Ошибка

Я и подумать не могла, что моя ошибка приведет к этому. Я думала, то, что я сделала недавно, является моей самой большой ошибкой, но что если я совершила ошибку совсем в другое время.

Человек живет, и он совершает ошибки. Ошибки неизбежны, когда ты по настоящему, живешь. Я пережила в своей жизни великую любовь, предательства и уход друзей. Всё кроме, смерти собственного ребенка – это огромная зияющая рана в груди, которая никогда теперь не зарастет, даже при моих достижениях в науке. Как многого я не знала.

***

Последние десятилетия происходят значительные изменения в мире науки. Он развивается семимильными шагами, каждый день происходят открытия. В мире растет требования к качеству жизни, и сфера медицины занимает в нем не самое последнее место.

Если подумать еще 100 лет назад не существовало антибиотиков, а теперь мы можем и имеем возможность компенсировать утраченную функцию организма и замещать целые его части или органы. Это произошло благодаря развитию высокотехнологической медицины. Мы уже почти не нуждаемся в донорских трансплантациях. Пациентам больше не нужно стоять в очередях, дожидаясь трансплантации жизненно важных органов, пациенты которые так и умирали от декомпенсации заболевания и осложнений от медикаментов. С помощью развития нанотехнологии, мы смогли создавать клетки, целые органы и при этом полностью идентичные генетическому материалу реципиента. Однако, данные технологии не были доступны для всех. В развитых странах, за счет того, что благодаря быстрому восстановлению рабочей силы человека, сокращение сроков госпитализации и отсутствие необходимости приема дорогостоящих лекарств, сумма на такие операции покрывались за счет государства. Многим фармакологическим компаниям пришлось переквалифицироваться, а некоторые просто не смогли конкурировать и они обанкротились. Однако за счет контрастов финансирования медицины в разных государствах, наблюдается также процветание черного рынка. Людям приходилось идти на крайние меры, для того чтобы помочь себе и родным, которым необходима была медицинская помощь.

***

- Уважаемые коллеги! Позвольте мне представить вам главу выдающейся команды, основоположника методов нанотехнологии в медицине. Научный директор компании MedGen, доктор Элизабет Карсон.

По приглашению ведущего, подиум заняла женщина. Несмотря на свой возраст, она все еще была красива. В ее глазах горел огонь. Она была целеустремленной. Ее желание, двигаться вперед никогда не иссякало. Многие восхищались ею, но также и были те, кто завидовал, а кто то и вовсе презирал.

- Добрый день коллеги! Я благодарна за честь, выступить перед такой аудиторией. Как уже было упомянуто с утра неоднократно на лекциях, медицина находится в постоянном развитии. Увеличение количества больных онкологическими, сердечно-сосудистыми заболеваниями и другими патологиями, которые приводят к возрастанию числа смертности и инвалидности, являются для нас основным двигателем нашего прогресса. Мы уже неоднократно выступали с методикой нашей терапии, поэтому сегодня я расскажу уже о наших результатах. Наша команда в течение последних десяти лет добилась больших успехов в сфере нанотрансплантации внутренних органов. Было проведено 138 операций на сердце, восстановление функции печени - 345 раз, почки — 309 раз. Столько жизней мы смогли спасти от ненужных лекарств и оперативных вмешательств и избежать длительного восстановительного периода. Наноклетки, которые вводились непосредственно в часть органа, самостоятельно регенерируясь, полностью функционировали. Ни одного случая перехода в раковые клетки не было зафиксировано.

Ей хотелось, сказать и донести до людей из зала и другую информацию, однако директор компании запретил пока говорить об этом при всех.

- Люди не поймут. Сейчас идут выборы в сенат депутатов и есть некоторые из них, которые против этого. Ты ведь понимаешь, многие из-за предубеждений, ставят под сомнения и осуждают прогресс медицины. Все кричат, нужна ли такая терапия человеку, когда от него остается только тело? Они будут использовать сейчас все это против нас, а потом и добьются полного запрета. Надо ждать. Пока продолжайте клинические испытания, - говорил, уже начинавший злится всеми этими спорами начальник. Элизабет в течение нескольких месяцев, просила выступить перед политиками. На что, ей также отказывали.

- Ты ведь понимаешь, что это могло бы спасти миллионы жизней.

- Нет! И еще раз нет. Я прошу лишь о малом, подождать, всего лишь 2 месяца.

Ей пришлось пока согласиться и ждать, хотя ей хотелось получить больше поддержки от своих коллег, а не препятствий от бюрократов. Она знала, что скоро она сможет побороть всех, взять под контроль успех медицины.

Ее выступление встречали бурными аплодисментами, но в зале присутствовали и те, кто считал некоторые аспекты не очень правильными. Уже с начала ее речи, телефон, который был у нее в кармане, вибрировал постоянно. Она не любила отвлекаться и уже жалела, что не оставила его в сумке. Когда время пришло для вопросов, она решила уже посмотреть, кто так страстно хотел с ней поговорить. В один миг земля ушла из под её ног. Ей пришлось несколько раз перечитывать сообщение. Даже голос модератора с вопросом доносился ей будто из другой комнаты.

- Элизабет – подошел к ней ее ассистент, - Вам плохо? - спросил он шепотом.

Она все таки, придя в себя, решила быстро ответить на вопросы, ведь это не займет так много времени. Она быстро напечатав ассистенту, что необходимо сделать, решила продолжить выступление как не в чем не бывало. Ее ассистент, быстро забронировал ей билет в Бразилию. Именно там её сын находился в больнице.

