Включить “Метель”

Из кофемашины капала черная малопривлекательная жижа. Аня засомневалась: может, стоило выбрать тройной эспрессо вместо двойного?

Пискнул мессенджер, на экране коммуникатора высветилось: “Михаил Евгеньевич. Исполнительный директор”. Аня закатила глаза и с нарастающей нервозностью нажала на экран.

“Приветствую. Какой статус задачи? Успеваем по срокам?”

Она закрыла мессенджер, сунула коммуникатор в задний карман джинсов и снова посмотрела на струйку кофе. Улыбчивый логотип на брендированной кружке будто бы издевался. Ярко-желтые солнечные буквы гласили: “НМТ. Новейшие магические технологии”. Слоган внизу возвещал: “Мы колдуем, чтобы вы наслаждались”.

Жизнерадостные коллеги, разодетые во все праздничное, протащили мимо нее коробки с шампанским. Ксюша из маркетинга, в сиреневом платье с пайетками и с боа из мишуры, остановилась рядом и жалостливо оценила глубину Аниных мешков под глазами, синих, под цвет джинс.

– Новый год через пару дней. Кто вообще сейчас работает? – Ксюша подмигнула. – Пойдем с нами! В офисе маркетинга планируется пьянка, веселье и какие-то конкурсы – укрепляем командный дух.

– Не могу. Еще только утро, а Михаил Евгеньевич уже дважды спросил у меня про статус проекта, – с легким истерическим подвыванием рассказала Аня. Она так и ждала жертву, готовую выслушать её нынье. – У Михаила Евгеньевича сегодня ужин с инвесторами, и, видимо, он планирует показывать там готовый прототип. А где нам взять готовый? Этот-то не готов!

– А что магработчики говорят?

– Да какие там магработчики: один в отпуске, второй на больничном. Только Костя остался… Ох и влетит мне от директора!

– Может, шампанского? Не развеселит, так успокоит.

Аня отмахнулась, цапнула кружку с кофе и вошла в огромный пустующий офис. Большинство коллег разъехались в отпуска, стараясь удлинить новогодние праздники. С потолка унылыми сосульками свисала мишура, в углу ютилась пластиковая елка, украшенная игрушками в брендированных оттенках. От лимонного цвета у Ани сводило скулы.

На дверь в отдел маркетинга повесили куцый новогодний венок. “И почему эти венки так похожи на похоронные”, – с мрачноватым сарказмом подумала Аня и прошла ряды столов насквозь к огромному окну во всю стену.

Костя сидел в самом углу, спиной к улице. Его глаза судорожно подергивались под закрытыми веками, а пальцы танцевали по клавиатуре без опознавательных знаков. Костя нажимал на клавиши, будто не печатал, а играл на странном музыкальном инструменте, и цветомузыка бледно-голубых искр стекала с подушечек пальцев и оседала на черных кнопках. Белый шар размером с мяч для волейбола висел над столом на уровне Костиного лба – клавиатура подключалась к шару напрямую толстым кабелем, так же поблескивающим мерным беловатым светом.

– Доброе утро, – с легкой иронией в голосе пробормотала Аня. Она даже не сомневалась в том, что Костя почувствовал её приход даже с закрытыми глазами.

– Здоровались уже, – буркнул тот, больше никак не реагируя. Аня перекатилась с пятки на носок, заглянула через его плечо.

– Как дела?

– Идут. Особенно если ты меня не отвлекаешь.

– А можно посмотреть?

Костя наконец разлепил веки и бросил на девушку усталый взгляд. Размер синяков под его глазами легко мог соперничать с Аниными. “Вот вам и конкурс для укрепления корпоративного духа”, – пронеслось у неё в голове.

– Я могу либо быстро работать, либо показывать тебе прототип.

Аня подавила желание дать ему подзатыльник.

– Я еще не видела финальный дизайн, – дружелюбно, как ребенку, пояснила она. – Дизайнеры прислали правки вчера уже ночью, я вырубилась и не успела посмотреть.

Костя пожал плечами, с трудом отлепил руки от клавиатуры и коснулся шара кончиком указательного пальца. Тот задрожал и загудел; искусственная белизна поверхности подернулась рябью и рассыпалась в стороны – будто снежинки, облепившие шар изнутри, наконец, отлипли от стекла и заплясали в ритмичном рваном танце.

Анин рот уже было растянулся в довольной улыбке, как замер на полпути, а уголки губ стремительно поползли вниз.

