Медузьи жизни

Тот факт, что медуза выжила 650 миллионов лет без мозгов, дает надежду многим людям…

NN

- Бабушка, расскажи про прошлое! Ну, пожалуйста! Прошу-прошу-прошу! – причитала Памела, скорчив умоляющую рожицу. – Ты так здорово рассказываешь! Мама вот так не умеет. А у папы нет времени. А…

Сара устало улыбнулась и потрепала внучку по непослушным рыжим волосам. Кудри вышли из моды уже давным-давно, но Памелу это едва ли заботило.

- Что именно ты хочешь услышать?

- Как люди существовали без медузьего эликсира? Наверно, это было ужасно – не доживать и до ста лет… - протянула Памела.

- Об этом никто не задумывался, - пожала плечами Сара. – Жизнь была короткой, но увлекательной. Как путешествие. – Заметив на лице девочки недоумение, она объяснила: - Летали же вы с родителями на Марс в отпуск? На неделю? И тебе там понравилось, да?

- Но в конце поездки я стала скучать по дому… - вздохнула Памела.

- Вот именно, - кивнула Сара. – Жизнь – это то же путешествие. И, каким бы увлекательным оно ни было, неинтересно, если оно длится слишком долго.

- Ты поэтому не хочешь пить медузий эликсир? – склонила голову набок Памела.

- И поэтому тоже. Но есть еще причина.

- Какая?

Сара ненадолго замолчала и сняла с шеи жестяной медальон. Старый, слегка помятый – таких уже никто не носил. Предпочитали крошечные серебристые бусинки, внутри которых прятались целые сотни, а то и тысячи фотографий, как в альбомах.

- Возьми это, - напутствовала Сара. – И не теряй. Когда эликсир закончится, ты раскроешь его секрет, и все образуется.

- А разве он может закончиться? – удивилась Памела. – Его запасы же безграничны. Так говорит мама.

- Она тоже не знает всего, - вздохнула Сара.

*******

Бросив роботу-водителю, что хочет пройтись пешком, Памела выпрыгнула из летучего такси и побрела в сторону кладбища. В отличие от других мест города, где все так и дышит технологиями, здесь стоит обычный ржавый забор и даже растет настоящая живая трава. Все равно уже не меньше сотни лет его почти никто не посещает, ведь в последний век никто не умирает. Понимая, что смерть близко, все начинают глотать по шесть, а то и по семь пузырьков медузьего эликсира из ближайшей аптеки, и их жизни начинаются заново. Люди готовы хвататься за любую соломинку, только бы не уходить, только бы провести на этом свете еще хоть годик, и некоторые пьют эликсир просто так, для профилактики, даже сознавая, что он вызывает привыкание. Чем больше его выпиваешь, тем меньше твой организм желает бороться самостоятельно. Эликсир изобрели в год основания их городка какие-то «очень перспективные здешние ученые», имен которых Памела даже не пыталась запомнить. Он делался с участием клеток бессмертных медуз Turritopsis nutriculа, умеющих поворачивать время вспять, становясь из взрослой и даже старой снова молодым полипом. Этот процесс длился бесконечно, притом, что медузы множились, как кролики. Когда они заполнили чуть ли не все водоемы планеты, встал вопрос о том, что с ними делать. Можно было просто уничтожить всех – и дело с концом, но «очень перспективные здешние ученые» решили извлечь из медуз пользу и создали эликсир бессмертия. Их сразу наградили как «самых перспективных здешних ученых» и немедленно вписали во все учебники биологии.

Памела прошла мимо ряда надгробий и присела рядом с третьим слева. На камне было выгравировано:

САРА ЭЛЕН УИЛЛИС

покинула сей мир в возрасте 75 лет

Памела быстро-быстро поморгала, стараясь не расплакаться. Бабушка умерла десять лет назад. Она могла выпить эликсира, как все, и жить еще сто, двести, триста лет. Но выбрала себе другой путь. Ее путешествие вышло коротким, но запоминающимся.