Закончив, как она предполагала получасовую вопрос-ответ секцию, хотя люди пытались еще задать вопросы, она вышла из конференц зала и быстро позвонила, для уточнения деталей.

Один из ее коллег и близкий друг, кто был сейчас в конференц-зале заметил, что что-то было не так. Несмотря на то, что Элизабет хорошо держалась на подиуме, не подавая вида тревоги, он всегда знал по одной привычке, что она нервничает. Она перкуссировала вторым и третьим пальцем левой руки по воздуху. Он быстро подошел к ней, когда она спустилась с подиума, и присоединился к ней на пути к выходу из зала.

- Мне позвонили из городской больницы Бразилии. Алекс попал в аварию, он ехал на мотоцикле и столкнулся с машиной на большой скорости. Доктор сообщил, что состояние крайне тяжелое, но удалось стабилизировать. Больше пока ничего не сообщали. Мне нужно срочно вылететь.

- Я поеду с тобой.

- Нет, Бен. Спасибо за помощь, но думаю, я справлюсь.

- Я поеду с тобой. У меня все равно ничего не запланировано и я знаю, что ты справишься, но я хочу быть рядом, - ответил Бен.

Она понимала, несмотря какими сложными могли быть травмы, она сможет быстро все восстановить, главное быстрее его перевезти.

К вечеру они уже прилетели в Бразилию и были уже в больнице. Она нашла своего сына, которому было двадцать пять лет, в реанимационном отделении, с множественными трубками, которые были подключены к машинам и обеспечивали ему сейчас поддержание жизни.

- Диагностированы множественные травмы, внутреннее кровотечение. Проводилась операция в течение пяти часов. Во время операции было зафиксировано остановка сердца, но мы смогли восстановить ритм сердца. Хотя еще рано констатировать, отек мозга еще не спал, но мозговой активности нет, - объяснял его лечащий доктор. Он продолжал говорить про его состояние, но она уже его не слушала. Элизабет точно знала, как ему помочь. Она сразу оценила, что перевозка такого тяжелого пациента в длинном перелете невозможна, его организм не выдержал бы нагрузки. Я знаю, как помочь… Я знаю как помочь… прокручивала она в голове эту мысль. Я могу его восстановить.

В этой стране, всех терапевтических возможностей нанотехнологии в медицине еще не было. Элизабет рассказала о варианте нанолечения, даже за свои собственные средства, однако врач объяснил, что политика больницы и вообще здравоохранения этой страны этого не разрешило бы сделать. В случае констатации смерти мозга, по закону этой страны, пациент становился донором органов. В связи с ухудшением экологии, снижением уровня жизни и большего процента хронических заболеваний, была большая очередь на трасплантацию органов. Бразилия обеспечивала почти всю латинскую Америку трансплантатами и была банком донорских органов. Доктор рассказал, что не смотря на повреждения внутренних органов, обе почки, часть печени и поджелудочная железа были целые. Элизабет даже не стала слушать варианта донорства, так как её сын был гражданином другой страны она начала давить на то, что их законы не действуют, а также решила позвонить по своим каналам связи, чтобы понять, что она ещё сможет делать. Она подумала, что сможет устроить дома реанимационную койку, как врач она понимала, что вероятнее всего мозг Алекса поврежден, но она знала, что и это тоже сможет исправить. Но трансплантация наноклеток в головной мозг еще находился в стадии клинических испытаний, поэтому официально он ещё не прошел допуск, но она как ученый знала, что это работает. Она нарушит закон, если сделает, как запланировала. Поддержит ли ее в этом Бен, надо ли его во все это вовлекать?! – подумала она. Бен уже с ней был очень давно, поэтому он знал её особенности поведения. Например, сейчас он знал, что она точно что-то задумала, ведь он тоже понимал, с их технологиями в США, они могли бы помочь её сыну.

Бен уговорил ее поехать в гостиницу, так как все равно, они ничем не могли сейчас помочь. Приехав в гостиницу, она рассказала Бену, что именно хочет сделать.

- Ты делаешь поспешные выводы. Еще отек мозга не спал, нужно подождать. И даже если и нет активности мозга, то, что ты предлагаешь нелегально. У нас в стране этого еще не разрешили, а ты хочешь это провернуть тут.

- Он мой сын! Я не могу стоять в стороне и видеть, как он умирает, тем более я точно знаю, что я одна могу все исправить. Это в моих силах. Я должна это сделать. Мне сейчас нужны всего лишь деньги, - она посмотрела на Бена и понимала, что без него ей не обойтись, - и твоя помощь.

Бен не стал больше с ней спорить. Он очень хорошо знал Элизабет, если она что-то уже решила, ее уже не уговорить. Однако вся эта идея была безумной, даже если и получится, то будут последствия. Последствия, как в положительную сторону, так и фатальную сторону. На следующий день Элизабет и Бен узнавали через своих знакомых и просили помочь организовать перевозку ее сына. Бен смог объяснить, что им необходимо вернуться в штаты. У них там будут все оборудование, так как тут будут задавать много вопросов. Несколько дней они ждали, когда Алекс стабилизируется. Элизабет была уже готова к вердикту врачей о констатации «смерти мозга» её сына.