– Снег что, идет снизу вверх? – в её вздохе послышалось разочарование, граничащее с мрачным унынием. Снежинки внутри шара поднимались к потолку не спеша, будто издеваясь.

– Видимо, идет.

– Вы что тут, с ума посходили? Кто такое согласовал?

– Я за дизайн не отвечаю, – возмутился Костя, дернув плечом. – Что прислали, то и колдую. Мне главное – чтобы работало.

– Ну совсем долбанулись… – Аня схватила коммуникатор и, повернувшись к Косте спиной, набрала дизайнеров. Ответом ей были длинные гудки в трубке и пухлые хлопья снега, медленно оседающие на асфальт за офисным окном сверху вниз. Арт-директор ответил только с третьего раза.

– Что? – сказал он дерганно вместо приветствия. – Я на стратегической сессии, и у меня мало времени.

На заднем плане послышался звук выстреливающего шампанского, давящийся смех и шепот: “Ну тише же!”

– Вы что там, пьете в 11 утра?!

– Мы планируем проекты на следующий год, – голос звучал неуверенно. Аня закатила глаза и перешла к делу:

– Кто согласовывал проект “Метель”?

– Это который?

– Шар для создания искусственного снега, заказ от горнолыжной базы, – Аня начала терять терпение. – Мы хотели сделать его похожим на новогодний сувенир, будто бы шар встряхнули и там полетели снежинки.

– Да, помню, конечно. Мы всей командой согласовали этот дизайн, – неуверенно протянул арт-директор, и Аня осознала: никакого проекта он не видел.

– У вас там снег снизу вверх идет! Вы уверены, что так и надо?

– Это дизайнерское решение. Мы используем нестандартный подход и вдохновляемся современным искусством… И мне пора!

– Придурки! – выплюнула Аня в коммуникатор, сначала удостоверившись, что арт-директор положил трубку. Костя, с интересом наблюдавший за разговором, уточняюще изогнул бровь. – Сделай, пожалуйста, нормально. А они со своим современным искусством шли бы … к Деду Морозу.

Костя пожал плечами и закрыл глаза. Пальцы коснулись клавиатуры, во все стороны посыпались искры, как от петарды, и Аня ретировалась. До обеда она подготовила карточку проекта, дважды рассказала Михаилу Евгеньевичу о статусе работы, хотя сама знала о нем только по светомузыке из Костиного угла. Потом она снова созвонилась с дизайнерами, чтобы обсудить технические рисунки. На заднем фоне пьяные голоса подпевали новогодним песням, арт-директор пытался побыстрее отделаться от обсуждения, но после возмущенного мата на повышенных тонах все-таки прислал нужные файлы.

В обед Аня выпила еще эспрессо и перекусила куском новогоднего торта, украденного Ксюшей с корпоратива. На куске красовалась покосившаяся буква “Ы” из мастики – напоминание о поздравительной надписи “с Новым годом!”

– Новый год у всех, а буквы “Ы” только у тебя, – попыталась подбодрить её Ксюша, сбежавшая с праздника на пятиминутный перекур.

– Ыгы, – кивнула Аня с полным ртом, не отрывая взгляда от монитора. Распечатка и подшивка бумаг по папкам заняли еще полтора часа. Когда она наконец выдохнула, оперевшись о косяк рядом с принтером, короткий зимний день заканчивался и на улице стремительно темнело. Аня окинула офис жалостливым взглядом брошенного на улице щенка, накинула куртку и выскочила в соседний магазин за пирожком. Болтливый охранник дядя Ваня, любивший задерживать сотрудников бизнес-центра на принудительный разговор о погоде, соболезнующе похлопал её по плечу и пропустил без лишних вопросов.

В обнимку с пирожками, Аня с трудом протиснулась через толпу гогочущих маркетологов в шапках Дед Морозов, налила чай и понесла Косте – тот весь день так и просидел на месте, только пальцы летали по клавиатуре, рассыпая искры.

– Да, я сейчас… Твою мать, что ж ты лажаешь… – Костя витиевато матюгнулся и открыл глаза. Не сразу сфокусировался на происходящем, рефлекторно цапнул пирожок с тарелки и откусил сразу половину. – Шпасибо.

– Не за что, – Аня пару секунд понаблюдала за тем, как он жует: оценивала, пора ли осведомляться о статусе работы. Костя дожевал и сказал сам:

– Ну в общем, оно готово. Там интерфейс немного сбоит, западает кнопка перезагрузки, но глобально – всё.

