Чайный гриб
Перед глазами раскинулся океан. Он игриво блестел под теплыми лучами летнего солнца, словно на большую голубую поляну выпустили сотни, тысячи солнечных зайчиков. Жаль того беднягу, что ненароком открыл им в небе дверцу на свободу — поймать всех зверьков он сможет теперь только к вечеру.
Мужчина лежит на матрасе, подперев локтем голову, и смотрит куда-то вдаль. Вернее, он-участник смотрит вдаль, а он-зритель наблюдает за он-участником. Звучит странно, но во сне подобные логические несостыковки меньше всего удивляют. Так что мужчина продолжал смотреть, как надувной матрас тихо покачивается на теплых водах безбрежных голубых полей, убаюкивая лысеющего мужчину у себя на животе.
Океан очень нежен с мужчиной. Теплым ветерком он касается отдыхающего, и воздушные прикосновения напоминают касания той самой, которую невозможно встретить в жизни, но чей образ так манит к себе. Ты пытаешься разглядеть его среди земных девушек, но тщетно: никогда не найдешь.
Океан шепчет на ухо мужчине сказания о древнем времени, когда здешние воды рассекали испанские корабли с трюмами, полными золота, а морские драконы еще вылезали из морских впадин и расправляли в голубом небе огромные крылья с изумрудным отливом. Истории плавно перетекают одна в другую, и кажется, что им нет конца. Шелест волн наполняет мужчину изнутри, даруя сладкий покой. Отдыхающий на матрасе закрывает глаза, а спустя полсекунды — и отдыхающий-наблюдатель смыкает веки. Становится темно.
***
Мужчина проснулся. Океанские просторы сузились до небольшой комнаты двушки. Потерев спросонья глаза, он сел на кровать и взял с тумбочки телефон. Время 5:14. Мужчина снова проснулся раньше будильника. Он осторожно зевнул, глядя на спящую жену, а затем уставился на стенку справа от кровати. Взгляд устало скользил по уже поднадоевшему виду: на нижней полке лежало недочитанное «Преступление и наказание», покрытое пылью; в углу стояла большая коробка с пазлом советского ковра — подарок друга на Новый год. Мужчина откладывал его сборку до того момента, когда будет больше свободного времени. Прошло уже 10 месяцев, а такой момент так и не наступил. Верхние полки были завалены какими-то старыми игрушками, непонятно откуда взявшимися, и праздничными открытками. По ним можно было выстроить всю хронологию жизни: «Поздравляем с 10-летием!», «Счастливое число — 20!», «С Юбилеем — 25 лет!», «30 — жизнь только начинается!». Последняя открытка нагло соврала. Тридцать лет наступило, а жизнь куда-то утекла, провалилась в щель между бытом и работой.
Мужчина посидел еще минуты две, а затем на цыпочках, чтобы не будить жену, вышел из комнаты на кухню. Сделал яичницу на двоих, добавил колбасы и немного укропа, поставил чайник. Со временем весь утренний ритуал был доведен до полного автоматизма, будто яичницу и чай он делал на заводе, пуская по конвейеру сотни ароматных тарелок и кружек с «Акбаром».
«…Кто ты, анима, или анимус, не имеет значения, есть только vanitas и вечный череп…» — пропел будильник жены. Через несколько минут на кухне показалась взлохмаченная девушка с видом осужденной на казнь.
— Доброе утро, Вась, — пробубнила она и взялась за вилку.
— Доброе, солнышко, — на автомате ответил Василий.
— Чем займешься сегодня? — она задавала этот вопрос каждый раз, хотя всегда знала ответ. Вначале Василий поедет на объект, будет прокладывать трубы, шпаклевать, потом в девятом часу приедет домой готовить ужин, а может вдобавок и суп на несколько дней. Полежит, глядя в телевизор, и ляжет спать. В день перед выходным распорядок дня немного меняется: Вася будет лежать перед телевизором с баночкой пива.
— Да как обычно, — ответил он.
— Понятно.
После завтрака Василий попрощался с женой и поехал на работу. Обычно дальше шла развилка событий: либо он сядет в полупустую маршрутку, либо встанет в душной теловозке на колесах, сдавленный со всех сторон. Сегодня ему не повезло.