Диагноз «смерть мозга» означает, что все функции головного мозга, абсолютно всех его отделов не функционируют. Констатация смерти мозга устанавливается врачами с помощью реоэнцефалограмма, проверяющая наличие импульсов в подкорковых областях мозга и проводят тесты на рефлексы. Энцефалограмма показывала линию, без каких либо кривых. Она подписала все документы, об отказе становится донором для других людей. Мать Элизабет по телефону говорила, что молится за Алекса, рассказывая об историях исцеления, что некоторые люди выходили из комы спустя многие годы. Элизабет была человеком науки, и она не верила в удачу, в чудо, лишь проценты и доказательные факты могли ее уговорить.

Через неделю они уже летели в самолете, со специальной реанимационной бригадой. Перелет не оказал никаких отрицательных последствий, Алекс перенес полёт относительно удовлетворительно. Эта же бригада отвезла их в дом Элизабет.

Пока шла вся подготовка по транспортировке пациента, Бен с Элизабет уже обговорили весь план действия. Бен вылетел еще несколько дней назад, уехав обратно в штаты, он должен был оборудовать дом, специально для Алекса. Благодаря знакомым коллегам и друзьям, все было организовано за кратчайший срок.

Элизабет последние пять лет смогла полностью добиться восстановления нервных клеток при полной их потере в лабораторных условиях. Ранее все пытались использовать стволовые клетки, введение локально или системно могло симулировать рост тех или органов в организмах. Однако механизм был крайне сложен в контроле. Стволовые клетки часто дифференцировались в злокачественные клетки, что приводило к повышению частоты частых осмотров и росту, онкологических заболеваний. Ее разработка наноклеток вытеснила этот метод. Коллективом добились, что наноклетки могли мимикрировать при помощи соответствующих векторов, в те или иные клетки и образовывали соответствующие ткани. Наноклетки были персонифицированными, согласно генетическому коду донора, что частота отторжения была почти нулевой, а вектор в соответствии помогал дифференцироваться в те необходимые клетки, как гепатоциты, которые формируют печень, в нефроны в работающие единицы почек и т.д. С нервными клетками дело обстояло намного сложнее, ведь речь шла не только о восстановлении минимальных повреждений головного мозга, но и полное обратное возобновление функций коры и подкорковых частей мозга после констатации смерти мозга. Элизабет знала, что данная техника также сработает. Она слишком долго работала и изучала это, что у нее не было сомнений, что все получится и Алекс будет таким же, как и прежде. У нее дома сейчас посменно жили и работали персонал по уходу за Алексом. Почти вся физическая работа по уходу была на плечах этих людей, но почему то, она чувствовала себя, как после тяжелого рабочего дня. Она была благодарна Бену, который, Элизабет знала, испытывает сомнения по этой затее, но на деле, он полностью ее поддерживал и помогал во всем. Она понимала, что не смогла бы пройти весь этот путь и сделать все одна.

Вечером Элизабет поехала в свою лабораторию. Многие ее коллеги знали, что она почти всю жизнь посвятила этому делу, некоторые сейчас также знали, что случилось с ее сыном. Увидев ее сейчас в лаборатории, многие удивились. Некоторые шептались, что ей дороже ее наноклетки и работа, а другие говорили, что так она пытается хоть как то отвлечься. На самом деле ей нужно было как раз синтезировать необходимый материал - наноклетки, для пересадки в головной мозг. Для этого процесса необходимо 30-36 часов. Взяв образец крови у сына, она извлекла его ДНК, и начался весь процесс. У Элизабет для работы в лаборатории был ее отдельный отсек. Она не очень любила, когда кто-то маячил перед нею, поэтому сейчас она могла все это делать без лишних вопросов. Хотя три года, для этой работы ей помогал ее ассистент. Его звали Колин. Она продумала, что она скажет, когда он придет сюда. Нельзя допустить, чтобы он что-то заподозрил. Дома все оставалось стабильным, она понимала у Алекса с помощью должного ухода, не должно быть осложнений. Пока есть время. Иногда организм все равно при должном уходе дает сбой, все системы скоро или поздно начнут, рушатся. Но у нее есть время, она твердила себе. Она не могла тут оставаться долго. Сам процесс не требовал пока полного ее присутствия, поэтому она решила пока уехать. Она должна была решить вопрос с ее ассистентом, чтобы он тут не видел, чем именно она занималась. Был уже поздний вечер, но в лаборатории она нашла двух сотрудников.

- Добрый вечер! Вы поздно, - она сказала женщине и мужчине, которые обсуждали над экраном что-то. Доктор Новинский и доктор Шираз. Молодые ученые, но уже имели большой список научных достижений. Элизабет всегда гордилась составом ее отдела, самые блестящие умы помогли все довести до того, что сейчас имелось.

- Добрый! Точнее уже ночь, - сказал, доктор Шираз смотря на свои часы.

- Нам очень жаль и мы соболезнуем, - сказала, доктор Новинский вставая, на что сразу обратила внимание Элизабет. Холли Новинский была беременна. У Элизабет возникли в голове сразу несколько мнений насчет этого. Она вспомнила сразу себя и подумала, что у нее будет кто то, кто сможет позаботиться о ребенке. Ведь ее карьера, если она уйдет в декрет будет под угрозой. Наука не стоит на месте и после декрета все может быстро измениться.

- Я и не заметила, что вы беременны. Поздравляю, - ответила Элизабет.

- Да. Это было неожиданно, но все таки, это чудо. Развитие ребенка, - ответила Холли с улыбкой.

И мне так говорили, подумала Элизабет.