- Она всегда была такой упрямой… - ворчала мама на ее похоронах, украдкой утирая слезы. – И всегда шла против новшеств. Ей было трудно принять настоящее, она всегда жила прошлым. Даже надгробие она попросила каменное, без замашек… Можно было поставить голограмму, гроб из стекла, да мало ли, что еще можно было придумать, а она…

Памела повертела в руках жестяной медальон, собираясь с мыслями. Она часто приходила сюда после учебы и рассказывала обо всем, что с ней случилось, камню с надписью. Сара говорила, что раньше все приходили к могилам родственников и делились своими переживаниями и достижениями и непременно приносили с собой цветы. Памела не представляла, где найти настоящие цветы, а не пластмассовые – только такие и продавались во всех магазинчиках, - но раз на кладбище растет трава, значит, где-то должны быть и цветы? Или как?

В детстве Памела обожала слушать бабушкины истории про школу прошлого. Что учителями были – подумать только! – люди, и у этих людей были разные характеры и требования. Каким-то учителям ты мог нравиться, каким-то – нет. Для Памелы это звучало дико. Она привыкла, что и преподаватели, и продавцы, и водители – роботы, а единственная престижная профессия – изобретатель или ученый. Если же не можешь дослужиться до изобретателя или ученого, будешь до конца дней своих «подлечивать» роботов. Заменять их шестеренки, смазывать колесики маслом. Впрочем, конца дней никто не предвидел, и этой работой тебе придется вечно. Пока земля не взорвется или роботы окончательно не захватят мир.

- Ну, в общем… - пролепетала Памела и провела пальцами по буквам. – Я скучаю. Хотя ты это итак знаешь, но мне почему-то хочется это сказать и… - она запнулась и начала заново: - Со мной все хорошо, бабушка. Сегодня нам читали лекцию на тему человечества и регенерации. Якобы нам теперь нельзя заводить детей ни в коем случае, иначе число людей на планете превысит норму, и мы заполоним все, как те медузы когда-то… Я подумала, что это полнейший бред, но родители утверждают то же. По-моему, они даже немного жалеют, что у них есть я… А еще папа жалуется, что цены на эликсир растут как на дрожжах. И, представляешь, я летела на такси мимо аптеки – ну, той, в двух кварталах от нашего дома, ты помнишь? – и там на двери висела вывеска «Эликсир закончился». С ума сойти, разве такое возможно? Ведь в аптеках только и продавали, что медузий эликсир. Может, эта просто разорилась? Правда, еще одна аптека, та, что на углу, и вовсе закрылась. Не могли же они все разом разориться? Или…

Она опустила глаза на медальон. Он тускло блестел у нее на ладони.

- Вот, про что ты рассказывала, да? Что эликсир однажды закончится? Но из-за чего это? И как медальон может помочь?.. Ох, бабушка. Так жаль, что тебя нет больше рядом. Ты так много не успела мне сказать. А ведь я ничего не знаю о прошлом, кроме того, что ты мне когда-то поведала…

Ответом ей была тишина. Не оглушительная, а мягкая и как будто чем-то приглушенная. Она казалась удивительно уютной после наполненного ревами моторов и болтовней прохожих города.

- Мне пора, бабушка… - почти шепотом произнесла Памела. – Я еще приду к тебе. Но потом, ладно? Я… Знаешь, мне кажется, твой старый друг, дядя Генри, что-нибудь знает. Он младше тебя всего на пару лет и отлично помнит прошлое. Вдруг ему известна какая-то тайна этого медальона? Я схожу к нему, хорошо?

Памела встала и направилась к металлическим воротам. Резной узор, подернутый ржавчиной, изображал пару медуз.

Вызвав такси нажатием кнопки на браслете и устроившись на сиденье, Памела продиктовала водителю адрес:

- «Лавка Дяди Генри» в конце Стеклянной улицы.

- Запрос некорректен, - сообщил робот. – Выполняю поиск аналогичных мест. Поиск завершен. Магазин «Наношоп».

Памела шумно выдохнула. Ну, разумеется. Летучее такси доставляет людей только к престижным магазинам, реклама которых проплачена на месяцы вперед. А дядя Генри владеет лишь крошечным магазинчиком всяких безделушек в не самом престижном районе города. Любые магазины, хозяин которых не мог прикупить парочку роботов-продавцов, было запрещено располагать в центре, туда не ходил ни один транспорт, а, значит, они становились буквально отрезанными от мира.