Аня неверяще всмотрелась в белый шар. Визуально ничего не поменялось.

– Что, правда? И можно протестировать?

Костя пожал плечами.

– Можно, но снег же пойдет. Давай не над моим столом.

Он без особого пиетета выдернул из шара кабель и выволок его на свободный от мебели пятачок в середине кабинета. Аня пристроилась у него за спиной, потирая руки от легкого возбуждения.

– Ну, включай нашу “Метель”.

Костя поднял шар на вытянутой руке и второй ладонью нажал на едва заметную клавишу сверху. Шар сначала зажужжал, загружаясь, потом медленно и величественно поднялся в воздух. Неестественная белизна распалась, и крошечные снежинки, заточенные внутри, закружились в локальной вьюге. Включилась нежная подсветка, и следом под шаром стали формироваться первые снежинки. Изысканные и крупные, похожие на хлопья хлопка, они опадали на пол чинным полукругом, и за минуту собрался небольшой блестящий сугроб.

Аня почувствовала, что сейчас заплачет. Воображаемый Михаил Евгеньевич внутри головы уже начал расхваливать её успешный проект и выписал повышенную квартальную премию. Можно будет в отпуск слетать, куда-нибудь на море…

– Это первая скорость генерации снега, но всего запрограммировано четыре, – рассказал Костя, хотя Аня и так это знала: столько бумажек заполнила, что до сих пор рябило перед глазами.

– Давай включим четвертую, посмотрим, справляется ли с нагрузкой.

Костя кивнул, коснулся шара и нащупал едва заметные кнопки переключения скоростей на днище. Нажал трижды. Шар заурчал, задрожал и затих. Коллеги воззрились на него c надеждой, но ничего не произошло.

– Что за фигня? – возмутилась Аня, подходя к шару вплотную: внутри вовсю продолжалась имитация бури, легкий снегопад разошелся в настоящую метель. В реальности же не происходило ничего, только медленно разрасталась лужа под ногами.

– Похоже, что пинг слишком долгий при свитчинге, и система уходит в релоад. – Костя поймал Анин взгляд и лаконично перевел: – Баги. Не работает.

– Да вижу, что не работает! Есть идеи, как быстро починить?

– Надо думать, – он почесал затылок и нахмурил брови. И именно в этот момент шар загудел, как самолет идущий на взлет, и снег повалил из него во все стороны сразу.

Это было похоже на взрыв. Еще секунду назад офис пребывал в легкой предпраздничной дреме, нарушаемой лишь музыкой из кабинета маркетинга. Сейчас же снежная лавина четырьмя неудержимыми потоками рванула к стенам, сметая все на своем пути. Ближайший стол накренился на бок и рухнул под напором лавины; за ним остальные столы в ряду сложились друг на друга, как домино. Офисный стул на колесиках, словно запущенный реактивным ранцем, пронесся мимо и врезался в елку. Елка рухнула и её тут же погребло под снегом.

Локтем закрывая лицо от метели, Костя рванул к шару и даже умудрился схватить его руками. Шар выскользнул и крученым броском, в пылу снежного урагана, метнулся к потолку. Размах разрушений стал катастрофическим. Костю, все еще пытающегося дотянуться рукой до причины разрушений, засыпáло снегом, с ближайшего сугроба начались обвалы.

Аня, с трудом сбросившая с себя оцепенение, схватила Костю за шиворот и практически вытянула из увеличивающегося сугроба.

– Уходим!

Они вывалились в коридор, захлопнули дверь в офис и прижались к ней спинами. Рубашка на Косте мгновенно вымокла, с волос потекла струйка воды .

– Кнопка перезагрузки лагает, – ответил он, тяжело дыша.

– … здец, – откомментировала Аня. Она тоже задыхалась, но скорее от подкатывающей истерики. – Есть пульт дистанционного управления?

– Нету, ты не заказывала.

– И как эту хрень отключить теперь?!

– Да что ты на меня-то орешь? – взбеленился парень. – Кто разрабатывал документацию и описывал задачу? Ты! К себе все претензии и предъявляй. Почему ты об этом не подумала?

– Это минимально жизнеспособный продукт! Мы запланировали пульт в следующей версии… – Аня обхватила себя руками, чувствуя, что дрожит. – Что теперь делать-то?

Костя скинул мокрую челку со лба, потер большим пальцем переносицу. Аня приготовилась выслушать всё, что он думает о ней, о проектах и о компании в целом, но парень просто выматерился сквозь зубы и резко замер. В ответ на непонимающий Анин взгляд он приложил ухо к двери и прислушался. Аня повторила.