Василий стоял, в очередной раз думая, что он сделал не так в жизни. Ему всегда говорили, что идеал — это своя квартира, красивая девушка рядом и стабильная работа. Всё было, но счастья не прибавилось ни на гран. Работа забирала все силы, так, что приходилось отсыпаться в один выходной, а во второй — закупать продукты, убираться в квартире и готовиться к работе. Жена помогала ему, но кроме совместной готовки и уборки их, казалось, мало что связывало теперь. Некогда милая и добродушная девушка, душа компании и фанатка «КиШа» стала теперь нервной и молчаливой работницей банка. Рутина, как моль, поела полотна их жизни.
***
В девятом часу Василий уже вовсю прокладывал трубу для слива в ванную одной из квартир новостройки. Он сильно потел в рабочей робе, но не снимал её — ругани жены в прошлый раз из-за испачканной одежды ему хватило. Вытерев рукавом пот с лица, он продолжил крутить длинные болты в проеме пола, тихо матерясь время от времени, когда получалось всё не так, как хотелось — частое явление на стройке.
— Пойдём покурим, Васёк, — сказал голос за спиной. Василий опомнился и посмотрел на часы: 12:20.
— Брось эти трубы драные, никуда не убегут, — повторил молодой парень и пошёл спускаться по лестнице. Василий последовал за ним.
***
— Да как обычно у меня, Сань, — сказал Василий, затягиваясь «Филипп Моррисом». — С Катей не разговариваем почти что.
— Ты напомни ей, что ты мужчина. Своди в ресторан, на крайний случай в кофейню, — сказал Саша и закурил «Макинтош». — Вы слишком притерлись друг к другу, как сестра с братом живёте. Ты когда в последний раз свой долг исполнял?
— Не помню, — сказал Василий, хмурясь. В отношениях супругов в последнее время жара было не больше, чем в недрах айсберга.
— Плохо. Хотя знаешь, я недавно купил такую вещь хорошую, получше секса будет. Поехали ко мне после работы, покажу.
— Не в сексе дело, Сань, я бы…
— Да я знаю, иначе бы резиновую игрушку тебе подарил. Нет, это по-другому тебе настроение поднимет. Поедешь?
Василий задумался. Саню он знал давно, и его «хорошая вещь» вполне могла оказаться травой или чем похуже. «Что для Сани хорошо, для меня — смерть», — говорил Василий еще во времена студенчества, когда Саша предлагал ему «шишку». Впрочем, сейчас Василий не против был бы вздохнуть хоть раз той свободы, которой была полна жизнь его друга.
— Поеду, только ненадолго. Катя волноваться будет.
В восемь вечера двое товарищей мчались на газели в соседний район, где жил Саша. Вскоре они оказались перед выцветшей дверью, изуродованной глубокими царапинами. Василий догадывался, откуда эти шрамы у входа в жилище.
Ещё в школе стало ясно, что пути их с Сашей хоть и близко идут, но всё же параллельно друг другу. Василий был старательным учеником, что приносил домой пятерки и изредка, для разнообразия, четверки. Александр же был… еще более прилежным учащимся, который знал больше, чем весь его класс вместе взятый и умноженный надвое. Саша просиживал все вечера за домашним заданием и самостоятельным изучением новых тем, а родители помогали ему не отвлекаться на друзей, игры и прочие «бесполезные», как выражалась Сашина мама, вещи. Маленький выбор развлечений огорчал молодого вундеркинда, пока он не нашёл себе отдушину.
— Осторожнее ступай, я тут недавно стакан разбил, — сказал Александр, переступая одним шагом всю прихожую, как цапля.
— Сань, я не мамка тебе, но в квартире будто кто-то умер, — сказал Василий, поморщившись от странной смеси запаха огурцового рассола, пота и подгнившей рыбы.
— Пока тут умерла только селедка, — сказал Саша и хихикнул. Но в мгновение веселая улыбка обратилась в серьезную линию губ и холодный взгляд голубых глаз впился в лицо посеревшего Василия. В глазах он видел шторм, что начался над безмятежным океаном.