- Большой срок я вижу. Если надо, Колин может пока вам помогать. В ближайшие дни я немного буду занята, поэтому он мне не пригодится. Я ему напишу, чтобы пока он поработал в вашей команде.

- Спасибо Элизабет, но это не нужно. Я еще вполне могу выполнять свою работу, - она ответила быстро немного видимо оскорбившись, но поняв, что Элизабет все таки ее начальник добавила, - спасибо за ваше беспокойство.

Элизабет лишь кивнула и все таки напечатала смс - сообщение Колину. Она любила своих сотрудников, но если каждый раз учитывать их настроение, она никогда не стала бы руководителем. Поэтому ей сейчас надо было избавиться от Колина, нравится другим или нет.

- До встречи.

- До, свидание.

Теперь нужно всего лишь время и терпение, ведь все получится. Синтез наноклеток заняло три дня, Элизабет приезжала несколько раз в лабораторию, чтобы убедиться, что все идет как надо. Она старалась не привлекать к себе внимание и приезжала очень рано, до прихода других сотрудников. Через 3 дня ее терапия по восстановлению и возвращению своего сына была у нее на руках, приехав домой, она, не медля решила ввести наноклетки. Но нужно было сделать трепанацию черепа, так как лучше было вводить препарат непосредственно в головной мозг. Готовый коктейль из наноклеток содержал несколько видов, соответственно строению головного мозга.

- Ты делала этого раньше? - спросил Бен.

- Да. Много раз. На животных.

Элизабет сомневалась лишь несколько секунд, но рука ее была тверда. Отпустив на несколько часов сиделку, она решила приступить. Назад дороги не было. С помощью маленького аппарата, она просверлила маленькое отверстие. Ей и не нужно было бояться, сверло работала автоматически с датчиками, останавливаясь в подходящий момент. Она, взяв шприц с препаратом, медленно ввела его прямо в мозг. Показатели на мониторе даже не изменились. Она, также специальным клеем заклеила кусочек черепа вставив обратно.

- Это все?

- Да, - ответила Элизабет, выдыхая, - Теперь мы будем ждать.

В течение последующих дней Элизабет по 3 раза проверяла энцефелограмму и рефлексы. Первые три дня было без изменений. Остальные витальные показатели по монитору также не менялись. Когда прошла целая неделя без изменений, у Элизабет подкрадывалось внутри сомнения, страх. Она сидела вечером перед сыном и смотрела на него. Он был спокойным, но трубка вентиляции и назогастральный зонд говорил, что он не спал своим сном. Бен приезжал часто и оставался у нее.

- Надо еще подождать, - успокаивал Бен.

- Уже должны были начаться процессы восстановления, - говорила Элизабет, - может я где то сделала ошибку, не знаю. Она начинала отчаиваться.

- Проверь все, если есть ошибка, попробуем исправить.

По ее мнению у нее были лишь единичные ошибки в жизни. Одна из них, она долгое время считала именно рождение ребенка. Она часто переживала, что не уделяет ему должного внимания, какое должна оказывать мать сыну. Но на самом деле, она всего лишь так думала, ведь все родители заботились о своих детях, даже в мире животных, но она эту потребность не чувствовала. Часто она уверяла себя, что делает все, чтобы у сына было жилье, еда, одежда, отличное образование. До последнего ведь она участвовала в выборе учебных заведений. Три года назад, она не поняла возмущения сына по поводу прекращения учебы в медицинской школе. Он обвинял ее в навязывании именно ее желаний ему. Элизабет сильно разозлилась из-за такого неблагодарного и неразумного выбора ее сына, ведь она всегда все планировала наперед все тщательно и исполняла. Бен тогда сказал ей,

- что каждому нужно жить именно в том мире, где он будет смеяться, любить, учиться в радость. Я давно не видел, чтобы он по-настоящему улыбался. Может ему не место в твоем мире. Отпусти его. Пусть повидает другое, и почувствует разницу.

Тогда она решилась согласиться и принять решение Алекса.

Сейчас она, посмотрев на своего сына в трубках, еще раз подумала не была ли ошибкой покинуть университет. Если бы он продолжил учиться и не занимался бы экстремальными видами спорта, всего этого не было. В одном она была уверена точно. никаких ошибок в трансплантации наноклеток в головной мозг. Весь процесс был правильным. Но почему нет никакого прогресса в состоянии ребенка?!

- Все будет хорошо, - опять уверял Бен.

- Ты знаешь, что почти двадцать шесть лет назад, я думала, что совершаю ошибку. Я долго не могла решиться на прерывание беременности, а потом уже стало слишком поздно. Я всегда занималась наукой, у меня не было времени на семью, даже в голове никогда не прокручивала варианта иметь детей. Моя мать уверяла, что поможет, что возьмет полностью на себя все его воспитание. Говорила, что это чудо и когда я увижу его после рождения, я сразу же поменяю свое мнение. Ты знаешь, что произошло?, - она печально улыбнулась, - этого чуда не произошло. Я не знаю, может у меня, в ДНК нет этого материнства кода. Я приложила его сразу к груди, как утверждается для того чтобы связать мать и ребенка, но этой связи даже не было. У новорожденного в критические или сенситивные периоды, формируется долговременная связь с матерью, запоминая объект, они формирует стойкую привязанность. Я родила его, выполняя лишь биологическую свою роль матери, может мне нужно было, отдать его в другую семью, где у него была бы любящая мать, заботящаяся постоянно о нем. Но, как моя мать и обещала, в дальнейшем забота об Алексе легла на ее плечи. А я продолжила свое дело, ибо его я по настоящему считала своим ребенком, своим наследием.

