В глубине лабиринта

«Вы любите убивать», - говорил психолог. Это был высокий стройный «терран» с правильными чертами лица и ярко-голубыми глазами, которые сверлили собеседника не хуже лазерного бура охотников за астероидами. Психолог печально усмехнулся. «В глубине лабиринта каждой души прячется Минотавр, которого человек выкармливает жизненными обстоятельствами и несбыточными мечтами».

Минотавр проснулся. Размытые ночные видения плавно перетекали в мрачные утренние раздумья, потому что он не мог перестать размышлять о том, что было вчера. «Вы любите убивать, потому что убийство – высшая форма выражения физической силы, - продолжал психолог, - а она, в свою очередь, единственный доступный вам способ самоутверждения. Само ваше происхождение…». «Хватит! Заткнись!» – хотел в гневе закричать Минотавр. Но он не мог нарушить приказ короля.

- Я вовсе не люблю убивать, - сказал он сам себе, окончательно проснувшись. – Просто у меня такая работа.

Он резко встал и направился в мультилучевую кабину. Она сочетала функции душа, дезинфектора, массажера и стимулятора восстановительных процессов на клеточном уровне. Сегодня начиналась Игра. Он должен быть в форме, ведь король будет недоволен, если что-то пойдет не так, не говоря уже о том, что ему самому предстоит много раз рисковать своей собственной жизнью. «Вы ненавидите и хотите уничтожить самого себя», - некстати вспомнилось очередное изречение психолога. И еще: «Рано или поздно это подсознательное желание возьмет верх». Стоя в кабине и наслаждаясь лучами, похожими на нежные прикосновения мягких женских рук, он улыбнулся. Никто и ничто не способно взять над ним верх. Он уже много раз это доказывал и докажет еще раз.

Одевшись, он вышел. Его жилье располагалось в задней части планетоида, составлявшего часть Королевства Джона Смита. Во времена первой волны межзвездной экспансии землян правительство Терры на редкость демократично относилось к тем, кто отправлялся осваивать другие планеты, позволяя колонистам самостоятельно решать, как им жить в новых мирах. Подобное свободолюбие лучше любых обещаний и наград стимулировало многих землян отправиться к чужим звездам. Но по мере расширения пространства, контролируемого Земным Содружеством, терпимость правительства к самоуправлению колоний начала снижаться, пока не упала до ноля. Некоторым удалось отстоять свою независимость. Например, его родной Проксиме, однако это были редкие исключения, в то время как подавляющее большинство колоний были слишком слабы в плане технического оснащения, немноголюдны и потому чересчур зависимы от Земли. Так что им пришлось пожертвовать своими правами.

Королевство Джона Смита было исключением даже из исключений. Оно появилось на свет благодаря ошибке Астрономического Департамента и находчивости основателя этого карликового государства - при определении границ Земного содружества с цивилизацией с планеты Гнур и их соседями и союзниками с Джидобы был пропущен один сектор, в котором находилось несколько звезд с парой планетоидов вокруг одной из них. Никого этот кусочек космоса не интересовал. Поэтому на ошибку обратили внимание не сразу, а только после того, как спешно уволившийся из Военно-Космических Сил Земли астрогатор Джон Смит предъявил свои права первооткрывателя на эту часть пространства. Это было неслыханно. Однако властям все же пришлось признать суверенность государства из нескольких сотен человек, обосновавшихся во главе с бывшим военнослужащим на одном из планетоидов, хотя и вовсе не потому, что правительство боялось Джона Смита. Оно опасалось новых столкновений с Гнуром и Джидобой.

Даже небольшой группе людей было сложно выжить на планетоиде размером с Деймос. Поэтому Джон Смит, объявивший себя королем сразу после признания своего права собственности на сектор и суверенности основанного им государства, начал изыскивать способы заработать на своем уникальном положении. Однако идеи межзвездного казино или офшора умерли довольно быстро – королевство находилось слишком далеко от Земли и ее наиболее богатых колоний. Да и отношение центрального правительства никак не способствовало их реализации. Те же обстоятельства и располагавшаяся всего в парсеке база ВКС исключали попытки подзаработать в качестве перевалочного пункта контрабандистов или базы космических пиратов. Свободный порт на границе Земли, Гнура и Джидобы оказался идеей более удачной. Но все же прибыль оказалась не столь велика, чтобы позволить содержать королевство, из-за мизерных объемов торговли между землянами и их недавними противниками. Тогда родился Лабиринт Минотавра.

Собственно, Лабиринт появился задолго до рождения Джона Смита. Если верить анализам, проведенным специалистами с Земли, его создали вообще до появления HomoSapiens – примерно миллион лет назад, но установить, кто, зачем и как это сделал, никому так и не удалось. Хотя голов над этой загадкой было сломано немало. Какая-то неведомая сила словно забавы ради превратила волшебным образом один из планетоидов в некое подобие куска швейцарского сыра, а затем бесследно растворилась в пространстве. Прежде ничего подобного не находили. По крайней мере, в контролируемой Земным Содружеством части Галактики, а это около трех миллиардов кубических парсеков космоса и больше тысячи в той или иной степени освоенных планет. Кроме самого Лабиринта его создатели не оставили после себя абсолютно ничего. В результате научная экспедицию с Земли, помучавшись пару месяцев, отбыла восвояси, а правительство по результатам ее работы ограничилось тем, что оставило в силе прежнее решение по Джону Смиту. А заодно увеличило финансирование Военно-Космических Сил.

