Кофе и рамен для троих

Последствия кармы

Дела в маленькой пекарне «У Ханны» шли плохо, и девушка решила, чем чёрт не шутит, слегка улучшить карму (спасибо интернету за кладезь дельных советов). И вот очередной бесплатный кофе для незнакомца оказался фатальным.

Одним утром Ханна увидела у порога кафе невысокого светловолосого парнишку, что спорил с усатым мужичком, который продавал вафли на улице. Рядом стоял еще один: высокий, темноволосый и очень худой, который пытался оттащить негодующего паренька от усача.

Ханна вышла посмотреть, что за шум. Паренек, не слушая нравоучения своего друга, пытался доказать продавцу вафель, что те приготовлены совершенно не так. После того, как усатый мужичок сказал, что ему советы от мелюзги не нужны, блондин просто взорвался. Теперь советы по приготовлению смешались с причитаниями о том, что его рост выше среднего и уж подавно выше самого усача (нет). Продавец вафель слушать не хотел и, обругав его, утащил свою тележку от греха подальше. Паренек был не то чтобы расстроен, Ханне показалось, он был раздавлен тем, что его советы не пригодились. Плюс его темноволосый друг продолжал бурчать, и теперь они спорили друг с другом.

Ханна решила помочь. Эти двое совсем не выглядели несчастными, но карма – штука простая. Какая разница, кого угостить бесплатным напитком, главное сделать дело. В общем, девушка решила угостить именно их.

Она достала банку с надписью: «Особые зёрна. От бабушки», на секунду задумалась, но решила: доброе дело того стоит.

Высокий хмурый отказался, смерив её внимательным взглядом с головы до пят. А вот растрепанный блондин кофе выпил, лучезарно улыбнулся и, попрощавшись, скрылся из виду. На этом всё, казалось бы? Так, да не так.

Вечером того же дня, закрыв пекарню, Ханна вышла на улицу и побрела домой. Было темно, фонари горели как-то тускло, и поэтому девушка вскрикнула, когда из-за угла на неё выскочил огромный пёс. Он грозно залаял, отчего всё внутри девушки похолодело. Она не любила собак. Что хуже – пёс был без хозяина.

– Боже, мне конец, – прошептала она, как вдруг рядом с псом откуда ни возьмись появился парень в одном полотенце и с щёткой в зубах.

– Что за? – спросил он, осматриваясь. Пёс, кажется, тоже был в шоке и уставился на гостя.

Ханна хлопала глазами, а паренек в полотенце уставился на собаку, потом на девушку в полном недоумении.

Пёс пришёл в себя первым и принялся лаять уже на обоих.

– А ну цыц, псина! – сказал растрепанный блондин, не выпуская щётку из зубов. – Чего ты скалишься?

Собака зарычала, хлопнула пастью. Ханна ахнула.

Паренек шагнул вперёд, закрывая её собой. Пёс рассвирепел и вновь попытался цапнуть его.

– Да чтоб тебя, – сказал парень и, быстро дотронувшись до собаки рукой, произнёс, – спи.

Пёс рухнул на землю, а за ним рухнуло на землю и полотенце с бёдер паренька.

Ханна сморгнула, уже отказавшись как-либо комментировать всё происходящее даже для самой себя.

– Блинский, – спохватился парень и быстро вернул полотенце на место. – Как я здесь оказался, не знаешь? – спросил он невозмутимо.

Ханна уставилась на него. Ей тоже это интересно.

– Ты меня призвала что ли? – спросил он, и в этот же момент из-за угла показалось темная фигура.

– Ли Док, какого лешего? Куда ты испарился?

К ним вышел высокий бледный и всё задавал кучу вопросов полуобнаженному блондину. Ханна смотрела на них, словно в театре, тогда как оба, кажется, забыли о ней, переключившись друг на друга.

– Как призвала?

– Не знаю, но я тут и не по своей воле, поверь.

– Ладно, идём, что толку тут торчать. И… Ты бы хоть оделся.

Ханна наблюдала, как оба стали удаляться в темноту улиц. Просто ушли, словно ее здесь и не было. Она все еще слышала их разговор.

– Да во что я оденусь? Говорю тебе, чистил зубы в ванной, а потом бац – и я на тёмной улице.

– Вечно попадаешь в передряги, владыки тебя побери!

Их голоса утихли. Ханна всё стояла как вкопанная, смотря на мирно спящего пса.

«Может, мне всё привиделось?» – думала она, возвращаясь домой. – «Может, переработала?»

На следующий день девушка убедила себя, что это всё стресс или особо яркий сон. Сразу вспомнилась бабушка, которая так любила рассказывать ей сказки… Но сказки остались в детстве, а реальность требует идти на работу.

Решив не мучить и так больную головушку, она вернулась в пекарню. Утро прошло спокойно, и она почти что забыла о случившемся. Ровно до того момента, как обожглась о горячую духовку, вынимая выпечку.

– Да что ж такое-то? – услышала она чей-то голос и повернулась к стойке. За ней вновь стоял растрепанный блондин. В этот раз одетый, спасибо большое.

– Ты?! – только и сказала Ханна.

– Я. Вопрос в том, кто, чёрт возьми, ты?

Так они и познакомились. Паренька звали Ли Док, и он был токкэби. Вот так и представился. А ещё он почему-то появлялся в те моменты, когда Ханне было больно или страшно. Это они поняли экспериментальным путем.

Он говорил, что она его призывает, Ханна уверяла, что не зовёт никого (кроме, разве что здравого смысла, который явно покинул её).

«Либо я схожу с ума, как моя бабка, либо…нет, только не это» – думала она.

«Никогда ничему не удивляйся, внуча» – звучал в голове бабушкин голос.

«Окей, ба, постараюсь» – отвечал внутренний голос Ханны.

В самом разгаре внутренней полемики на пороге пекарни возник второй. Это уже входит в привычку.

– Что ты тут делаешь, дубина? – спросил он, потом взглянул на Ханну и замер.

Все трое смотрели друг на друга.

– А я тебе говорил, идиотина, не бери еду у кого попало!

– А при чём тут еда?

– Ещё не дошло? Ты же её кофе выпил вчера утром, после этого она и наложила печать.

– Да что за печать? О чём вы? – спросила девушка, но эти двое уже не слышали её. Они вновь спорили и орали друг на друга, как старые супруги.

Так прошла неделя. Ли Док появлялся каждый раз, когда Ханна чихала, спотыкалась или роняла скалку. Это было невыносимо. За ним являлся второй, вечно хмурый Сон Чхоль. Затем начиналась перепалка, взаимные обвинения и упреки. На седьмой день Сон Чхоль, вздохнув, сказал:

– Есть одна ведунья. Если кто и знает, как разорвать вашу дурацкую связь – то она. Но идти придётся через грань.

Ханна согласилась не думая. Зря.

***

Среди деревьев

Они перешли грань на рассвете дня. Путь держали через лес, который пах чем-то древним и чужим.

