Мой диплом пахнет землёй

Я стоял под дверью преподавательской уже полчаса, ожидая Евгения Владимировича. Глеб подпирал стенку напротив и скучал – его руководитель диплома тоже ещё не успел его принять.

– Слышь, Саня, а ты-то почему так с дипломом затянул? – протянул одногруппник и смахнул длинную чёлку со лба. Я замялся:

– Да я то по здоровью слёг, то с поисковым отрядом вопросы решали, то потом уезжал по весне… Короче, веселья мне хватало и без вуза, – усмехнулся я.

– А-а, ну с тобой всё понятно в принципе, – Глеб прожёвывал каждое слово, – И что теперь делать планируешь? Три дня до защиты. Нам её и так два раза уже переносили, дальше затягивать вообще не вариант.

– Три дня осталось?

– Так-то ещё и три ночи. Сань, ну ты чего, реально чокнулся уже со своими мертвяками?

– Да иди ты. Я просто на кафедру давно не заходил. И дата как-то из головы вылетела совсем.

– Ты на какую тему-то приложение разрабатываешь?

Наконец дверь преподавательской открылась, из-за неё выглянула полненькая женщина в блестящей кофте.

– Корытов? Глеб, пройдёмте, – позвала она и тут же юркнула обратно в преподавательскую.

Значит, я спасён от расспросов любопытного одногруппника, ведь с темой у меня было туго.

– Ну давай, удачи, – недобро попрощался Глеб и скрылся следом за своей руководительницей.

Я ещё долго смотрел на щель в двустворчатой двери преподавательской, из-за которой пробивался яркий июньский свет. И действительно, а чем я был занят целый год, пока остальные писали дипломы? Прошлой осенью мы с отрядом выбирались в лес, пока погода ещё позволяла. Жаль, правда, что с ней всё-таки вышел просчёт, и к ноябрю я уже загибался с пневмонией в больнице. Вылечился. После нового года решал вопрос с размещением найденного киргизского сервиза. К счастью, тончайшая работа позапрошлого века безупречно сохранилась – кто-то схоронил свои сокровища в алюминиевых кастрюлях в земле, но хранить подобное у себя дома? Нет, спасибо. Мне и так хватало забитых документами полок и полной шкатулки, хранившей в себе найденные солдатские жетоны. Поэтому сервиз решили отдать музею. К слову, весну я посвятил возвращению жетонов на их Родину – в Германию. С русскими солдатами такой мороки обычно не было. А ещё выездные исторические форумы, семинары, круглые столы…

– Планк, на вашем месте я бы не был таким рассеянным, – прозвучал над ухом резкий голос Евгения Владимировича, – Александр, я обращаюсь к вам, – вкрадчиво продолжил преподаватель.

– Простите, Евгений Владимирович, я вас так долго ждал…

– А я-то как долго вас ждал, Планк!

Я в сотый раз проклял себя за то, что решил учиться на айтишника. За мной хлопнула дверь преподавательской. Следующий час был одним из самых тяжёлых в моей жизни. Я надеялся в следующий раз услышать надменный голос Евгения Владимировича только на защите, а после – никогда. Но зато я наконец-то проконсультировался по диплому!

* * *

Дома мне совершенно не думалось. Я не хотел написать уж совсем халтурно – привык к тому, что работаю на совесть. И пусть многие бы сказали, что раз у меня осталось три дня, то у меня её нет! Чушь! Просто если быть до конца откровенным, то я не хочу ни минуты своего драгоценного времени отдавать на растерзание информационным технологиям.

Так, что там первое? Характеристика объекта автоматизации. Звучит несложно. Полез на сайт компании, с которой у меня кое-как вышло договориться. Меня в этом компании больше всего радовало, что они меня не дёргали, как это было у моих одногруппников. И я мог спокойно уезжать с отрядом, чтобы как следует забуриться в прекрасный непроходимый лес где-нибудь под Петербургом. Обычно мы уезжали на неделю или на две. Почва в таких местах приятно пружинила под ногами, людей в таких лесах не встретишь, и я наслаждался единением с природой и историей. Многим казался странным мой трепет перед очередным найденным бойцом, но для меня это каждый раз ощущалось как ещё один шаг навстречу цели. Я никогда не терял надежды найти среди павших и потерянных своих предков, ведь ни мои родители, ни их родители, ни местные архивы не смогли сохранить память о героях моей семьи. В такие моменты я вспоминал о поэзии:

«Помните!

Через века, через года, —

помните!

О тех,

кто уже не придет никогда, —

помните!»

