Сонные жулики

— Надеюсь, все сегодня готовы. Берём этот двор. Храп — пятый подъезд. Запуня и Сопуля — первый. На мне и Мареве второй и четвёртый. Не ломимся в каждую квартиру — выбираем каждую пятую или шестую. Быстро делаем дела и сваливаем, авось ещё и частный сектор успеем накрыть. Сны воровать это не по углам шушукать!

Румяный круглолицый мальчик поправил свою пижаму с забавными динозавриками и строго посмотрел на своих подельников.

Краснощекие девчонки и мальчишки вытянулись по струнке и нацепили на головы ночные колпаки. Должно быть, они планировали придать себе таким образом бандитский вид, но шапочки были под цвет костюмчиков и выглядели невероятно мило. Хоть и были сделаны так, чтобы практически полностью закрывать «ангельские» мордашки: ясные глаза, выглядывающие из прорезей, длинные острые уши и топорщащиеся во все стороны кучеряшки — все равно выдавали в них волшебную внешность.

— Надеюсь, никто не забыл инструменты, и в этот раз все пройдёт гладко. Погнали, жулики!

Ребятишки переплели и качнули руки, кивнули друг другу и разошлись.

Двое из них: маленькая в пижамке с котиками и пухленький в пижамке с тюленчиками подошли ко второй двери подъезда.

— Вскрывай, Запуня!

— Но это же электронный замок. Магнитик должен быть у тебя.

— Ой, да? А я думала, что с дверями сегодня ты разбираешься. Ну ничего, я знаю, что делать.

Девочка потянулась к домофону и как ни в чем не бывало набрала 35 квартиру.

— Сопуля, ты чего.

— А ну шу!

Длинные гудки вызова перещёлкнулись звуком поднятой трубки:

— Да-да? — скрипучий высокий голос, явно принадлежащий старушке, с шумом вырвался из динамика.

— Доброго вечерочка! Мы волонтерское движение «За Сон». Уже так поздно, а вы явно не спите. Но это ничего, мы как раз по социальному проекту. Вероятно, вы оставляли заявку в ЖКХ или управляющую компанию о том... О том, что ваши соседи не дают вам спать! А мы проверяющие — замеряем уровень шума на площадках и в подъездах. А если найдём нарушения, то обратимся в соответствующие органы!

Девочка заливисто придумывала, явно увлеченная своей ложью, раздувая её все больше и больше. Пока её напарник не стал дергать её за рукавчик. Сопуля, хлопая глазами, ещё раз шикнула на мальчишку, но остановилась.

— Ох, да, —донеслось из трубки, — совсем ироды житья не дают. Собака соседская все ночи лает. Тот, что слева, все сверлит постоянно, уже все стены мне просверлил. А сверху будто шары катают каждый вечер. Вы уж разберитесь, пожалуйста. Совсем паскудники охамели!

Поток ругани прервался, и дверь призывно запищала, пропуская жуликов внутрь.

— Ох и отхватим мы за твои причуды, если Мрак узнает, — забубнил Запуня.

— А если ты меня не сдашь, то никто ничего и не узнает, — прошипела на него Сопуля.

— Не положено же людей вовлекать, — не унимался мальчишка, — ну, а если она проверять пойдёт? Или, ещё хуже, полицию вызовет!

— Не дрейфь, полосатый, у нас все под контролем. Дверью займись.

Пухляш вздохнул и принялся ковырять ближайшую дверь длинной гибкой трубочкой, приложив ухо к металлу. Девочка тем временем рассмотрела все двери, вскрыла и проверила все почтовые ящики и, найдя где-то огрызок мелка, начеркала на подъездной стене бандитского котика. Сопуля рассмотрела свой рисунок: высунутый язык, повязка на глазу с черепом и костями, кривая ухмылка, оставалось добавить «Мяв» — и рисунок был идеален.

— Запуня, ну чего ты там так долго?

Трубочка наконец-то проскочила:

— Да всё-всё. Наставят на двери дурь всякую. Прохода жуликам не дают.

Мальчик заглянул в замочную скважину и исчез. Бросив мелок и несколько раз обстукав ладошки, девочка последовала за ним.