— Вась, пожалуйста, сейчас слушай меня максимально серьезно. МА-К-СИ-МА-ЛЬ-НО, хорошо? Отлично, умница. Короче, недавно я ездил в деревню (меня еще неделю не было на работе, помнишь?) к матери. Пирогов поел, салатов, всё как обычно. Но ещё угостила меня мама сладким-сладким компотом, то есть умеренно сладким, язык бы с ним проглотил, но не суть. Спрашиваю у неё: «Мам, где такой вкусный компот научилась готовить? Поделись рецептом». А она мне говорит: «Не компот это, а чайный гриб». Сама его, понимаешь, вырастила в банке трехлитровой и сахаром кормила. Мне вкус понравился, и потом я попросил…
— Саш, ты ради этого меня после работы к себе дернул? Про чайный гриб рассказывать? — терпение Василия переливало за край. Сашу он любил и по-своему жалел, но сейчас Василию хотелось только две вещи: спать и спать долго.
— Что ты хотел мне показать?
— Перебивать не надо, узнал бы. Гриб я хотел тебе показать. Чайный.
С этими словами Саша подошел к подоконнику и принес оттуда банку с желтоватой жижей. В нем плавало склизкое нечто, похожее на блин, опухший от большого количества воды.
— Гриб?
— Гриб.
— И зачем ты мне его показал?
— Возьми банку с собой! Если бы ты знал, как хорошо себя чувствуешь после двух-трех стаканчиков комбучи деревенской.
— Если бы я знал, что ты мне предложишь эту хрень взять, поехал бы сразу домой после работы.
— И что бы ты делал там? Картошку пожрал и спать лег? Вась, послушай меня хоть раз. Я не дозу предлагаю тебе или типа того. Просто чайный гриб, у тебя бабушка, я уверен, тоже таким промышляла, ты не помнишь просто. Бери, бери, бери, вернешь, если не понравится.
Саша обмотал банку полотенцем и всунул в руки Васе.
***
Уже стоя на остановке, Василий спросил друга-грибника:
— Сань, тебя жизнь устраивает?
— Да пойдет. Никто мне мозги не парит, сам себе начальник. Умею «полагаться на себя», как Ницше говорил.
— Понятно. Если всё же проблемы будут с деньгами или соседями снова, пиши, помогу.
— Да, спасибо тебе большое.
***
Василий вернулся домой в одиннадцатом часу, и еще в маршрутке придумал, что ответить на вопросы Кати. Но она даже не обратила внимание на мужа и продолжала переписываться с кем-то в телефоне, пока он разогревал ужин.
— Сегодня с объекта выхожу, а там бабушка какая-то тащит сумки с продуктами, баулы прям. Я пошёл помогать, она меня чаем угостила, предложила денюжку, но я отказался. Дала вот чайный гриб, сказала, очень хорошая вещь.
— Деньги бы лучше взял, — сказала Катя, продолжая печатать что-то.
— Там рублей триста было всего, к тому же зачем с бабушки денег брать.
На этом их вечерний разговор кончился.
***
Василий поставил Сашину банку на подоконник, ближе к батарее, и лёг спать. Мысли привычно роились вокруг строительных расчетов, труб, списка продуктов. Чуть погодя он утонул во сне.
Океан был так же приветлив, как в прошлый раз. Мужчина лениво посматривал с матраса на бескрайнюю водную гладь и зевал время от времени. Вдруг он приподнялся и взглянул на небо. В идеальной синеве появилось маленькое облачко.
Василий проснулся. Телефон показывал три часа ночи. Приятно ночью просыпаться с осознанием, что еще не время для работы и можно поспать несколько часов. Василий тихо встал и пошёл попить на кухню. Только он собрался взять чайник, как вспомнил про банку. Осторожно налив себе пол стакана, он поставил гриб на место.