Я знал эти строки ещё с младшей школы. И я хотел вспомнить о них, но не мог…

Надо сосредоточиться. Формализация существующего процесса обработки данных и проблемы предметной области… Значит, пошли диаграммы. Открываю уже ставшую родной программу для работы на языке UML. Лицензия кончилась. Начинаю перебирать альтернативные варианты. В первом прекратилась поддержка, во втором доступно только создание крохотной схемы (а дальше крупная сумма за подписку), в третьем нет нужных функций, в четвёртом нереально неудобный интерфейс, в пятом…

Меня прервал звонок телефона. На экране высветился номер Петра Васильевича – командира поискового отряда. Я незамедлительно ответил.

– Алло? Здравствуй, Александр, – чуть глухо раздалось по ту сторону.

– Здравствуйте, Пётр Васильевич! – для меня этот звонок стал неожиданным, и я враз растерялся, хотя давно уже продумал, что хочу сказать.

– Что-то тебя не слышно, не видно уже довольно давно. Завтра поедем в область, ты ведь с нами?

– Простите, Пётр Васильевич…

– Что случилось?

– Мне тяжело это говорить, но я бы хотел покинуть отряд.

– Вот как. И почему же?

– Я сейчас диплом пишу. После защиты надо будет искать работу по специальности. Не хочу, чтобы мои знания оказались бесполезными и эти четыре года были потрачены впустую.

Пётр Васильевич тяжело и долго дышал в трубку.

– Да-а, печально. Ты парень хороший, с мозгами и душой. Жаль тебя отпускать. Ну ты это, совсем что ли из отряда уйти хочешь?

– А как иначе?

– Ну, смотри тогда сам. Наши двери для тебя всегда открыты, Саш.

– Спасибо, Пётр Васильевич, – благодарность вышла уж очень жалкой и сдавленной – в горле встал сухой ком, будто земли проглотил. На душе разливалась мерзкая тоска. Чувствовал себя листом, резко сорванным ветром и отделившимся от родного дерева. Даже не так: листом яблони, который навязчивые селекционеры пытались прирастить к берёзе. Нехотя вернул взгляд к монитору с наполовину законченной диаграммой последовательности. Я берёза, я берёза, я берёза…

Часам к двум ночи у меня была пусть и криво нарисованная, но вполне добротная аналитическая часть дипломной работы. Нашей кафедре и так сгодится. После такого марафона я мечтал только о том, чтобы отлепиться от стула и наконец заползти под одеяло, в свежую и прохладную постель.

Спалось беспокойно. Оно и понятно: кто может спокойно спать, когда у него горят сроки? Просыпался тяжело. На теле застыло неприятное ощущение грязи и пыли. Встал с кровати и не поверил своим глазам: постель была полностью засыпана ощутимым слоем земли. Нет, я, конечно, не из чистюль, но на кровать будто опрокинули цветочный горшок! Посмотрел на подоконник: все цветы стояли на месте. Мне резко сделалось не по себе. И кому могло прийти в голову такое провернуть? А самое главное – зачем? Решил, что для смены постельного белья у меня ещё есть время до следующей ночи и двинулся в ванную комнату.

За этот год под карими глазами очертились тёмные круги. Каштановые волосы после целой ночи беспокойного и суетного сна выглядели совершенно безобразно. Опустился к крану, чтобы наконец умыться и вымыть столь раздражающий песок из глаз. Тщательно вымыл руки. От холодной воды я поёжился, но зато уже не было никакого желания забраться обратно в кровать. Хотя полные простыни чернозёма и так отбили всякий сон.

Я посмотрел на себя в зеркало: голубые глаза и коротко остриженные светлые волосы, а всё лицо почернело от налипшей земли и крови. Вместо майки – сгнившая гимнастёрка, в которой то тут, то там были проедены дыры. Что это за чертовщина?.. От накатившего ужаса глаза защипало от слёз, и я пулей вылетел из ванной. Грохнулся на табуретку на кухне. Провёл по лицу руками, зарылся пальцами в свою пышную шевелюру. Нет, мне просто показалось. Сколько я уже видел мертвецов на своей памяти? Гораздо больше, чем любой обычный человек. И смерти видел: как однажды один из бойцов отряда подорвался на мине. А Валерка, дурак, помню один пошёл, так на него медведь напал. Глупые были смерти. Вот и мерещится теперь всякое. Ещё и устал в придачу.