Весь фокус прохождения в замочную скважину был в том, что дверей на самом деле не существует. Любая щелка — это открытый проход, просто маленького размера. А если проход открыт, значит тебя приглашают, и нет ничего проще, чем оказаться на той стороне. Трубочка же нужна для того, чтобы не пораниться и не зацепиться одеждой или снаряжением за сложные механизмы замка. Это раньше скважина представляла собой круглый свободный проход. Теперь двери охранялись невообразимо сложными лабиринтами с ловушками и острыми пазами, а иногда ещё и без выхода. Поэтому и стоило обезопасить путь с помощью полой гибкой металлической трубки самого крохотного диаметра. Небольшая по размеру, зато ровная и безопасная дорога.

Оба жулика благополучно оказались с той стороны двери. Коридор был пуст.

Сопуля вытерла руки о висящее на вешалке пальто и поймала неодобрительный взгляд Запуни. Синхронно полуночные грабители положили руку на пояс, туда где болтались увесистые мешки с сонным порошком. Животные их не чувствовали, но проблемы могли начаться, если бы они натолкнулись на людей. И, хоть пыль помогла бы наверняка и у них было разработано несколько способов отхода, это в любом случае было нежелательно.

Прихожая расходилась в две стороны. Слева жужжал водонагреватель, и Сопуля одёрнула уже повернувшего туда Запуню и показала направо. Прихожая расходилась на три двери.

Хорошо, что планировки в квартирах одного типа были практически одинаковыми. Ближайшая явно вела в зал, и там ловить было нечего. Как и за той, что заканчивала коридор — должно быть, кладовка.

А вот дальняя слева. Дальняя слева явно вела в спальню.

Крадучись, жулики направились к сонному царству. Тихое сопение и стук сердца — вот и все звуки, которые они издавали — подкрадули в виде лапок животных глушили любой шорох и славно служили воровскому ремеслу.

Резкий писк разнесся по квартире. Полуночные воришки дернулись и замерли, округлив глаза и переглянувшись друг на друга. Мохнатая тюленья подкрадуля Запуни глушила своим пушистым мехом затихающий звук случайно наступленной резиновой уточки. На звук, клацая когтями по полу, прибежала собака и с остервенением попыталась выдрать свою игрушку из невидимой ловушки.

Вроде бы никто не проснулся, но собака начала рычать, явно собираясь поднять ещё больше шума. Запуня с ужасом посмотрел на подругу и потянулся за сонным порошком. Сопуля замахала руками вверх и зашипела на друга. Мальчишка не сразу, но понял подругу и, зажмурившись, быстро поднял ногу.

Ещё один резкий звук разнесся по квартире. Собака, сжав в зубах игрушку, умчалась куда-то в сторону звуков водонагревателя.

Запуня неистово замахал руками в ответ и явно предлагал сбежать из квартиры из-за собственной неосторожности. Но знаки так быстро сменяли друг друга, что Сопуля не поняла и половины. Звуков пробуждения не было, поэтому, пожав плечами под неодобрительное сопение своего друга, она направилась в спальню.

Щель под дверью была достаточной, чтобы проскользнуть. Девочка осмотрелась: в большой двуспальной кровати безмятежно сопели мужчина и женщина. Из щелки появился красный как помидор Запуня.

Жулики были прямо у своей цели.

Переглянувшись, полуночные воришки достали из нагрудных кармашков небольшие стеклянные веретенца. Огранённые спиральный узором, они слегка поблескивали даже в полной темноте.

Дальше — дело ловкости рук. Подкрасться к изголовью кровати. Коснуться острым концом веретенца виска. И медленно, так чтобы не порвать мысле-нить сновидения, отвести в сторону. Отпустить крохотный механический стержень в навершие, и юла раскрутится на любой плоской поверхности. Остается только следить, чтобы стеклянное веретенце не упало.

Сон сам намотается на тонкую спираль и впитается в стекло, осев внутри разноцветными искорками. Грани тут же окрасятся в цвет сна: по цвету и глубине можно понять примерный сюжет грёз. Кошмары заволокут призрачную гладь черным, а чем приятнее и светлее был сон — тем ярче будет сверкать стекло.

Веретено было шедевром технической мысли жуликовых инженеров. Оно заряжалось от любого источника тока, достаточно было его к нему поднести; долго держало заряд; гибко настраивалось на опции кражи сна и любую скорость наматывания; а главное — вытягивало сразу же оставшийся запас сновидений, что должны были прийти в эту ночь. Давно ушли те времена, когда веретена были редкостью, а добыча снов была ручным делом и каждую ниточку приходилось ловить и распутывать руками.