Если и было что-то, о чём жалела Ханна в своей жизни, то это было совсем не решение переехать в Сеул из маленькой деревни, и даже не решение взять кредит на открытие маленькой пекарни, а тот факт, что она, наслушавшись гуру с интернета, решила делать в день одно маленькое доброе дело.

Наверное, Ханна не досмотрела всеведущего гуру до конца и забыла сделать в ритуале добрых дел нечто важное, но что-то во вселенной сломалось, и вместо того, чтобы получить бумеранг добра, она просто получила бумерангом по голове. Буквально.

Плоский кусок гладкого дерева вылетел из-за сосны, прорисовав в полёте дугу, и попал прямо в висок. Мир дрогнул, словно желе, а спустя мгновение пришла боль. Ханна схватилась рукой за голову, уверенная в том, что череп стал на сантиметр глубже. Посмотрела на руку – крови нет, но голова гудела. Глаза уставились на чёртов бумеранг, валявшийся рядом.

Потом девушка перевела взгляд на того, кто поднял оружие.

«Мне конец», – подумала она, а Сон Чхоль с бумерангом в руках уже шёл в сторону основной потасовки.

На небольшой поляне в утренней рассветной дымке схватились две тени и Ли Док с битой в руке. Он отмахивался от них, но каждый удар проходил сквозь марево их тел, не причиняя им вреда. Тени метались, то сливаясь в человекообразные образы, то принимая вид чёрной кляксы. Они вихрем окружили светловолосого паренька, что не бросал попыток избавиться от них.

– Мастер-шэф, – крикнул тот, что с бумерангом, – тебе не надоело?

Паренек кинул на того гневный взгляд.

– Надоело, что ты филонишь. Подсобить не желаешь?

Сон Чхоль чуть опёрся на ствол дерева и покачал головой. Ли Док вновь замахнулся, и бита прошла сквозь тень, развеяв ее.

– Не, я пас, – отвечал между тем Чхоль, – ты же знаешь.

Ханна тем временем, растирая ушибленный висок, поднялась и сделала пару шагов к грубияну у дерева. Бумеранг – его рук дело, но что-то толку пока ноль.

– Ты так и будешь просто смотреть?

– Угу, – невозмутимо промычал он, – и не надо так кривиться.

Ли Док, получивший секундную передышку, пока тени вновь собирались в единое целое, глянул на двоих в стороне и крикнул:

– Бумеранг хоть кинь мне, Чхоль!

Темноволосый с интересом смотрел на оружие и словно размышлял. Ли Док вновь был занят отражением атаки теней. Ханна сжала кулаки.

– Да что с тобой? Твой друг сражается один!

Сон Чхоль снисходительно поглядел на девушку, точно она сморозила глупость, и пробурчал:

– С таким другом и враги не нужны, – а потом громче крикнул в сторону Ли Дока, – эй, мастер-шэф, лови!

Ли Док перекатился, увернувшись от тени, и быстро вскочил с земли, смотря на Сон Чхоля. Тот легонько и осторожно кинул бумеранг в его сторону со словами:

– Оружие соратнику я подать всегда готов.

Ханна неодобрительно качала головой. Бумеранг уже летел, но почему-то не в сторону Ли Дока, а, описав полукруг, угодил в тень, возникшую справа от токкэби. Стоило оружию коснуться эфемерного чёрного дыма, как тень зашипела и на месте удара показалась белая дыра. Ли Док повернулся на шум и увидел, как тень растворилась в шипении, а бумеранг уже летел дальше, скрывшись за парой деревьев.

– Супер, Чхоль, отличный удар! – крикнул парень.

Ханна заметила, как Чхоль рядом с ней сжал губы в тонкую линию. Из крон деревьев бумеранг уже летел назад. Он вновь облетел по дуге Ли Дока и попал точно во вторую тень. Шипение, вспышка света – и на поляне вновь были лишь трое.

– Чёрт, – процедил Сон Чхоль. – Я же поклялся... Это оружие живет своей жизнью.

Ли Док подкинул биту, в полёте она перевернулась, а он ловко её поймал, совершенно довольный собой. Сон Чхоль же стоял на прежнем месте, недвижимый и мрачный.

– Славно, чистильщик, – сказал Ли Док.

– Разрази меня гром, вот вечно так… – бурчал Сон Чхоль, – я просто кинул тебе оружие, а ты и поймать его не смог!

– А зачем, – парировал Ли Док, – ты так удачно кинул его, что всех теней развеял. Вот оно мастерство.

Ли Док подошёл к ним и внимательно посмотрел на Ханну.

– Не хило тебя приложило, ты как?

– Жить буду, – девушка изучала Ли Дока, – ты и сам весь в крови. Если бы не бросок бумеранга, то они бы тебя уделали.

– Это был не бросок, – ворчал стоящий рядом Сон Чхоль, – это была передача оружия. Идём дальше, до хижины не близко.

Он пошёл в сторону, мрачнее тучи. Ли Док и Ханна последовали за ним.

– Не пойму, чего он злится? – прошептала она Ли Доку.

– Он злится, потому что поклялся не убивать теней, но почему-то стоит им напасть, как любое его действие приводит к тому, что он их уничтожает, – говорил с улыбкой Ли Док.

Он поместил биту за пояс, и в мгновение она исчезла, точно и не было.

– Но ведь вы друзья, он готов был отдать тебя им на съедение?

– Ну, он кинул мне оружие. Эти тени может уничтожить только оружие из их мира. Бумеранг как раз оттуда. Вот только предполагалось, что я поймаю его и сам доделаю дело.

Ханна кивнула, смотря на спину Сон Чхоля, идущего впереди.

– А вышло, что его удар их и развеял, – проговорила она.

– И это происходит всё время. Он просто зеленеет. Даже если он стоит, сложа руки, то всё равно в битве хоть одна тень или демон, но будут уничтожены. Если не от его действий, то от его бездействия.

– Мрак какой-то, – хмыкнула Ханна.

– Согласен, – кивнул Ли Док.

Остаток пути шли молча. Сон Чхоль впереди, ибо помнил дорогу до хижины ведуньи, за ним Ли Док, что весь путь насвистывал весёлые мелодии, и последней Ханна, спотыкаясь о корни.

Солнце уже клонилось к закату, когда решили сделать привал. Сон Чхоль, все еще угрюмый, пошёл собирать ветки для костра. Ли Док доставал из рюкзака банки с консервами и быстро-супом. Ханна присела у дерева и вытянула ноги, чувствуя, что смертельно устала.

– Когда мы придём? Где живёт эта ведунья? – спросила она, сидя у костра и оглядывая своих компаньонов.

Ли Док следил за тем, как Сон Чхоль заваривал быстро-суп в котелке, и постоянно комментировал, что и как делать.

– Да замолчи ты, повар несчастный! – огрызнулся в который раз Сон Чхоль.

– Да ты испортишь всё, дубина!

– Невозможно испортить «это», – он презрительно фыркнул на лапшу в котелке.

– Любая еда священна, – нравоучал Ли Док.