- Так, хорошо, - сказала Памела. – Высадите меня в начале Стеклянной улицы, я дойду сама.

Лавчонка дяди Генри не могла похвастаться новомодными гаджетами и сверхумной техникой. Там продавались старинные штучки вроде часов с кукушками и неэлектронных книг. Покупатели там были крайней редкостью, и то захаживали туда по большей части старички, скучающие по прежним временам. Сара часто водила туда внучку, и Памела знакомилась с удивительными вещичками из прошлого. После смерти бабушки она особенно нуждалась в том, чтобы посещать этот магазинчик. Казалось, в каждой вещи здесь живет частичка Сары, пусть ни одна из них и не принадлежала ей.

Памела неспешно подошла к магазинчику и, ни на что не обращая внимания, поскакала к стеклянной двери, но тут же больно стукнулась о нее лбом. Потирая шишку, она недоуменно поморгала. Двери везде автоматические. Если они не открылись, значит, лавка закрыта.

Перед ней тут же вырисовалось голографическое сообщение:

«ЛАВКА ДЯДИ ГЕНРИ» ЗАКРЫТА. ПРОСИМ ВСЕХ ПОСЕТИТЬ МАГАЗИН «НАНОШОП» ПО АДРЕСУ: УЛИЦА МЕТАЛЛИКА, ДОМ 66. ВСЕГДА НОВЕЙШИЕ ГАДЖЕТЫ И НИЗКИЕ ЦЕНЫ!

Памела перечитала сообщение еще раз и еще, но смысл написанного все еще до нее не доходил. Как это – закрыта? Почему закрыта?! Догадка окатила ее словно волна. Если эликсир, на котором столько времени держался их город, заканчивается, им грозит кризис. Магазины стараются избавиться от конкурентов. Любой ценой.

Памела прикусила губу. Надо отправляться к дяде Генри домой. Срочно. Главное, чтобы его не заставили куда-нибудь уехать. Это у них часто практиковалось – желая отправить конкурентов подальше, многие бизнесмены давали им какую-то сумму денег и толстый намек, что, если они останутся, то от них самих ничего не останется.

Дядя Генри жил на семьсот пятьдесят третьем этаже небоскреба на окраине города. Сара рассказывала, что в ее детстве самым высоким в мире был дом в 162 этажа. Памеле это казалось смешным. Таких крошечных домов сейчас просто нет: минимальное количество этажей в любом здании – 800. Все дело в том, что из-за низкого (читайте: нулевого) уровня смертности и большого уровня рождаемости население планеты увеличилось. Дома старались возводить высокими, чтобы люди жили в них, как в муравейниках. Стеклянные стены одних зданий стояли вплотную к другим. Дороги были совсем узенькие, их едва хватало, чтобы разминуться. Ни о каком наземном транспорте не могло идти и речи. Все пользовались летучими такси и воздушными автобусами. Собственных автомобилей никто не имел. Во-первых, если хотя бы каждый второй житель разживется собственной машиной, в воздухе будет еще теснее, чем на земле. Во-вторых, такси можно было вызвать одним нажатием кнопки на специальном браслете, да и цены были вполне приемлемыми.

Сидя в обдуваемой ветром от пролетающих мимо машин кабине, Памела думала о том, правда ли, что люди размножились еще хлеще, чем медузы. Интересно, может, «очень перспективные здешние ученые» придумают какой-нибудь эликсир и из людей? А что, безотходное производство. И войдут в историю во второй раз. Им опять дадут государственную награду, впишут их имена в учебники биологии… А потом их самих сделают ингредиентами собственного состава.

- Внимание. Мы прибыли к месту назначения. Пожалуйста, не забывайте вещи в салоне. Благодарим за полет на летучем такси «РобИКО». Пожалуйста, оставьте свой отзыв на официальном сайте компании, - произнес робот. Памела коротко кивнула ему и, не дожидаясь, пока водитель выставит трап от такси до стеклянного балкона нужной квартиры, сама спрыгнула вниз.

Это был один из самых больших плюсов летучего такси – оно могло беспрепятственно доставить тебя к самой квартире, так что лестницы, лифты и эскалаторы давным-давно канули в лету.