Были в этом устройстве и свои минусы. Как только запас сна заканчивался, мысле-нить натягивалась и обрывалась, пробуждая человека. Но тут главное — четко сработать: нужно было загодя рассыпать на ладошке сонную пыль и, когда обворованный заворочается, сдуть ему порошок прямо в глаза. Сонное зелье окутает пробудившегося искрами и снова утянет его в полудрёму – темную и бесцветную. Зато столь глубокую, что можно будет не только унести ноги, но и не беспокоиться до самого рассвета. На утро человеку грозит проспать несколько будильников, долго пытаться разлепить глаза и провести первые несколько часов после пробуждения в мареве. Но как говорил Мрак: «Головная боль – это исключительно проблема смертных».

Запуня как раз закончил процедуру и повернулся к своей подруге, чтобы с ужасом увидеть, как Сопуля размахивается своим мешком с волшебным песком и от души лупит им мужчину по макушке. Гулкий звук не был похож на пересыпаемый в тюке песок.

– Ты чего, с ума сошла?! – шепотом прокричал мальчишка.

– Да что не так-то? – почесав затылок, невинно пробормотала девчушка.

– Это не по правилам. А ну показывай мешок, дуреха.

Сопуля чуть-чуть виновато протянула свой мешок напарнику:

– У меня просто кончился сонный порошок. А заметила я, когда мы уже на дело пошли.

– И вместо него ты решила в мешочек кирпичей наложить?! – Запуня достал из сумки увесистый булыжник.

– Да это всего лишь камушки. Я их по пути набрала, к тому же я туда травы положила. Чтобы мягче было.

– Мягче?! – возмущению мальчишки не было предела, – а если бы ты его убила!

– Да не горлань ты, полосатый, нормально всё. Шишкой отделался, – проверив пульс на шее, уже сердито пробурчала Сопуля:

– Главное — дело сделано. А нам ещё пол дома обойти надо.

Запуня сердито запыхтел, резко кивнув, проверил кармашек с сворованными снами и повернулся к двери.

Выйти назад оказалась проще и быстрее, чем войти. Мальчишка не забыл вынуть за собой трубочку и, пока они поднимались по лестничной клетке вверх, лишь недовольно сопел и косился на подругу.

– Ну что ты пыхтишь?

– Да вечно ты так!

– Как?

– Вот так. Не думая совершенно о последствиях. Постоянно мы из-за тебя встреваем.

– Лучше ждать, пока ты три тысячи лет будешь копошиться. Когда ты косячишь, я тебе нотаций не читаю!

– Зато ты обзываешься постоянно. Полосатый-полосатый! Я что тебе, зебра?

– А при чем тут зебры? Ты видел, какие полосатые тюлени милахи? Я что виновата, что ты так всё критично воспринимаешь!

Голоса эхом разошлись по подъезду, собака из обворованной квартиры завыла, сверху послышался шум.

– Ой.

– Ну всё, Мрак нам таких подзатыльников отвесит.
– Ты лучше думай, полосатый, что делать!

Запуня чуть покраснел и закусил большой палец. Вдруг его глаза загорелись пришедшей идеей:

– Точно — леденцы Морока. Ты же постоянно их с базы таскаешь.

Сопуля кивнула и, порывшись в карманах пижамки, достала сверток фантиков, в котором с трудом нашлось несколько слепленных вместе, сильно подтаявших стекляшек. Туман, что хранился внутри, клубился и вытекал наружу. Жулики переглянулись и засунули конфеты в рот. Леденцы не были ни вкусными, ни приятными. Покрытые катышками пыли и кусочками фольги, они холодили до онемевающего языка, зато превращали тело в гибкий аморфный туман. Преимуществ в этом состоянии было много: от возможности исчезнуть, если задержать дыхание, до усыпляющего эффекта, если хоть клок парящей субстанции попадал в лицо человека. Минус у леденцов был только один — при приёме внутрь тело еле-еле держало физическую форму и чувствовало невероятные перегрузки, то стуча зубами и покрывая все инеем от невероятного холода, то потея и оставляя после себя лужи от палящей жары. Технология была экспериментальный, и использовали её исключительно опосредованно через специальные трубочки, где конфета медленно растворялась, выпуская туман.

