрошусь у директора, нет сил», – Я-Константин показывал самый низкий уровень вовлеченности, но это мог почувствовать только основной Я.

– «Тоже думала об этом, – ответила Я-Ирина, а Я-Мария прошептала: – А я уже почти дома».

Молчал только Я-Роман, но его присутствие ощущали все. Можно было изолироваться, но как базовая единица личности, я не мог этого позволить. Пришлось прикрикнуть:

– У вас разве нет работы? Хватит шептаться!

Наконец, пласт заполнила тишина. Я чувствовал, что они там, ловил обрывки эмоций, но к работе вернулись все. Кроме Я-Марии, которая все-таки уехала домой и теперь сидела на кровати в своей квартире, обхватив колени, и плакала.

***

Кое-как дождавшись вечера, я вернулся к себе. Обсуждение возобновилось с новой силой, я не вмешивался, только поглядывал со стороны. Информация об аварии прошла по новостным каналам еще утром, минут двадцать назад ее повторили в вечерней сводке. Дело было неординарное, происшествия с самоуправляемыми автомобилями случались не чаще одного-двух раз в год. Все они подключались к единой сети и распознавали маневры соседей по трассе, так что даже в случае, если один из автомобилей терял управление, остальные просто расходились в стороны, избегая столкновения. Здесь же совпало несколько маловероятных факторов. Во-первых, связь с сервером потеряли сразу две машины. Во-вторых, случилось это на крутом повороте, от чего многотонный грузовик размазал легковую машину об отбойник, просто продолжая двигаться. А в-третьих, аварийный тормоз сработал только у легковой машины, от чего урон, нанесенный грузовиком, увеличился в разы.

Я почувствовал грусть, страх, навернувшиеся на глаза слезы, это были не мои эмоции. После смерти Я-Алексея, женская половина личности перевесила и теперь начала затапливать общий пласт эмоциями. Поднявшись к себе, я удаленно подключился к домашнему компьютеру и скинул ссылку на папку с записями аварии. Пока тот выкачивал файлы, я успел принять душ и сделать кофе. После чего отгородился от остальных, опустился в кресло перед монитором и запустил первое видео.

Это была запись изнутри салона. Камера была направлена на пассажира. Я-Алексей сидел, откинувшись на спинку сиденья и смотрел в экран телефона. На то, что это запись, а не статичная картинка, указывали только проносящиеся за окнами автомобили. Я-Алексей нахмурился, поднес аппарат ближе к лицу, затем начал что-то набирать, и в этот момент автомобиль зажало между грузовиком и отбойником. Алексея швырнуло вперед, он повис на ремне безопасности, но кузов продолжил сжиматься… Запись оборвалась, избавив меня от картины его гибели.

На записи с регистратора и камер наблюдения можно было рассмотреть аварию более подробно. Я вернулся на минуту назад, отсмотрел едва не по кадрам, но ничего подозрительного на видео не нашлось. Грузовик просто двигался по прямой, игнорируя указатели поворота, как визуальные, так и электронные. Возможно, уцелей электроника грузовика… Но теперь придется ждать результатов расследования. Я прижал лицо к ладоням, сжал зубы.

Остальные почувствовали мое состояние даже сквозь ментальную завесу. Я-Мария, главная по эмоциям, всегда готовая рассмеяться или заплакать, спросила:

– «Тебе плохо? что ты узнал?»

– Ничего, – я помотал головой, с задержкой эмотировал это движение остальным. – Несчастный случай.

– «Нам нужно собраться, проводить Алексея», – заговорила Я-Светлана после небольшой паузы. Я почувствовал, как мое общее Я с головой накрывает горе. В висках заломило, из глаз брызнули слезы, на этот раз они были и мои тоже. Я-Светлана снова подала голос:

– «Я свяжусь с его биологическими, решу вопрос».

– «Хорошо, у меня есть знакомые, тоже помогут», – сказал Я-Константин.

Мы еще некоторое время обсуждали похороны. Все мои части жили в Москве, но в разных районах, так что нужно было синхронизировать графики. И только когда все вопросы были разобраны, голос подал Я-Роман:

– «Нового мужчину нужно, эти бабы в соплях утопят».

И ни одна часть моего Я не стала с ним спорить.

***

Я-Алексея не стало в понедельник. В среду все части единой личности собрались проводить его. Когда я приехал, на месте уже были Я-Константин и Я-Мария. Они стояли в стороне от биологических родственников, держась за руки. Мне пришлось отойти дальше, туда, откуда я мог видеть подъездную дорожку и ворота, через которые тянулась редкая струйка пришедших на кладбище.

Остальные задерживались. Я-Роман обещал заехать за Я-Элен, Я-Светлана и Я-Ирина застряли в пробке, от них катилась глухая волна раздражения. Я огляделся. Группа биологических родственников Алексея разделилась на компании, в каждой о чем-то в полголоса разговаривали, обменивались взглядами, грустными, но чаще безразличными. На секунду мне захотелось снова почувствовать себя одним из них. Погруженность в себя, внутренний диалог – как эрзац полноценному общению с чем-то большим. Еще пару лет назад мое сознание было таким же неполноценным.

Выйдя из тела, я подключился к остальным Я напрямую. Сознание расширилось многократно, раскинулось над этой частью города. Вздрогнули и повернулись в мою сторону мои фрагменты Константин и Мария, я ощутил взгляды остальных, едущих с противоположных концов Москвы, с внутренним вздохом ослабил хватку, вернулся в свое базовое тело. В голове раздался взволнованный шепот:

– «Что случилось, Иван?»