Ханна не удивилась, что на её вопрос так никто и не ответил. Эти двое были невыносимы настолько же, насколько и невероятны. Она смотрела, как оба спорят, и не могла поверить, что это духи-токкэби. Ещё меньше она могла поверить, что они теперь – её компания как минимум до хижины ведуньи.

Когда суп заварился и все перекусили, Сон Чхоль растянулся на траве, заложил руки за голову и закрыл глаза. Ли Док присел поближе к Ханне и внимательно посмотрел на неё.

– У тебя синяк на лбу, – сказал он.

– Не на лбу, а на виске, – поправила она, – я знаю.

– Болит?

– Немного.

Парень поднял руку и слегка дотронулся пальцами до её виска. Она дёрнулась.

– Спокойно, я помогу, – сказал он.

Ханна почувствовала холодок на том месте, что горело весь день, а потом боль отступила. Через мгновение Ли Док убрал руку и улыбнулся.

– Как ты это сделал? – спросила Ханна, ощупывая место удара. Совершенно ничего не болело.

– Я же токкэби, – он пожал плечами.

– Я думала, что токкэби – это злые духи, что любят жестоко играть с людьми.

– Ну нет, скорее мы просто хаотичны и обожаем жареное мясо.

– А почему ты всё время говоришь про еду? Мне кажется, ты ей одержим в целом, а не только мясом.

Ли Док улыбнулся.

– Ладно… Раз уж мы какое-то время будем путешествовать вместе, я расскажу.

– Расскажи ей про печать, идиотина, – буркнул Сон Чхоль.

– Я думала, он спит, – прошептала Ханна, косясь на мирно посапывающего парня.

– И без тебя разберусь, что рассказать, – буркнул Ли Док и продолжил. – В общем, токкэби рожденные из разных предметов отличаются. Я был рожден из очень старого кухонного котелка, в котором сто лет варили еду для живых, мертвых и духов. Из-за очажного огня я не совсем обычный токкэби... Моя природа связана с кухней и домашним очагом.

– Вот оно что…

– У меня был ресторанчик, и все: духи, бессмертные, люди могли там насладиться первоклассной едой. Но после изгнания меня отлучили от готовки. Меня прокляли тем, что я не могу делать то, что обожаю. Не могу никого накормить.

– Поэтому готовит Сон Чхоль? А ты всё время кружишь над ним как коршун и даёшь советы?

– Точно. Этот дубина вообще ничего не смыслит в хорошей еде. Он и клецки от хоттоку не отличит.

– Можно подумать, у тебя есть выбор, – опять подал голос Сон Чхоль. – Расскажи лучше, почему именно тебя прокляли.

Ханна уставилась на Ли Дока. Его светлые волосы трепал ветерок, а в карих глазах отражались огоньки от костра. Он стал необычно задумчивым, даже печальным.

– Да что тут говорить, всё просто. Я стал отказывать посетителям недостойным, по моему мнению, моей божественной еды.

Ханна услышала смешок Сон Чхоля.

– Да за высокомерие его сослали. Он людишек невзлюбил, вот и проклят теперь жить с ними.

Девушка перевела взгляд на темноволосого грубияна.

– Может, ты перестанешь перебивать?

Ли Док вздохнул и продолжил:

– Он прав. Я обозлился на людей, ну знаешь, были причины… Может, недостаточные, но мне тогда казалось, вполне логичные. И я перестал пускать людей. И теперь стоит мне что-то приготовить, это превращается в пембак.

– В горелую рисовую воду?

– В неё… Жестоко, но я привык. Не могу только привыкнуть к той отраве, что готовит этот балван.

– Попрошу вас, – Сон Чхоль наконец привстал и повернулся к ним, – я тебя подкармливаю чисто по доброте душевной, а ты вот так вот, да?

– А ты ведь тоже токкэби? Такой же, как и он? – спросила Ханна, пытаясь перевести тему, потому что эти двое опять начнут спорить.

– Нет, во-первых, он не проклят, как я. Зачем торчит со мной в изгнании – не спрашивай, сам задаюсь этим вопросом. Чхоль был рожден из меча, что погубил сотни душ. Раньше был первоклассным чистильщиком, убивал демонов, а потом дал обет, как там его? – Ли Док взглянул на друга, – обет не трогать демонов?

– Почему? – Ханна с интересом смотрела на Сон Чхоля. Он полулежал на земле, вытянув длинные ноги.

– По кочану, – буркнул он и отвернулся, – спать ложитесь.

Дальнейшие дискуссии отложили до рассвета.

***

Наказ ведуньи

Проворочавшись до утра, Ханна так и не смогла уснуть. Да и как уснёшь на земле, когда каждый корень впивается то в бок, то в руку?

Спустя время все трое шли через лес. Шли долго, почти до заката.

– Не знала, что за Сеулом такие леса огромные, – говорила Ханна, – вообще это же парк, нет? Но что-то совсем на парк не похоже…

Сон Чхоль хмыкнул.

– Так мы ведь пересекли грань.

– Но как именно это произошло?

Ли Док поравнялся с девушкой.

– Мы на той стороне. Чхоль, в отличие от проклятого меня, может ходить через миры. А мы проскользнули с ним.

– Понятно, – ответила Ханна, хотя понятно было не совсем.

– А ты так спокойно на всё реагируешь, ты точно не из мира духов?

– Точно, – отвечала девушка, перепрыгивая через очередной корень, – но моя бабушка часто рассказывала мне про токкэби, кумихо и подобных… Я считала её немного того, но любила её сказки. А оказалось, что это и не сказки.

– Кумихо те ещё лисы, – пробурчал идущий впереди Сон Чхоль.

– Почему он всегда такой хмурый? – спросила Ханна у Ли Дока.

– Потому что считает себя обязанным помогать мне, но сам бесится от этого.

– Хватит болтать. Пришли, – Сон Чхоль остановился у хижины, показавшейся словно из ниоткуда.

Ханна увидела небольшой дом, напоминающий ветхую и давно покинутую избушку. В ней они и встретили ту, что искали.

Едва зашли внутрь, как в нос ударил плотный запах трав и благовоний. В углу, за низким столиком, засыпанным разными склянками, мешочками, камнями и ещё невесть чем, сидела сморщенная старушка.

– Всеведущая, мы пришли к тебе… – начал Сон Чхоль, но старуха перебила его своим трескучим голосом.

– Знаю, зачем пожаловали, знаю.

Старушка не отрываясь смотрела на девушку, отчего Ханна почувствовала себя неудобно.

– Кофе, – сказала старуха.

– Чего? – спросили разом все трое.

– Девчонка заварила в кофе зерна, что были заговорены. Ведь так, Ханна? – спросила старуха, назвав её имя.

– Да обычный это был кофе, – промямлила девушка.

Сон Чхоль прожигал её взглядом, Ли Док тоже уставился с подозрением.

– Зачем ты это сделала?

– Да ничего я не делала! Я просто угостила тебя кофе, будь он трижды неладен.

Сон Чхоль обратился к ведунье:

– Это печать связи?