Но отчаянные времена требуют отчаянных решений. Поэтому в виде парящей субстанции жулики метнулись по оставшимся квартирам в подъезде.

Мир вокруг ускорился. Рассыпался на фрагменты. Двери, замки да и само пространство больше не были препятствие для полуночных воришек.

Туннель замочкой скважины промчался за одно мгновение. Коридор тускло освещался отсветом с кухни. Кажется, в этой квартире люди не спали.

Женщина несмотря на поздний час грела в небольшой миске молоко, перед тем как забросить туда несколько ложек какао. Обнимая руками спинку стула, задом наперёд сидела молодая девушка. Её плечи слегка вздрагивали, и на поверхности стола шире расползлось мокрое пятно. По тёмным кругам под глазами можно было предположить, что девушка спала последнее никогда.

До жуликов донеслись обрывки разговора:

— Ма, ну неужели я правда такая дура?

Женщина повернулась, скрестив руки на груди:

— Зайчик, тебе семнадцать. Я промолчу, какой оторвой была в твоё время.

— Во мне теперь чёрная дыра, будто бы. Ни спать, ни есть не могу. Так отвратительно от самой себя.

— Милая, ну все ошибаются. Ты сегодня у меня оставайся. Выпьешь сейчас какао и ляжешь в кровать, а я на диване посплю.

Девушка отчаянно замотала головой, и лужа на столе стала расти быстрее. Женщина села рядом, ставя на стол кружку, и заключила дочь в объятия. Всхлипы стали громче.

Лёгкий почти невесомый туман налетел на них обеих, погружая в сон.

Полуночные воришки материализовались посередине кухни. Запуня, похрустывая свежим инеем, достал из сумки пустой волчок и потянулся к виску женщины.

— А может ну его? — Сопуля, переминалась с ноги на ногу, оставляя на линолеуме небольшую лужу, — жалко их.

Напарник замер и с минуту грыз губу, а затем, стуча зубами, ответил:

— Им т-т-так даже лучше будет-т — иначе не заснут-т-т. Просто песка сыпа-т-т-ть не будем. Выпустим Искру, а пока промаргиваются, обрат-т-тимся в т-т-туман и сбежим.

Девочка с улыбкой кивнула.

Пока мысле-нить наматывалась, мальчишка перерыл все карманы:

— Сопуль, а у тебя Искорки нет?

Девочка закатила глаза и достала откуда-то из внутреннего кармана коробок.

Искорка была одним из сложнейших технических устройств, изобретенных жуликами. Миниатюрное средство, способное отрубить свет, если повезёт, у целого квартала. Главное, чтобы она смогла добраться до источника света, а там устройство замыкает лампочку, тем самым перегружая напряжение. Столь опасное орудие диверсии приходится хранить в закрытых коробочках.

Стоило слегка потрясти и сдвинуть крышку, как из коробка вылетела маленькая белоснежная моль — на её спинке красовалось маленькая чёрная искорка. Покружив над жуликами, она направился прямо к кухонной люстре.

Обе юлы уже заполонил чёрный густой туман. У девушки туман уходил в багровый, сверкая кроваво-красным — цвет острой и яркой боли. У женщины туман был гуще, но менее насыщенного угольного оттенка и уходил в бледно-зелёный цвет тоски. Нити натянулись до предела и вот, когда они уже должны были лопнуть, мотылёк пробрался свозь плафон и уселся на лампочку. Комнату озарила звездочка белоснежного яркого света, внутри лампочки что-то щёлкнуло, и свет погас.

Оба жулика не теряли времени даром и схватили со стола веретенца. Запуня при этом, правда, чуть не сбил со стола кружку с какао.

Когда женщины заворочались, грабители уже вовсю задерживали дыхание, чтобы бесследно исчезнуть и выскользнуть туманом на лестничную клетку.

Пролет. Новая дверь. Большая трёхкомнатная квартира – настоящее сокровище. Вешалка ломится от одежды. На кухне тишина и не горит свет. В зале среди плюшевой орды на диване спит старшее поколение. Простая добыча, несколько веретен разной степени яркости исчезают в нагрудных карманах. Разбросанные по коридору детальки и части игрушек не мешают, если ты летишь.