В итоге все вернулось на круги своя. Король, вновь оказавшись перед незавидной перспективой личного и государственного дефолта, напился и уселся смотреть бои без правил по тахионному передатчику. В одном из поединков выступал боец с Проксимы. На него нельзя было не обратить внимание даже среди профессиональных участников подобных состязаний, тем более, что он много лет был чемпионом по этому виду спорта. Тут-то Джона Смита и озарило. Связавшись с проксиманцем, он изложил ему свою идею и предложил долю в прибыли - не слишком, надо сказать, большую, поскольку король быстро понял, что его собеседник готов согласиться даже на весьма умеренную оплату. И Лабиринт обрел Минотавра.

Каждый месяц на планетоиде проводились Игра. Задача участников была довольно проста – пройти через Лабиринт и завладеть тем или иным Призом из размещенных в безумном переплетении коридоров и комнат, не став при этом жертвой Минотавра. За его убийство полагался Главный Приз. Однако до сих пор никому не удавалось его получить – обитатель Лабиринта умел выслеживать и убивать как никто другой. В этом он был непревзойденным чемпионом.

Король был доволен. Смертельно опасное соревнование мгновенно обрело популярность среди землян и некоторых жителей других человеческих планет - достаточно богатых, чтобы полететь на край галактики ради кровавого зрелища, и слишком уставших от своей размеренной, безопасной и бесцветной жизни, чтобы пропустить такое удовольствие. Так что Смит зарабатывал четырежды – на предоставлении жилья и еды прилетающим, показе самого зрелища, комиссионных со ставок, которые делали зрители, и продаже различных связанных с Игрой сувениров. Гостей королевства и самого Минотавра это вполне устраивало.

А потом одна из медиакорпораций с Земли решила начать показ Игр по своему платному тахионному каналу на все Содружество. Королю это идея поначалу не слишком понравилась, поскольку могла обернуться снижением притока туристов, и как следствие, их денег в казну, однако предложенные ему выплаты с лихвой перекрывали любые возможные потери. Поэтому король дал свое согласие со сверхсветовой скоростью.

Сегодня – первая Большая Игра. Впервые вся Вселенная сможет увидеть, как разумные существа гибнут, пытаясь получить вожделенные Призы, прорвавшись мимо него – Хозяина Лабиринта. И весь мир сможет лицезреть его. Эта мысль заставляла его особенно сильно гордится собой, ведь на его родной Проксиме это шоу тоже наверняка будут смотреть. Пусть увидят! Все его бывшие соотечественники должны узнать, каким большим, сильным и знаменитым он стал. И каким страшным.

Первого он убил играючи. Поскольку благодаря устроенной медиакорпорацией рекламе претендентов было во много раз больше, чем во время прежних Игр, он мог позволить себе не слишком церемониться с ними – во всяком случае, поначалу. Зрители жаждут не только убийства. Они хотят шоу, долгих сражений и побед, достающихся в самом прямом смысле кровью и потом, причем чем больше этих жидкостей будет пролито, тем лучше. Так объяснял ему король. Но в самом начале можно позволить себе просто убивать, поскольку участников очень много, а он один, и даже Его Величество здесь ему не указ. В Лабиринте он – Минотавр.

Он легко выследил первого игрока. Его дар, который он держал в строжайшем секрете, позволял ему безошибочно находить жертв в переплетениях Лабиринта, через какой бы вход они ни вошли и куда бы ни отправились потом. Хватило одного удара кулаком в шею чуть пониже затылка из засады. Второму он дал немного посопротивляться, прежде чем отправить его вслед за его предшественником. Так же поступил и с третьим.

И вдруг он замер. Что-то было не так – благодаря своему дару он знал, где находится следующий охотник за Призами, но чувствовал нечто странное. Словно пытаешься рассмотреть бриллиант сквозь толщу прозрачной воды. Нечто расплывчатое и почти неосязаемое, внезапно приобретающее кристальную отчетливость, которая спустя мгновение снова исчезает, разваливаясь порой надвое, будто тени, которые отбрасывает дерево, освещенное сразу двумя прожекторами. И тут он понял.

«Кто ты?» - спросил он мысленно. Телепатия была его даром, благодаря которому он всегда знал, что задумал его противник. Он был очень силен. И бойцом он был действительно великолепным, однако не мог не понимать, что редчайшего умения читать чужие мысли ему вряд ли удалось бы стать сначала чемпионом Земного Содружества по боям без правил, а затем и Минотавром в Лабиринте Короля Джона Смита. А теперь его противник – другой телепат.

«А кто ты?» - пришел в ответ мысленный вопрос.

«Минотавр! Хозяин Лабиринта!» - ответил он, представляя себе, как ревет во всю глотку эти слова над телом очередного поверженного врага. Претендент на Приз вздрогнул. Минотавр явственно почувствовал, что его противник боится его, а переданная мысленная картинка и вовсе повергла его в ужас. Хозяина Лабиринта это порадовало. Не только потому, что ему доставляло удовольствие чувствовать испуг людей, но и потому, что страх твоего врага – твой лучший союзник. Запуганный враг обязательно проиграет.

«Я – Дара», уловил Минотавр ответную мысль.

«Телепатка!» - со злостью подумал он.

«Верно».