Успокоившись, я позавтракал и вернулся к диплому. Настала пора разработки базы данных. Из всего многообразия информационных технологий, они стали для меня самыми любимыми и даже весёлыми. Впрочем, всё остальное я мог смело отнести к категории «нелюбимое». Никогда не понимал, как миллионы людей могут быть увлечены чем-то подобным. Вот для чего они этим занимаются? Кто-нибудь может мне дать ответ? Практически все мои знакомые пошли в программисты и тестировщики исключительно ради денег и спокойной работы, не привязанной к месту жительства. Ни Родины, ни флага. Берут заказы и «фрилансят» только так. За любую работу готовы взяться. Но я не могу их осуждать в полной мере, потому что и сам пошёл в айти-вуз по этим же причинам. Родители настояли, что мне будет нужна стабильность. Да и я тоже это прекрасно понимал. Но даже подумать не мог, что к выпуску такие люди будут вызывать у меня презрение.

Несколько часов усердной разработки базы не прошли даром, и я плавно перешёл к интерфейсу приложения. Решил прерваться на обед. Разогревая вчерашний грибной суп, я обратил внимание на грязь, забившуюся под ногти. Будто могилы рыл. Ощущение пыли и затхлости в доме нахлынуло на меня с новой силой. Деваться было некуда, и я пошёл к злополучной раковине в ванной, отмывать руки. В зеркало не смотрел из принципа.

После обеда решил как можно скорее закончить с созданием интерфейса – обычно это была самая долгая часть, после разработки, разумеется.

Стоило мне сесть за компьютер, как на телефон тут же пришло сообщение от Егора из отряда: «Сгорела часть архива, которую ты восстанавливал».

Захотелось взвыть. Я работал над восстановлением архива военных документов два года. Дюжина восстановленных биографий, несколько десятков идентифицированных и сотни тех, кто так и остался неопознанным. Сердце сжалось вовсе не по потерянному времени и документам, это чувство было сродни скорби. Кажется, в этот момент они для меня умерли во второй раз. Сейчас бы рвануть в архив, спасти оставшиеся документы и дела о погибших! Вынести из крохотного негосударственного архива хоть что-нибудь, что смогло сохраниться. Надо немедленно ехать!

«Ну а как же диплом?» – к тонко звучавшей ноте глубокой досады добавилась резкая и низкая нота рассудка. Диссонанс звуков давил на голову. Но чем дольше я сидел с ветровкой в руках, тем громче звучала нижняя нота. Восстановлением архива можно будет заняться и сегодня, и завтра, и на следующей неделе. А вот диплом я могу написать только сейчас. В итоге Егору отправился довольно сухой ответ: «Какой ужас! Жаль, я не смогу подлететь к вам».

К вечеру экраны интерфейса были готовы, и я начал разработку приложения. Сам не заметил, как с головой погрузился в код. Час, два, три – и вот уже что-то начало вырисовываться. Что-то осмысленное. Раз в полчаса мне, конечно, хотелось биться головой об стол, но это были мелочи. Несколько основных классов, у каждого по парочке методов, вот здесь я бы использовал паттерн наблюдателя, а вот тут будет славно реализовать задумку через двумерный массив… Написал пару тестов, чтобы проверить, насколько вообще адекватным получается написанное. Запустил компилятор. Пятьдесят одна ошибка. Со всем накопившимся раздражением выругался себе под нос. Не переживай, Александр, это всего лишь первый черновик программы, да и ты не силён в алгоритмизации.

Острый слух уловил приближающийся звук воздушной тревоги. По спине тут же пробежали мурашки. Глубокой ночью во дворе никого быть не должно. Я одёрнул штору и выглянул в окно. Вместо жёлтого фонари светили красным. В свете фонарей стоял взвод солдат. Десятки помутневших глаз смотрели прямо на меня, смотрели пристально и даже с некой обидой. Во главе взвода я увидел его – мертвеца из зеркала. Он прожигал меня своим взглядом, но в отличие от других, в нём читалась загадочная мольба, просьба, будто мы с ним друзья, и я не сдержал обещания перед ним.

А ведь скольким ещё я мог бы помочь узнать своё прошлое, пусть даже мне будет не суждено узнать о своём. Я чувствую, что должен рассказывать о них. Вот же они, ждут меня. Верят в меня. Надеются, что хотя бы после смерти о них узнают, что о них будут помнить. Тут же в голове всплыли строчки:

«Слушайте!

Это мы говорим.

Мертвые.

Мы.

Слушайте!

Это мы говорим.

Оттуда.

Из тьмы.»