– Да, токкэби. Теперь между ним и ей связь. Стоит девчонке позвать – и он будет рядом.

– Так я и думал, – Сон Чхоль потер переносицу.

– Стоит ей пораниться, испугаться – и проклятый будет у её ног. Теперь ты её защитник, изгнанный дух, – обратилась она уже к Ли Доку.

Ханна глядела на него.

– Зачем? – спросил он тихо, смотря на неё как на предателя.

Старуха кинула на стол несколько камушков из мешочка и ответила за девушку:

– Она не знала, это правда. Заварила зерна, что остались от бабушки, а на тех был заговор. На зернах было обещание одного старого токкэби, который свой долг оставил невыплаченным. Сейчас на тебя легло обязательство отдать его.

Ли Док покосился на Ханну и пробурчал:

– Ладно, допустим верю.

– Как разорвать связь? – спросил Сон Чхоль.

– Разорвать могут лишь они оба. Если захотят.

– Я хочу! – в один голос воскликнули и Ли Док, и Ханна.

– Тогда… – старуха улыбнулась, – есть средство.

Она замолчала.

– Скажи, ведунья, – не выдержал Ли Док. – В долгу не останемся.

– Вам нужно отыскать три артефакта. Один у кумихо. Девятихвостая лиса должна отдать свой волосок. Второй у хранителя правды. Дух Хамсин должен отдать шкатулку с секретом. И третий у муль-квисина. Водяной призрак должен отдать слезу. Объединив три дара, вы сможете порвать вашу связь.

– Ясно, – отозвался тихо Ли Док, – это нам по силам.

– Но помните, – старуха приподняла палец, – дары необходимо получить, а не отобрать. Вы должны их заслужить, а не взять силой. После останется лишь совершить обряд распада и тогда связь спадет.

Сон Чхоль поблагодарил ведунью, оставив на её столе мешочек с монетами. Все трое вышли из тёмной хижины на воздух.

– Значит, твоя бабушка передала обещание вместе с зёрнами кофе, – произнес Сон Чхоль.

– Видимо так, – отвечала Ханна, всё ещё обдумывая услышанное.

– И ты ничего не знала? – хмуро спросил он.

Ханна отрицательно покачала головой.

– Какой-то токкэби когда-то задолжал ей, а долг этот лёг на меня. Прекрасно, – протянул Ли Док.

– Чем быстрее снимем связь, тем лучше, ведь так? – спросил у Ханны Сон Чхоль.

– Определённо. Мне в жизни не нужно, чтобы вы появлялись каждый раз, когда я порежу палец.

– А мне это не нужно ещё больше, – закивал Ли Док.

– А мне и подавно. Итак с этим идиотом бед не оберёшься, ещё и долговой связи нам не хватало…

– Значит, в путь? – спросила Ханна.

Сон Чхоль посмотрел на обоих.

– Только, перед тем как идти, вы должны перестать смотреть друг на друга волком. Никто ничего не знал, все мы здесь волею случая. Так?

Ханна кивнула. Ли Док кивнул тоже.

– Я знаю одну кумихо, она живёт в Сеуле. С неё и начнём, – добавил он.

***

Тайна проклятого токкэби

Салон красоты «Девять хвостов» прятался в подвале старого жилого комплекса в Мёндоне. Вывеска мигала неоново-розовым, а внутри пахло жасмином и деньгами. Сон Чхоль передернулся, оценив обои в цветочек и обилие всех возможных оттенков розового.

– Лицо попроще сделай, Чхоль, – протянул Ли Док, улыбаясь одной из своих самых обаятельных улыбок.

Все трое предстали перед хозяйкой салона. Высокая женщина с идеальной укладкой и острыми скулами с интересом оглядывала гостей. Она развалилась в кресле и лениво предложила всем присесть на малюсенький диванчик.

– Кофе? – она не мигая изучала всех троих.

– Лучше сразу убей, – отозвался Ли Док, а потом добавил, заметив приподнятую бровь лисицы, – я больше к кофе не притронусь.

Лисица хмыкнула и перевела взгляд на Сон Чхоля.

– А тебе, чистильщик? Может чаю или чего покрепче?

– Не называй меня так, я бросил эту работу, – пробурчал он.

Лисица засмеялась.

– Как будто можно ее бросить. Но я слышала о вашей странной парочке. Изгнанный повар, что не может готовить и чистильщик, что не поднимает оружия против демонов, – она взглянула на Ханну, – теперь у вас трио?

– Мы здесь за делом, лиса, – осадил Сон Чхоль.

– Да уж понятно, что на ради чая…

Не успел Сон Чхоль и рта открыть, как Ли Док выложил, что хочет получить волосок из ее хвоста. Сон Чхоль зарылся руками в шевелюру и пробормотал:

– Ну кто ж так сразу всё вываливает, дубина?..

– Волосок? – хозяйка оперлась на локти и уставилась так, словно они просили почку.

– Ну чего тебе стоит, у тебя же хвостов немерено, а тут всего-то волосок, – Ли Док почесал затылок, корча из себя саму невозмутимость.

– Милый, ты хоть знаешь, сколько стоит мой волосок?

– Мы заплатим, – сказала Ханна.

Кумихо раскатисто рассмеялась.

– Деньги? Детка, мне сотни лет. У меня есть деньги. Ради волоска вам придется пройти испытание на стойкость.

Сон Чхоль замер и напрягся весь как струна, а Ли Док невозмутимо спросил:

– Испытание настойкой? Это я умею, тащи сюда своё пойло!

– Боже… – покачала головой Ханна. Сон Чхоль подавил вздох.

– Он невыносим…

Однако лисица улыбнулась немного добрее и, чуть склонив голову, произнесла:

– А ты забавный малый.

– Я не малый, любезная! Во мне почти метр семьдесят!

– Да я не о росте, дурилка, – улыбалась лисица.

Сон Чхоль выдохнул с облегчением. Ханна тоже успела заметить, что Ли Док вспыльчиво реагирует на упоминания своего роста. Что в свою очередь забавляло почти всех.

– Вы правы, – сказала лисица, точно придя к какому-то выводу, – испытания наскучили! Мне нужен… обмен.

Она перевела взгляд на Ханну, потом на Сон Чхоля и опять вернулась к Ли Доку.

– Ты когда-то готовил, да? Отдай мне то, что любишь больше всего на свете.

Ли Док помрачнел.

– Испытание настойкой звучало интереснее…

Он вздохнул еще раз и медленно расстегнул рюкзак. Из него достал потрёпанную тетрадь в кожаной обложке. На первой странице было выведено тушью: «Рецепты, когда вернусь».

– Моя поваренная книга, – сказал он тихо. – Сорок лет собирал.

Сон Чхоль уставился на него в изумлении.

– Да ты же спишь с этой книгой, читаешь, как католик библию, каждое утро и вечер!

Ли Док цокнул, ответив, что готов пожертвовать этим. Лучше без книги, но свободным. Ханна невесело улыбнулась. Чертова связь.