«Какого дьявола ты забыла здесь?!» - возмутился он. Теперь он глубже проникал в ее мысли и видел то, что не заметил сначала – это женщина, причем не просто женщина, а очень молодая женщина, почти девочка. В земном баре ей даже спиртное вряд ли продали бы.

«За коим чертом ты сюда явилась? – повторил он. – Я не охочусь на женщин и детей, а ты – и то, и другое».

«В земном исчислении мне 22 года, так что спиртное мне бы продали в любом баре», - ответила Дара.

Она уже почти успокоилась. Впрочем, его куда больше задело не то, что этот претендент… черт! Эта претендентка на приз так быстро пришла в себя после охватившего ее ужаса при первом мысленном контакте с Минотавром, а то, что она с такой легкостью прочла его собственные мысли. К такому он не привык. Люди, способные читать чужие мысли, - невероятная редкость, среди 13 миллиардов человек, живущих на Земле и еще тысяче планет во всей Вселенной, таких не наберется и полусотни, а потому и сталкиваться с себе подобными ему до сих пор не приходилось. Хотя он и не стремился к этому. Первая же подобная встреча раскрыла бы его секрет, и кто знает, что могло бы произойти в этом случае. Его могли бы даже дисквалифицировать.

«Не бойся, я никому не скажу», - сообщила Дара.

Его словно громом поразило. Они настолько быстро поменялись местами, что это просто не укладывалось в голове. Дичь не может запугивать охотника!

«Не скажешь? – наконец произнес он мысленно. – Не скажешь, если что? Ты что, маленькая мерзавка, шантажировать меня вздумала?! Думаешь, я тебе позволю получить какой-нибудь приз и сбежать?!!»

«Вот уж нет!» - поступила ответная мысль.

«Чего же ты хочешь?» - спросил он немного растерянно. «Не думает же эта мелкая дрянь, что сможет убить его? Или думает?»

«Мы будем соревноваться, - ответила она. – Но теперь уже придется тебе играть по-честному».

Он даже задохнулся от гнева. И в то же время не мог не понимать, что она права – он, разумеется, выигрывал не только благодаря своему таланту, но и в боях без правил, и в Лабиринте телепатический дар был мощным козырем. А теперь состязаться придется на равных.

«Что ж, - наконец передал он. – Попробуй. Но лучше бы тебе бежать отсюда со всех ног, пока я еще далеко. Потому что я знаю где ты, и когда я тебя найду, церемониться с тобой не буду. Пусть даже ты молодая женщина».

«Девушка. Ты хотел сказать – девушка».

«Да хоть Дева Мария! Я найду тебя и выиграю!»

«Говори прямо – найдешь и убьешь».

«А хоть бы и так!» - разгневался Минотавр и стремительно зашагал в ту сторону, откуда поступал ее телепатический сигнал.

«Сначала попробуй найти».

Он резко остановился. Волны ее мозга, которые он раньше улавливал благодаря своему дару, тем самым определяя местоположение Дары с точностью до пары метров даже через половину Лабиринта, внезапно словно потухли. Как будто она уже умерла.

«Блокировка мыслей, - догадался он. – Должно быть, она долго тренировалась или имела дело с телепатами, если умеет глушить свои мысли до такой степени».

«Угадал», - внезапно с насмешкой отозвалась девушка. Он напрягся, пытаясь определить, где она. Но не смог.

«Теперь преимущество у меня, - сообщила Дара, одновременно передав образ ехидной улыбки. – Я тебя вижу, а ты меня – нет».

«Для победы этого мало», - ответил он. Минотавр еще некоторое время прислушивался к мыслям, пытаясь уловить свою противницу, но вынужден был отвлечься. В Лабиринт входили два новых игрока.

Они не отняли у него много времени. Конечно, он помнил, что ему говорил король насчет зрелищ, но сейчас у него была проблема намного серьезнее – теперь у него появился противник, которого он не в состоянии увидеть телепатически. А Дара Минотавра наверняка могла засечь. Она могла устроить ему ловушку, пользуясь своей «невидимостью», и стать той, кто получит Главный Приз. И его жизнь в придачу.

«Не так уж мне она нужна», - сообщила девушка.

«Что?»

«Зачем мне твоя жизнь? Убивать других ради денег? Хотя нет, не ради денег, ради собственного удовольствия».

«Что ты несешь, девчонка?»

«Твой психолог был прав – тебе нравится убивать».

«Проклятье! – подумал он. – Какая она сильная, если сумела прочитать в моих мыслях даже это».

«Я много чего успела прочитать, - заявила она. – И я действительно очень сильный телепат. Хотя в том, что касается физической силы, я тебе и в подметки не гожусь. Не говоря уже об умении убивать. Я никогда никого не убивала».

Показалась ли ему легкая дрожь в ее мысленном голосе?

«Тогда зачем ты явилась сюда? В место, где все должны убивать?»

«Ради денег, - призналась она. – И ты прав – я действительно хотела стащить какой-нибудь приз и сбежать».

«Так бери и беги», - неожиданно даже для самого себя ответил он.

«Это не так просто, - передала она, и тут Минотавр почувствовал, где Дара находится. – Ты отрезал мне все пути к той части Лабиринта, где сейчас находятся призы».

«Тебе посочувствовать? Или все же попробуешь меня шантажировать?»

«Я всегда играю честно, - почти без заминки заявила она. – И сейчас сыграю так же. Я обойду тебя и заберу самый дорогой из призов, который можно забрать, никого не убивая».

