Угасание

«Каждый котёл однажды гаснет.
Но человек — тот, кто умеет
его снова разжечь»

Глава 1. Фазовый переход

Приближалась зима на исходе пятилетки эволюции синтеза — растеряв последние тёплые мгновения лета, она неизбежно несла с собой холод и лишения тем едва заметным искрам, что могли согреть домашний очаг. После троп, болот и озёр, что всё лето сближали Агнию и Эмо, они оба оказались без работы — именно в тот переломный миг, когда история незаметно разделилась надвое.

Агния видела, как силы покидают её партнера-репликанта, как он опускает руки под тяжестью навалившихся тревог и начинает искать надёжную работу неподалёку от его модуля. Вскоре ее взгляд привлекла организация в юго-западной зоне — всего в получасе лёта от его пристанища. Когда Агния сообщила ему об этом, Эмо расплакался:

— Ты хочешь жить со мной лишь затем, чтобы тебе было удобно добираться до работы...

— Нет, всё совсем не так, — тихо возразила она после долгой, выматывающей беседы, впервые резанувшей слух и отозвавшейся в их некогда тёплом союзе холодным звоном.

Пришлось настоять на своём. Это был единственный шанс зрелому инженеру устроиться хоть куда-нибудь в эпоху безрыбья. После успешного отбора Агния согласилась взяться за новый проект котельной станции на дальней планете CoRoT-7b. Так они стали жить вместе — неловко, настороженно, боясь нарушить хрупкий мир, который едва возник между ними.

Чем глубже Агния погружалась в чертежи и схемы, тем яснее понимала, что поступила опрометчиво и недооценивала какую тяжёлую ношу на себя взвалила. По проекту требовалось запустить технологически сложный терминаторный котёл, снабжающий теплом ближние колонии. Её поставили перед фактом — времени на подготовку было крайне мало.

В те дни её поддерживала товарищ:

— Ты видела старый сериал «Бункер» с Ребеккой Фергюсон? — спросила она, будто невзначай.

— Нет, — ответила она, не придавая значения.

Позже, впечатлённая сценой, где героиня в одиночку запускает единственный генератор в бункере, Агния была поражена её смелостью и упорством. Эта сцена придала ей веру в собственные силы перед неизведанной технологической мощью, с которой вскоре предстояло столкнуться.

Планету, которую они между собой называли «Ледяная лава», из-за близости к солнцу разрывало на две крайности: на светлой стороне бурлили оранжевые лавовые океаны, а на тёмной тянулась ледяная каменная станция — именно туда Агнии предстояло отправиться после завершения подготовки.

Глава 2. Терминаторная зона

Четыре пассажира на квадролете, будто блестящая черная пантера под дождем, летели по заданной Максом траектории над ледяной поверхностью планеты. В салоне звонко гремел новопоколенческий речитатив, который включил младший коллега Артур; он вполголоса подпевал, попадая в такт начавшемуся каменному снегопаду.

Когда они приблизились к пограничной зоне — к широкому поясу дневной и тёмной сторон, следом за ритмичной первой композицией включилась вторая, мелодичная, почти усыпляющая. Наконец, Агния блаженно откинулась в кресло, забыв о неудобной экипировке, и уткнулась в коммуникатор.

Эмо прислал нежное сообщение. Агния улыбнулась, нащупала эмограмму о снежных погодных условиях… но отправить не успела: взгляд зацепился за монитор заднего вида - в нём отразилось удивлённое лицо оператора.

— Ой, блин… — выдохнул Макс, даже не пытаясь сделать резкое движение или затормозить.

На узком повороте квадролёт вдруг повело налево неведомой силой. Агния в застывшие в сознании последние секунды мысленно задалась давно навеянным вопросом, и теперь отчетливо вырвавшимся наружу:

— Неужели это конец или я еще поживу?

Чувство неизбежного обволакивало её, как проливной дождь. Надвигающаяся на них белая, как айсберг, вулканическая глыба заполнила собой всё лобовое стекло. На мгновение она стала единственным, что существовало в мире, — прекрасным и неизбежным...

❄❅❄

Агния не помнила, что произошло потом, после того как инстинктивно сгруппировала все тело, обхватила голову руками, готовясь к внешнему столкновению. Пространство на миг исчезло. В нем она сжалась до точки, превратившись в исчезающую волну, которая отражалась на погасшем экране старого телевизора. В ушах звенело. Оглушённая со всех сторон сработавшими подушками безопасности, она не поверила, что жива.