– «Опасность? Где опасность?»

– «Что случилось? Не вижу».

– Извините, захотелось размяться, – я эмотировал робкую улыбку, пожатие плечами. Потом спросил резче, чем планировал: – Сколько еще вас ждать? Скоро все начнется.

– «Едем, сумели попасть в зеленую волну», – немедленно ответил Я-Роман, Я-Светлана отправила волну не-обращенного-никому раздражения, следом пришла картинка-впечатление: заткнутое наглухо шоссе, горячая дымка над крышами автомобилей.

– «Мы опоздаем», – прошептала за нее Я-Ирина, но мы все уже это поняли.

Подъехал автобус, из него выбрались рабочие в теммных спецовках, потянулись к задней дверце. Из припарковавшейся возле автобуса черной просторной машины выбрался священник в парадном облачении, степенно подошел к людям. Его тут же окружили, спрашивали о чем-то, он замедленно кивал, оглаживая густую бороду.

Накатила волна облегчения. Обернувшись, я увидел торопящихся со стороны ворот Я-Романа и Я-Элен, они почти бежали. Священник тем временем откашлялся, привлекая общее внимание:

– Сегодня мы провожаем в последний путь…

В последний путь. Алексей пробыл частью общего Я почти столько же, сколько им был я сам. А я – последний из тех, с кого это все началось.

Нас было четверо, первых, кто соединил свои разумы в сеть. Мы работали в Лаборатории перспективных исследований компьютерных сетей нового поколения. Я хорошо помню нашего первого носителя. Щеглов, седой, долговязый и страшно сутулый. Он собрал нас за обедом и передал каждому по бумажному клочку с кривоватой схемой и набросками обоснований.

Аппарат объемом в кубический сантиметр, с крошечным, с горошину, аккумулятором с подзарядкой от перепада температуры и беспроводным соединением – все это уже было известно. Но вместо визуальной оболочки в своей операционке он использовал что-то совершенно новое: сенсоры отслеживали гормональный фон и активность частей мозга, отвечающих за подсознательное. Позже, уже по просьбам коллег, добавились контакты, ведущие к слуховому, зрительному, тактильному и речевому центрам. После чего слияние стало более полным и осмысленным.

Первый пробный пуск улучшенной операционки стал и последним. Не потому, что что-то пошло не так. Наоборот, система сразу показала свою полную работоспособность. Эффективность объединенных разумов возросла на порядок. Не тратилось время на объяснения, ведь участники эксперимента понимали друг друга с полумысли. В кабинете за полный рабочий день могло не прозвучать и слова. А когда получилось прикрутить к модулю достаточно стабильный беспроводной канал, работа не останавливалась даже на ночь.

И вместе с тем в группе не утихали споры, стоит ли рассказывать о прорывной технологии. Кому и под каким видом? Или оставить только для себя? Победили финансы. Разработка отнимала очень много времени и денег. Когда деньги с гранта закончились, новый сверхэффективный организм стал для своих частей довольно затратным.

Так пришло название «МайндКластер».

***

Я-Светлана и Я-Ирина приехали, когда уже все закончилось и остались в машине. Остальные части личности забрались в свои автомобили и последовали за кортежем из автобуса и нескольких такси к ресторану, в котором была намечена панихида.

Здесь было многолюднее, чем на кладбище. Кто-то оживленно болтал по углам, бегала стайка детей, на них шикали, но без результата. Я собрал все свои части у длинного стола с напитками. Взяв по бокалу, всей компанией отошел к стене, изобразив, что я – всего лишь группа людей, занятых беседой.

– «Это его биологические?», – спросила Я-Мария, рассеянно улыбаясь.

– Еще приятели, бывшие одноклассники, коллеги… – Я вспоминал увиденный в сети список приглашенных.

– «Ясно», – со всех сторон ко мне, как основе личности, потянулись следы мыслей кластера. Немного удивления, интереса, но в основном – печаль.

Мы постояли еще немного, поболтали о чем-то вслух, потом я закрылся от остальных и пошел по залу. Людей действительно было много, больше, чем можно было представить, зная Алексея. В нашу первую встречу он произвел впечатление человека замкнутого, не готового к контактам. Пустой взгляд, ношенная много дней одежда, резковатая речь, когда он обратился ко мне.

– «Вы – кластер? – сказал он тогда с вызовом. Не дождавшись ответа, продолжил: – Мне нужно к вам… В вас… Да чтоб тебя!»

– Может, успокоитесь и попробуете еще раз? – Я с интересом наблюдал, как он пытается, но не может сформулировать мысль. – Но думаю, что уже вас понял.

У Щеглова, нашей основы, нашли неоперабельную глиобластому. Нам, остальным частям его личности, было жаль его от всего сердца, но мы все чаще отгораживались, не в силах терпеть боль и перепады настроения. Уверен, что он знал о болезни с самого начала, но не хотел лечения, подразумевающего серьезное вмешательство и непредсказуемые последствия. Часть времени, что мы проводили, слившись в единое сознание, тратилась на чтение статей о раке и его лечении. Время шло, лекарство не находилось, а опухоль уже начала давить, расширяя себе жизненное пространство.

Щеглов не опускал руки, даже когда узнал, что скоро умрет. Он приложил все усилия, чтобы успеть подготовить свое изобретение к презентации. Вот только он уже не был так же силен как программист, а мы, остальные части кластера, на этом не специализировались. Так возникла идея подключить нового участника. И требований было много. Среди основных – соискатель должен быть профессионалом в своей сфере. Никаких привязанностей, семьи, детей. Ты должен быть частью сознания всегда. Никаких долгов, судимостей, извращений. Ты не должен покидать город, кроме случаев, когда кластер едет куда-то в полном составе. Я рассказал обо всем этом Алексею, морщась от боли и отчаяния, проникающих даже сквозь барьер. Алексей принял это на свой счет, сказал зло:

– Что-то не устраивает?