Изнутри не доносилось ни звука.

– Там картридж с водой кончился, – уверенно заявил он. – Это же прототип, надолго не хватило.

– Хвала прототипам, – нервно хихикнула Аня и дернула за дверную ручку.

Рыхлый пушистый снег вывалился в коридор неостановимым потоком, засыпав обоих по щиколотку. Коллеги синхронно переглянулись и заглянули внутрь. Аня подавила острое желание перекреститься и спросить у Деда Мороза, неужели она была такой плохой девочкой.

– Твою мать, Костя, – упавшим голосом произнесла она. – Это просто катастрофа…

Офис покрывало толстое одеяло девственно чистого снега, высотой метра в полтора. Изредка то тут, то там были заметны некоторые неровности ландшафта, в остальном же покров получился на удивление ровным и пушистым. Проклятущий шар висел над потолком, поблескивая теплым желтоватым светом так, что весь пейзаж напоминал зимнюю лунную ночь.

“Заказчики будут довольны, самое то для лыж”, – пронеслось в Аниной голове, пока она пыталась водрузить челюсть на место.

– Не хочу тебя пугать еще больше, – проникновенно добавил Костя. – Но мы забаррикадировали маркетинг. Там дверь наружу открывается.

Аня дернулась внутрь, провалившись в сугроб по пояс, и увидела: дверь в отдел маркетинга засыпало почти до верхнего косяка, виднелся лишь уголок новогоднего венка. Она хотела что-то сказать, но не нашла подходящих слов.

– Думаешь, с ними всё в порядке? – голос дрогнул.

Костя пожал плечами и на секунду исчез в коридоре:

– Такс.. я сейчас...

Он вернулся в куртке и шапке. Высоко задирая ноги и все равно проваливаясь по грудь, он бульдозером прошел до середины комнаты, оставляя за собой глубокую колею. Чертыхнулся, напоровшись на заживо погребленный стул: снег доходил ему до груди, так что дорогу приходилось искать на ощупь.

В кармане завибрировало, и Аня, не отрывая взгляда от Кости, подняла коммуникатор до уровня лица и скосила глаза.

“Ну как там дела вообще? – спрашивал Михаил Евгеньевич. – Я надеюсь, всё под контролем? Выезжаю к вам.”

Она сглотнула и быстро напечатала ответ – ладошки повлажнели, но не от снега.

– Я тебя подсажу, а ты достань шар, – предложил Костя с легким сомнением, но Аня уверенным шагом прошла к нему по тоннелю из снега, даже не дернув плечами от холода. Наступив мокрым кроссовком на подставленные руки и опершись о плечи, она дернулась вверх, схватила шар и чуть не рухнула в сугроб – Костя в последний момент извернулся, подхватил её и поставил её обратно.

Иронично, но сам шар был обжигающе горячим: Аня перекидывала его из рук в руку как горячую картошку.

– Теперь давай маркетинг откопаем, – ухмыляясь непонятно чему, предложил парень.

– Нет, – голосом строгой учительницы ответила Аня. – Чини, у нас сегодня дедлайн. Я со всем разберусь.

– А где чинить-то? Стола нету..

– Ты что, в детсаду? Возьми клавиатуру в подсобке и чини хоть на полу в коридоре.

Он поджал губы и кивнул. Они вырвались из снежного плена обратно в коридор: Костя в обнимку с шаром сразу ушел в сторону подсобки, а Аня с коммуникатором в руках – вниз по лестнице.

– Дядя Ваня, – с круглыми от накатившего шока глазами она налетела на стойку охранника. – Спасайте!

– Да что там у вас? Дед Мороз подарки не принес, что ли? – хохотнул дядя Ваня, седой мужик неопределенного возраста. Аня без лишних слов схватила его за руку и почти волоком притащила его в офис.

– Что у вас тут произошло? – челюсть охранника отвалилась.

– Метель…

– А ЖКХ опять оказались не готовы к зиме?

– Тут никто не готов оказался, – Аня молитвенно сложила руки у груди. – Дядь Ваня, спасайте. Нам надо откопать маркетинг. У вас же есть лопата для снега?

– Конечно, я ж парковку ей чищу, – охранник видал в жизни многое, поэтому, несмотря на удивление, не потерял хватки. – Ща приволоку. А ты пока соседям снизу звони – а то ЭТО сейчас начнет таять и затопит их нахрен.