Правила не запрещали убивать других игроков. Если один из участников сталкивался с другим возле приза, он имел право сделать все, что угодно – даже отдать противнику награду и продолжить поиски. Но такого еще не бывало.

«Пусть так и будет, - подумал он. – В самом деле, не убивать же сопливую глупую девчонку только за то, что она глупая».

«Я не глупая и не сопливая», - тут же сообщила она, в очередной раз подслушав его мысли, хотя он и пытался блокировать их.

«Я отойду охотится за другими, а ты успеешь стащить приз», - подавив злость, передал он.

«Я же сказала, я играю честно и выиграю только честно!», - с девичей обидой заявила она.

«Вот чертовка, - не без уважения подумал он и почувствовал, что в Лабиринт входят новые претенденты. – Делай, что хочешь».

На этот раз он не торопился. Король и подписавшая с ним контракт медиакорпорация хотят побольше пота и крови – пусть получат, ведь теперь ему нечего опасаться удара в спину. Один из игроков оказался и в самом деле хорошим бойцом. Даже несмотря на свой талант, позволявший ему угадывать, куда будет нанесен следующий удар за долю секунды до того, Минотавру пришлось нелегко. Это был едва ли не самый тяжелый бой за всю его жизнь.

«Эй, девчонка, как там тебя, ты дошла до приза?» - мысленно спросил он, отдышавшись после победы.

«Нет. И меня зовут Дара».

«Чем же ты занималась, девчонка Дара?» - язвительно поинтересовался он.

«Следила».

«Следила? За кем?»

«За тобой. Ты очень сильный и быстрый. И очень умелый боец».

«Спасибо», - с трудом передал он, растерявшись от ее неожиданной похвалы. Его умением драться и убивать восхищались многие, но никогда этого не делал один из тех, кого он должен был убить в бою за Приз. А Дара сделала.

«Ты ведь был чемпионом по кулачным дракам?» - спросила она.

«Это называется бои без правил. Зачем тебе это?»

«Мне стало интересно, - после паузы призналась она. – Кто ты и зачем делаешь то, что делаешь».

«И много узнала?» – полюбопытствовал он, одновременно автоматически напрягаясь в попытке заблокировать свои мысли. И в то же время Минотавру было приятно, что эта “сопливая девчонка” заинтересовалась им до такой степени, что не воспользовалась возможностью проскочить мимо него и добраться до приза.

«Не так много, как хотелось, - ответила она. – Ты удивительно быстро учишься. Сейчас я уже почти не могу проникнуть в твои мысли, хотя еще пару часов назад это было несложно сделать. Но где ты, я все равно вижу».

«А я до сих пор не могу тебя засечь, - неожиданно для себя признался он. – Ты просто невидимка. Где ты этому научилась?»

«Дома», - ответила она после длинной паузы.

«А где твой дом?»

И снова она надолго замолчала.

«Очень далеко отсюда».

«Если не хочешь, не говори. У тебя тоже должен быть секрет. – Он позволил себе мысленную усмешку. – Для равновесия со мной».

«В каком-то смысле это действительно секрет, - ответила она. – Хотя я уверена, что ты не станешь меня им шантажировать, даже если узнаешь».

«Это еще почему?» - так же насмешливо спросил он.

«Ты настоящий мужчина. Такие не опускаются до шантажа и вымогательства. Они предпочитают решать все проблемы другим способом».

«Ну да, порвать глотку тем, кто доставляет мне проблемы», - ответил он мрачно, вспомнив последний бой и сразу почувствовал, что в Лабиринте появились новые люди.

«Иди, бейся», - сказала Дара.

«А ты можешь сбегать за призом», - ответил он, одновременно определяя по мыслям других игроков их местоположение.

«Я подожду», - ответила она.

«Подождешь??» - Минотавр так поразился, что забыл, куда шел, и чуть не налетел на стену.

«Подожду, - подтвердила она. – Когда ты закончишь, мы сможешь еще поговорить».

«Черт знает что происходит, - думал он, старательно блокируя мысли и одновременно вышагивая в сторону ближайшего участника Игры. – Эта Дара!.. Такого еще никогда не бывало!»

Он победил. А потом вернулся мыслями к ней.

«Эй, девчонка, ты в самом деле еще тут?»

«Сколько раз повторять, у меня есть имя, и ты его уже давно выучил».

«Прости, Дара, - передал он и сам удивился, тому, как уважительно он начал к ней относиться. – Я не хотел тебя обидеть. Просто привычка».

«А я и не обиделась», - ответила она, и ему сразу представилась девочка с веселой улыбкой на лице.

«Так откуда ты? – спросил он. – И зачем пришла сюда?»

«Мне очень нужны деньги, - ответила она. – И много. А призы в этой игре – самый простой способ заработать, не совершая преступления, не раскрывая свой секрет и не ставя под угрозу ничью жизнь».

«В моем Лабиринте? Не ставя под угрозу жизнь?»

«Своей жизнью мне уже приходилось рисковать. И я очень сильный телепат. К тому же пока я не очутилась здесь, я даже не подозревала, что ты умеешь читать мысли».

«Да, кроме тебя об этом никто не знает».

«А мой дом… У этой планеты нет названия. Есть только номер у звезды, вокруг которой она вращается. Для жизни этот мир непригоден и находится очень далеко от Земли, так что вряд ли корабли Содружества когда-нибудь приземлятся на него».