– Нет, все хорошо, – я снова поморщился. – Голова болит. Принесли дипломы, рекомендации?

– Вот. – Он протянул папку. – Оригиналы.

Когда я взял пухлый скоросшиватель, он добавил вопросительно с понимающей улыбкой:

– Не у вас болит? У кого-то из..?

– Возможно. – Я не отвлекался от папки. Кроме всего, там еще была информация о социальных связях. Холост, круг общения не самый широкий, родственники, близкие, приятели. – Что ж, вы нам подходите. Нужно будет еще кое-что утрясти, но уже могу поздравить.

Его пальцы были сухими и крепкими. Я посмотрел в его глаза, там впервые с начала разговора появилась жизнь. Так у нас появился Я-Алексей. А когда умер Щеглов, я стал следующей основой кластера с согласия остальных. И тогда же «МайндКластер» вышел на рынок.

***

– Не помню вас среди знакомых Алексея, – сказала подошедшая ко мне со спины высокая блондинка в строгом черном платье. – Я – Маргарита.

– Мастер, – дежурно и на полном автомате сострил я. Женщина понимающе и чуть разочарованно улыбнулась. – Иван. Простите.

Ее приближение не стало неожиданностью: нельзя находиться в помещении с кластером и так или иначе не попасть в поле его зрения. Общая память не выдала о ней ничего.

– Вас тоже не было в кругу моих знакомых, – ответил я. – Видимо, на нашей с вами диаграмме Венна единственной пересекающейся частью был Алексей.

Она удивленно расширила глаза, но только на миг. Улыбнувшись краями губ, сказала:

– Уверена, что не единственной. Можно попробовать ее расширить.

– Прямо здесь? – удивился я. Она рассмеялась негромко:

– Вы испорченный человек, Иван!

Маргарита подошла ближе, взяла с подноса на столе бокал вина. Я не отводил от нее глаз, но в это же время вышел в пласт общего сознания. Я-Мария в другой части зала от неожиданности чуть не выронила свой бокал, Я-Роман поймал мой взгляд, в голове послышался его шепот:

– «Что случилось?»

– Блондинка рядом со мной. Я ее не помню.

– «Я тоже, нам проверить?»

– Да, будьте внимательны.

Части меня продолжили вести себя непринужденно, но пласт загудел от переговоров и эмоционального обмена. Маргарита сделала глоток вина. Повернувшись лицом к залу, сказала:

– Мы с Алексеем работали вместе. Недолго. У него уже тогда начались проблемы, так что сами понимаете.

– Не понимаю. – Я тоже сделал глоток. Вино оказалось плохим. – Расскажите.

– А вы не знали? – Она бросила на меня взгляд, снова отвернулась. – У него была депрессия. Все эти люди… Многие из этих людей хотели ему помочь. Но он отказывался. Говорил, что справится сам.

– Странно, когда мы общались, Алексей был в порядке.

– Был или казался? – ответила Маргарита. – Депрессия проявляется по-разному.

– Был. – Я снова отпил вина, поморщился.

– Мне кажется, мы с вами говорим о разных людях. Идемте.

Она поставила бокал на поднос и решительно зашагала к выходу. Я пошел следом, провожаемый настороженными взглядами всего кластера. Маргарита остановилась на ступенях, в ладони показалась электронная сигарета. Выдохнув едкий дым, она сказала:

– Алексей очень много работал. Какая-то закрытая организация, не уверена, что мне вообще можно о ней упоминать. У него начались проблемы, а я не сумела ему помочь. Он приходил домой разбитым, без сил, а я в какой-то момент перестала возвращаться совсем. Извините, что…

Она не выглядела взволнованной, только нервно сжимала сигарету так, что пластик скрипел под пальцами.

Не люблю откровенности от незнакомцев. Я прервал ее, сказав сухо:

– Возможно, стоило думать раньше. Извините, меня ждут.

Развернувшись, я пошел в зал. Глазами кластера я видел, что она даже не смотрит в мою сторону.

– Что вы сумели узнать?

– «Работала с Алексеем, расстались незадолго до его подключения, – прошептала Я-Элен. – Все чисто, продолжить поиски?»

– Нет. – Я мысленно помотал головой. – Уезжаю. Давайте тут сами.

***

С Я-Алексеем работа пошла быстрее. Он все еще топил нас в безысходности, что накладывалась на тяжелую утрату после смерти Щеглова. Мне пришлось жесткой рукой рулить кластером, основой которого стал я. Двое из тех, с кем это затевалось, пытались перетянуть одеяло на себя, но мы с Алексеем сумели привести все в равновесие. Сейчас они отвечали за представление продукта на профильных мероприятиях и в научной среде, я занимался продвижением среди спонсоров, Алексей же оттачивал программную часть. А потом к нам пришли люди из Министерства Обороны. И выяснилось, что теперь кластер работает на них.

Программу закрыли. По крайней мере, она выпала из широкого поля зрения. Кластер продолжил вести разработку, подписав гигабайты документов о неразглашении. Мне, как основе, удалось продавить разрешение жить хотя бы видимостью прежней жизни вне стен закрытого института. Мы даже выбирались иногда на природу, правда, всегда в сопровождении неприметного черного фургона.

