Дневник

I

Лампа без плафона медленно качалась из стороны в сторону, периодически увеличивая амплитуду, когда строители со второго этажа что-нибудь роняли. Маленький кабинет, заставленный кипами газет, журналов, старых фотографий и прочими дарами печатной промышленности, годной теперь разве что для растопки. Подвальный офис был, пожалуй, не самым приятным местом, но для местной газетенки, рассказывающей о жизни захолустного городка, лучше не придумаешь.

Я перебирал письма читателей с их крайне «занимательными» историями. Монотонные удары молотка строителей сверху отлично дополняли рассказы местных об удивительных случаях, которые, конечно же, были уникальными и, вне всякого сомнения, представляли огромный интерес если не для страны, то для города точно. Удивительная кошка, которая мяукает словом «дай». Лик Иисуса проявился на подушке дивана после того, как туда пролили кофе. Мальчик, способный порорыгать новый шлягер, который уже неделю крутят по радио. Каждое воскресенье я читал подобные истории, а уже в понедельник отправлял своих подчиненных брать интервью у героев этих самых историй.

Такая вот жизнь редактора провинциальной газеты. Не на что жаловаться, работа не пыльная, а жители благодарны за то, что мы скрашиваем их досуг каждую среду.

— Что ж, Миссис Браун. В понедельник Джордж с удовольствием послушает вас и вашего, без сомнения, талантливого сына!

Я убрал письмо Браун в верхний ящик стола и потянулся за кофе.

Бах!

Строители опять что-то уронили, потолок задрожал, и часть штукатурки упала прямо в чашку.

Я взглянул на потолок с раздражением, но владельцы обещали компенсацию за неудобства, а потому желание злиться быстро улетучилось.

Я встал и, стараясь не дышать поднявшейся пылью, вышел из кабинета.

Офис был такой же свалкой, как и мой кабинет, надо бы все разобрать, но каждую неделю я нахожу очень уважительную причину этого не делать.

На некоторых столах тоже лежала штукатурка, и пыли в офисе было больше, чем обычно. Сквозь единственное окно под потолком пробивались лучи полуденного солнца. Проходя сквозь пыль, они создавали крайне мистическую атмосферу. Дойдя до кухни, я взял кофейник.

Пусто.

— Что ж, небольшая прогулка мне не повредит. Думаю, дышать всем этим не очень полезно.

Солнце было в самом зените и для августа пекло как-то уж очень сильно.

Я достал сигарету и закурил.

Идя по улочкам нашего маленького городка, могло показаться, что он вымер, но на самом деле старички просто прятались по домам от жары!

Из заведений у нас был только паб и парочка семейных кафешек с итальянской кухней, открытых бог знает когда и бог знает почему все еще не закрывшихся.

Я отправился в паб, кофе там тоже подавали, но, идя по этому зною, я все сильнее думал о пиве.

Когда казалось, что подошва начинает плавиться, я наконец-то добрался до паба.

Внутри было накурено и лишь чуть прохладней, чем на улице.

За стойкой стоял Сэм, сухой старик, практически скелет, я всегда удивлялся, как он до сих пор жив, он еще и смолил как паровоз, а после воскресной службы баловался амфетамином. Так что сейчас он был крайне разговорчивым и немного дерганым, что добавляло комичности всему его образу.

— Стив! Привет, как дела? Что-то ты рано сегодня, неужто кончились истории в этом городе, которые нужно срочно напечатать? Представляешь, Билли — он повернулся к единственному посетителю за стойкой — эта Браун каждую неделю просит написать о ее отпрыске, мол он, гений, может прорыгать или пропердеть, я уж забыл, любую песню. Порорыгать! Представляешь?! Ах ха-ха!

Билли, тучный добродушный старичок, как обычно к обеду уже был изрядно пьян. Собственно, воскресенье исключением не было. Он покраснел еще сильнее и залился низким хриплым смехом.

— Ха-ха-ха, боже, какая же она... ахахаха! И этот сын ее! Ахахаха... Стив! Сынок, садись! Я уже перешел на виски, чего время терять? Верно? — он осушил бокал одним глотком — Сэм! Хорош ржать, налей нам два стаута и парочку вискарей плесни!

Сэм, все еще смеясь, принялся наливать.