«Как же на нее попали твои родители?»

«Как и все ее жители, - ответила Дара. – Они сбежали».

«Сбежали? Почему?»

«Они все телепаты. Жертвы генетических экспериментов. Им удалось сбежать из научного центра на Луне, захватить корабль и улететь. Они старались убраться как можно дальше от Земли, но когда энергия начала иссякать, вынуждены были приземлиться на первой попавшейся планете. Она и стала моим домом – я родилась уже там».

Она начала передавать ему картинки. Это было призрачное видение ее мира – бесплодные скалы и ущелья, атмосфера непригодна для дыхания, ископаемых практически нет, а те, что есть, почти невозможно добывать из-за отсутствия необходимой техники. Мир как натянутая над пропастью проволока. Один неудачный шаг, и человек уже мертв, а если не повезет, то и вся крошечная колония, от безысходности основанная беглыми телепатами в пещерах неподалеку от северного полюса планеты. 116 беглецов с Земли. Правда, к тому времени, когда она убежала с родины на случайно севшем корабле контрабандистов с Трантора, их было уже 117. Ведь рожают детей и умирают даже телепаты.

«Я бы не рискнул назвать такое домом», - наконец сообщил он.

«Это не самое страшное», - ответила она.

«Боже! Что же может быть хуже?»

«Жители», - ответила она.

«Не понимаю», - признался он.

«Это колония беглых жертв научных экспериментов. Никого, кроме телепатов, так что все твои мысли как будто написаны на огромном рекламном щите – читай кто хочешь. Любые твои тайные желания, мечты, фантазии… Любая радость мгновенно становится общей – и от этого перестает быть радостью… Чужая боль вонзается в тебя как нож… Каждый день… И все это с обязательным привкусом паранойи. Ты даже не подставляешь, как они боятся, что Земля когда-нибудь их найдет. Но тут я их понимаю. Я видела в их мыслях, через что им пришлось пройти. Это настоящий кошмар. Но мне достался кошмар еще хуже».

Минотавр не стал спрашивать. Он просто молча ждал.

«Коллективный Разум, - наконец продолжила она. – Это все равно как взять сотню мозгов и перемешать их в блендере вместе со всеми мыслями, чувствами, надеждами, мечтами… А потом это месиво начинает решать за всех и даже вгонять в твою голову свои идеи и представления. О, они считают это истинной демократией, ведь каждый вносит свою лепту в Коллективный Разум. От него ничего не скрыть, абсолютно ничего. Любая твоя мысль, даже самая незначительная, - как на ладони. Как на сцене в свете прожекторов. Как тут не сойти с ума?»

«Да уж, - откликнулся он, невольно поежившись. – Мне бы там не понравилось».

«Кто знает, - ответила она. – Ты очень сильный и быстро учишься, а там на самом деле никакой демократии нет. Самые сильные телепаты задают тон, и Коллективный Разум на самом деле состоит в первую очередь из их мыслей, а только потом уже из мыслей всех остальных. И знаешь, что в этом самое неприятное?»

«Что?»

«Чем сильнее телепат, тем больше он склонен к параноидальной шизофрении. Так что этот Коллективный Разум еще и совершенно сумасшедший. Слипшееся Безумие. Но мне удалось научиться прятать часть своих мыслей, так что никто даже не подозревал о моих мечтах сбежать оттуда при первой же возможности. И когда такая возможность подвернулась, я это сделала».

В ее мыслях чувствовалось отвращение не только к родному миру.

«Контрабандисты с Трантора, на корабль которых я попала, пытались заставить меня оплатить перелет сексом. Но мне удалось перессорить их, а затем шантажом заставить довезти меня до приличной планеты».

После паузы она спросила:

«А твой мир на что похож?»

«Мой дом – единственная планета в системы Проксима Центавра, самой близкой к Земле звезды, - передал он, одновременно прислушиваясь к передвижениям новых игроков. – Именно там была основана первая колония за пределами Солнечной системы. Это не слишком приятный мир. Он чересчур близок к звезде типа “красный карлик”, на которой регулярно происходят мощные вспышки – в десятки, сотни, а то и тысячи раз мощнее, чем на Солнце. Атмосфера непригодна для дыхания, воды нет».

Он помолчал. Один из противников приближался, но был еще достаточно далеко, чтобы отвлекаться на него. Минотавр продолжил.

«Совершенно непригодный для жизни мир. Но люди так хотели основать колонию, создать транзитный пункт на пути к другим звездам, что все же поселились на Проксиме. А потом они захотели независимости от Земли и добились ее».

«Но ведь это не все», - сказала Дара.

«Да», - ответил он, непроизвольно углубляясь в воспоминания.

Проксима была не просто суровой хозяйкой. Из-за близости к местному светилу и частых вспышек на нем радиационный фон был намного выше, чем на Земле, а строить достаточно мощные защитные купола у колонистов поначалу возможности не было. Минотавр был одним из первых родившихся в новом мире детей. И Проксима навеки оставила на нем свою черную метку – он был ростом меньше полутора метров, а многолетние занятия спортом превратили его в некое подобие громадного пня, какой остается после того, как спилишь под корень дуб, простоявший не одно столетие. Скошенный лоб, массивные надбровные дуги и выпирающие челюсти сделали бы честь любому питекантропу, узловатые руки достали бы до колен, вздумай он встать по стойке смирно, а растущие по всему телу густые черные волосы, деформированный от рождения и еще больше искривившийся после множества ударов нос и похожие на рваные лопухи уши довершали картину. Помесь Квазимодо с боевой гориллой.