Они выбрались наружу. Агния опустилась на колени к промёрзшей, пропитанной ржавой жидкостью поверхности перед капотом квадролёта, скомканного, как карточный домик, и беззвучно зарычала, только сморщив лицо.

Макс мгновенно осмотрел всех:

— Все целы?

— Даа, — коротко, с легкой иронией, ответил Алекс, поправляя шлем.

— Я в порядке, — мягко, будто ничего не случилось, произнёс Артур, передвигаясь по льду.

И Агния неуверенно, всё ещё не в состоянии осознать случившееся, заторможенно выдавила какие-то невнятные звуки согласия.

— Отправляйтесь на базу. Я сам разберусь, — отрывисто скомандовал Макс, не дожидаясь медицинского шаттла и уже не смотрел ни на кого.

***

После недели лёгкой контузии и постельного режима Агния вернулась в общий дом. Эмо заказал ей бандаж для шеи. На больничном время тянулось невероятно долго. Спустя пару дней, под разными предлогами, Эмо начал пропадать — сперва на целые дни, а затем на вечера. Агния осталась одна, наедине со своими мыслями, в пустой квартире и состоянии, жадно требующем заботы. В тот момент к голове начали закрадываться страхи. Флешбэки от происшествия лишь усиливали ощущение покинутости.

Однажды вечером Эмо неожиданно вышел на разговор:

— Ты замечала, что тебе всегда нравятся репликанты с голубыми глазами?

Агния не сразу поняла, к чему он.

— Это случайность, — ответила она.

Эмо усмехнулся.

— В архиве моего прототипа указано то же самое.

Он помолчал и добавил тише:

— Просто ты живешь ненастоящей жизнью, продолжая делать один и тот же выбор.

После этого он ушёл в соседнюю комнату, не закрыв дверь.

Агния последовала за Эмо в попытке что-то объяснить и он закричал:

- Не подходи ко мне! - пытаясь сдержать свои эмоции, и резко оттолкнул ее на кровать — как раз на больную шею.

В тот момент Агния поняла: она осталась один на один со своей необъятной болью, которая накрыла ее так же стремительно, как та глыба в пограничной зоне. Этот эпизод стал последней каплей. Они решили расстаться. Агния покинула его модуль. Эмо обвинил во всём её и перестал отвечать на сообщения. Позже он повторно лёг в психиатрическую клинику. И Агния вернулась в свою прежнюю пустую квартиру — будто трижды оглушённая, как рыба, выброшенная в вакуум, — пытаясь привести себя в чувство и собрать новую жизнь по кусочкам, ещё не понимая, что именно в ней разбилось.

Глава 3. Симуляция

При загрузке в удаленную сельскую местность Агния увидела свои руки еще до того, как поняла, что спит. Перед ее взором открылись аккуратно подстриженные лужайки, окруженные редкой посадкой. Между ними тянулся широкий ручеёк с прозрачной водой. Агния сладострастно вдохнула чистый воздух, наполненный легкостью и упоением. Тишина, которую она так давно не слышала, медленно просачивалась в каждую клеточку тела.

Вдоль ровных берегов стояли парочки в чёрных пальто и шляпах, молча наблюдая за водными процедурами утят, смачивавших лапки в почти ледяной воде. Их неподвижность изумляла: казалось, это были не люди, а реалистичная проекция, созданная, чтобы смотреть и замедляться.

Агния неторопливо направилась к единственному в видимой зоне ультрасовременному одноэтажному зданию, которое удивительно органично вписывалось в окружающий пейзаж. В затемнённом вестибюле мимо неё оживлённо проносились люди — очевидно, туристы. Они двигались быстро, увлечённо обсуждая экспозиции, размещённые на четырёхгранных постаментах, и не обращали на неё никакого внимания.

Обойдя толпу справа, Агния заметила дубовый проём, ведущий в инженерный отсек, вытянувшийся вдоль стен просторного зала. Помещение было залито ярким светом, пробивавшимся сквозь широкие панорамные панели. На стенах висели мониторы, мнемосхемы, старые приборы, световые индикаторы и рычаги управления — всё это напоминало технический музей, внезапно оживший, словно на свежей киноплёнке..

За окнами спокойно и изящно возвышались две старинные круглые башни из терракотового кирпича, без следов облупившейся краски. Приблизившись к окну, у Агнии захватило дыхание при виде их сдержанной красоты: трубы котла возвышались с неподдельной эстетической силой, входя в резкий контраст с современным зданием. Она молча всматривалась в фактуру, цвет и кирпичные узоры, пытаясь разгадать секрет их воздействия.