— Стив, это называется «ирландские наручники». Ты садись, садись. Сэм! Хрен ли там сложного? Два пива налить! Лет двадцать назад он расторопней был, ха-ха, и меньше похож на скелета! Ахаха!

Я частенько выпивал в компании этих старичков, они были на удивление живыми для этого города, а может, просто пьяными. В любом случае у них было полно действительно интересных историй из их прошлой жизни. Сэм десять лет ходил на торговом корабле и много всего повидал. А Билли сидел в тюрьмах в пяти странах и на трех континентах. Они явно получали удовольствие от своей пенсии и находили смешным весь этот провинциальный быт. Думаю, я им даже немного завидовал.

«Ирландские наручники» надежно приковали меня к бару, и я просидел так добрых два часа.

Старички травили байки, а я слушал, лишь изредка задавая вопросы. Словом, это было больше похоже на интервью, чем на диалог. Но меня все устраивало, их истории переносили меня далеко за пределы нашего городка, в котором из интересного только сын миссис Браун, а из загадочного — где его отец и почему она вообще миссис.

— Стив, ты же журналист? — Билли, похоже, наскучило травить байки, и он решил поучить меня жизни. — Вот нахрена ты сидишь в этой дыре? Тут же из интересного только драки кошек и способность миссис Пэг предсказывать погоду с помощью своего ревматизма!! Ахахах!

Он сделал большой глоток стаута.

— Тебе надо на большую землю, вот там истории, там жизнь! Сэм, скажи ему!

— Билли, твоего гребаного мнения не спрашивали же, оставь парня в покое.

— Да я ж как лучше хочу, он парень толковый, да и журналист неплохой! — Билли ударил меня по плечу. — В большом городе ты бы смог развернуться, тебя бы оценили! Как эту, как же ее, Элис! Сэм, помнишь, лет семь назад приезжала к нам такая, журналисточка, миловидная.

— Алисия! Пьяная ты скотина, помню, ты тогда напился и предлагал ей заглянуть в «кроличью нору»!

— Ахаха, было, было! Ну не смог я перед ней устоять!

Сэм обновил бокалы. — С тебя уже тогда песок сыпался, старый ты развратник. А девчонка хорошая была, правда. Собиралась что-то там писать про старый особняк Лэнсов. Это тот, который за городом, там раньше еще молодежь пьянствовала подальше от глаз родителей.

Я помнил этот особняк, в часе ходьбы от города. Прогнивший, обвитый плющом, школьниками мы там частенько собирались. Пили, курили, целовались, лишались девственности! Весело было. С тех времен только я остался жить в городе, одноклассники разъехались. А я после колледжа так и не смог найти себя в большом мире и вернулся сюда. Сейчас туда и ходить-то особо некому, ребятишек в городе штук пять от силы.

— А о чем там писать-то? Это ж старая развалюха, полная бутылок и использованных презервативов? — Мне действительно стало интересно, зачем ехать сюда и писать об этой развалине.

— Дай-ка вспомнить? — Сэм почесал щетинистый подбородок. — Она вроде говорила, что нашла дневники бывших хозяев, и мол, там какие-то ритуалы проводили. Но у нас тут таких историй не ходит, мы подумали, что она просто решила выбить денег на командировку, чтобы написать о выдуманной мистической истории с сатанистами и жертвоприношениями. Городские любят такое. Впрочем, задержалась она на день всего и больше мы ее не видели! Билли, тварь! Хорош спать! Вали уже домой!

Билли, отключившийся где-то на середине истории Сэма, отмахнулся рукой и перевернул остатки пива.

Я взглянул на храпящего Билли. Вытащил пару банкнот и положил на барную стойку.

— Сэм, я пойду, пожалуй!

— Да, бывай, а я попробую привести в чувство этого борова!

Солнце потихоньку катилось к закату, но пекло все еще прилично, напоминая мне о том, сколько я выпил. Пьяный и потный, я брел по городу, размышлял о большой земле, о том, что пока я пытался найти себя там, бойкая журналистка пыталась найти интересный сюжет здесь.

Мой дом находился прямо напротив офиса, впрочем, у меня появилось непреодолимое желание заглянуть в редакцию. Делать там было нечего, но ноги сами привели меня к двери.

Я постучал.

Зачем? Там же нет никого, сегодня выходной. Видать, солнце и алкоголь совсем лишили меня здравомыслия.

Доставая ключи, мне показалось, что я слышу женский голос.