И это было не все. Именно после его рождения колонисты на Проксиме попытались принять закон, который вводил строгий генетический контроль начиная с периода подготовки к беременности и вплоть до совершеннолетия ребенка с правом принудительного аборта, стерилизации и даже эвтаназии в случае выявления значимых отклонений. Кто-то смог бы их понять. Действительно, зачем рожать и растить монстров, большинство из которых без крайне дорогостоящего лечения все равно умрет еще в первые годы жизни, а выжившие будут еще много лет одним своим видом отравлять существование своим родителям и всем окружающим? Хотя сами монстры были против.

Не понравился закон и политикам на Земле. Как водится, они поступили политически правильно – осудили инициативу проксиманских колонистов как бесчеловечную, негуманную и антидемократичную, пообещали увеличить дотации на медицинскую помощь, однако выделили такие крохи, что их хватило на лечение лишь нескольких первых детей-мутантов. Минотавр оказался одним из них. Хотя его генетические отклонения были не столь серьезны, как у большинства его товарищей по несчастью, без дорогостоящего лечения он вряд ли выжил бы. Так что ему повезло.

Однако политики с Проксимы не уступали коллегам с Земли. Они все же приняли свой закон, но с одной серьезной оговоркой – его действие не распространялось на мутантов, чье лечение будут оплачено правительством собственно Терры, властями уже созданного к тому времени Земного Содружества или любыми частными благотворительными фондами, тем самым лишив оппонентов какой-либо свободы маневра. В ответ оскорбленные земные политики устроили масштабную кампанию против «проксиманских детоубийц». После этого терпение поселенцев лопнуло – они объявили, что больше не намерены терпеть клевету и нападки со стороны «терранов» и вообще не собираются подчиняться им. Проксима провозгласила себя независимым государством.

Земля с этим не согласилась. Уже через две недели после принятия Акта о Суверенитете боевые корабли земных Военно-Космических Сил начали наносить удары по Проксиме – сначала в «воспитательных целях» по незаселенным территориям, а затем и по жилым куполам, ничуть при этом не заботясь о здоровье и жизни тех самых проксиманских детей, которых они спасали от местных «вурдалаков». Но поселенцы не сдались. В конце концов флоту Терры пришлось отступить, ограничившись блокадой системы, поскольку общественное мнение склонилось на сторону колонистов, однако за время бомбардировок население планеты сократилось вдвое. И уменьшилось еще в результате гражданской войны. После любой революции повстанцы начинают делить доставшуюся им власть и все связанные с нею привилегии, что редко обходится без нового кровопролития. Будущий Минотавр пережил и это.

Но все вокруг не давали ему забыть. Не давали похоронить воспоминания о том, что именно он стал одним из тех детей, с которых и началось противостояние Проксимы и Земли, закончившееся гибелью большей части населения и многолетней блокадой планеты. Даже если люди ничего не говорили. Его дар, ставший одним из последствий мутации, которую претерпел его организм из-за излучения “красного карлика”, превратился в его проклятье – он слышал все, что думали о нем другие колонисты. Все считали его одним из виновников страшной войны. А ведь он был в то время еще совсем ребенком, который просто не понимал, что происходит, и потому все больше ненавидел и свою родную планету, и тех, кто жил на ней, а потом – вообще всех людей. Именно эта ненависть привела его в спортзал.

Он стал бойцом. Он мог совершенно легально выплеснуть всю свою ненависть и пользоваться при этом такой популярностью, какая ему никогда и не снилась. А потом он сбежал со своей планеты на корабле контрабандистов. В новых мирах он продолжал сражаться, пока не прославился на всю обжитую человечеством Вселенную как непревзойденный чемпион по боям без правил, так что даже на Проксиме были вынуждены простить ему измену родине. А потом он стал Минотавром в Лабиринте Джона Смита.

«Бедный», - передала Дара.

«Что? Что ты сказала?»

«Бедный, - повторила она. – Как ужасно была твоя жизнь».

Он вновь растерялся. Прежде его никто и никогда не жалел, поэтому Минотавр просто не знал, как реагировать на ее жалость.

«Вряд ли моя жизнь настолько ужаснее твоей», - зло сообщил он, а затем на несколько секунд отвлекся от разговора – один из новых игроков как раз подходил к нише, в которой стоял Минотавр. Одним ударом в висок он убил его.

«Ты прав, - ответила Дара, дождавшись, когда он успокоится после очередной победы. – Нам обоим очень не повезло в этой жизни».

«Ты сказала “нам”?» – переспросил он.

«Да. Мы очень с тобой похожи. Не внешне, конечно».

Она передала мысленный образ. Он увидел невысокую – едва ли выше его, худенькую девушку, почти девочку, со светлыми волосами и такой бледной кожей, что ему даже не с чем было сравнить ее цвет. Глаза у нее были серые. Когда она улыбалась, на щеках появлялись очень милые ямочки, полупрозрачные веки чуть заметно опускались, а под тонкими, почти бесцветными губами видны были ровные белые зубы. И еще ему почудилась как будто тень над ее правым плечом.