«Дай Бог не отравлюсь», — подумал Василий и выпил залпом желтоватую воду. Она оказалась сладковатой, с приятным фруктовым привкусом. Спасибо Саше, что не обманул и не подсыпал в банку толченого перца ради прикола. Василий уже собирался идти смотреть сон про океан, как внезапно сердце забилось быстрее. В глазах помутнело, голова закружилась. Кухня на мгновение исчезла, и перед взором испуганного мужчины расползлась кромешная тьма и сотни, тысячи маленьких светящихся точек в ней. Они складывались в незатейливые узоры, которые казались очень знакомыми. Целый рой белых точек закружился в темном пространстве, собираясь в необычное скопление. Несмотря на страх, Василий завороженно смотрел на фантастические метаморфозы. Тут его осенило — точки складываются в Млечный Путь! Такой же, какой он видел в учебниках по астрономии в школе, но намного ярче, прекраснее. Точки вокруг замерцали отчетливее, образуя созвездия. Слева наступала огромными лапами на черное ничто Большая Медведица; над головой пролетел белоснежный Дракон; вдали прорычал Лев, настолько яркий, будто весь был создан из света. Затем мираж рассеялся. Сердце перестало стучать как в последний раз, и головная боль прошла. Василий продолжал стоять на месте, как окаменевший. Он дико озирался по сторонам, но ничего странного не было: та же кухня, те же магнитики с разных городов на холодильнике. Это он увидел уже сотни сотен тысяч раз. Но что было до? Василий посмотрел в сторону банки и его осенило: «настроение поднимет», как сказал Саша. «Саша, ну что ты за человек», — подумал Василий. — «Говорил же, что бросил».
***
Уснуть в ту ночь Василий уже не смог. Быстро поев с утра омлет и пожелав жене хорошего дня, он помчался на работу, чтобы завалить вопросами одного свободолюбивого человека.
На стройке сегодня было, как сказал бы Саша, «рассосно». Объект через пару дней должны будут сдать, и рабочие с двойным усердием симулировали активную деятельность, по несколько раз перепроверяя одни и те же розетки, батареи и прочее.
Василий был менее усерден в хождении из угла в угол, в отличие от товарищей по работе. Он с нетерпением ждал Сашу, который сегодня сильно опаздывал. Наконец в дверном проеме блеснула знакомая улыбка.
— Привет, Вась, что тут…
— Саня, что в той банке было?!
Казалось, Саша слегка опешил от внезапного вопроса, но вскоре к нему вернулось самообладание. Он подошёл к Васе и положил тому руку на плечо.
— Попробовал значит. Спасибо, что не выкинул сразу в помойку мой подарок.
— Если ты боишься, что я в банку что-то подсыпал, то мне очень обидно. Я свое слово держу и давно завязал. Всё дело в чайном грибе. Я когда от мамы получил его, тоже охренел в первый раз. В деревне стою на крыльце, смотрю на небо — ты же знаешь, что в деревнях без уличного света звезды намного лучше видны? Так вот, смотрю я на Млечный путь, любуюсь и пью компот этот желтоватый. И вижу: Млечный путь будто ближе ко мне становится, а звёзды пляшут не в тысяче световых лет от меня вдали, а прямо тут, на лужайке деревни Кучкаево. Я таких ощущений никогда не испытывал, даже после дозы. Казалось, что я в космосе парю, без скафандра, наблюдаю за жизнью мироздания.
Глаза Саши загорелись, на лице выступил пот от внутреннего напряжения. Василий слушал его и верил каждому слову. Он уже не думал о том, намешано ли в банке что-то. Ему хотелось испытать вновь то же чувство легкости, какое испытал предыдущей ночью.
— А у мамы ты не спрашивал?
— Нет, подумала бы, что я из завязки вышел. Но банку попросил, сказал, что вкус детство напоминает и всё такое. С того момента я намного лучше чувствовать себя стал, как будто смысла во всех вещах появилось больше. Думаю, тебе гриб тоже поможет.
— Спасибо, Сань.
***
В следующую ночь Василий нарочно не лёг спать. Он полежал с женой минут десять и ушёл будто бы в туалет, после чего сел на кухне и подождал некоторое время. Подойдя на цыпочках к двери комнаты, Василий убедился, что жена спит и вернулся к причине своего волнения. Банка стояла на том же месте — жену мало интересовали предметы вне чатов социальных сетей. Василий взял кружку и аккуратно налил в неё напиток, после чего долил в банку свежей воды и насыпал несколько ложек сахара. Мужчина выключил свет и несколькими глотками проглотил желтоватый компот.