Еще одна шутка разума.

Так я подумал и повернул ключ.

Внутри было все также: бардак и тоска.

Наверное, сказался алкоголь, но редакция ощущалась иначе. Казалось, в кипах газет и прочей макулатуры появилась система. Этот беспорядок вдруг стал уютным, что ли.

Я взял кофейник и чистую кружку и поплелся в свой кабинет. После всех историй стариков и высмеивания местных мне вдруг снова захотелось перечитать унылые россказни жителей нашего городка.

Я сел и, попивая кофе, начал перебирать письма, до которых еще не добрался. На самом дне корзины лежал увесистый сверток. Без имени отправителя.

А внутри — кожаный ежедневник. Потертый, некоторые страницы были заляпаны пятнами неизвестного происхождения, скорее всего, владелец любил писать, сидя в закусочной или попивая кофе. Ничего интереснее меня сегодня не ждало, поэтому я решил погрузиться в чтение этого загадочного ежедневника.

II

Редактор опять отправляет меня в какое-то захолустье.

— Поговори с местными, расспроси их об этом НЛО, проверь достоверность. И выдай мне первоклассную статью.

— Первоклассную? Джордж! Это вообще нихрена не журналистика! Я только и делаю, что пишу о призраках, инопланетянах и чупакабрах! Знаешь, чем это оказывается на самом деле? Алкоголем, Джон! Деревенщины нажираются и видят всякое!

— Алисия, это твоя работа! Так что заткнись, возьми командировочные и катись отсюда! Жду тебя в понедельник с материалом!

Примерно такой диалог происходил как минимум раз в месяц с моим начальником.

После чего я обычно садилась в старый фордик и ехала в какую-то богом забытую дыру слушать байки местных об ангелах, призраках и прочей чуши.

А ведь когда-то наша газета писала о политике, экологии, социальном неравенстве.

К несчастью, НЛО лучше продается.

Пред мной двое, мужчина и женщина, брат и сестра. А где-то в дальней комнате бесятся их ребятишки.

******! Ох, история бы получилась что надо!

— Значит, вы говорите, вас похищают каждое полнолуние? Но какая у них цель?

— Все верно! Он... э-э-э... самое! Говорят, что у меня исключительная матка! Э-э-э... самое, они говорят, что сделают из меня мать для нового... как бишь его там? Вида! Вида людей, говорят, мол если соединить людей и их, то бишь инопланетяненов, получится совершенный Вид, вот. Так и говорят.

Муженек ее утвердительно кивает.

Похоже, она спит с соседом или соседями. Или еще бог знает чем занимается по ночам.

— А как вы к этому относитесь? Пришельцы хотят, как вы выразились, воспользоваться маткой вашей жены. Что вы чувствуете по этому поводу?

— Ну это, чего тут плохого? Мы же одолжение делаем всему люду! Будут новые, эти, как бишь их... сверхчеловеки! Вот, вот! И вырастим их мы! Кто ж еще? Героями будем!

Парадоксально! Я занимаюсь этими «сверхъестественными» статьями уже год! Но эти ребята переплюнули всех! Это же первоклассная чушь! Можно кино снимать по их россказням!

Материал действительно первосортный, первосортное дерьмо!

I

Я читал истории Алисии и иногда смеялся в голос! Ее работа была очень похожа на мою, вот только градус абсурда кто-то выкрутил на максимум. Но было что-то странное в этих записях, некоторые страницы были пусты. Иногда записей не было несколько недель или даже месяцев. Только даты, написанные от руки причудливым витиеватым почерком. Я долистал до июля 98-го. Год моего поступления в колледж.

II

Хватит с меня! Последняя статья, и я увольняюсь! Не для того я платила за колледж! Где Джордж откопал этот дневник?

Записи в нем больше похожи на сборник страшилок для детей! Культы, жертвоприношения, вечная молодость.

В таких городах только старички и живут, так что либо ритуалы очень плохо работают, либо у кого-то крайне буйная фантазия.

Из плюсов — в городе есть паб. Не то чтобы я любительница пить с ископаемыми, но послушать о том, каким классным президентом был Рейган, хотя бы забавно.

Город будто бы застыл где-то в 80-х. Двухэтажные убогие домики и пустынные улочки. Кажется, местные прячутся от жары! Надеюсь, в пабе будут местные алкаши, желания ходить и стучаться в каждую дверь не было совершенно.