Две двери друг напротив друг друга и за обеими сонное царство. Разноцветные рисунки, прилепленные на скотч, выдают в левой двери детскую.

Сначала направо. В кровати семейная пара. Веретенца, порошок разделённый пополам. И вот ещё два сна утяжеляют карманы грабителей.

Остается только одна дверь. Из щели стелется холодный свет ночника и слышится сопение.

Тут их явно ждали.

На двери стоит небольшое зелёное ведерко наполненное мягкими игрушками. Несколько кругов из машинок, кукол и солдатиков ограждают кровать. Целая гроздь косых и кривых самодельных ловцов снов висит на бортике второго этажа двухъярусной кровати. Двое детей, на вид лет пяти-шести, держатся за руки и внимательно смотрят за дверью. Ну или по крайней мере пытаются это делать. Кроха всё время клюет носом и изображает гусениц, пытаясь поглубже завернуться в одеяло. А малец и вовсе вовсю сопит, открыв рот, правда, сжимая в руках игрушечный арбалет.

Жулики материализовались и переглянулись. Хабарчик сновидений из этой квартиры был уже довольно велик, можно было бы развернуться и уйти. Но тут им был брошен профессиональный вызов.

Запуня достал из сумочки небольшую шкатулку: квадратную, металлическую, с четырьмя лепестками, на каждом из которых красовалось по букве. Надпись гласила – «Ж.У.Т.Ь.». Он кивнул своей напарницей, и та усмехнулась. Вынув из мешочка один из камушков, Сопуля подула на него, сказала несколько слов и, мастерски раскрутив по полу, запустила в охранные ряды перед кроватью. Булыжник врезался в машинки и солдатиков. Стражи дрогнули и разлетелись в разные стороны, лишь ряд кукол выдержал атаку, а камень увяз, так и не разомкнув третий круг. Воришка вынула следующий камешек и, прищурившись, повторила выстрел. Камни с грохотом стукнулась, разлетаясь в разные стороны, проламывая последний круг. Удар был насколько силен, что у некоторых куколок отвалились конечности.

Дети шевельнулись, а мальчик даже приоткрыл глаза, сонно промаргиваясь. Но Запуня подстраховывал свою напарницу, отложив коробку и высунув язык, он уже раскручивал маленький флакончик. Как только крышка поддалась, по комнате разлился сладкий аромат цветов — экстракт мака делал сон крепче и глубже, но только если смертные ещё не проснулись и находились на грани между грёзами и явью. Сейчас был именно такой момент, и дети снова сладко заснули.

Жулик уже хотел было запустить коробку сам, но присмотревшись к щели в защитных рядах, толчком направил её к напарнице. Сопуля кивнула и, заведя шкатулку одним махом, запулила её под кровать. Коробочка скрипнула, и механизм начал взводиться, на несколько секунд открыв содержимое.

Множество длинных мохнатых рук полезли из шкатулки и натолкнулись на защиту ловцов сна. Обжигая кончики длинных тонких пальцев, лапы пробежались по щиту в поисках источника. Кисти дотянулись до крайних, тех что висели ниже всего и ближе к балясине. Сильные пальцы ухватили крошечные диски и потянули вниз. В комнате едва заметно запахло паленой шерстью.

Стоило ловцам исчезнуть, как кроватный барьер мигнул и пошёл трещиной. А руки уже ползли через образовавшуюся щель, проникая под полог кровати. Кисти потянулись к ногам детей и замерли в нерешительности. Нависая гурьбой, лапы больше толкались и пихались между собой, чем представляли какую-то настоящую угрозу. Механизм под кроватью ещё раз щёлкнул. И вторя ему, сорвалась арбалетная стрела с присоской, попав прямо в кисть одной из длинных рук. Кисти отпрянули назад, и каскад мохнатых лапищ исчез в шкатулку вместе с пластиковой стрелой, будто их и не было.

Жулики вздрогнули. В этот раз повезло — малец не проснулся, а лишь удобнее расположился на плече своей сестры. Выстрелил он случайно, пока перекладывался. Полуночные воришки растворилась дымкой и скользнули к кровати сквозь бреши в щите и рядах игрушек. Ровного места на кровати не было, поэтому пришлось раскручивать веретенце прямо на ладошках. Обе юлы очень быстро заполнились яркими брызгами цветов и сверкающими искрами, а мысле-нить продолжала тянуться. Так можно было перегрузить веретенце и засыпать всю кровать чистыми Грёзами. Поэтому жулики несколько раз стукнули ногтем по корпусу и произнесли слова.