Инженерный персонал уже копошился вокруг панелей управления. Они готовились к запуску котла. Весь состав непроизвольно понимал свою роль, в том числе и Агния, инженер-интегратор, прибывшая издалека.

Переход в рабочий режим протекал штатно. Агния заняла место у панели управления и начала последовательно нажимать кнопки…

Застыла гробовая тишина. И в этот момент первый котел мгновенно остановился.

Сработали звуки аварийной сигнализации, люди всполошились, кто-то бросился к окнам, другие к приборам.

Застыв в ступоре напротив окна, Агния увидела как башни обеих котлов стали нагреваться изнутри, как по его кирпичной структуре расползались сквозные трещины и внутри проглядывала мерцающая оранжево‑красная субстанция, похожая на лаву, тихо пульсирующая. Из труб просачивался рыжий пепел, и, несмотря на риск разрушения, стекались люди; другие стояли в оцепенении в ожидании чего-то. Это были не рабочие, а обычные жители колонии — и сейчас перед их глазами умирал источник их тепла.

Ведомая инстинктом и страхом катастрофы, она выбежала во внутренний парк, начала искать пути для эвакуации, но блуждая натыкалась лишь на тупики, заборы и закрытые сектора.. За это время в её легкие попал желанный свежий воздух, пахнущий хвойными деревьями и мокрой травой. Это её успокоило и отрезвило.

Моросил дождь.

Она прошла через вестибюль к противоположной стороне здания. Обнаженные её взору оба котла медленно угасали будто их сжигало внутреннее умирающее солнце. Появились глубокие трещины и сколы по всей поверхности труб. У котлов отчаянно столпилась толпа местных жителей с ощущением непоправимого. Их лица были потерянно бледны и беззвучно застыли.

Когда котлы погасли окончательно, в глазах жителей отразилась пустота, как на вымерших экранах контрольных панелей. Никто не двигался, не говорил. Пространство, ранее отдававшее пульсирующим напряжением, распалось: колония превратилась в гробницу для надежды.

Началось разбирательство, подняли камеры наблюдения. На них стали осматривать происходящее и пригласили её тоже. Сперва на крупном плане хаотично передвигались люди; она всматривалась, выискивая себя в этом потоке. И вдруг с пугающей ясностью появился отчётливый кадр, запечатлённый на ней крупным планом: она нажимала кнопки на клавишной панели в какой-то странной последовательности, почти механически, будто это делала не она настоящая. В следующий миг котёл на улице остановился.. И все поняли, что это она.

Агния понимала, что ей не спастись и, не дожидаясь обвинений, сбежала, выбежала из парадных дверей в сторону леса. Понеслась по полю, будто спасаясь от смерти, и нырнулав густой, высокий лес, не переставая усиленно взбираться по корням деревьев. Ожидала, что за ней вот-вот пустят собак или лошадей; их дыхание и стук она ощущала — по спине отдавалась дрожь земли под десятками мощных копыт, от которых ей чудом удалось спастись.

Выбравшись из леса, начались дачные маленькие участки, выстроенные вдоль улиц. Она перелезала через заборы, петляла разными путями, с кем-то сталкивалась и искала недоступное место, где можно спрятаться. Приблизившись к серебристому ангару, она почувствовала запах свежевымытого белья...

В этот момент осознание произошло сильнее, ей стало ужасно: она видела всё это своими глазами! Он полностью сгорел...

И Агния проснулась с нестерпимым чувством того, что из-за неё то же самое случится с настоящим котлом. Что именно она стала причиной угасания. И что её ждёт то же самое на «Ледяной лаве».

Глава 4. Первый импульс

Возвратившись на планету во второй раз, каждый раз Агния боялась, что симуляция станет явью. Будто между симуляцией и реальностью протягивалась тонкая, опасная нить. Эмо рядом больше не было. Впереди её ждали долгие месяцы жизни в колонии и запуск котельной установки, от которой напрямую зависело выживание людей.

Пока Агния приходила в себя после аварии, часть механизмов успел проверить профильный коллега, временно подменивший её. Это немного снизило градус напряжения и работа не стояла на месте. Алекс, инженер по наладке, так и не вернулся в строй: перелом правой руки оказался серьёзным. В первый их приезд у него многое не ладилось — под его крепкими руками всё ломалось там, где требовалась тонкая настройка.

Вместо него напарником на всё время стал Евгений, чему Агния, как ни странно, была очень рада, будто авария ненароком дала возможность начать всё с чистого листа, незримо вмешавшись в ход событий и добавив нотку оптимизма.