Жара сводила с ума, появлялось желание свернуть с дороги и направить многострадальный фордик в реку.

Наконец, добравшись до центра города, минут пять от окраины, не больше!

Зайдя в паб, я увидела двух стариков: одного долговязого, скелетообразного, дерганного болтуна и не менее болтливого, похожего больше на пьяный шар для боулинга (если бы, конечно, шары для боулинга умели бухать), громкого забулдыгу.

— Опа! Таких красоток здесь не было лет тридцать! Билли, глянь-ка.

Вот что я услышала от скелета, по совместительству хозяина этой богадельни, когда только вошла.

— Ооох, ну что за прелесть, дорогуша! Присаживайся рядышком, расскажи-ка, откуда ты и зачем пожаловала?

У этого шара были руки! Как его жирные бока еще не втянули их в себя?

— Еще раз назовешь меня «дорогушей», и мочиться будешь сидя!

— Ха-ха-х — Скелет рассеялся противным щелкающим смехом. — Билли, ты же и так сидя мочишься! Мисс, не обращайте внимание на этого борова, он слегка перебрал, садитесь, садитесь. Налить вам чего-нибудь или, может, вы голодны?

— Лагер, или что-то похожее на лагер. Есть я тут не рискую.

Я села за два стула от шара, но все равно чувствовала его перегар.

— Mademoiselle, veuillez m'excuser. — Шар повернулся и почему-то заговорил по-французски. — Это означает, что я приношу вам свои искренние извинения.

После чего он смачно рыгнул, ну конечно.

— Мисс, лагер кончился, а вот первоклассного стаута еще полно!

— Давай уже что-нибудь!

— Сэм, старый ты наркоман, хватит нахваливать это дерьмовое пойло! Но мне тоже налей, а то я свой разлил!

— Опять?

— Ну, я просто сильно удивился от прихода столь прелестной особы.

Я не поняла, шар подмигнул мне или его глаз окончательно заплыл жиром.

— О, и вискаря плесни. Это называется «Ирландские наручники». Мисс, смотрите, в одной руке пиво, в другой...

Задрал.

— Если уж хочется поболтать, давайте о деле!

Я достала визитку и положила на барную стойку.

— Меня, джентльмены, интересует особняк неких Лэнсов.

Скелет взял визитку и принялся ее изучать, поднеся к своим впалым глазам.

— Стало быть, звать вас Алисия, и, то бишь, репортер. Но что может быть интересного в этой развалюхе? Он стоит заброшенный много лет, хозяева вроде в город уехали и уже очень давно.

Судя по лицу, старый бармен пытался припомнить хоть что-то, связанное с этим домом. Надо бы ему помочь.

— Меня интересуют странные собрания, которые там проводились, оккультные ритуалы, исчезновения. Ходят тут подобные слухи?

— О, да ходят, — Шар оторвался от выпивки. — Да, да, есть такое! Местная молодежь собирается там и проводит кое-что под названием «распитие дешевого пойла», вот только людей не исчезает, а прибавляется, каждый год какая-нибудь школьница залетает! Ахаха!

— Да, мисс, — включился в разговор скелет. — Местные горазды на выдумки, взять хотя бы миссис Браун, она заявляет, что забеременела от святого духа. То-то ее муженек удивится, когда вернется.

— Да не вернется он! Ты ее видел, она ж страшна, как вьетнамский партизан! Я б тоже свалил! — Шар разобрался с «наручниками» и был теперь совсем в дрызг!

— Может, и не вернется, но про оккультные ритуалы, как вы сказали, у нас тут слухов не ходит!

Скелет развел руками.

— Ладно, можешь показать, как доехать туда, может, на месте чего найду.

Скелет принялся объяснять дорогу, а вот шару все не сиделось.

— Мадмуазель Алиса, у меня есть для вас сюжет! Хотите узнать, как глубока кроличья нора?

Он принялся стягивать с себя штаны, но запутался и с грохотом упал. Да с таким, что весь паб задрожал, и в мою пинту упала штукатурка.

I

Да, Сэм и Билли совсем не изменились.

Я встал из-за стола, чтиво было крайне занимательным. Но проводить ночь в пыльной редакции мне совсем не хотелось. Я сунул дневник подмышку и побрел домой.