– Ничего, Ханна, все требует платы. Эта связь испортит твою жизнь, поверь, обычному человеку тяжко придется, если в его жизни будут мелькать такие, как мы.

– Мило, – кумихо взяла тетрадь и пролистала. Затем хищно улыбнулась. – Хорошо.

С этими словами вокруг нее веером распустились пышные хвосты, точно языки пламени. Они переливались и искрились, и Ханна невольно залюбовалась этим зрелищем. Лисица вырвала один волос и протянула Ханне. Девушка взяла волосок. Он был тёплый, живой, точно сотканный из света.

Волосок в руках Ханны вдруг нагрелся, обжог ей пальцы, а потом вспыхнул белым пламенем и сгорел за секунду.

– Что за пиротехнические игры? – спросил мрачный Сон Чхоль.

– Не то, – ответила кумихо равнодушно, смотря на Ли Дока. – Ты ошибся. Ты не это любишь.

Ли Док побелел, растеряв остатки своей невозмутимости.

– Что значит «не это»?

– А то и значит. Волос не лжет. Если то, чем жертвуешь не настоящее – он сгорит. Ты любишь не еду.

Все притихли.

– Сдается мне, – протянула лисица, – ты любишь не еду. Возможно тех, кого кормишь?

Ханна посмотрела на Ли Дока. Тот встал с диванчика, прошёлся по кабинету, развернулся и посмотрел на девушку.

– Расскажи, – сказала кумихо, закидывая ногу на ногу. – Расскажи, за что тебя прокляли. Тогда получишь волосок.

Ли Док молчал так долго, что Ханна уже подумала, что придется им уйти ни с чем. Но парень вдруг сел на пол, прислонившись спиной к стене с обоями в цветочек. Он начал говорить тихо, почти приглушенно:

– Была одна девушка, – все замерли, внемля его словам. – Смертная. Приходила в мой ресторан каждый четверг и заказывала одно и то же. Я готовил для нее рамен с яйцом пашот. Она так смотрела на тарелку, будто это… будто это было чудо. А я… Спустя время я смотрел на нее, как на чудо.

Он усмехнулся.

– Я полюбил её за то, как она ест. Глупо, да? Но я готовил для неё. Только для неё. А потом она выбрала другого. Простого парня, смертного, который не умел даже яйцо сварить.

– И ты обиделся? – спросила Ханна тихо.

– Я решил, что если меня отвергла одна, то не буду кормить никого. Перестал пускать людей. Просто закрыл дверь, никому не объясняя причин.

– Многим смертным ты отказал? – Кумихо прищурилась.

– Отказывал достаточно. Много и долго, – Ли Док посмотрел ей прямо в глаза. – Я был дураком. Думал, что люблю еду. Но ты права, я любил то, что моя еда делает людей счастливыми.

Кумихо помолчала. Потом встала, подошла к нему, вырвала ещё один волос и сунула прямо в ладонь.

– Держи. И ради девяти хвостов, приготовь кому-нибудь рамен. Ты это заслужил.

Она развернулась, бросила поваренную книгу обратно в рюкзак Ли Дока и отвернулась к зеркалу.

– Лисы знают, что такое любовь и боль утраты. Спасибо, что поделился. А теперь, пошли вон. У меня педикюр.

– Уходим по добру, по здорову, – сказал Чхоль, поднимая Ханну за локоть и потянув к выходу.

Уже на улице Ли Док передал волосок Ханне, и та сжала его в кулаке. Он не сгорел.

– Словно живой, – выдохнула она.

– Зато я словно умер, – буркнул Ли Док.

Ханна и Сон Чхоль смотрели на него с теплотой, но молчали.

– Я только что признался в любви к человечеству перед лисой, – парень наконец улыбнулся. – Мой рейтинг крутости упал до нуля.

Сон Чхоль хлопнул его по плечу и хмыкнул:

– Он и был ноль.

***

Тайна токкэби, давшего обет

Дух-старик Хамсин жил в дупле тысячелетнего дуба. Пока искали этот дуб, прошли через неисчислимое количество болот. Болота кишели лягушками, и Ханна все думала, как же так, она пересекала грань миров и совсем этого не замечала. Вроде только идешь – городской парк, а потом шаг – и вокруг вековые леса.

– Осторожнее, не раздави лягушонка, – произнес Ли Док уже наверно в сотый раз, а Ханна в сотый раз не знала, как ступить, чтобы не раздавить этих зеленых пакостников.

– Когда это ты стал гринписовцем? – вопрошал Сон Чхоль.

– Я всегда был пацифистом!

– Да я сам видел, как ты прошлым летом давил лягушек.

– Ты сказал «доил лягушек»?

– Ты знаешь, что нет, – бурчал Сон Чхоль.

– Я тебя не слышу, – пропел Ли Док.

Ханна вновь качала головой.

– Вы невыносимы. Как дети малые!

– Кто бы говорил, мисс «я-угощу-тебя-кофеем-с-привкусом-долга» – бурчал Ли Док.

– А ты, мистер «я-пью-и-ем-всё-что-попадет-в-руки» мог бы и отказаться, – вставил слово Сон Чхоль.

– Чхон, почему ты не уйдешь? Зачем возишься с ним столько лет? – спросила Ханна прежде чем поняла, что вопрос прозвучал резковато. Но комары, лягушачий ор и трясина выводили ее из себя вкупе с неугомонными спорами этих двоих.

– Ты удивишься, но он мой друг.

Ханна усмехнулась.

– Друг с каким и враги не нужны? – напомнила она его слова.

– И не говори, – отозвался Сон Чхоль. – Мы на месте.

Внутри огромного дерева оказалась уютная комната с камином. Угли еле тлели, а в воздухе пахло сушёными травами и старостью.

– Шкатулка? – старичок Хамсин покачал головой, и его длинная борода заметалась из стороны в сторону. – Нет, ребятки. Шкатулка хранит секреты. А секреты просто так не отдают. Их меняют на другие секреты.

– Что нужно сделать? – обреченно спросил Чхоль.

Хамсин внимательно посмотрел на него.

– А ты, токкэби, забавный. У тебя обет не трогать демонов, да?

Сон Чхоль быстро кивнул.

– А сам ведь ты по природе чистильщик, – старичок не сводил взгляда с него, игнорируя и Ли Дока и Ханну. – Покажи мне, что умеешь. Сдержи обет, когда рядом будет тварь.

Старичок щёлкнул пальцами. Из-под пола вырвался клуб чёрного дыма, а затем сформировался в тварь с десятком глаз и пастью с острыми клыками. Ханна замерла, а Ли Док схватил ее за руку и оттащил к камину, подальше от демона.

– Это его испытание, – сказал он шепотом.

Сон Чхоль замер. Тварь кинулась на него. Он сделал шаг назад, но даже не поднял руки. Демон растворился в стене и возник вновь на прежнем месте.

– Как он победит, если поклялся не трогать их? – спросила Ханна, широко раскрытыми глазами смотря на Ли Дока.