- Ты не права. То, что ты сейчас делаешь и делала до этого и есть любовь. Не нужно говорить, что ты кого ты любишь вслух и признаваться кому то, ты просто это делаешь. Это познается в поступках. Сейчас ты просто устала и в отчаянном состоянии, что твоего единственного ребенка может не стать, поэтому говоришь все эти вещи. Ты нарушила закон, не думая, что твоя работа и карьера может остаться под угрозой или еще хуже. Ради единственного, что и вправду является твоим наследием. Ты хочешь, чтобы он жил.

- Не знаю, но меня изнутри разъедает одна мысль, которая не дает мне покоя.

- Что именно?

Она молчала. Она не хотела этого говорить, так как боялась, что единственный друг, человек который помог ей пройти весь этот путь может, отвернутся от нее.

- Ничего, - она сказала, слабо улыбнувшись, - я просто устала. Я отдохну немного, и тебе тоже стоит.

На утро, первым проснулся Бен. Ему также хотелось уже увидеть результаты труда, на что было потрачено большое количество сил, но также и финансов. Посмотрев на монитор, он несколько минут следил за показателями, хотел точно убедиться, в том, что видит и побежал быстрее к Элизабет.

- Элизабет! Все получилось.

Она взволнованна вместе с Беном прошла к Алексу. Увидев кривые линии на энцефолограмме, она не смогла скрыть радость и возбуждение от успеха. Она также смогла вызвать кое-какие рефлексы, постучав молоточком по определенным местам. Через два дня, Элизабет уже ждала, что Алекс вот-вот откроет глаза.

- Как бы мне хотелось посмотреть срез головного мозга, - шепотом произнесла Элизабет, на что сиделка Мария немного удивилась. Мария была религиозной и благодарила господа за исцеление и рассказала, что отец друга соседки ее подруги, точно также очнулся от комы. Элизабет лишь улыбнулась и сдержала желание не закатывать глаза на ее слова.

На четвертый день Алекс открыл глаза. Постепенно в течение месяца он смог полностью восстановиться. Элизабет была очень рада, что ее сын опять был как прежде, но также она была довольна успехом проведенной первой трансплантации наноклеток в головной мозг.

Еще через месяц, все почти позабыли о том, что случилось и постепенно возвращались к своим прежним делам. Прежде чем приступить опять к работе и отпуская Алекса опять жить самостоятельно, Элизабет взяла обещание, что он больше не будет ездить на мотоцикле. Хотя она еще много лет назад дала другое обещание, не лезть в его жизнь и не указывать, что делать с его жизнью, Алекс дал согласие. Элизабет ему не рассказала, через что пришлось пройти для полного возвращения к жизни.

Алекс и его друзья первым делом отметили его второе день рождение. Все радовались тому, какой он счастливчик и удачливый. Никто даже и не догадывался, что это счастье была выращена в пробирках в лаборатории. Может быть, это и была удачей, что его мать была гениальным ученым, но за эту удачу Элизабет отдала все годы своей жизни и стоило немалых трудов. Но он пока не хотел признавать, но еще месяц назад он начал замечать, что что-то изменилось в нем.

- Слушай друг, ты так быстро восстановился. Это просто офигенно. Блин, было бы совсем плохо если бы остался в инвалидной коляске, еще хуже если у тебя постоянно текла бы слюна, - смеялся друг изображая калеку с открытом ртом.

- Да, повезло, - сказал он тихо, но немного возмутившись с комментарием его друга. Он знал много людей, которым не так посчастливилось после полученных травм, но все-таки они не сдались и продолжили жить полноценной жизнью.

- Прости, конечно, - сразу добавил его друг, поняв свой неподходящий юмор, - я очень рад что ты опять с нами.

В этот же вечер Алекс заметил еще кое-что новое. Он тоже задумывался, хотя был рад, что как он так быстро пришел в себя? Также он думал, что люди после черепно-мозговых травм могут испытывать трудности в памяти и в других когнитивных функциях. Сегодня вечером, он вспоминал всех своих друзей не просто по именам и фамилии, но также номер их телефона, их адреса, другие детали, по типу имен их родных, которые ему называли однократно может когда он был в гостях и все такое. Это было странно, так как не все присутствующие были близкими друзьями, где он мог видеть вообще их фамилии, уже не говоря о других деталях? Все эти данные, частички воспоминаний возникали перед его глазами, будто всплывающие «спам окошки». Пока он жил с матерью, такие же воспоминания всплывали в голове, несмотря на то, что он пытался их забыть. Хотя Элизабет просила его пока не принимать алькоголь, он решил, что именно он поможет ему сейчас немного расслабиться. С момента как он очнулся, у него часто болела голова. А к вечеру его голова так разболелась, что он уже попросил друга, чтобы все уже начали собираться и оставили его в покое.

- Ал, Все нормально? Выглядишь не очень?

- Все хорошо. Просто голова разболелась. Все пройдет. Надо поспать.