Жара наконец спала, и на небе уже появлялись первые звезды. Улицы по-прежнему выглядели пустыми и мрачными. Казалось, за целый день в городе совершенно ничего не произошло. Время будто остановило свой ход, давая местным жителям в полной мере прочувствовать всю безысходность этого захолустья.

Вдруг тишину разорвал пронзительный скрип шин!

Я обернулся, ничего. Только лучи света пробивались сквозь окна паба, слегка оживляя этот унылый пейзаж.

— Показалось? Что-то сильно меня напекло сегодня!

Придя домой, я сразу же завалился в постель. Но сна не было ни в одном глазу, я все думал о расследовании Алисии. Нашла она материал для своей статьи? И где она пишет теперь? Быть может, как и я? Не справилась с неблагодарной, неинтересной и протупой работой? Уехала в свой родной город и работает в мелкой газетенке и пишет такие же дурацкие статьи, убеждая себя, что это ее осознанный выбор!

Да нет, едва ли.

Я зажег лампу и открыл дневник.

II

Этот старик наглухо отбитый! Ладно, хотя бы узнала, как доехать. Надеюсь, в этом доме будет что-то поинтереснее пустых бутылок и использованных гандонов.

Фордик катился по этим вымершим улицам. Я думала, двигатель перегреется, но мой чердак перегрелся раньше, на секунду перед глазами все поплыло, и я чуть не въехала в какого-то зеваку. Хорошо хоть, колодки недавно поменяла, успела затормозить.

Этот дундук обернулся и посмотрел сквозь меня куда-то вдаль. Либо ему тоже голову напекло, либо он не от мира сего.

Парнишка показался мне смутно знакомым. Впрочем, желания говорить с местными было напрочь отбито. Я вылила себе на голову бутылку воды и поехала в дом Лэнсов.

Обшарпанный двухэтажный домик в колониальном стиле, рядом с лесом. Окна выбиты, а стены поросли плющом. Такого по всей стране завались. Ну что ж, я поднялась на крыльцо и чуть не провалилась, наступив на гнилую ступеньку. Чего-то такого следовало ожидать. Дверь на удивление была на месте, я взялась за ручку.....

I

Конец? Я пролистал оставшиеся страницы, но на них было пусто.

— А, черт, на самом интересном!

И что же там произошло? Было что-то интересное, может, она хоть опоссума в стене нашла? Мысли крутились в голове, история не на шутку меня зацепила. Любопытство не на шутку разыгралось, нашла она там сюжет или нет? Что если у нее получилась лучшая статья за всю историю желтой прессы? Ну отлично, теперь я ей еще и завидую. Сюжет-то был у меня под носом! Хотя глупость, конечно, меня и в городе тогда не было.

Мысли все лезли в голову, а что если там что-то случилось, вдруг ее завалило? Или напал какой-нибудь дикий зверь. Хотя старики ничего не говорили о ее смерти.

Но эта навязчивая мысль уже поселилась у меня в голове.

Я перебрал сотню возможных вариантов. А что если ее тело все еще там? Просто никто не искал? Последними школьниками в городе был мой выпуск, остальные ездят в соседний город, детей стало слишком мало, и школу закрыли.

— Тогда тело могли не найти?

Я встал и начал расхаживать по комнате.

— Если я найду ее, это ж какая статья получится!? Не только для города! История прозвучит на весь штат!

Преисполненный, я начал одеваться, взял фонарик, перочинный нож и дневник!

— Вот шанс на настоящую историю!

Вышел из дома и запрыгнул в своего старого «Жука»!

Через 15 минут я был уже у дома Лэнсов.

Старый дом в колониальном стиле, освещался сейчас луной и звездами, отражаясь в осколках разбитого стекла, свет придавал дому магическое очертание.

У крыльца стоял старый фордик.

— Она здесь!

Я почти кричал, семь лет. Семь лет ее никто не искал? Что ж, значит, это мой шанс подарить Алисии покой и написать отличную статью!

Фордик показался мне слишком новым, будто и не было семи лет. Краска не облупилась, ржавчины нет и даже колеса не спущены.

Я подошел и положил руку на капот.

Теплый.

Может, какая-то молодежь приехала спрятаться подальше от глаз взрослых?

Из дома не доносилось ни звука.

На спине выступил холодный пот.

Не стоит того эта история. Думал я.

Но вместе с тревогой росло и любопытство.