Они зовут меня. Они ждут меня. Это даже не им нужно, это нужно мне! Потому что их время уже прошло, но я ещё жив. Я не могу молчать.

Я собрал волю в кулак и сделал шаг от окна, затем второй. Дальше всё помутнело перед глазами, словно в тумане.

Очнулся уже утром. Чувствовал себя максимально разбитым и подавленным. Но я не мог отступить, и поэтому после того, как привёл себя в порядок, вернулся к рабочему столу.

Разработка шла тяжело. После танцев с бубнами и выгрузкой всего приложения на портал, приступил к «причёсыванию» диплома. Тщательно сверялся с методичкой, исправлял неверные формулировки и дописывал оставшиеся фрагменты. Сегодняшний день прошёл без происшествий, и это не могло меня не радовать.

К середине ночи я закончил со списком литературы и содержанием. Я не мог в это поверить, но диплом и вправду был завершён. Если присмотреться, то за окном уже виднелась тоненькая полоска рассветного солнца, но в комнате пока ещё царил мрак. Я поёжился: для жарких июньских деньков в комнате стало уж слишком холодно. Решил перед тем, как достать кофту, уже подгрузить диплом на учебный портал. Взял в руку мышку, и монитор в мгновение погас. Услышал характерный звук остановившегося кулера. Отключение света? Только если произошла авария. Я повернулся и хотел уже пойти в сторону счётчика, но увидел в комнате их.

Передо мной появились два полупрозрачных силуэта: парень и девушка. В парне я узнал лейтенанта, увиденного вчера под окном и ещё день назад в зеркале. Не может быть!..

– Найди нас, Александр, пожалуйста.

– Кто вы? – мой голос дрожал от волнения.

– Твои прабабушка и прадедушка, – в тихом и нежном голосе солдата слышался немецкий акцент. Я бросил взгляд на форму и убедился в своей догадке – на ней гордо расправил крылья фашистский орёл. А вот девушка русская – это было видно по платью.

– Как такое может быть? Как вы…

– Найди нашу могилу, прошу, – слёзно просила девушка.

– Под обломанной сосной, – добавил парень, – Мы лежим в одной яме.

– И если ты назовёшь нас, то мы наконец сможем уйти.

– Это тебе поможет, – закончили они в один голос, указывая на монитор. Компьютер включился сам. А когда я вновь повернулся, то призраков уже не было.

Я был шокирован произошедшим. Встреча с предками казалась обрывочной, бессвязной и совершенно фантастической. Ну а чего я хотел от призраков? Даже не верится, что такое бывает на самом деле.

Значит, впереди меня ещё ждёт много работы. А ещё это значит, что в открытом доступе есть подходящие документы. Что ж, в немецких архивах я не искал свои корни.

* * *

После явления я уже не сумел уснуть: так и сидел у окна, наблюдая за медленно поднимающимся, как яблоко румяным и круглым солнцем. Как же легко было на душе!

Защита прошла спокойно, пусть и было много вопросов, но я сумел на них ответить. Долго возился с презентацией к диплому, разве что. Но зато на флешке с презентацией, среди множества других файлов, заметил папку под названием «архив». Меня осенило: это та самая папка, в которой хранились сканы документов из архива! На моём лице просияла улыбка, и комиссия странно на меня покосилась. Но я не мог не радоваться, что моя профессиональная привычка всё дублировать в электронном виде наконец выстрелила.

– Планк, вы удивительно продуктивны, – отметил Евгений Владимирович после защиты, – Надеюсь, эта ваша сверхспособность сумеет компенсировать полное отсутствие дисциплины и неумение распоряжаться собственным временем.

– За это можете не переживать, – смело ответил я и покинул аудиторию.

Яблони давно отцвели, но я отчего-то чувствовал в воздухе сладковатый аромат цветов рядом с университетом. На телефон пришло уведомление: «Привет, Саша! Слышали, ты умеешь в фронтенд. Нам для поискового отряда надо бы сайт сделать, заплатим хорошо. Возьмёшься?»

Это был Владимир из другого отряда, с которым мой отряд периодически пересекался. Я ответил, что с радостью помогу.

– Ну что, Саня, поедем обмывать? – меня нагнал Глеб, который тоже успешно защитился.

– Прости, но нет. Мне ещё надо поехать в архив, – я побежал к остановке, – И вернуться в отряд! – обернувшись, крикнул ему я.

Нет, яблони всё же цвели. Весь сквер перед университетом утопал в яблоневых нежно-розовых лепестках. В майских лепестках. Пахло сырой землёй. Я точно знал, что сегодня настал мой день победы.