Так продолжалось пять лет. Я следил в новостях за успехами наших контрактников в горячих точках, отмечая запредельную даже для профессионалов слаженность действий. А потом вдруг один за другим умерли двое из кластера. Они были стары, одного убил инсульт, я проснулся среди ночи от страшной боли и остро ощутил, что меня стало меньше. Второго унес инфаркт. Мы работали вместе, когда он захрипел и завалился на стол. Отнимающимися руками я схватился за грудь, колени подкосились, с ужасом пришло понимание, что исчезаю. Спас меня Алексей: схватил за воротник и влепил тяжелую звонкую пощечину, крича:

– Стоять! Не вздумай! Это не ты, не ты, слышишь?

И я стоял. Стоял, чувствуя, как отмирает часть меня, уходит навсегда. Алексей не давал мне упасть, и в его глазах я видел отражение собственных боли и ужаса.

После этого все прекратилось. Выяснилось вдруг, что вся гениальность кластера по части изобретательства держалась на Щеглове и его помощниках. Не то, чтобы я был совсем непригоден, только ценность моя как мозгового центра оказалась невелика. Следующие месяцы мне как кластеру со страшно урезанной функциональностью пришлось обучать новые части себя, которые присылали из командования. Работа тяжелая, но я держался. Пласт сознания расширялся, в какой-то момент едва не изменив меня. Чужие мысли нелегко контролировать, и мы с Алексеем, выжатые досуха и чудом сохранившие идентичность остатков пласта, наконец, сумели уйти.

Нас отпустили. Информация о кластерах уже просочилась в инфополе, и мы ушли под подписку, что не будем лезть под ноги. А еще через полгода ко мне начали приходить новые элементы.

***

Слишком много свободы. Я снова почувствовал это, все части кластера почувствовали, от меня не скрыть мои маленькие тайны. Элен и Роман закрылись. Это был не первый раз, когда мои элементы действовали самостоятельно, но это было прописано в соглашении. И о том, что они неравнодушны друг к другу, я уже догадывался, хоть они и скрывали. Сегодня они пошли в ресторан, их градус контроля медленно снижался. Мне как основе личности пришлось отключить от них остальных. Я все еще сидел на работе, перебирая документы в архиве, когда раздался шепот Я-Ирины:

– «Есть предложение по новому участнику».

– Слушаю. – Я покосился на камеру под потолком и продолжил перебирать бумаги. – Что-то конкретное?

– «Молодой спортсмен, зовут Егор, – ответила она после небольшой паузы. – Могу назначить назавтра вечером».

Спортсмен? Это еще что? Мне не пришлось даже спрашивать, Я-Ирина почувствовала мой настрой и ответила:

– «Нам нужен новый человек, чем этот плох?»

– Не знаю… Но уверен, что он не подойдет!

– «Роман военный, Константин спасатель».

– Для чего эти споры? – спросил я с нажимом.

– «Предлагаю спросить у всех сегодня».

Рано или поздно это должно было случиться. Я потер лицо. Ослабление интеллектуальной сферы из-за потери части кластера, шок – все вело к тому, что внутри личности начался разлад. Пока слабый, но будет хуже, если не начать работу сейчас.

– Свяжусь с остальными, когда все подключатся, – обрубил я. – Откуда он появился?

Волна легкого стыда, раздражение, потом ответ:

– «Позже расскажу, нужна встреча».

Вот так. Стоило остаться без поддержки… Почти всех привел Алексей. С Романом они служили срочную, Константин был его старым другом, Элен – одноклассница. Трое из шести. Пришлось долго подстраиваться, обтачивать углы, прежде чем получилось обрести гармонию. Но Алексей не стремился стать основой, он оставался частью Я, удерживая остальных. Потом пришли Светлана, Ирина и Мария, не знакомые раньше. Управляющая крупным банком, журналистка и студентка, рассудительность, коммуникабельность и эмоциональность. Каждую кластер рассматривал долго, но принял всех единогласно.

Мы составили гармоничную личность. Общих сборов, когда кластер объединялся в единый разум, у нас почти не было, но и какой-то сверх интеллектуальной работы – тоже. Мы просто дополняли друг друга эмоционально. Кластер стал семьей. А теперь в семью пытаются протащить кого- то еще!

Кластер соединился вечером. Элен и Роман сняли барьер, снова становясь частью общей личности. От них исходила волна спокойствия и умиротворения. И совсем немного головокружения от выпитого вина. Разговор получился коротким. Новый претендент понравился большинству, я как основа мог спорить и убеждать, но все же решил посмотреть, что из этого выйдет.

***

Вечером, когда должна была состояться встреча с новой частью личности, позвонила Маргарита. Я долго смотрел на ее аватар, пока кластер топил меня смесью любопытства и недоверия. Наконец, велел всем молчать и свайпнул по кнопке вызова.

– Я вас слушаю. – Я постарался придать голосу безразличный тон, и это получилось, несмотря на постоянные эмоциональные всплески.

– Боже, как официально! – ответила она с наигранным неудовольствием. – Вас что, покусали адвокаты? Что вы делаете сегодня вечером?

От такого напора я немного опешил, а она продолжила через крошечную паузу:

– Я согласна, но вам как мужчине придется выбрать время и место. Или у вас какие-то планы, Иван?

Заверив ее в полном отсутствии планов, я пообещал решить с местом встречи и отключился. От меня к остальным в кластере разошелся немой вопрос с нотами растерянности и подозрения. Первым отозвался Я-Роман:

– «Какой напор! Мне нравится».

– «Тебе любые нравятся, – тут же отозвалась Я-Элен. – Может тебе стоит катиться к ней?»