Сначала ничего не происходило. Василий тщетно ждал, когда мир перед глазами рухнет, явив под скорлупой многоквартирного дома красоту первозданного космоса. Но квартира оставалась квартирой, а Василий — слесарем-сантехником. Василий нахмурился и уже сделал шаг в сторону спальни.
— Сегодня звёзды не светят, да? — произнес незнакомый голос.
Василий вздрогнул от неожиданности, по телу пронеслись мурашки.
— Кто это сказал? — прошептал он и развернулся. Голос доносился с кухни и на Катин похож не был. Он вообще ни на какой голос не был похож, ни на женский, ни на мужской, а будто всё сразу.
— Не бойся, я не обижу тебя. Подойди ближе.
В детстве Вася посмотрел с братом фильм «Звонок», после которого несколько лет боялся смотреть телевизор ночью. Василий не мог и подумать, что однажды что-то сможет переплюнуть этот детский ужас перед неизвестным. Но у таинственного голоса получилось.
— Не слушай шум воды, друг мой. Её обманчивый шелест отвлекает, уводит взгляд с небосвода вниз, в пучину.
— Какая нахрен вода, ты кто вообще?! — сказал Василий, чуть не перейдя на крик.
— Подойди, прошу. Я всё расскажу. И покажу.
Василий послушался. Недосып отнял все силы для борьбы. Он подошёл ближе к окну, где, как казалось, прячется его ночной гость. Василий пригляделся, но никого не увидел.
— Друг мой, я здесь.
Василий взглянул на подоконник, и от испуга ноги его подкосились. Чайный гриб, спокойно лежавший до этого на поверхности комбучи, двигался.
— Неужели говорящий я произвел на тебя большее впечатление, чем великолепие бесконечных космических пространств? Не расстраивай меня, Василий. Слушай и внимай.
Скорлупа лопнула, и кухня провалилась осколками в черноту. На своем месте остались лишь Василий и банка с самым странным собеседником, которого можно себе представить. Темнота вокруг них забурлила, и сквозь её завесу стал просачиваться пейзаж, показавшийся Василию отчего-то знакомым. Вскоре тьма отступила полностью, оставив мужчину и чайный гриб на лужайке розовой травы. Василий огляделся: он никогда не видел таких ярких лугов, переливающихся пурпурными, ультрамариновыми, малахитовыми оттенками, сочетание которых напоминало богатые одежды королей.
Василий прошёл пару шагов к небольшому озеру, настолько чистому, что даже с пригорка можно было разглядеть его дно. Небо, словно вырубленное из чистейшего лазурита, поражало своей глубиной и великолепием. Василий вздохнул полной грудью и улыбнулся: пахло медом и полевыми травами. Он будто бы на мгновение очутился в детстве, когда вместе с мамой ходил в поле собирать дикую клубнику. Отправлялись в поход всегда засветло, когда солнце еще не вступило в полную силу. Мама всегда наполняла ведро быстрее Васи, который каждую вторую ягоду клал не в ведро, а в рот. Дома же мама варила из клубники варенье, — самое вкусное, какое ел в жизни Вася.
Хотя мама давно ушла на тот свет, у Василия остались банки с её вареньем. Не с детских времен, разумеется, но такое же тающее во рту. Его Василий берёг.
Мужчина рассматривал сочные луга, размышляя о прошлом, как вдруг заметил два силуэта на лугу. Он прищурился и понял, что там, среди пурпурной травы, сидит женщина и собирает в ведерко ягоды. Рядом с женщиной стоял мальчик и ел то из ведерка, то из травы сочные ягоды.
— Чем холоднее снаружи, тем теплее лето прошлого, — сказал чайный гриб. — Опусти голову: природа сегодня щедра.
Василий посмотрел под ноги и увидел крупные ярко-красные ягоды клубники. Он сорвал горсть и попробовал одну. Вкус был один в один, как двадцать лет назад.