– В этом-то и дело, – ответил он тихо и совершенно спокойно, – просто смотри.

Тварь обернулась на голоса и уставилась алыми глазами на Ли Дока и Ханну. Она вновь кинулась уже на них. Ли Док быстро вскочил и в руках его образовалась бита, та самая, которой он боролся с тенями в лесу. Так же, как и в лесу, эту тень Ли Док не мог поранить своим оружием, лишь разгоняя ее в черную дымку, после чего она вновь собиралась в адского пса.

– Сюда, демон, – послышался голос Сон Чхоля.

Пес рванул к нему. Тот вновь отступил, увернувшись от удара, а демон врезался в стену, напоровшись на оленьи рога, висевшие на ней. Тень взвыла и рассыпалась в пепел.

– Вот, – сказал Хамсин равнодушно. – Убил даже не пошевелившись.

– Его твой дизайн убил, – ответил Сон Чхоль, покосившись на оленьи рога на стене.

– Но тень именно в схватке с тобой проиграла. Ты поклялся не трогать, но развеял её, просто находясь рядом. Обет не меняет сущности, токкэби.

Сон Чхоль побелел.

– Я не при чем.

– Знаю, знаю, – старик вздохнул. – Рассказывай, парень. Почему ты дал обещание не трогать демонов? И почему таскаешься с этим проклятым, хоть сам и не изгнан?

Сон Чхоль посмотрел на Ли Дока. Тот стоял у камина, сжимая биту.

– Что-то сегодня всем интересно, чего это великий токкэби снизошел до проклятого меня… – буркнул Ли Док.

– Нечего тут рассказывать, – отрезал Чхоль.

– А я думаю, что есть, – парировал Хамсин. – Шкатулка просто так не откроется. Платите.

Повисла тишина. Сон Чхоль глубоко вздохнул, присел на один из низких стульев и уставился на догорающие угли в камине.

– Была танцовщица. Её звали Ынджон.

В этот момент Ханна увидела, как замер Ли Док. Он словно окаменел, услышав это имя.

Сон Чхоль продолжил, кинув быстрый взгляд на друга.

– В неё вселился демон. Я был тогда великим чистильщиком: известным, самоуверенным, не испытавшим ни одного поражения. Думал, что могу всё. Она просила меня не трогать демона. Говорила, что справится сама. Говорила, что темная сила – это её сила, часть ее существа.

Голос у Чхоля осип.

– Я не послушал и провёл ритуал. Да, демона я изгнал. А она…

Он замолчал, а Ли Док, сделав пару шагов к нему, продолжил за него.

– Ынджон не пережила ритуала.

Сон Чхоль смотрел на друга снизу-вверх.

– Не пережила. Слишком долго демон был внутри. Ритуал её сжёг.

Ханна прижала руку ко рту. Та, о ком они говорили, эту танцовщицу знали оба, сомнений нет.

– А брат её, – Чхоль кивнул Ли Доку, – был известным токкэби, что владел рестораном, славившимся едой по обе стороны грани. Он не знал, кто провел ритуал. Не знал он и о том, что сказала мне, умирая, Ынджон.

Ли Док смотрел на друга не мигая, и глаза его блестели.

– Умирая, она попросила меня: «Присмотри за ним. Не дай ему стать таким же гордым дураком, как ты», – договорил ровно Сон Чхоль.

Ли Док медленно опустил руки и бита вывалилась из них, глухо ударившись о деревянный пол.

– Ты… – начал он. – Ты никогда не говорил, что это был ты.

– А что бы изменилось? Ты бы меня возненавидел. И правильно бы сделал.

– Столько лет, Чхоль, ты молчал столько лет.

– Я поклялся больше не убивать демонов. Мои действия погубили твою сестру, невинную. Я думал, что, если не буду действовать – никто не умрёт. А оказалось…

– Что ты убиваешь их даже бездействием, – закончил Ли Док.

Повисла тишина. Старичок хитро смотрел на них, но ничего не говорил.

Ли Док вдруг печально улыбнулся.

– Она любила твои глупые шутки, знаешь? Рассказывала о тебе, ведь вы были близки. Сестра говорила, что ты смешной. Ты был ей другом…

Сон Чхоль поднял голову.

– Я помню, – сказал он тихо. – Каждый день помню.

Старичок Хамсин встал и, взяв со столика маленькую шкатулку, молча протянул ее Чхолю.

– Держите. Я своё получил. Я из тех духов, кто требует искренности, кто не терпит лжи. А в вашей троице были секреты, которые лучше раскрыть.

– Лучше для кого? – спросил Ли Док.

– Для всех. Ты, токкэби, – он посмотрел на Сон Чхоля, – ты тот, кто есть: чистильщик. Даже когда стоишь на месте. Смирись.

Сон Чхоль взял шкатулку и вышел, не оборачиваясь. Ли Док двинулся за ним. Ханна вышла последней.

Она стояла позади них. Один высокий, чьи плечи опустились, словно вся тяжесть мира повисла на них, а второй пониже, с растрёпанными волосами.

Она услышала шёпот Ли Дока:

– Эй, дубина. Ты столько лет торчишь со мной в изгнании… Я снимаю с тебя этот долг.

– Это ты дубина, я сам в состоянии понять, когда долг будет искуплен.

Они вновь замолкли. Ханна не знала, стоит ли что-то говорить. Она смотрела на них и вдруг поняла, что эта связь была не проклятьем, а случайностью, которая заставила двоих упрямцев наконец поговорить.

– Я не думаю, что ты виноват в ее смерти. Как сказал старик, ты тот, кто ты есть. Это твоя сущность.

– Заткнись, – без злости ответил Сон Чхоль.

– За столько лет, ты мне стал семьей. Я не могу злится, хотя честно скажу, там, внутри, хотелось тебе вмазать как следует.

Сон Чхоль повернулся к нему.

– Давай. Я не остановлю.

– Не, – ответил Ли Док, повернувшись и посмотрев на Ханну.

– Что такое? Где твой запал? – усмехнулся Чхоль.

– Запал…– протянул Ли Док, смотря на девушку, – запал пропал.

Ханна еле заметно выдохнула с облегчением.

– Так, два из трех собрали, теперь куда?

– Теперь за слезой.

***

Тайна Ханны и её рода

Водяной призрак жил в небольшом фонтане на площади в одном из парков Сеула. Он выглядел как парень с синей кожей и вечно мокрыми волосами. Они вышли к нему в полночь, потому что лишь ночью он был видим.

– Слезу? – он печально покачал головой. – Я не плачу, разучился. Слишком много воды вокруг.

– Но нам нужна слеза, – сказала Ханна. – Это последний артефакт.

Муль-квисин посмотрел на неё долгим взглядом.

– А ты знаешь, девочка, что это будет твоя слеза?

– Что? – опешила Ханна.

Сон Чхоль и Ли Док переглянулись.

– Я вижу, что эти двое открыли то, что пытались прятать, – призрак улыбнулся. – Но то тайны чужие, а что на счет своих, Ханна? Готова ли ты открыть то, что сокрыто?