Там что-то стоящее, я уверен. Юношеский азарт и тяга к неизвестному взыграли с новой силой. Я почти забыл, почему я занялся журналистикой.

Я хотел.

Хотел именно таких моментов.

Шаг, еще шаг.

Поднимаясь по ступенькам, мир замер в ожидании.

Только удары сердца отдавались в барабанных перепонках, отсчитывая секунды до сенсации.

Оглушительный треск!

Нога провалилась по колено в прогнившую ступень.

Я лежал ничком на ступеньках, а фонарик, моргая, подсвечивал упавший дневник.

Он открылся... на последней записи Алисии.

Что-то выводило витиеватым почерком продолжение ее истории.

II

... Дверь со скрипом, напоминающим накуренную гиену, открылась.

— Ну и дыра, ультрафиолетом тут светить не стоит.

Куча бутылок, окурков и всяческого мусора была единственным, что встретило меня в этом доме.

— Единственная загадка здесь — это можно ли получить ЗППП, сев на тот диван.

На первом этаже не нашлось ничего интересного, ни фотографий прежних жильцов, ни записей. Точно такая же ситуация была и на втором этаже.

— Что ж, напишу полностью выдуманную историю. В первый раз, что ли?

Остался только подвал. Там наверняка сырость, плесень и малоприятная фауна. Но раз уж я пришла, было бы глупо не заглянуть.

Спускаясь, я услышала глухой удар, будто что-то упало.

— Надеюсь, эта хибара не начала разваливаться именно сейчас!

Надо бы проверить.

Стоило мне так подумать, как дверь, ведущая в подвал, заскрипела и закрылась.

— Вот черт! Только бы она не закрылась!

Заперто!

— Ну конечно! Естественно, замки здесь работают!

Что-то я стала много разговаривать сама с собой.

Ладно. Внизу наверняка есть какой-нибудь инструмент или хотя бы что-то увесистое.

Я продолжила спускаться вниз.

I

Сердце бешено колотилось, пока я читал появляющиеся слова.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Невидимая рука остановилась.

— Это приглашение? Зовешь меня внутрь?

Я почти кричал, руки дрожали...

— Надо бы убираться отсюда!

Я встал, с крыльца был виден наш городок. Сонный, едва освещенный, пустой.

Наполненный заурядными людьми, живущими свои заурядные жизни. Мне стало невыносимо думать о своей работе, о своей жизни.

Я взглянул на дом Лэнсов. Темный, страшный...

И манящий?

Страх отступил, ему на смену пришло волнение, казалось, это шанс! Шанс найти что-то, о чем я почти забыл.

Руки все еще дрожали.

Я толкнул дверь.

II

Подвал представлял из себя длинный пустой коридор. Кто вообще так строит?

В конце коридора виднелась приоткрытая дверь, откуда пробивались лучи холодного света?

— Так, Лисс. Возможно, в этот раз ты забрела не туда.

Но выбора не было. Я выключила фонарик и медленно пошла вперед.

Шаг, еще шаг.

Тихо, здесь тихо, как в склепе, черт возьми!

Свет в конце коридора замигал, и раздался громкий звук помех!

Неисправный телевизор!

Еще шаг.

Снова помехи.

— Знаете, мой мальчик очень талантлив! Я вас уверяю! У него исключительный музыкальный слух!

Вот же черт! Долбанный телевизор!

Там стоит долбанный телевизор!

Но меня теперь больше заботит то, кто его смотрит.

Я почти перестала дышать.

Еще шаг.

Помехи.

— Я вам клянусь! Кружка сама упала на диван! И сразу же проступил лик Иисуса! Это провидение, бог говорит с нами!

Кто бы ни смотрел, общий язык я с ним, похоже, смогу найти.

Спокойней мне, впрочем, не стало.

Еще шаг.

Помехи.

— Мяу!

— Вы же слышите? Мистер Мяузер говорит почти как человек! Слышите же! Я уверена, это душа моего мужа вселилась в кота!

— Мяяяя...

Еще шаг.

Помехи.

— Сейчас вы сами все услышите! Сыночек, родной! Спой дяде про маленькую звездочку. Как ты умеешь!

— Twinkle Twinkle, Little Star

How I wonder what you are

Мерзкий писклявый голос вонзался мне прямо в мозг.

Шаг.

Помехи..

— Up above the world so high

Like a diamond in the sky

Голос стал ниже, будто исполнитель резко пережил пубертат.