— Эй!
Василий повернулся. Мальчик с луга смотрел в его сторону и держал что-то в руке. Это что-то было похоже на веточку ягод.
— Пора, — сказал чайный гриб.
Задул сильный ветер, и вокруг Василия стала обрастать плотью его кухня: на лугу появился холодильник, стол, чайник, шкафчики. Не прошло и минуты, как ошарашенный Василий уже стоял в своей квартире.
— Где мы были? — спросил Василий. Но гриб молчал, неподвижно плавая в банке.
«На сегодня всё, видимо», — подумал Василий и пошёл в спальню. Только стоя у кровати он понял, что держит в руке веточку с крупной спелой клубникой.
***
Подъём утром был еще тяжелее, чем в предыдущий день. После двух часов сна — сущего кошмара со штормом в океане — Василий чувствовал себя разбитым. Радовало только то, что после сегодняшней сдачи объекта будет несколько свободных дней, когда он сможет выспаться. А затем — по новой, на новую стройку.
Сидя за кухонным столом, Василий пожелал приятного аппетита жене и протянул клубнику.
— Хочешь? Я с утра в магазин ходил, подумал, что ты давно ягод не ела.
— Они сейчас втридорога стоят же, для чего потратился? У нас итак варенье есть, почему его не открываешь?
— Оно мамино. Не хочу его слишком быстро съесть.
— «Быстро», хах. Ты до смерти им хочешь любоваться?
Василий промолчал. После завтрака он, как обычно, попрощался с Катей и ушёл на работу, жуя по дороге клубнику.
***
Благодаря появившемуся свободному времени из-за отсутствия работы Василий стал гораздо чаще беседовать с чайным грибом, не только ночью, но и когда Катя уходила на работу. Раз за разом чайный гриб возвращал Василия на розовые луга, где тот гулял по шелковистой траве, изучал ближайший лес, деревья которого были до невозможности огромные, больше любой многоэтажки. Под кроной исполинских сосен Василий собирал шишки, наслаждался ароматом древесной смолы и с интересом рассматривал пролетающих птиц у себя над головой. Он давно не ощущал такого спокойствия, — разве что во снах, но тот покой был сродни смерти, когда ты уже не решаешь ничего в жизни, а только плывешь по спящему океану, который в любой момент может проснуться. Здесь же Василий свободно гулял и изучал окружающий мир наяву.
Лишь одно его смущало: женщина с ребенком время от времени появлялись на лугах, но откуда приходили и куда возвращались после сбора ягод, Василий не знал. Подойти же и спросить он не решался, боясь, что отпугнёт их, и прекрасная длинноволосая женщина больше не приведет своего сына на эту странную, но манящую лужайку.
— Нам пора, — говорил чайный гриб в конце таких путешествий, после чего Виталий послушно подходил к нему и ждал, когда ноябрь окружит его со всех сторон.
***
Спустя неделю после сдачи объекта в квартиру кто-то настойчиво постучал. Василий уже собирался переместиться на лужайку с чайным грибом, но стук в дверь заставил его повременить с путешествием. Нехотя он подошёл в прихожую и спросил, кто там.
— Я это, Вась, я, кто еще, если не я или Катя.
Василий открыл дверь и невольно охнул: перед ним стоял Саша, но не такой, каким он его запомнил перед уходом на выходные. Его лучший друг изрядно похудел, одежда была измятой и воняла потом. Глаза Саши, утонувшие от недосыпа в серых складках кожи, горели злобой.
— Веселый ты, Вася, светишься прям, по лицу вижу. Гриб помог, говорил же я, говорил ведь? А сначала то не поверил, правда не поверил?
Сбивчивая речь друга напрягала Василия. «Уж не опять ли?», — подумал он.
— Помог, спасибо еще раз. Что ты хотел?
— Верни мне гриб. Тебе лучше стало, хочу теперь назад вернуть. Пожалуйста, я устал: первое время жил спокойно, потом соскучился сильно по космосу, по лёгкости. Я снова хочу Млечным путём любоваться, хочу, очень.