«Терран» вряд ли счел бы ее привлекательной. Скорее всего, земляне назвали бы ее блеклой, и он их понимал, потому что у величайшего чемпиона по боям без правил женщин было более чем достаточно. Но сейчас она казалась ему красавицей. Дара понимала его как никто другой – слишком их роднило ужасное детство в страшных мирах, проклятие их телепатического таланта и та ненависть, которой они заразились от окружающих и пропитались насквозь еще в раннем возрасте. Дара тоже чувствовала это.

«Я не все тебе рассказала, - сообщила она. – У меня был брат. Мы с ним были близки, как ни с кем другим. Не просто как телепат с телепатом, а как люди, которые полностью и безоговорочно доверяют друг другу. Мы любили друг друга. И Коллективный Разум покарал нас – они уничтожили его за то, что мы пытались не подчиниться распоряжениям этого Слипшегося Безумия. Просто убили. Меня оставили в живых, потому что Коллективный Разум решил, что казнить должны только одного из нас, и брат сам вызвался, чтобы спасти меня».

«Это ужасно, - совершенно искренне подумал он. – А меня когда-то просто предали. Девушка, в которую я был влюблен, когда учился в старшей школе, пригласила меня к себе в гости, а когда я пошел к ее блоку, то угодил в засаду. Мои одноклассники, ненавидевшие меня, избили меня так, что я месяц пролежал в больнице. Но я выжил».

«Как и я, - ответила Дара. – Мы оба выжили, несмотря на все, что с нами сделали».

«Да».

«И этим мы с тобой тоже похожи».

Он отвлекся от разговора. Приближались еще двое, а поскольку Его Величество требовал зрелищ, то он потратил на них добрых 20 минут, а затем позволил себе немного отдохнуть. И лишь после этого вновь обратился к ней.

«Может быть, встретимся? Я не сделаю тебе ничего плохого».

«Я знаю», - последовал ответ и в тот же миг он ощутил, где она находится – всего в нескольких сотнях метров от него. Она прошла едва ли не половину Лабиринта. Если бы она захотела, то со своим талантом глушить свои мысли, выработавшимся за время детства и юности под диктатом Коллективного Разума, Дара смогла бы подобраться к нему вплотную и нанести смертельный удар. Хотя вряд ли такой хрупкой девушки удалось бы его убить.

«Я приду», - сообщила она.

«Я иду к тебе», - передал он.

«А я – к тебе».

«Любовь - отличный повод делать глупости», - внезапно подумал он и понадеялся, что сумел заглушить эту глупую и совершенно ненужную мысль.

«Мы ищем любви, чтобы убедиться, что достойны быть любимы и оттого так сокрушает нас несчастная любовь», - откликнулась, совершенно не смутившись, Дара.

«Ты слышала меня?»

«Конечно», - она прислала образ улыбающейся белокожей и белокурой девочки, какой, вероятно, была в детстве, с еще более заметными ямочками на щеках.

«Любовь, страдания и смерть - без них ты никогда не поймёшь, чего стоишь на самом деле», - передал он, старательно делая вид, что всего лишь вспоминает старые афоризмы на случайно выбранную тему. Дара поддержала его игру.

«Как хочется верить, что не красота вызывает любовь, а любовь придаёт красоту».

«Многие ищут любовь, чтобы оправдать собственное безумие».

«Любовь знакома всем, просто одни любят кого-то, другие - самих себя, а третьи - тот идеал, которым они никогда не станут».

Он вздрогнул. Высказывание Дары напомнило ему, почему он ненавидел себя и обожал убивать: стать тем, кем он мечтал стать, - высоким, красивым и добрым человеком, которого ценят и любят за острый ум, добродушное чувство юмора и приятную внешность, ему никогда не удастся. И ненависть к самому себе Минотавр переносил на всех людей в этом мире.

«Несчастная любовь бывает даже к самому себе - когда ты начинаешь ненавидеть себя за то, что не соответствуешь своему собственному идеалу», - передала Дара.

«Любовь превращает тебя в злейшего врага самого себя», - ответил он, чувствуя, что она уже совсем рядом.

«Только любовь по-настоящему уравнивает мужчин и женщин в правах», - с мысленным смешком сообщила она.

«Все девушки мечтают о любви, потому что для одних это - единственная стоящая причина отдать себя кому-то, а для других - самый простой и эффективный способ подчинить себе мужчину», - в тон ей ответил он.

Она засмеялась.

«Не хочу никого подчинять. Хочу чувствовать, что меня любят и защищают. Что обо мне заботятся. И больше мне ничего не надо».

«Девушки слабее мужчин, поэтому мечтают о любви, так как это - лучшая гарантия того, что мужчина их защитит», - скорректировал он свою мысль.

«Согласна», - засмеялась Дара.

Она была уже совсем рядом. Еще несколько шагов, завернуть за поворот очередного коридора Лабиринта, и они впервые встретятся лицом к лицу. Он едва не дрожал от этой мысли. Непроизвольно ускоряя шаги, он свернул и тут же остановился. В тени за поворотом стоял человек.

Он стоял абсолютно неподвижно. Настолько тихо и бездумно, что Минотавру не помогли ни острый слух, ни телепатическое чутье – хозяин Лабиринта заметил чужака лишь когда тот оказался у него за спиной и приставил длинный нож со сверкающим лезвием к горлу противника, одновременно обхватив его левой рукой и блокируя даже малейшие попытки освободиться и спастись от смертельного удара. Но удара не последовало.