Евгений в эти дни был её опорой. Он отвез её в модуль временного размещения. В колонках его орникоптера звучала знакомая мелодия:

«Но у меня зима в сердце,

На душе вьюга -

Знаю я,

Что можем мы друг без друга.

Зима в сердце,

На душе вьюга,

Ты понимаешь,

Что мы друг от друга

Далеко...»

/Моя Мишель/

Сжимающие сердце мысли оборвал Евгений:

— Я заеду за тобой завтра, как договаривались, — сказал он спокойно, без лишних слов.

— Сразу в диспетчерскую?

— Сначала наряд-допуск, потом обед, а дальше — котельная.

Так начались их рабочие будни..

Планета оказалась суровой. Привычной земной атмосферы здесь не было, и колония уходила глубоко под поверхность. Питание обеспечивали гидро- и аквапонные системы, белок получали из биореакторов, воду добывали из замороженного субстрата тёмной стороны. Котлы здесь были не частью инфраструктуры — они были условием самой жизни.

В первые же дни они с Евгением спустились в машинный зал. Работа кипела. Рёв механизмов был таким, что говорить приходилось жестами. На нижнем уровне располагались три котла. Один — старый, кирпичный, построенный ещё несколькими поколениями инженеров назад, до боли напоминал тот самый из симуляции. Второй постоянно давал сбои и требовал перезапуска. Третий, новый, был их зоной ответственности, — команды из разноплановых инженеров, технологов, наладчиков оборудования, монтажников, где Агния была единственной инженер-программисткой по алгоритмам управления.

С верхнего уровня котельная напоминала живой организм: насосы, вентиляторы, ёмкости, переплетённые трубами, из которых местами вырывался пар. Здесь тепло терминаторной зоны превращалось в энергию, удерживающую колонию от вымирания. О будущем мегакотлов говорили много — о структурах Дайсона, о бесконечной энергии, но пока всё держалось на этом зале и людях внутри него.

По утрам вчетвером они собирались на завтраке, почти не обсуждая работу. Макс, отправленный в другую зону, ещё долго не мог избавиться от чувства вины после аварии — тогда ответственность легла на него, не учитывая погодных аномалий и сбои электроники. Вечером они выбрались в местное кафе. Макс расплатился за пиццу и вдруг признался, что находится в процессе развода.

- Жена выставила мои вещи за дверь.

- Почти у всех моих знакомых девушки побросали парней,- заметил Артур.

Агния слушала и вспоминала слова Алекса:

«Что имеем, не храним, потерявши — плачем».

Первые недели давались тяжело. Агния обошлась без сотрясения мозга, но головные боли продолжались, а шум в щитовой отдавался в шее тупой болью. Иногда от внутренних служб приходили требования, выполнить которые было невозможно. В такие моменты она ощущала, как внутри накапливается агрессия, готовая вырваться. Однажды в разгар такого напряжения в системе произошёл резкий скачок — в щите с грохотом, отработали старые расцепители, будто сама техника нашла выход тем эмоциям, которые она сдерживала.

Инфраструктура постепенно проходила через трудолюбивые руки Евгения. Именно он в сложный момент вытащил из кармана обычный ручной паяльник — без него запуск оказался невозможен.

— Я отказываюсь верить, что во всей Вселенной не нашлось замены карболитовому клеммнику! — воскликнул он, аккуратно пропаивая контакты.

Когда предварительные работы завершились, они начали проверять защиты, блокировки и алгоритмы — каждый на своём уровне. Темп возрос. По вечерам Агния старалась наслаждаться вкусом форели, чтобы ощутить себя живой, и, возвращаясь, мгновенно засыпала. О роботах-помощниках и интегрированных зрительных матрицах здесь не приходилось мечтать — не было кредитов. Единственной роскошью оставались редкие погружения в капсулу сенсорной реальности на выходных: старая машина, щебень под колёсами, дребезжание, в котором было странное, почти терапевтическое удовольствие. Там она подружилась с внешней командой инженеров-технологов.

— Мы запускаем котлы на разных планетах уже 40 лет, — оживлённо чеканил пожилой мужчина.

— Николай каждый раз, как прилетает сюда, сразу идёт на рыбалку, — добавил, смеясь, его давний напарник.

Так они ловили рыбу, каждую минуту вытягивая по рыбке: то шероховатый окунь, то плотва, пойманная на опарыша, а затем и пятнистая щука с острыми режущими зубами — её удалось поймать на оставшийся скомканный кусочек хлеба.