Аня вмиг осознала масштаб катастрофы, хлопнула себя по лбу и рванула к соседям. Задержалась на секунду у кофемашины – Костя реально сидел на полу в углу, коварный шар висел в воздухе перед его лицом. Внутри шара транслировалась идиллия и зимняя сказка.

Соседями снизу оказалась другая магработческая компания. Офис-менеджер, лопоухий парень с веснушчатым лицом, переборов шок и лично убедившись в размерах катастрофы, развел бурную деятельность: выдал магработчикам ведра и тазы из кладовки, приказал нагребать в них снег и выбрасывать в окно двора.

– А где все ваши?

– На стратегической сессии, – Аня выплюнула эту фразу как ругательство.

Тем временем дядя Ваня, ловчее снегоуборочной машины, вытоптал проход к кабинету маркетинга. Раскидав сугроб до самого пола, он с громким шкрябаньем открыл дверь – ответом ему служили пару десятков удивленных глаз, громкая новогодняя музыка и одна разорвавшаяся хлопушка. Маркетологи даже не заметили, что рядом с ними происходил форс-мажор в реальном времени, но тут же были оснащены ведрами и отправлены на облагораживающий душу тимбилдинг.

“Аня, буду через 5 минут. Опаздываю на встречу, давайте быстрее”, – написал Михаил Евгеньевич, и Аня обливаясь холодным потом бросила ведро и рванула к кофемашине. Костя как раз выбрался из угла.

– НУ?

– Вроде починил. Проверим?

– Некогда, если Михаил Евгеньевич зайдет в офис, нам конец. Если ты уверен, давай “Метель” сюда.

Судя по лицу, уверенность Кости стремилась к нулю. Он замер на секунду, но потом чертыхнулся и отдал ей шар. Аня, забыв про промокшую футболку и непрезентабельный вид, рванула вниз по лестнице.

Михаил Евгеньевич встретил её в холле первого этажа.

– С вами все в порядке? – он окинул её удивленным взглядом.

– Д-да… Водой облилась. Вот проект “Метель”, готов к презентации.

Директор с интересом оглядел шар:

– Документацию потом дошлите, – сказал он, прежде чем Аня успела вспомнить о том, что папки с описаниями остались под завалами лавины. – Покажите быстренько, на какие кнопки нажимать.

Аня показала: включить, выключить, перезагрузить и – чуть дрогнувшей рукой – переключить скорость. Майк покивал, сгреб шар в охапку и ушел в ночь, туда, где его ждало такси.

– Хоть бы спасибо сказал, – пробурчала под нос Аня. Постояла немного в центре пустого холла – последние силы покинули её так стремительно, что дорога в офис заняла в три раза больше обычного.

Несмотря на дату и погоду, в офисе начиналась весна. Снег таял, грязными разводами растекались по полу лужи. С потолка свисала унылая мокрая мишура. Аня оперлась на косяк и несколько минут наблюдала за тем, как пьяненькие маркетологи, отбросив ведра в стороны, лепят снеговика. Ксюша, громко хохоча, поставила снеговику на голову корпоративную ядовито-желтую кружку и наливала туда шампанское.

– Я позвонил уборщицам, – Костя подкрался из-за спины с двумя пластиковыми стаканчиками наперевес. – Пришлось накапать им валерианки, но они уже вызвали какую-то службу в помощь. Будешь?

В стаканчиках плескалось нечто бежевое и с пузырьками. Аня выхлебала шампанское до дна одним залпом, хотя в носу нестерпимо щекотало. Потом с серьезным усталым лицом наклонилась, слепила снежок и запустила в Ксюшу.

… Спустя два часа Аня перепечатала, наконец, весь паркет документов, помахала рукой неунывающим маркетологам и Косте, внедрившемуся в их банду, и, хлюпая мокрыми кроссовками по лужам, вышла на улицу. От зимы уже немного подташнивало. Аня потерла замерзшие руки друг об друга, достала из кармана разрывающийся коммуникатор, покачала головой и начала на кнопку.

– Аня, я благодарю вас за работу, но есть вопрос, – Михаил Евгеньевич говорил в трубку громко, стараясь перекричать шум вечеринки. – А почему снег идет сверху вниз? Мы же хотели сделать наоборот, чтобы модненько, с отсылкой к современному искусству… Это никуда не годится, надо будет переделать.

Аня тяжело вздохнула. Снег на улице падал очень старомодно.