– «У нас сегодня встреча с новичком, нам нельзя отвлекаться», – зашептала Я-Светлана. Ей ответила Я-Ирина:

– «А я бы пообщалась с новыми людьми, это так интересно».

Заговорили и остальные. Напор этой женщины понравился в основном мужской половине моего Я. И хоть была сейчас эта часть в меньшинстве, ей удалось убедить остальных, что от одного свидания ничего плохого не случится. После недолгого обсуждения кластер выбрал время и место. После чего я отправил Маргарите сообщение, что заказал столик в ресторане и приложил время встречи и маркер заведения на карте.

Сегодняшний вечер кластер должен был посвятить знакомству с новичком. Я выбрал бар в одном из окраинных районов, достаточно просторный и многолюдный, чтобы в нем не обращали внимания на большие компании. К назначенному времени части кластера потянулись туда. Я как обычно и на правах основы личности появился в баре первым. И теперь сидел за угловым столиком с кружкой пива, к которой еще даже не притронулся, делая вид, что копаюсь в телефоне. Сам же незаметно разглядывал посетителей. Здесь было полно молодежи, несколько компаний заняли все длинные столы и бурно что-то отмечали. Еще несколько парочек жались по углам, никого не замечая.

Распахнулись входные двери, впуская новых посетителей, но еще до того, как они вошли, я уже знал, кто это. Я-Роман с Я-Элен сразу же пошли к стойке, Я-Константин придержал дверь Я-Марии, от нее повеяло теплом и благодарностью. Они направились к последнему свободному столику на двоих у стены. Я проверил, где остальные. Я-Ирина и Я-Светлана как всегда опаздывали, но уже подъезжали. И, судя по эмоциональному фону, с ними был кто-то еще. Смесь острого интереса и отторжения. Я вспомнил Алексея.

***

…А потом технология кластеров вышла на рынок. Мы узнали об этом, когда на наши с Алексеем счета упала крупная сумма от неизвестного источника, и на связь вышел наш куратор от военных, назначив встречу в кафе.

– Мы выпустим вашу разработку в открытую продажу, – сообщил крупный, стриженный по-военному мужчина, на котором гражданская одежда все равно смотрелась как форма. – Новых наработок пока нет?

– Ну, если только… – начал было я, но Алексей пнул меня под столом, ответил сам:

– Нет. Мы прекратили разработку, как только потеряли доступ к машине. – Машиной он называл суперкомпьютер, часть которого нам отвели под работу. – Да и откуда новое? Считайте, у нас гениальная часть мозга умерла.

– Очень жаль, – военный переводил тяжелый взгляд на меня. – Мы отправили вашу часть денег, с этого момента не рекомендуется кому-либо распространяться о причастности к проекту. Уверен, мы друг друга поняли.

Он поднялся из-за стола, прямой как палка, в гражданской куртке, смотрящейся на нем так же гармонично, как цветочная роспись на танке. Бросив последний взгляд из-под нахмуренных бровей, он пошел к выходу. Алексей смотрел ему вслед, пока военный не скрылся за дверью. Потом дернул меня за рукав, вытаскивая из-за стола, и потащил к туалету. И только там заговорил быстро, а идущая от него волна ужаса заставила и мои руки трястись.

– Молчи! Теперь вообще всегда!

– Ты чего творишь! – спросил я, пытаясь справиться с дрожью.

– Шкуры наши спасаю, идиот! – ответил он. – Если они мои исходники увидят…

Алексей отошел к раковине, плеснул холодной водой в лицо. Заговорил снова он только через минуту.

– Ладно, забей. Меньше знаешь – спокойнее живешь, – он оторвал бумажное полотенце из диспенсера, промокнул лицо. – Пойдем.

Я слишком поздно узнал, чего же ты тогда испугался. И это мне не понравилось.

***

В дверях наконец появилась Я-Светлана, окинула зал внимательным взглядом, отмечая, где разместился кластер. За ней вошел высокий молодой блондин. Он рассеянно крутил головой, что-то отвечая говорящей с ним Я-Ирине. Навскидку ему можно было дать лет девятнадцать-двадцать. Девушки сразу же потащили его к стойке, встали так, чтобы их было хорошо видно. В пласте единого сознания зашептались, обсуждая новичка. Я следил за разговором со стороны, больше отслеживая эмоциональный фон. В нем в основном доминировал интерес, но начали проявляться грусть по потерянному и легкое раздражение. Большую часть интереса излучала женская половина кластера, что и не удивительно.

Мне же становилось скучно. Я допил пиво, заказал новое, не выпуская телефона из рук, шепот кластера действовал как снотворное. Вдруг телефон пиликнул, сообщая о входящем сообщении. Это была Маргарита.

«Иван, где вы сейчас? Может быть, встретимся?»

Я смахнул уведомление. Но телефон пиликнул снова:

«Вы не способны отказать женщине».

«Особенно такой интересной».

«Можем даже не разговаривать».

Сообщения сыпались одно за другим. Я смахивал их, закипая. Кластер уже поглядывал в мою сторону с беспокойством, я эмотировал им не беспокоиться. Но какая же упорная! Телефон теперь лежал на столе экраном вниз с отключенным звуком, продолжая вибрировать. Я потянулся, чтобы выключить его вовсе, но тут двери бара распахнулись, и в зал вошла Маргарита, она смотрела в свой телефон. Нажав на экран, убрала аппарат в сумку, и мой телефон завибрировал. Женщина нашла меня глазами, с наигранным удивлением вскинула брови:

– Иван! И вы здесь! Какое совпадение! – Не дожидаясь приглашения, она подошла к моему столу, отодвинула стул, повесив сумку на его спинку. – Чем будете угощать даму?