Девушка уставилась на Ли Дока, смотревшего на нее своими карими глазами. Потом перевела взгляд на бледное лицо Чхоля.

– Мы почти у цели, не смей сдрефить, – сказал Ли Док.

– И потом, какой выбор у тебя есть? – спросил меланхолично Сон Чхоль.

– Но у меня нет никаких тайн, – ответила девушка, обращаясь к призраку.

– Зато есть тайны у твоего рода.

– Давай, Ханна, – говорил Сон Чхоль, – не хорошо выведать все наши секреты и скрыть свой.

– Да-да. А иначе я буду являться к тебе каждый день и отпугивать посетителей из твоей пекарни, – добавил Ли Док.

– Да ясно-ясно, не нагнетайте, – ответила она. – Я готова, призрак. Что за тайны скрывает мой род?

Муль-квисин облетел струи фонтана, исчезнув за ними. Послышался его голос, а в воде стали мелькать картинки, отражающие все то, что он говорил, точно в водном зеркале.

– Твоя бабка была целителем. Она была вхожа в оба мира, хоть и принадлежала миру смертных. Узнав на сколько велико множество духов, опасностей, демонов и прочих тварей, она испугалась за свою семью. Она решила дать защиту своему роду. Но как получить защиту от мира «за гранью»? Только использовав кого-то из того же мира. Она обманула одного токкэби. Хитростью, конечно, взяла с него слово, что он защитит ее род. Но тот оказался не глупее. Он сказал: «Защиту получит лишь один из рода. Долг искупит токкэби, что будет рядом. А свяжет их – случайность». Он кинул на стол зерна кофе и сказал ей, что обманом она вытянула помощь и сама обманута будет. Но бабка знала, что слова токкеби имели силу и сохранила те зерна.

– А я заварила те зёрна, – прошептала Ханна. – И вы, – она посмотрела на Ли Дока и Сон Чхоля, – вы оказались рядом.

– Именно, – муль-квисин вздохнул. – Твоя бабка хотела создать защиту, но вышло, что она затянула в ловушку всех вас.

Ханна сжала кулаки.

– Значит, мы здесь из-за какой-то древней сделки? Из-за того, что моя бабка обманом взяла обещание?

– И хитрый токкэби обманом переложил свой долг на чужую шкуру, – добавил Ли Док.

– В точку, – водяной призрак протянул руку и провел по щеке Ханны. – Но и это не главное.

Все трое замерли.

– Эта связь была наложена двумя обманщиками. Твоей бабкой и хитрым токкэби. Эта связь неустойчива, разрушительна. Она как отрава. Вы оба, – он посмотрел на Ли Дока и Ханну, – совсем скоро эта связь опутает вас и задушит. Если не снять печать – вы погибнете.

Ханна сморгнула. Ли Док нахмурился, а Сон Чхоль тихо выругался.

– Связь их убивает? Сколько у нас времени? – спросил Чхоль.

– Времени, – призрак поднял глаза на небо, – от начала связи до конца, дано вам столько, сколько живет луна.

Ли Док нахмурился. Ханна тоже быстро подсчитала и произнесла еле слышно:

– Я угостила его кофе месяц назад.

Сон Чхоль сжал губы в тонкую линию.

– А если точнее, это случилось двадцать девять дней назад.

Ханна замерла. Этой ночью. У них осталась только эта ночь. Она сама убила себя, этим чертовым кофе. Себя и Ли Дока.

Призрак не отрываясь смотрел на нее.

– Еще есть время, Ханна. Если поспешишь.

Он подлетел к ней и дотронулся до щеки. Из уголка её глаза скатилась одна слеза, и призрак ее подхватил. Затем он взял руки Ханны и в ее ладонь упала застывшая прозрачным камнем слезинка.

– Вот, – сказал он. – Забери. Это твоя горечь.

Ханна молча взяла камень. Ли Док положил руку ей на плечо.

– У всех нас бабки странные, – сказал он. – Моя, например, учила меня готовить, дегустировала мои блюда и вечно критиковала. Доводила до исступления своей критикой. А потом сказала, что от старости не чувствует вкуса уже лет как триста.

Ханна через силу улыбнулась.

– Как ты можешь шутить, зная, что нам не дожить до рассвета?

– Пффф, – Ли Док вновь был прежним собой, – еще вся ночь впереди. И мы всё собрали.

– Моя бабка хотела, как лучше, а вышло как всегда… Кажется этот дар я унаследовала от нее.

– Спасибо, – сказал Сон Чхоль призраку.

– Не за что, – ответил тот. – Знаете, вода помнит всё. Я читаю как книгу каждую слезинку, пролитую в этом городе. Всё оставляет следы.

Он исчез, скрывшись за водными струями.

– Так, – заключил Сон Чхоль, – теперь самое главное. Нужно разорвать эту чертову связь.

– И успеть до рассвета, – подмигнул Ли Док.

– И жить всем спокойной жизнью, – добавила Ханна.

***

Тайна печати

Они собрались на поляне на рассвете. Место искали особое, пришлось побегать по парку. Сон Чхоль говорил что-то про токи энергии и объединение миров, про тонкую грань, но Ханна мало что поняла. Она чувствовала, как сердце пронзает тонкая болезненная иголка. Она смотрела на Ли Дока и понимала, тоже чувствует и он. Луна умирала. Они вместе с ней.

Три артефакта разложили в треугольник: волос лисы, шкатулка с секретом и камень слез.

– Ну что. Начинаем. Здесь грань тонка, а значит артефакты засветятся для всех тварей. Не медлим, – сказал Чхоль. – Проводим обряд – и свободны.

– А ты-то и не был связан. Это я являлся по вызову, словно раб, неважно из душа или с пробежки, – протянул Ли Док с кривой улыбкой.

– Горькая правда. Ли Док и Ханна обретут свободу. Я же никогда не буду свободен от тебя, идиотина, – ответил Сон Чхоль и тут же добавил. – Потому что без меня пропадешь.

Ханна закатила глаза. Даже на пороге смерти бесконечные споры.

Ли Док ничего не ответил, уже развернув свиток с заклятьем от ведуньи. Начал читать. Слова старухи звучали тяжело и падали в пространство, как камни.

Вдруг деревья зашумели, точно налетел порыв ветра, хотя воздух остался недвижим. Из темноты леса сама тьма обрела плотность и выплыла к ним. Демон огромный, в три человеческих роста, с горящими глазами, прожигал взглядом три артефакта.

– Энергия! – вопил он. – Моя!

Огромная тень метнулась к треугольнику.

– Не дайте ему прикоснутся к артефактам! – крикнул Чхоль.

Ли Док встал на пути. Демон обогнул его, ударив хвостом, отчего Ли Док отлетел к дереву и затих. Демон ринулся темной силой к нему.

– Ли Док! – закричала Ханна, кидаясь в его сторону и накрывая собой. – Прочь от него, не смей прикасаться!

Девушка прокричала это и демон замер, словно не ожидая, что простая смертная даст отпор.