Переполненные энергией волчки замерли, опустившись на ладони. Дети продолжали мирно сопеть.

— Может-т-т, ещё од-д-дну? — протянул Запуня.

— Хватит нам. Жадность жулика сгубила. «Ж.У.Т.Ь» не забудь.

— З-з-забудешь её.

Выцепив коробку, воришки выскользнули из квартиры. Пропуская этаж с 35, они сразу же отправились на последний этаж. Когда оставалась всего несколько ступенек до площадки, на лестницу прямо из воздуха выпал Запуня, неприятно приложившись о бетон. Сопуля затормозила и тоже выпала из туманной формы, со всего ходу приложившись о стену. У Морока был ещё один минус — он недолго держал свою форму.

Кряхтя и отряхиваясь, жулики проверили, что все в порядке с веретенцами, и осмотрели площадку. За четырьмя дверями стояла тишина.

Воришек все ещё бросало в жар и холод, но Морок постепенно отпускал. Девочка подтолкнула своего друга под бок:

— Давай твою удачу испытаем. Выбирай любую!

— Да ну тебя. Ты же знаешь, что не везёт мне. А ты самый удачливый Жулик из всех, что я знаю.

— Запуня, не будь букой. Ну давай, полосатый. Ну разочек сыграем.

— Ладно, — мальчишка указал на старую обшарпанную дверь, покрытую потрескавшейся синей краской, — Грёзы. Серебряные.

— В душе ты неисправимый идеалист! «Поэтому ты все время и проигрываешь», —девочка озорно подмигнула и протянула руку. — Кошмары. Синий.

Запуня пожал руку подруги, и Сопуля тут же крепко его ухватила, не торопясь отпускать:

— Кто проиграет, проставляется и кричит петухом!

Воришка закатил глаза и, подумав, добавил:

— Но тогда молоко с печеньками.

— По рукам. И пусть нас рассудят Дрема и Сон.

Жулики кинули, направились к двери. Замок тут был в разы проще первой квартиры. Сопуля успела только отодрать шелушащуюся краску по форме сердитого облачка.

За дверью сильно пахло краской и алкоголем. Запахи лезли в рот и нос и перебивали все остальное. Пыльная однушка была забита странными деревянными конструкциями.

Переступая мусор, полуночные воришки прокрались в единственную комнату. Открытые краски и бумажные макеты зданий валялись кучей среди бутылок и коробок. Хотя вернее было сказать, что мусор местами был частью конструкций. Высокая башня из зелёного стекла возвышались посреди комнаты, расписанная разноцветными узорами. Кровати тут не было — только брошенный старый матрас на полу. Ютясь на нем и завернувшись в тонкое одеяло, прямо в одежде спал человек. Мужчина был стар, с залысинами на голове и смешными усами. Периодически он метался, перекручивая и натягивая флисовую ткань.

Жулики замерли. Переглянувшись и перекинувшись парой знаков, они все же аккуратно подошли к спящему. Маковый дурман помог слабо.

— Бредит, — одними знаками показал Запуня.

Сопуля восторженно приподняла свой слегка облегчившийся мешок с камнями:

— Может, вырубить? — проговорила она ещё и губами для пущей надежности.

Напарник отрицательно покачал головой:

— Этого точно пришибешь. Лучше подержи.

Девочка пожала плечами и достала из сумки большие мохнатые перчатки.

Захватули были точной копией подкрадулей. Большие, пушистые, в виде кошачьи лапок. Но, в отличие от тапочек, они глушили не звуки, а смертных.

Взяв короткий разгон, Сопуля уселась мужчине на грудь и прижала его плечи к матрасу. Нижняя часть головы и шея исчезли под мехом захватуль. Тело спящего расслабилось, замерев в одной позе.

Запуня достал волчок и аккуратно коснулся острым кончиком виска. Наматываясь, мысле-нить дрожала и смещалась, резко перескакивая на другой виток стеклянной призмы. Жулику даже пришлось страховать, подкручивая юлу на ходу, чтобы та не упала. Сон был сложный и путанный, и, когда нить сна натянулись и оборвалась, Запуня потратил драгоценные секунды на стабилизацию веретенца.