Прикрыв глаза, я досчитал до десяти. Ей хватило этого, чтобы занять стул передо мной и подозвать официанта. Внимание всего кластера было сейчас приковано к нам, Егор, тот парень-спортсмен, переводил растерянный взгляд с одной своей спутницы на другую. Официант выслушал заказ, рассеянно кивая, за шумом в баре мне не удалось расслышать ни слова. Потом женщина повернулась ко мне и с улыбкой сказала:

– Вы удивлены, Иван. Я права?

Она положила ногу на ногу, и теперь накручивала на палец светлый локон, глядя мне в глаза. Я выдержал ее взгляд, спросил в свою очередь:

– А вы слишком навязчивы. Не находите?

Улыбка Маргариты едва заметно изменилась, стала чуть более холодной. Она отвлеклась на подошедшего официанта, опустившего на стол два бокала и бутылку шампанского. Никогда бы не подумал, что в таком месте его вообще держат. Хлопнула пробка, Маргарита первой подняла бокал.

– За нашу случайную встречу!

Отпив пару глотков, она поставила бокал на стол. Я к своему даже не притронулся. Маргарита вытащила из сумочки телефон, быстро что-то набрала и улыбнулась шире, но теплее от этого улыбка не стала.

– Хороший вечер, не находите? Я люблю такие места. Здесь всегда шумно, нет и намека на пафос, как в ресторанах. Даже не дорогих, нет, вообще в любых. Всегда можно поговорить без риска, что вас кто-то может услышать. И когда мужчина вроде вас встречается с прекрасной дамой, никто не обратит внимания, если они вдруг исчезнут…

– Чего вы хотите? – со вздохом ответил я, уже начиная догадываться, к чему все идет. – Давайте быстрее закончим, не люблю, когда ко мне лезут в нерабочее время.

– Вы меня обижаете, Иван! – Она поджала губы и нахмурилась.

– Прекратите, – отрезал я.

– Вы думаете, нужно было действовать более тонко? – ответила она, моментально становясь серьезной. – Ну надо же. А ведь обычно срабатывает…

– Тогда вы плохая актриса. Что вам нужно?

– Такие разговоры принято начинать после второго бокала. – Маргарита подняла свой, покрутила и залпом допила шампанское. Жестом подозвав официанта, она сделала ему знак повторить и сказала, обращаясь ко мне: – Но так и быть, слушайте.

***

К нам приходили снова. Приносили бумажные копии договора, по которому мы полностью отказывались от разработок, договор о неразглашении, отказ от дальнейшей работы в этом направлении… Мы подписывали, глядя друг другу в глаза.

С остальными частями кластера Алексей прекратил общаться, полностью закрывшись от них, но перед этим рассказал все. Этого хватило: никто не захочет оказаться в поле зрения военной машины. Следом прекратил контакт с ними и я. Правда, уже через полгода мы снова объединились, как только стало понятно, что никто нас не преследует. Работы по нашей технологии прекратили, но в основном из-за того, что без настоящих ученых, составлявших раньше основу личности, мы не могли ничего.

У военных же все шло не так гладко. Показавшая свою сверхэффективность на поле боя, в гражданской жизни эта технология не пользовалась популярностью, из-за чего все еще оставалась запредельно дорогой. Ее могли позволить себе крупные институты, корпорации, но не обычные люди. По крайней мере, мне были знакомы всего пятьдесят других гражданских кластеров, из них в России – всего только пять. Да и то на контакт друг с другом они не шли. Нам же, помня заслуги, позволяли принимать в кластер новых участников почти бесплатно. Алексей лично собирал импланты, человеку оставалось только оплатить операцию. Роман и Константин вообще ничего не платили, все было сделано на сбережения Алексея. Элен пригласили они втроем. Управляющей крупным банком не составило труда заплатить самой, журналистка влезла в огромные долги, а студентке пришлось продать две квартиры в центре, чтобы рассчитаться. Теперь она жила в съемной однушке на окраине, но не уставала повторять, что оно того стоило. По условиям, мы не могли принимать в кластер ученых или разработчиков и включать не более восьми человек.

Алексей продолжал быть теневым лидером, пусть официально основой был я, как самая ранняя часть кластера. Он часто отключался, его не бывало в пласте единого сознания сутками. Однажды он пропал на неделю, но присылал мне сообщения в мессенджере, и я транслировал их для всех. Чем он занимался в это время, знал только я, но держал это знание в недоступном для остальных секторе мозга. Такие были только у нас с Алексеем, общая задумка из времен, когда нам еще позволялось что-то разрабатывать. Место, для доступа в которое даже у носителя требовался пароль. Очень остроумная штука, которую не взломать даже под пытками, ведь доступ к ней блокируется, если носителю грозит опасность.

***

Маргарита изложила все прямо и честно. Алексей не доверял никому. Но мог рассказать мне, как человеку, с самого начала участвовавшему в разработке системы. И теперь мне всего лишь нужно было довериться ей.

– Что, прямо здесь? – усмехнулся я невесело.

– Не принципиально. – Маргарита пожала плечами. Она допивала уже четвертый бокал, но у нее всего лишь заблестели глаза. – Но если вы не против, можем проехать… Вы же не против, Иван?

– Зачем вы с Алексеем… так?

– Он не шел на контакт, Иван. И что-то проворачивал у нас за спиной. Сам пойми, на кону безопасность наших ребят, так что… Его предупреждали.