На утро, головная боль так и не прошла, ему пришлось выпить лекарство. Он ранее начал учебу в в сфере программирования. Когда он вспомнил про свою учебу, на миг он почувствовал такой звон в ушах и яркий свет перед глазами и потом ощущение, что его голова будто расколется на мелкие кусочки. Он вспомнил все, всю информацию, которая необходима была ему, в его работе. Он не понимал, что происходит. В этот день он не смог встать с постели. Он позвонил другу и попросил привезти немного травы. У него всегда после курения мариахуаны, всегда голова очищалась, от любых мыслей. К обеду его друг привез, что он просил. Алекс с другом, медленно вдыхали, задерживая дым от травы, посередине неубранной квартиры после вечеринки. После каждого вдоха, голову начинало обволакивать облака дыма, а вместе с ним и пришло оглушение его мыслей и голосов в голове.

В следующую ночь, он смог заснуть опять после того как покурил. Он понимал, что так дальше не может продолжаться, хотя он не мог этого понять, почему он вспоминает все? Как это вообще возможно, ведь головной мозг как раз и стирает некоторые вещи, которые не нужны. Матери он не говорил, так как думал, что это всего лишь осложнения от черепно-мозговой травмы.

Позже среди ночи, его кое-что разбудило. Скрежет и потом топот. Он полностью открыл глаза, когда топот был быстрый, он испугался и подумал, что в квартиру кто то забрался. Он встал и медленно прошел в другую комнату, искал источник звука. Он исходил из кухни, но потом он начал слышать другие вещи, а точнее целую какафонию звуков. В какой то миг ему показалось будто кто-то вонзил острый нож через ухо, прямо в голову. Он потерял сознание и упал по середины комнаты. Очнувшись лицом вниз на полу, он вспомнил сон, он слышал мать. Он не видел ее, но слышал. Она была с Беном, он уверял, что нужно подождать, что если она где то ошиблась, то все исправит. А потом она ему рассказала, про другую свою ошибку. Это был сон или нет? Все начинало терять смысл или наоборот обретать. Он не стал звонить матери и просто поехал в больницу. Ему стоило больших трудов доехать туда самостоятельно. Звуки, со всех сторон его окружавшие, просто оглушали. Он слышал все. Вначале если он думал, что у него галлюцинации, теперь он видел, что слышит что говорят девушки, которые проходили через дорогу по тротуару, движение их губ соответствовал разговору. Он слышал, как пролетают птицы хлопая крыльями, как насекомые жужжали и передвигались. Про все всплывающие ненужные информации в голове, он пытался не думать, однако выйдя на улицу он сразу видел вопросы. Табло рекламы и сразу возникающий вопрос и ответ находился сразу в его голове. Всю эту информацию в голове он уже видел, слышал, читал. Он вспоминал все подряд. В больнице доктор поставил ему мигреноподобную головную боль. Назначил препарат и постельный режим, убрав все раздражители перед глазами. Если через несколько дней все будет продолжать, приехать обратно для дополнительного обследования. Вечером он уже лежал в темной комнате, выключив телефон, вообще все электроприборы. Ранее до аварии у него никогда не было проблем с памятью, но то что творилось сейчас, было невыносимо. Но, что случилось позже его еще сильнее испугало. Он проснулся от того что у него сильно заболела рука, а потом будто цепочкой начали болеть ребра, ноги, живот, вообще все, а перед глазами уже были картинки как он врезается в автомобиль, слетая со своего мотоцикла. Через несколько минут, вся боль прошла. Он медленно попробовал прощупать свое тело, все было целое и невредимо. Его пробрал холодный пот и обессилев опять, он упал в обморок.

На следующий день, он уже услышал, как человек приближается к его двери, до момента стука. Он старался закрыть уши, но это не помогало. Он надеялся, что человек уйдет, не дождавшись ответа, но стуки продолжались. Алекс встал, и пошел посмотреть на назойливого гостя. Это был Бен.

- Привет. Что ты тут делаешь?

- Ты не отвечал на звонки. Элизабет пришлось уехать в командировку в Вашингтон, она волновалась, что ты не отвечал, поэтому попросила меня заскочить.

- Все нормально. Просто голова болит и я заснул. Не услышал.

Как Алекс опять начал жить один, Элизабет начала звонить ему два раза в сутки. Он не припоминал, чтобы она так ему до этого звонила. После аварии Алекс подумал, вероятнее всего проснулись ее материнские инстинкты или то, что она там называет.

Бен посмотрел через плечо Алекса внутрь квартиры. Весь бардак после вечеринки все еще не был убран. Все шторы были прикрыты. Он был обеспокоен и видом Алекса. Может, это все было последствия бурной вечеринки, но у Бена было чутье, что то точно было не так. Его не покидало чувство, что Алекс после «чудо» излечения стал другим.

- Ты уверен, что все хорошо? Я могу сходить за кофе? Или за китайской едой?

- Бен, Спасибо за заботу, но я хочу отдохнуть. Пригласил бы тебя к себе, но у меня бардак.

- Ничего. Просто хотел узнать как твои дела. Ты ведь знаешь, что всегда можешь ко мне обратиться.

- Да, спасибо.

Алексу нравился Бен, но опять возникла картинка в голове, точнее воспоминание, их разговора.

- Слушай, ты говорил матери тогда, что она пресекла закон. О чем это ты говорил точнее?

Бен сделал вид что не понял его вопроса, однако задал себе вопрос, как он узнал об этом.

- Когда мать говорила, что я его ошибка, что она родила меня. Ты ее утешал, что это ее любовь ко мне, то, что она делает, несмотря на то, что может поставить крест на ее карьере.

Бена будто ударили по лицу. Он и понятия не имел, как он может знать об этом, если в комнате больше никого не было. Элизабет никогда не стала бы говорить сыну такое.