Мужчина проснулся и широко открыл глаза. Его тело мелко задрожало — захватули не давали ему двинуться, сковывая все тело сонным параличом. Дело было плохо: Запуня торопился, мешок с пылью упал на пол и рассыпался. Наконец, жулик смог подцепить горсть и дунуть прямо в лицо. Ну хоть обворовываемый не мог разглядеть Сопулю и видел только нависший над собой силуэт.

Воришка почесал нос:

— Ты это, извини, рука дрогнула.

— Ой, да ладно тебе, — девчонка спрыгнула на пол и теперь вычерчивала в рассыпавшемся сонном порошке мордочку, — давай лучше сон смотреть!

Запуня раскрыл кулачок с стеклянной призмой, её грани расходились разными цветами, переливаясь как нефтяное пятно. То вспыхивая каскадом ярких звёзд, то чернея до угольной пыли. Сон выписывал узоры, распадался нитями всех цветов и собирался вновь.

Сопуля аж присвистнула:

– Полосатый! Это же калейдоскоп!

– Ну это, получается, никто не победил. Говорю же, мне не везёт.

– Мне бы так не везло. Мрак в восторге будет.

– Ладно, давай поторопимся, мы подзадержались на последней.

Напарники кивнули друг другу и, покинув квартиру, спустились вниз. Остальные полуночные воришки уже собрались, сдавая награбленное и хвастаясь своими приключениями.

– Так, Сопуля, Запуня, у вас как?

– Тишь да гладь, шеф! Мы стооолько снов наворовали.

Мрак перевёл взгляд на Запуню:

– Всё чётко, да.

– Отлично сработано, жулики!

Девчонка хитро подмигнула:

– Придём, я тебе молоко поставлю, с тебя печенье, полосатый!

***

Мрак сидел в своём кабинете и разбирал награбленное.

Каждый жулик получал своё прозвище по делам и характеру. Мрак был Мраком, потому что не было мрачнее и четче полуночного воришки, чем он. А ещё он единственный умел насылать темноту и погружать реальность в непроглядную ночь.

Остальные уже отдыхали, но у Мрака оставались дела. Сны сами себя не пересчитают. Улов был хорош, даже по его меркам. Этого было достаточно, чтобы пережить ещё один день.

Жулик осмотрел цветные призмы.

Множество переливающихся граней – множество спасённых жизней. Озорные сны пойдут пикси и барабашкам. Сны о тепле – домовым. Кошмары – букам.

Мрак уже представил, как буки будут хвастаться, как здорово они напугали детишек.

И все эти разные волшебные создания смогут протянуть ещё одну ночь. А если повезёт, то и неделю, месяц. Подпитываясь снами и грёзами смертных, они вырвут у этой серой реальности ещё немного времени. Времени, чтобы приспособиться, чтобы найти новые лазейки, чтобы отыскать способ оставить в мире волшебство и сказку.

Мрак встал, подошёл к окну и пробежался пальцами по стеклу.

Штаб-квартира жуликов располагалась в мрачном, заброшенном и, самое главное, старом особняке. Его всегда окружали мистика и недобрые слухи. Они и подпитывали его банду – тех, кто каждую ночь выходил в мир стекла и бетона, чтобы принести немного надежды для созданий, которые были слабее.

Выходили, чтобы, возможно, больше никогда не вернуться, ведь реальность могла убить жуликов. Опасность в первую очередь исходила от смертных – прямой контакт мог развоплотить воришку на месте. Ведь люди видели их, но не верили. И это неверие убивало лучше холодного железа, лучше рябиновых стрел и древков копий. Поэтому воришкам и было запрещено контактировать со смертными – Мрак не хотел рисковать. Скольких жуликов он уже потерял?

И ведь контакт даже не был самым опасным. За полуночными воришками охотились, Мрак точно знал это. Да и само пребывание среди каменных серых коробок истончало сущность волшебных созданий.

Жулик вновь вернулся к столу – нужно разобрать и отправить веретёнца до рассвета. Рука коснулась призмы, распадающейся на калейдоскоп. Грани мерцали и манили.

Мрак обязательно найдёт способ, как остановить банальность – даже если для смертных это будет сплошная головная боль.