– И теперь вы пришли за мной, – ответил я, раздумывая, отправить ли сигнал тревоги кластеру, или все же отключиться, чтобы не вмешивать остальных. – Вы считаете, что я знаю о его делах?

– Конечно, Иван! – Она широко распахнула глаза. – Даже не сомневаюсь! И всем нам будет лучше, если этот разговор закончится как можно быстрее.

Удивление пополам с недоверием затопило пласт, я на миг потерялся, но взял себя в руки и начал крутить головой. Вот оно. Егор, все с тем же рассеянным выражением на лице направлял в лицо Я-Ирине ствол пистолета. Двое крепких мужчин, еще секунду назад пьяно споривших за столиком у выхода, поднялись и перекрыли двери. В их руках тоже появилось оружие, а от пьяной медлительности не осталось и следа. Один из них сказал громким хорошо поставленным голосом:

– Всем оставаться на местах! Полицейская операция!

Теперь случившееся заметил весь кластер. Меня накрыло страхом и паникой, в голове пронесся и затих панический шепот, но я волевым усилием оборвал его, изолировал все ощущения, что могли сейчас помешать. Глядя в ухмыляющееся лицо Маргариты, покачал головой:

– Зачем все это? Теперь о секретности можно будет и не мечтать.

– Не ваше дело, Иван, – она качнула головой. – Вы будете говорить?

– Мне нечего вам рассказывать. А вот вы мне можете. Вы и ваш кластер, который не имеет никакого отношения к военным. Четыре личности в пласте, объединены по стандартному протоколу для пехотных частей, да. Вот только протокол этот не обновлялся уже четыре года. Где вы взяли такое старье?

– Вы удивительно много знаете, Иван. – Ухмылка на ее лице сменилась удивлением, но я продолжил все глубже проникать в ее голову.

– Вы не работаете на армию. Ни вы, ни вот он, – я кивнул на стоящего со скучающим видом Егора, – хоть это именно он основа вашего кластера.

По изменившемуся выражению его лица я понял, что попал в точку. На губах появилась полуулыбка, глаза холодно заблестели. И теперь он выглядел старше. Намного старше, лет на десять. Егор взвел курок.

– Давай не умничай! Сейчас пойдешь с нами, будем не тут решать, – он покачал пистолетом, – и не вздумай дергаться. Вас семеро, но половина – бабы.

– Да, балласт. Как вот эта, – я ткнул пальцем в сторону Маргариты, не глядя на нее. – Всегда так вербует? Через постель? По-другому никак?

Егор дернул щекой. Взгляд стал жестче, он хотел что-то сказать, но Маргарита его опередила. С пронзительным визгом она бросилась на меня через стол, собираясь вцепиться мне в лицо острыми длинными ногтями, но я действовал на опережение. Схватив за горлышко пустую бутылку, все еще стоящую на столе, с силой опустил ей на голову. Брызнули осколки вперемежку с каплями шампанского. Они летели, плавно замедляясь. Егора я сейчас не видел, он оказался вне поля зрения, как и двое, замершие у дверей. Зато видели остальные. Я-Ирина и Я-Светлана заметили как палец Егора на спуске начал движение. И тут я взял полный контроль над кластером.

***

Я получил это сообщение через несколько часов после гибели Алексея.

«Если ты это читаешь, я помер, и вот что тебе надо знать. Они приходили ко мне, чтобы забрать это. Не военные, какая-то гопотня, я рассказал куратору, обещали разобраться. Но если читаешь, то нихрена не помогло».

У Алексея было полно новых идей, кое-что он пробовал на нас, и оно даже работало. И знал, что рано или поздно за ним придут, а может, и за всеми нами. Он научил меня всему, что знал сам, и мы готовились идти к военным, если те не объявятся сами. Только не успели.

Кластер исчез. Теперь я смотрел по сторонам семью парами глаз, ускорившийся до предела, готовый ко всему. Это мое секретное оружие. Каким бы дружным и слаженным не был кластер, он все равно состоит из субличностей, а те продолжают мыслить и действовать самостоятельно. Такими были и мы, когда у руля стоял Щеглов. У него не хватило смелости шагнуть дальше, и неизвестно, каких высот бы мы достигли, не действуя как единый механизм, а став им. Это смог сделать Алексей. И это оставалось нашей тайной, пока ее не узнал кто-то внутри кластера.

Руками Ирины я схватил запястье Егора, с огромным усилием отвел дуло пистолета в стену. Тело Светланы дернулось, она схватила блондина за шею и повисла на нем, стараясь повалить на пол. Все это было жутко медленно, в ускоренном режиме время растягивалось на порядок. Еще до того, как тела женщин начали двигаться, я уже направил в бой Романа и Константина. Самые подготовленные и крепкие, они должны были справиться с бойцами у дверей прежде, чем в баре начнется паника. Мария и Элен бросились за стойку, в сторону склада и черного хода.

Мозг разогрелся, меня бросило в пот. Управление сразу семью телами оказалось не самым легким делом. Мое тело уже тянулось через стол к обмякшей на стуле Маргарите. На все ушла секунда, не больше. Я едва начал чувствовать боль и сопротивление в мышцах, умноженные на семь. И так же неожиданно все закончилось.

Романа и Константина перехватили сидящие у выхода мужчины. Они сделали это так легко, что я даже не успел удивиться. Просчитался? Но где? Егор притащил с собой больше людей? Но я бы почувствовал, его кластер всего из четверых бойцов!