- Ты кто такой? Что тебе надо? – невольно спросил Минотавр, когда понял, что нападающий пока не собирается убивать его. И в этот миг увидел Дару.

Она вышла из ниши в стене коридора. Именно такая, какой она виделась в мыслях – невысокая, тощая, бесцветная, 22-летняя девица. В руках у нее была рапира. Пара шагов – и лезвие, сверкнувшее в лучах освещавших Лабиринт фонарей, уперлось ему в грудь прямо напротив сердца. И тогда Минотавр понял.

- Ты заманила меня в ловушку! – заорал он, и лезвие ножа тут же плотнее прижалось к его горлу.

- Верно, - ответила она. – Этого я и хотела.

Он собрал все свои силы и бросился вперед. Мысленно, разумеется, - физически он не мог шевельнуть даже рукой, не получив кинжал в горло и рапиру в сердце. И ему удалось прорваться сквозь ее телепатическую защиту.

- Вот оно что… - прошептал он.

- Я позволила тебе узнать, - холодно отозвалась Дара.

Она и ее брат Дарт были идентичными однояйцевыми близнецами. Большая редкость среди обычных людей, а среди телепатов о подобных случаях Минотавру и вовсе не приходилось слышать, тем более, чтобы они оба родились с даром читать мысли. Да еще таким сильным. Еще не научившись говорить, они начали общаться телепатически, учились скрывать свои мысли от Коллективного Разума, прятать в недостижимых для остальных обитателей их поселения уголках своего мозга сокровенные тайны. И они любили друг друга. Любили так, как могут любить только люди, которые полностью и безоговорочно доверяют друг другу. Которые разделяют все эмоции и чувства друг друга. Которые любят самого себя и видят собственное отражение во втором, видят его глазами самого себя, чувствуют то же, что и второй, любят и себя, и его, и их общий союз. Любят исступленно – до полной потери самих себя.

Но телепаты не хуже людей понимали опасность близкородственных связей. Даже в крошечном поселении с населением чуть больше сотни человек они следили за тем, чтобы избегать кровосмешения, насколько это возможно, а нарушителей карали, как могли. И однажды Дара и Дарт попались. Еще хуже было то, что они скрывали свои мысли и чувства от Коллективного Разума, что полностью противоречило неписанным законам нелегальной колонии телепатов, так что наказание должно было быть таким же страшным, каким были в глазах их окружения преступления брата и сестры. Одного из них приговорили к Максимальной Мысленной Атаке.

Дарт вызвался сам. Этим он спас сестру, но подвергся телепатическому удару всех остальных жителей поселений, который выжег его мозг, превратил в абсолютно бездумное и ничего не чувствующее растение, которое самостоятельно не в состоянии даже сходить в туалет или донести ложку до рта. Но Дара осталась. И она делила себя между собой и братом, управляя тем, что осталось от него – бессмысленным организмом, неспособным позаботиться о себе. Вместе с ним она сбежала из колонии. Вместе с ним она пришла в Лабиринт, скрывая его существование от Минотавра, пока не заманила непобедимого бойца в ловушку, из которой ничто не помогло бы ему спастись. Разве что чудо.

- Я делаю это из любви к нему, - сказала она.

Минотавр вздрогнул. Сейчас он ясно видел мысленным взглядом отвратительное чудовище, которое Дара так долго прятала в глубине лабиринта своей души. И он чувствовал жалость. Сначала к ней, а потом – к самому себе, потому что в его лабиринте прятался такой же монстр. Просто ее зверь оказался хитрее.

- На самом деле ты никого не любишь, - позабыв о мгновенной вспышке жалости к Даре, ответил Минотавр. Ему даже не требовалось читать ее мысли, чтобы понять. – Ты всех ненавидишь, и больше всего – своего брата. За то, что он не смог защитить тебя от горя твоей утраты, не смог противостоять Коллективному Разуму. Вы сами создали свое собственное Парное Безумие, Сумасшествие на двоих, и ты продолжаешь цепляться за его остатки. А твой брат для тебя сейчас – лишь бессмысленная попытка отомстить тому, кто уже ничего не чувствует. Да еще пустая оболочка, над которой ты имеешь такую полную власть, что с этим ничто не сравнится. Власть, которой ты никогда ни на над кем не имела. Возможность его руками уничтожать тех, кого ты ненавидишь. Как тех контрабандистов, которые вывезли тебя и брата с вашей планеты.

Ее рука с рапирой дрогнула, но уже через секунду лезвие вновь уперлось ему в грудь.

- Ты прав, я всех ненавижу и никого не люблю, - бесцветным голосом сказала она. – И тебя тоже. Сейчас ты умрешь, а мы с Дартом получим Главный Приз и станем новым Минотавром. И нас милыми словами и глупыми сказками обмануть не сможет никто.

Брат Дары шевельнул рукой. Её лицо и пальцы, сжимавшие рукоять рапиры, напряглись.

И тогда, уже понимая, что ничего изменить нельзя, не в надежде спастись, поскольку спасение было для него недоступно, и не в попытке пристыдить её, потому что подобным людям стыд попросту неведом, но из желания хоть как-то отомстить за свою глупую гибель, хоть на секунду вызвав у нее чувство дискомфорта от того, что даже в самую последнюю секунду он во всём остаётся выше неё, Минотавр, глядя ей в глаза, одновременно со своим последним выдохом произнёс:

- Любовь, какой бы она ни была, на самом деле единственное, ради чего стоит жить и можно умереть.