— Так давай я тебе просто налью в бутылку комбучи…
— НЕТ! Ты не понимаешь, — Саша понизил голос, будто боялся, что их кто-то подслушает. — Гриб не только компот вкусный делает. Он ещё. Говорит.
— Я знаю.
— Знаешь? Отлично, значит лучше меня поймешь. Мне не хватает его разговора. Не хватает рассуждений о моей деревне. Я когда остаюсь с ним, то…деревню свою вижу. Не такую, как сейчас, заброшенную, а как лет двадцать назад. Хорошо там, ярко, друзья мои старые, деревенские. Ты их не знаешь, мы ещё тогда в разных деревнях жили. Сейчас я даже не знаю, живы ли они. А там они живы. И сам я там моложе чувствую себя. Вась, отдай, прошу тебя.
Василий задумался. Жаль было Сашу, глядя на то, до чего он опустился. Но с другой стороны — не ждёт ли его самого такая же участь, когда он отдаст чайный гриб? Через день нужно будет ехать на новый объект, начнётся бесконечная работа, недомолвки с женой, сон-работа, работа-сон…
— Хорошо, Саш, я отдам. Только давай вечером к тебе заеду с ним, ладно? Я в последний раз сегодня с ним поговорю.
— Спасибо, я думал, ты не согласишься отдать. Прости, что так про тебя подумал.
— Ничего страшного, я не в обиде. Иди домой отдыхать. И, как друг говорю, постирай одежду.
***
Попрощавшись с Сашей, Василий уныло побрёл на кухню. Он уже привык существовать меж двух миров, один из которых давал сил для существования в другом. Без этой подпитки Василий боялся оставаться надолго. Он взглянул в окно, где молча стояли панельные дома, на тарелку недоеденных пельменей. «В последний раз», — подумал Василий.
— Друг мой, — произнес чайный гриб. — Идём?
— Идём, — сказал Василий.
Они вновь очутились на розовых лугах. Невдалеке женщина собирала с сыном ягоды. Василий осмотрелся вокруг, стараясь запомнить всё как можно чётче, как не смог бы запечатлеть ни один фотоаппарат. Он прошёл несколько шагов в сторону собирателей клубники.
— Поговорю хоть разок, — сказал сам себе Василий и пошёл к женщине и мальчику.
— Извините, вы местная? — спросил он и удивился: голос его стал заметно мягче.
— Вась, не валяй дурака, — сказала с улыбкой женщина. — Дособираем ведро и пойдём домой кушать. Сегодня картошку с мясом сделаю.
— Вы меня знаете?
— Тебе голову напекло что ль? — Женщина приложила руку ко лбу Василия. — Ба, да ты горишь. Пойдём домой лучше, знала же, что в такую жару не надо было тебя тащить.
С этими словами женщина встала, подняла ведро и взяла Васю за руку. Её рука показалась Василию слишком большой. Он огляделся кругом, ища глазами мальчика, но не увидел его.
— Пойдём, Вась, всё будет хорошо.
— Да, мам.
С этими словами мама и сын торопливо покинули розовые луга.
***
Вечером того же дня Катя, вернувшаяся с работы, не нашла мужа в квартире. Решив, что он ушёл в магазин, она разогрела себе ужин и провела вечер за просмотром Ютуба. Забеспокоилась Катя ближе к полуночи, когда муж так и не явился домой. Позвонив Василию, она услышала мелодию звонка на кухне и похолодела. Телефон, ключи и другие личные вещи мужа лежали дома.
Через несколько дней она подала заявление в полицию о пропаже Василия. Правоохранительные органы после многочисленных расспросов знакомых семьи и коллег Василия выяснили, что тот дружил с неким Александром Смирновым, бывшим наркоманом, который не явился на новый объект, как и Василий. Найдя квартиру Александра, полицейские громко стучались в дверь и безуспешно требовали впустить их. Не дождавшись никакого ответа, они выломали дверь и потребовали лечь всем на пол в квартире. Снова никто не откликнулся. Пройдя в комнату, полиция нашла Александра, повешенного на люстре. Рядом на столе лежала записка:
«В моей смерти прошу никого не винить. Мама, прости меня. Я так устал».