— TWILE TWINLE, LLILE SAR

Голос стал еще ниже, гортанным, хлюпающим, будто легкие наполнились вязкой жидкостью.

Звук был настолько мерзким, что я замерла.

А через мгновение услышала знакомый голос.

— О, юная леди! Вы все же решили узнать, как глубока кроличья нора!

I

Я спустился в подвал.

Сразу за лестницей была комната. В центре стоял стол и два стула. Под потолком медленно болталась лампа. В самом дальнем углу на широкой полке стоял старый маленький телевизор, на котором были одни помехи, а рядом мужчина, тощий, почти скелет...

— Стив! Мальчик мой, я уж думал, ты не придешь! Испугаешься этого жуткого дома. — Сэм водил одноразовым лезвием по полке, превращая голубой порошок в аккуратные дорожки. — Ты садись, садись! Я рад, что ты пришел!

— Что ты тут...

Ком встал в горле. Я не мог сказать ни слова, сердце бешено колотилось, но легкие будто бы не подчинялись мне.

— Да говорю же, садись! Сейчас все узнаешь. — Сэм наклонился и вдохнул одну дорожку через скрученную купюру. — Уухх! Да, очень рад, что ты не зассал! Садись, говорю!!

Я сел. Невозможно было сопротивляться его голосу.

— Пока ждем, может, телек посмотрим? А? Как тебе идейка, я, знаешь ли, очень люблю глянуть хорошую историю!

Он поднес костлявый палец и нажал на кнопку.

Щелчок.

— Пришельцы! Джордж, какие пришельцы? Там эта деревенщина только бухает, серьезно, хочешь, чтобы я писала о байках этих алкашей!

На экране девушка ругалась с тучным мужчиной. В просторном, хорошо освещенном кабинете.

— О, бунтарка! Не люблю таких — Сэм снова потянулся к кнопке.

Щелчок.

— Мы проводники новой расы! Пришельцы выбрали меня матерью для первого Дитя!

На экране двое людей, мужчина и женщина. С абсолютно одинаковыми лицами. Они стоят неподвижно и смотрят прямо в камеру.

— Ооо, документалка про инцест! Такое как тебе, а? Чертовы Габсбурги, ахах!

Он снова потянулся к кнопке.

Щелчок.

Те же лица вплотную к камере, кажется, они сейчас выйдут за пределы экрана. Они говорят в унисон.

— Делаем одолжение всему человечеству, делаем одолжение всему человечеству, делаем одолжение, делаем одолжение, одолжение, одолжение...

Они поворачиваются друг к другу и начинают целоваться.

Сэм исчез.

А через секунду я почувствовал чье-то дыхание над ухом.

— Ну что, есть еще истории в этом городе?

I/II

Дверь открылась, и этот чертов Шар втащил меня в комнату, освещенную телевизором.

— Прошу, садитесь, мадмуазель!

Он силой бросил меня на стул!

— Билли, что ты творишь!? Я знал, что вы оба замешаны.

Ко мне вернулась способность говорить.

— Да, Билли, будь нежнее. С ней.

В этой чертовой комнате был еще этот мерзкий скелет из паба!

— Долбаные старые извращенцы! Трахнуть меня хотите? Да я вас сама трахну! Уроды!

Билли положил дневник в центр стола!!

— Ахах, трахнет нас! Давно ли стала способна на такие дерзкие поступки?.

Сэм подошел к столу.

— Все просто, нам нужна История! Давай, включи свет, чтобы вам было удобней.

Скелет толкнул лампочку над столом, и она начала описывать круги.

Раз.

Два.

Свет.

— Ты?

— Кто?

— Кто ты?

Два голоса зазвучали в унисон.

За столом сидело двое.

— Что?

— Какого?

— Какая нахрен история?

— Это... Это... Алисия?

— Кто этот тюфяк?

Лампа описывала круги над столом, освещая сидящих по очереди.

— Какую историю вам от нас надо!?

— Билли, Сэм, что за шутки, откуда она здесь.

ОДНА ИСТОРИЯ

ТВОЯ

Старики говорили одновременно, слова звучали как хруст костей в очень глубоком колодце. Бесконечное эхо и чувство отвращения.

— Ладно, давай напишем им историю! Ты же писать-то умеешь, или твои родители — брат с сестрой, и ты немного не получился.