Тайга, рыбалка, холодная вода, тишина, песчаный лес, где пёстрые зайцы искромётно пробегали под её ногами, — и впервые за долгое время она ощутила природу, не нарушенную человеком.

Во время пробных запусков в трубы подали лаву - минимальный поток, рассчитанный на проверку термодинамики. Неожиданно цифры на экране застыли, и котёл оказался сам по себе, как скакун без наездника.

— Это что такое! Разве так должно быть? Я не вижу, что происходит с котлом! — взвыл второй Николай, инженер‑технолог.

Ошибка оказалась программной — критической и охватила весь алгоритм управления. Агния нашла её вовремя.

От критических ситуаций и разрушения оборудования защищала система безопасности котла, реагируя на любые отклонения от штатных режимов работы и включая защиты, чтобы предотвратить катастрофу. Они тщательно перепроверили отработку каждого контура.

Через несколько недель действующий котёл вышел из строя.. Девушка-оператор, попеременно спускавшаяся в машинный зал, в попытке запустить старый кирпичный котел активно давала команды техникам. Её лицо и руки были в саже от вулканической золы. Но оба котла отказывались запускаться — один из-за износа, второй из-за активированных защитных блокировок.

Главный энергетик принял решение преждевременно ввести новый, почти готовый, чтобы обеспечить резервный контур. Повторный пуск прошёл штатно. Установка отработала положенные часы. За это время починили второй котел.

Когда система стабилизировалась, дали команду запускать новый для полной проверки всех режимов. Но при переходе на полную мощность возникли новые проблемы. Время тянулось томительно, когда Евгений спустился в машинный зал проверить клапаны и вскрыл механизм вручную.

— Мы сейчас ничего не можем сделать, — развёл руками Евгений. — Нужно полностью перебирать механизм. Возможно, заводской брак, то ли ошибка ввода.

Работы пришлось остановить. Пауза затянулась на месяц, но за это время проблему с механизмом решили — полностью разобрали и перебрали узел клапанов.

На это время Агния вырвалась в отпуск, впервые за долгие годы, и отправилась к брату — транзитом через далёкие колонии. Путешествие подарило вихрь впечатлений: бесконечные поездки и свежесть океана в тумане, в котором она на минуты исчезла из поля зрения.

Когда она вернулась, оставались последние штрихи: перепроверка упрямых блокировок, созвоны с технологами в две смены, сдача персоналу с бесконечными инструктажами. Наконец, наступил день запуска котла, и он был введён в эксплуатацию.

Пробуждение

Покидая контрастную планету CoRoT-7b, где десятки операторов, техников и инженеров трудились ради того, чтобы в колонии теплилась жизнь, Агния впервые позволила себе шагнуть вперёд, не оглядываясь. Котлы работали исправно, колония жила. Этого было достаточно.

На Земле в организации их с Евгением встретил главный инженер и похвалил:

— Вы удачно справились! — заметил он, расспросив о подробностях.

— Прежде всего, мне бы хотелось сказать, что без Евгения у нас бы ничего не получилось. Таким образом, ещё раз выразив ему благодарность, — сказала Агния.

Коллеги тоже поздравили с удачным запуском, и они отметили это общим застольем.

Она покинула организацию через две недели. В итоговой документации по проекту Агния убрала раздел о «человеческом факторе», заменив его дополнительным уровнем проверки блокировок и защит — тем, что снижало цену ошибки.

Эмо на связь больше не выходил. В регистрах значилось: переведён в закрытый контур поддержки. Агния не запрашивала деталей. Позже она поняла: для него это был единственный устойчивый режим. Как и на CoRoT-7b, где между лавой и льдом существовала узкая полоса, он остался на границе, чтобы не перегореть в лавине собственных эмоций. Но без столкновения с его стихией она бы многого не узнала: ни о нём, ни о себе, ни о других.

Со временем она начала встречаться с коллегами — неформально, за чашкой горячего напитка в приглушенном свете. Они говорили о сбоях и авариях, о том, как легко перегореть, если брать на себя больше, чем способен выдержать. Иногда этих разговоров оказывалось достаточно, чтобы кто-то не сорвался и позаботился о здоровье.

Осенью Агния уехала за город. В доме у леса она топила старую печку собранным валежником, аккуратно соблюдая тягу и не перегружая топку. Тепло наполняло комнату постепенно — ровно настолько, сколько требовалось.

Каждый котёл однажды гаснет.

Но тепло можно передать дальше — если не держать его в себе.