- Я не знаю как ты мог это услышать, но думаю, этот ответ может тебе дать только твоя мать.

- Моя мать уехала как ты сказал в командировку, может когда вернется будет поздно. Мне нужен сейчас ответ, ибо мне кажется, я схожу с ума. Мое выздоровление как то связано с ее работой?

Алекс уже задавал этот вопрос себе неоднократно, ведь он знал, чем занимается ее мать и чего в настоящее время она добивалась. Ведь именно поездка в Вашингтон была связана с этим делом.

- Прошу Бен. Ты всегда меня поддерживал. У меня какие то возможные побочные эффекты.

Алекс видя все эмоции на лице Бена, решил поднажать на него и показывал ему пройти в квартиру. Бену не оставалось другого выбора, и он решил зайти.

- Если не против, я не буду включать свет. Все раздражители вызывают сильнейшую головную боль.

Они сидели в темноте, из за того, что все окна были закрыты, по всей квартире стоял сильный запах затхлости и марихуаны, единственное, что сейчас хоть как то помогало справиться с болью.

- Я уже сам понял, что возможно сделала моя мать. Дома я нашел ее журнал наблюдений в ее кабинете. Я ведь стал одним из ее лабораторных крыс. На мне она решила впервые попробовать свое лечение.

- Алекс, ты ведь согласен, что ее методика в сфере медицины феноменальна и помогло спасти тысячу жизней. Если сейчас закон примут, то может спасти еще больше жизней. Благодаря ей, ты сейчас стоишь перед нами. Про то, что у тебя головные боли и все то, что тебя сейчас беспокоит, надо рассказать Элизабет. Она найдет ответы. Она всегда находит.

- Да, это ее только и волнует, находить ответы на задачи. Так ты не отрицаешь что она это сделала? – сказал он, повысив голос и очередная боль пронзила голову. Успокоившись, он продолжил.

- Мне не нужна ее помощь.

- Алекс. Тебе нужна помощь, прими свою мать такой, какая она есть. Ближе человека у тебя все равно никого нет пока.

Но Алекс не слушал его, говорил, будто размышляя вслух, то, что он уже прокручивал в голове.

- Я ведь умер правильно?! Она, наконец то могла бы избавиться от меня. «Ошибка молодости» говорила она мне в детстве. Так зачем опять меня нужно было возвращать к жизни? Моя смерть принесла бы больше пользы, чем моя жизнь.

- Не говори этого.

- Ты знаешь, что сейчас со мной происходит. Представь, что весь твой мусор, которые ты просто ненавидел, за все года выкидывали в одну комнату. В моей голове сейчас происходит тоже самое, я пытался забыть все, что мне причиняло боль. Ведь не зря говорят, что время лечит, особенно душевные раны. Но сейчас я постоянно вспоминаю все…ВСЕ. Возможно мои раны теперь будут кровоточить вечно. С каждым днем эти воспоминания усиливаются и это не просто информация. Мой мозг начал вспоминать и физическую боль, что испытывал когда то, при падениях, при других травмах. Вчера я ощутил ту боль, когда попал в аварию с мотоциклом. Будто у меня опять ломались кости руки, ребра, все...

Алекс был зол, и горькие слезы все текли по щекам.

- Идем пожалуйста со мной. Мы попробуем уехать загород, где будет тишина и покой. Я сообщу Элизабет, и мы все решим.

- НЕТ! Я не хочу, чтобы она опять копалась в моей голове. Она этим и занималась все мое детство.

Бен не знал, что сказать Алексу. Он и представить не мог, что он сейчас испытывает.

- Спасибо Бен тебе за все. Ты был хорошим другом. Я узнал что хотел. Сейчас попрошу тебя уйти.

- Алекс...

- Знаю. Спасибо.

Бен как вышел, быстро позвонил Элизабет и рассказал все. Однако они и понятия не имели, что конец разговора под окном квартиры Алекса, был подслушан им. В ту же ночь Элизабет вылетела из Вашингтона, обратно в Калифорнию. Уже в ночи она поехала в квартиру Алекса. Но его там не было, она даже спустилась вниз к служащему, чтобы ей открыли дверь, ибо ее сыну может быть плохо. Однако в квартире никого не было. Узнав, что Бен не был в курсе, где он может быть, телефон Алекс не поднимал, она решила поехать к себе домой, где и застала его у себя на диване в гостиной.

- Привет мама. Я думаю, ты не против, моего чтения твоих заметок и журналов отчета о моей операции.

- Алекс, почему ты мне не рассказал все раньше. Нам нужно провести тесты и мы все выясним, и все будет как прежде.

- Разве? Я не чувствую себе как прежде и я не буду больше как прежде. Может, конечно ты мне поджаришь мозги и создашь новые. Хмм...но вряд ли это буду я. Хотя какая тебе разница, тебя ведь главное больше волнует успех операции.

Элизабет была взволнована до этого, но теперь ей стало страшно. А страх ей внушал полное безразличие в лице сына. Он говорил тихо, без каких либо эмоций. Лучше было бы, если он кричал на нее.