— Что, зачем ты идешь у них на поводу. Давай просто уйдем? Они же старые, что они нам сделают.

Шар хлопнул дверью.

НЕТ ВЫХОДА.

Снова говорят вместе.

— Ладно, понял, лучше не рисковать. И, к слову, писать я умею, я вообще-то редактор местной газеты.

— Да? Тогда, скорее всего, не умеешь, иначе не был бы редактором «местной» газеты.

— У нас хорошая газета. Местные ее очень любят.

— Утырки старые. Какую байку вам написать-то?

ИСТОРИЯ

ОДНА

ТВОЯ

Лампа медленно качалась, на каждом обороте подсвечивая одного сидящего и скрывая в темноте другого.

— Давай напишем мою. Милую историю о редакторе местной газеты, который ведет спокойную жизнь в тихом городишке. Бери ручку, а я надиктую!

— У меня нет ручки! А даже если бы была, я бы не стала писать такое дерьмо! Нет, я, конечно, всякого понаписала! Но чтобы унылую историю о неудачнике из захолустья! Нахрен!

— Что, неудачник? Ты сама берешь интервью у шизанутых деревенщин! Думаешь, это достойно бумаги? Моя газета хотя бы радует местных, они благодарны мне!

— Да, пишу о деревенщинах! Но это этап, это не конец! Я публицирую, а ты так будешь гнить здесь, упиваясь жалостью к себе и теша себя мнимой пользой для местных, над которыми ты сам смеешься и презираешь! Ты трус!

Удар!

Лампа подсветила двоих. Мужчина ударил женщину по лицу и схватил за волосы!

— Думаешь, так просто! Думаешь, легко было вернуться сюда? Думаешь...

Лампа выловила из тьмы лишь одну руку. В пальцах был зажат карандаш.

Удар.

Алая тонкая струйка подбиралась к дневнику.

~

Джордж, как обычно, в утро понедельника заварил себе кофе на кухне в их маленькой редакции. И собирался заглянуть к шефу, который обычно приходил за час до сотрудников, чтобы подготовить план на неделю.

Стук, стук, стук.

Тишина.

— Неужели проспал? Эй!! Есть кто?

Джордж приоткрыл дверь.

В кабинете пусто.

Джордж потихоньку протиснулся в дверь, он любил посидеть в редакторском кресле! Мечтал однажды его занять. Поэтому иногда втихомолку сидел в кабинете, представляя, как станет большим начальником.

Он сел и оглядел то, чем мечтал однажды завладеть.

Его внимание привлек лист бумаги, лежавший прямо посреди стола. Там большими витиеватыми буквами было написано:

«Для Джорджа»

Джордж, хватит сидеть в моей кресле, сукин ты сын!!!

Шучу, шучу!

Это теперь твое кресло!

Газета твоя! Я сваливаю, эта дыра вытягивает из меня все...

Я ненавижу это дерьмовое место и эту дерьмовую газету!

Забирай, будь боссом, как и хотел!

P.S.

Я знаю, что это ты обрюхатил миссис Браун лет этак 10 назад! Так что будь мужиком и возьми ответственность за сына!

— Та-а-ак, похоже, сегодня у газеты выходной.

Джордж расплылся в самодовольной улыбке.

Не каждый день исполняются твои мечты.

Бах!

Строители сверху что-то уронили, и кусок штукатурки упал Джорджу прямо в кофе!

О-о, такого босс Джордж терпеть не собирался! Он пойдет устроит скандал!

Джордж выбежал из офиса, поднялся по лестнице и яростно заколотил в дверь соседей.

— Эй, вы, когда вы там уже прекратите! У меня все стены трясутся! Я в суд на вас подам!

Из двери показался человек примерно на две головы выше и в два раза шире Джорджа!

— Начальник, не серчай, почти закончили!

С добродушной улыбкой сказал строитель!

Гонору у Джорджа поубавилось.

— Давайте побыстрее, нам работать нужно.

Почти шепотом сказал новоиспеченный босс.

— Да тут делов на полчаса осталось, а потом поедем, э-э-э... самое, особняк Лэнсов разбирать. Говорят, новые хозяева появились!

Джордж кивнул и вернулся в офис. В свое новое кресло.

Он думал, как бы ему отметить свое неожиданное повышение.

Может быть, в пабе?

Ах да, он же сгорел в прошлую пятницу!