Вот оно! Еще один кластер! Пять пар глаз окинули все помещение, фиксируя, как все быстрее двигаются застывшие было посетители, среди которых находились крепкие бывалые мужчины. С военной выправкой, кое-кто – со специфическим загаром, кончающимся под воротником и манжетами курток. Они отличались от пришедших с Маргаритой так же, как отличаются стоящие рядом волк и простая крупная собака. Только теперь я это увидел. Просто обязан был увидеть, если бы сразу же не вступил в бой.

А потом у меня перед глазами вспыхнуло, и кластер начал распадаться на составные. Короткий миг головокружения уже проходил, когда я понял, что никого не чувствую. Мария и Элен не успели даже забежать за стойку. Роман и Константин удивленно крутили головами, вернувшись в себя и обнаружив себя в руках незнакомцев. Двое у входа летели на пол. Когда я вышел в обычное неускоренное состояние, они как раз коснулись плитки. Только Егор все еще сопротивлялся. Светлана тянула его за голову, стараясь уронить, но Ирина вцепилась в пистолет, выламывая его из крепких пальцев, и тем самым не давала Светлане закончить. Егор оскалился, попытался надавить на спуск, но помешал оказавшийся под крючком палец женщины. Он зарычал, хлопнул рукой по поясу, в руке показалась короткая толстая полоска металла. Егор взмахнул ей, собираясь ударить, но внезапно помещение заполнил резкий командный окрик, усиленный мегафоном:

– Замерли все! Вы окружены, сопротивление бесполезно!

Куратор. В помещение ворвались бойцы в тяжелой боевой броне, с автоматическими винтовками, стволы которых были направлены на Егора и его сообщников. Сообщники не сопротивлялись, плотно скрученные, они лежали лицами в пол. Егор выпустил пистолет, отбросил нож. Ирина перехватила оружие, с большого пальца левой руки скатывались капли темной крови. Зашевелились обычные посетители, они просто не успели ничего понять и теперь удивленно крутили головами. В обычном времени вся наша возня не заняла и пяти секунд.

Из-за спин бойцов вышел уже знакомый мне мужчина. На это раз куратор был в полевой форме, хоть и без знаков отличия. Найдя меня глазами, он махнул рукой.

– Идем, – сказал он мне, потом обратился к своим бойцам: – Заканчивайте тут. Гражданских пока не отпускать, выясните, кто еще был с этими.

Мы вышли на улицу. Меня заполняла тянущая пустота там, где еще недавно шумел пласт единого сознания. Мужчина вытащил сигареты, предложил мне. Я отказался.

– Рад, что не опоздали?

– Вы опоздали. – Я отмахнулся от дыма. – На несколько дней опоздали.

– Твой друг был очень упрямым человеком. Мы получили информацию о его работе, только когда эти, – он кивком указал в сторону бара, – его прикончили. Ты ведь был в курсе.

– Да. – Я не смотрел на него.

– А почему нам не сказал?

– Думал, что сам справлюсь, – я пожал плечами, – у меня было, чем…

– Герой! – бросил он со смешком.

– Как вы здесь оказались? И… от кого информация?

Куратор не спешил отвечать. За нами открывались и закрывались двери, люди в броне выводили закованных в наручники бандитов. Провели под руки Маргариту, та еще не могла идти самостоятельно. Последним появился Егор. Он выглядел на удивление спокойным. Глядя ему в спину, мужчина заговорил:

– Ты же не думаешь, что вас оставили без присмотра? Да, мы не успели спасти Алексея. Но и эти, – он дернул подбородком, – действовали профессионально. Если бы не устаревшее боевое программное обеспечение, ты бы уже все им рассказал.

– Как они на меня вышли? – спросил я равнодушно. – Кто-то из своих сдал?

– Мария. Вышли на нее, когда продавала квартиры, хотели отжать деньги, потом узнали, что она в кластере. Запугали, надавили… Много надо девчонке?

– А как узнали про остальное? – задал я новый вопрос. Военный выдохнул струйку дыма, ответил не сразу.

– Они начали копать под вас. Нашли Маргариту, она знала о работе Алексея достаточно, он до последнего не понимал, что это не военные. А потом… сам знаешь.

– Благодарю. – Повернувшись, я наконец встретился с ним глазами. Куратор выдержал мой взгляд.

– Мы знаем про черный ящик у тебя в голове. Нам всем будет лучше, если его содержимое окажется в безопасном месте.

– Безопасное место – это у вас?

– Да. Нам нужны будут разработки Алексея. И человек, прошедший через полное слияние.

Мы помолчали. Из бара выходили растерянные и возбужденные посетители, но части отключившегося кластера все еще оставались внутри. Я не чувствовал никого из них. Появилась только Ирина, сосредоточенно наматывающая на кровоточащий палец салфетку. Подмигнув мне, она сбежала по ступеням и скрылась в одном из черных микроавтобусов, на которых приехали военные.

– Значит, она все время… – спросил я растерянно. Куратор в ответ кивнул:

– С нами. Мы кое-что тоже умеем.

Он начал спускаться с крыльца, я шагнул было следом, сказал:

– Я не чувствую их. Кластер. Никого больше в моей голове.

– Такое бывает. – Он смотрел на меня снизу. – Наверное. Может, просто надорвался. До тебя еще никому не удавалось… такое. Теперь ты понимаешь свою ценность?

Мне нечего было ему ответить. Я потянулся к остальным, чтобы узнать, что они думают и чувствуют, но вспомнил, что я теперь снова один. Я не могу быть один. Я не знаю, куда идти. Я не знаю, как быть дальше.

В полной тишине, свободной от шепота и чувств, я шагнул за ним.