- Как я понимаю, Бен тебе рассказал все, - продолжил Алекс, - Так вот, для твоего отчета, объект, то есть - Я, расскажу, что со мной сейчас происходит. Для твоей науки, твоего наследия. На такой день, я на всякий случай все записал тебе, у меня обострился слух. Наверное, у тебя есть научное название для всего этого. Я начал вспоминать те вещи, о которых уже стоило бы позабыть давным-давно. Я помню и то, что я не должен был запомнить. Они постоянно выскакивают в голове, как картинки и голоса. Почему то, несмотря на то, что я раньше тебя особо и не видел дома, больше всего я вспоминаю тебя и из всех голосов твой голос наибольшее противен. Он постоянно как рой улей гудит, мне от чего становилось тошно. Ты знала, что младенцы уже запоминают слова своих родителей, но потом забывают. Так вот, я и это вспомнил. Ты тогда приходила ко мне вечерами, я даже вспомнил твое усталое лицо, но не от того что ты со мной занималась весь день, а измучанная из-за своей работы в лаборатории. Ты злилась, ругалась иногда даже плакала, не знаю больше из-за себя наверное, но ты сказала мне больше слов в младенчестве чем за всю мою сознательную жизнь. Ты кричала на меня и говорила, что я мешаю тебе в твоей карьере. Хотя опять, не помню, чтобы ты со мной занималась. Наверное, все таки мешал, когда плакал и играл по дому, не знаю, - он слабо улыбнулся в конце. Элизабет стояла вся растерянная и не знала, что ответить ему, хотя у нее всегда были ответы. С сыном она всегда не могла общаться свободно, пыталась подбирать слова и постоянно находилась в напряжении. Она даже не заметила, как у нее сейчас лились слезы.

- Прошу, Алекс, ты не понимаешь…

- Чего не понимаю? - перебил ее Алекс, - Экспериментировать над собой я больше не позволю. Наверное, у меня тоже есть право на выбор. Может тогда, ты и вправду хотела спасти мне жизнь или просто нашелся тот идеальный кандидат, который подходил для твоего эксперимента. Не знаю… пока не умею читать мысли. Но может, появилась бы и такая способность. Короче, если у всех мозги будут работать как у меня после такой операции, будет сложновато людям жить.

- Я все исправлю. Я помогу тебе.

- В эти дни я был очень зол на тебя, точнее на всех, - будто не слушая свою мать продолжил свой рассказ Алекс, - Оказалось что все мои друзья тоже не были теми, кем я их считал.

Элизабет не могла не пошевельнуться, она была скована страхом и отчаянием. Страх, что она потеряет сына, когда только вот вернула к жизни. Ком в горле мешал ей сказать, то, что она сейчас думала. «Прости. Я люблю тебя. Я думаю, мы сможем все начать сначала, только пожалуйста, дай еще один шанс»

- Как думаешь, моя душа еще тут?! или она уже улетела в тот час, когда мое сердце первый раз остановилось?! У меня такое чувство, что внутри, тут в груди пустота, которая с каждым днем все растет. Я начинаю чувствовать ко всему, что меня окружает, к людям совсем другие эмоции. Что ждет меня дальше? Будет ли мой мозг еще больше использовать своих возможностей? В кого я превращусь?

- Тебе просто больно и страшно…

Но Алекс уже ее не слушал. Элизабет видела, что его лицо все еще было расслаблено, и даже появилась тень улыбки. Она подумала, почему то, что это хороший знак.

- Да, мне было больно и страшно. Я все время думал о своем прошлом и настоящем, постоянно вспоминая все плохое, но потом я подумал о своем будущем, каким я его вижу, и я все понял и знаю что делать. Также я понял и хочу это сказать тебе, Спасибо. Я получил от тебя бесценный дар – жизнь. Родителей не выбирают, но мне нужно было любить тебя лишь за это и ты все-таки прошла часть моей жизни со мной. Ты попыталась подарить мне еще раз жизнь, но она теперь не моя и жить этой жизнью, теперь решать только мне. Это мой выбор.

Элизабет не успела среагировать, так как он очень быстро вытащив пистолет, приложив к виску, выстрелил. Звонкий звук и случившееся оглушило Элизабет. Голова Алекса упала на белоснежный диван, который сразу же начал окрашиваться в красный. Однако его глаза все еще моргали. Через несколько секунд, он осознал, что все еще жив. Он испугался и подумал, что он просто промахнулся в выстреле, но потом он понял, что его наноклетки в головном мозге, моментально начали восстанавливать нужные клетки, благодаря этому он все еще был жив. Элизабет быстро подошла к нему, приподняв голову, пыталась слушать что он говорит.

- Останови это, - он говорил не четко, - Останови. Прошу.

Элизабет не понимала, чьи слезы текли по его щекам. Ей было больно, будто этот выстрел был в ее грудь. Больно было и до этого, когда он говорил о мыслях и воспоминаниях. Но она понимала, что сильнее боль ощущает сейчас ее сын. Ей в дальнейшем придется жить со своей собственной болью, за то, что она не сделала все что могла. Все что возможно, что она хотела. Но ее сын сейчас хочет, другого. Осознав это, она решила принять выбор своего сына и сделать все, что хотел ее ребенок. Она точно знала, как можно вывести из строя все наноклетки. Сильный электрозаряд выведет из строя быструю авторегенерацию наноклеток. Она быстро побежала в личный медицинский отсек, который все еще не был расформирован, достав морфий и дефибриляторы, побежала обратно к сыну.

- Прости меня за все. Я люблю тебя, - сказала Элизабет вколов большую дозу морфия и включила заряд на полную мощность и приложила к лбу, так как в волосистой части привело бы возгоранию. Один заряд и все закончилось. Тишина. Лишь через минуту, тишину разрезал громкий крик женщины, которая была полна боли.