Мгновение и демон кинулся прочь, потеряв к ним интерес. Его влекла энергия артефактов.

Сон Чхоль сделал шаг в сторону, оказавшись прямо на пути тени. Он встал под удар демона. Тот неистово рвался к энергии. Руку Чхоля опалило жгучей болью. Демон пробил её, от плеча до локтя. Из раны сочилась кровь. Демон уже приближался к артефактам. Чхоль кинул быстрый взгляд на Ли Дока и Ханну и произнес:

– Придётся нарушить обеты.

В тот же миг копьё чёрной молнии вырвалось из груди Сон Чхоля и пронзило демона насквозь. Тварь взвыла и исчезла, оставив темную дымку.

Чхоль упал на колени. Рана на руке пульсировала острой болью. Ли Док уже пришел в себя. Ханна помогла ему поднялся, и они подбежал к Чхолю.

– Ты… дубина… – прохрипел Ли Док, обматывая руку друга своей курткой. – Зачем?

– Затем, что надо разорвать связь, – сказал Чхоль сквозь зубы. – С ней вам не жить.

По щеке Ханны текли слезы. Она видела, как куртка мгновенно пропиталась кровью.

– Обряд, – вспомнила она. – Надо закончить.

Она схватила свиток, лежащий неподалеку, и произнесла последние слова, но… Ничего не произошло.

– Не работает? – растерянно спросила Ханна.

Ли Док молчал, напряженно смотря в небо. Оно светлело. Утренний рассвет прогонял тьму.

Спустя мгновения он странно посмотрел на Ханну, а затем на Чхоля. Глаза его горели.

– Что-то изменилось, – сказал он медленно, – это точно. Связь разорвана.

– Разорвана? – прошептала Ханна.

– Сомнений нет.

Бледный Сон Чхоль улыбнулся, смотря на небо над головой. Оно окрасилось в нежно-голубые тона.

– Не пойму, как разрушилась связь? В какой момент и почему не сработал обряд с артефактами? – Ханна сыпала вопросами, не веря, что все кончено.

– Всё просто. Ли Док, идиотина, ты защитил артефакты для нее, – произнес Чхоль. – Она защитила тебя. А я нарушил обет и защитил вас обоих, – он кивнул на свою разодранную руку, – когда сделал это. Ритуал не нужен был. Мы просто…

– Мы сделали это, – закончил Ли Док за него.

Все трое замолчали. Ветер поднялся и принес звуки птиц. Спустя пару минут Ханна очень тихо произнесла:

– Ведунья послала нас в этот квест, но... Артефакты и обряды оказались не нужны.

– Кто бы мог подумать? Долги и печати рвутся не магией, а тупостью и самопожертвованием, – хмыкнул Чхоль.

– Теперь-то что делать? – спросила Ханна.

– Теперь, – вздохнул Ли Док, – я должен всем рамен. И плевать, если вам придется есть горелую рисовую воду.

– Быть может твое варево не превратится в горелую воду? – с надеждой в голосе спросил Сон Чхоль.

– Всё едино, – вздохнула Ханна. – Я съем и её. Я жутко голодная и злая на свою бабку.

Она помолчала, а потом добавила:

– И зла на Сон Чхоля!

– А я-то тут при чем?

– Если ты знал, что для снятия связи нужно просто защищать друг друга, то почему не сказал сразу?

– А я не знал. Только сейчас понял.

– Не будем к нему суровы, Ханна, – сказал Ли Док, помогая другу подняться, – думаю, что пока мы собирали артефакты, узнали друг о друге столько, что разорвать связь стало возможно именно так. Без ритуалов.

– Ладно, – согласилась Ханна, – но я всё равно зла.

– Присоединяйся, – улыбнулся Ли Док. – Откроем клуб «Я зол на Чхоля»

– Ты же сказал, что не будешь суров? – спросил Сон Чхоль, опираясь здоровой рукой на друга.

– А я суров не за артефакты, а за то, что ты без руки теперь.

Чхоль усмехнулся.

– Рука пока на месте… Может и подлатают.

– Да на тебе же как на собаке заживает, нет?

– Идём уже, команда мечты. Жутко хочется есть. Начнем с супа.

Солнце кидало косые лучи, которые пробивались через деревья в парке на краю Сеула.

***

Рамен для троих

Пекарня Ханны была закрыта, а на дверях висела табличка «Технический перерыв». Однако внутри горел уютный свет и слышалось тихая музыка.

За одним из столиков сидел Сон Чхоль с перемотанной рукой, как всегда мрачный и бледный. Рядом расположилась Ханна, кидая на него обеспокоенные взгляды и в тысячный раз уговаривая показаться для начала врачам. Или лекарям. Хоть кому, кто способен врачевать токкэби. Сон Чхоль в тысячный раз отвечал, что без завтрака никуда не пойдет.

С кухни тянуло паром и слышалось, как кто-то напевал песню, жутко фальшивя. Запахи стояли невероятные и живот Ханны урчал, точно зверь. Сон Чхоль скосился на нее, после очередного приступа мурлыканья ее живота.

– Долго ещё? – спросил он в пустоту, хотя знал ответ.

– Он ведь там с книгой закрылся, – ответила тихо Ханна. – И сидит уже два часа.

– Сорок лет собирал рецепты, – хмыкнул Сон Чхоль. – Молюсь, что ждать его творения придется не так долго.

Ли Док показался наконец с кухни, сияющий, неся на подносе две огромные тарелки. Поставил одну перед Ханной, вторую перед другом, а сам сел напротив, опершись подбородком на ладони, и уставился на них, словно ждал вердикта.

Ханна попробовала первой.

– Боже, – сказала она. – Это…

Он замер.

– Это точно не горелая вода. Очень вкусно.

– Я готов зарыдать от радости! – пропел довольный Ли Док.

– Только не в суп, – попросил Сон Чхоль, придвигая тарелку ближе к себе. – Я его три часа ждал.

Он тоже громко втянул в себя бульон.

– Что скажешь? – смотрел на него во все глаза Ли Док.

– Весьма достойно, мастер шеф, – ответил Сон Чхоль, хлебая из своей миски.

Ли Док улыбнулся и почти растёкся по столику, наблюдая как друзья поглощают его еду.

Суп доели в тишине, не считая звуков ложек о края тарелок. После того, как девушка всё убрала она оглядела потрепанных парней. Связи не было, она это точно знала, но они сидели здесь. Без магии и без печатей.

– Я возвращаюсь к готовке, – сказал Ли Док.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Чхоль.

– Для вас двоих кофе всегда бесплатный, – добавила Ханна. – Пока вы не разорите мою пекарню.

– А мы разорим, – заверил Ли Док с широкой улыбкой. – Мы это можем.

Сон Чхоль кивнул, смотря на друзей. Ханна улыбнулась и, подмигнув им, набрала ароматных зерен в кофемолку.

– Это же не те?

– Нет, – ответила она, – это не бабушкины зерна. Я уверена в этом. Почти наверняка.