Прежде, чем напролом пойти вперед, Памела осторожно потрогала прохладную стеклянную поверхность двери (чтобы не получить еще одну шишку). Дверь оказалась заперта. Похоже, произошло то, чего Памела опасалась больше всего. Подгоняемая страхом и одновременно любопытством, она отчаянно забарабанила по двери, вглядываясь внутрь комнаты. Какой смысл все делать из стекла, если оно матовое и непрозрачное?! Ничего же не видно.

- Уважаемая! Что это вы делаете?

Памела резко обернулась и увидела роботов-жандармов на летающих мотоциклах.

- О, я… Знаете, я…

- Ну?

Надо быстро что-нибудь сказать.

- Я… просто…

Скажи хоть что-нибудь. Сейчас же.

- Я лишь… Тут живет один мой знакомый…

- Ничего интереснее на ум не пришло? – произнес жандарм.

Памела сглотнула. Вот как им объяснить?!

Тут, словно услышав ее молитвы, из-за стеклянных дверей высунулось морщинистое лицо с кустистыми бровями и спутанной седой бородкой. Старая серая футболка не вязалась с окружающей обстановкой, наполненной высокими технологиями. Дядя Генри не следил за модой.

- Что, черт возьми, здесь происходит?! – ворчливо прошамкал он. – Хватит шуметь!

- Просим прощения за беспокойство, - с подчеркнутой вежливостью проговорил жандарм. – Эта леди ломилась к вам в дом с целью ограбления и…

- Памела, ты? – подслеповато щурясь, прошелестел дядя Генри. Операцию на мгновенное восстановление зрения изобрели сто лет назад, но он относился к новшествам так же скептически, как Сара.

- Я, я! – быстро закивала головой Памела и шмыгнула к нему, пока жандармерия не очухалась.

Оказавшись в безопасности, Памела без сил плюхнулась на темно-синий диванчик. Белые гладкие стены поблескивали в желтоватом сиянии светодиодных полос, расклеенных по периметру всего потолка. Обстановки во всех квартирах были одинаковы – индивидуальность не приветствовалась. Разве что Сара постоянно украшала комнаты всякими вязаными вещицами, вышивками. Когда ее не стало, мама куда-то убрала это все, и их квартира стала такой же, как у всех остальных.

- И чего тебе приспичило ко мне заявиться? – усмехнулся дядя Генри.

- Я ходила к тебе в магазин, - почему-то ляпнула Памела.

- Его закрыли, - бросил дядя Генри, садясь рядом.

- Это как-то связано с эликсиром, да? Он ведь заканчивается?

Дядя Генри кивнул и отвел глаза. Видимо, желая сменить тему, он обронил:

- У тебя такие волосы… Точь-в-точь как у Сары в молодости.

При мысли о бабушке к горлу Памелы подкатил ком. Все подруги смеялись над ее кудряшками, выпрямляя себе волосы и склеивая пряди, чтобы создать эффект мягкого пластика. Сара бы от такой моды точно была не в восторге.

- Ты не знаешь причину того, что… эликсир кончился?

- Медуз больше нет, - после долгой паузы произнес он.

Памела удивленно вскинула голову.

- Как это – нет? Они ведь бессмертные. Их популяция все время возрастала и…

- В последнее время их держали в специальных аквариумах в лаборатории и кормили чем-то, чтобы они не размножались и не заполонили всю лабораторию. Это в природе они могут начинать свой жизненный цикл заново. А, лишившись клеток, медузы умирают. Ученые уже отправились на другие планеты изучать местную фауну, но медуз нет и там. Это конец. Медузий эликсир помогал жить всему миру, принес славу и богатство нашему городку, а теперь…

Памела вздрогнула. Медуз больше нет. Эликсира больше нет. С медузами вымрут и люди.

Или…

- Дядя Генри, а расскажи про прошлое… - еле слышно прошептала Памела. – Обычно это делала бабушка, но…

- Что именно ты хочешь услышать? – криво улыбнулся дядя Генри.

- Как люди существовали без медузьего эликсира?

Генри прикрыл ненадолго глаза, погружаясь в воспоминания.

- Спокойно жили, - протянул он. – О бессмертии как-то не думали. И медузы никому не мешали. Из яда особого вида медуз даже создали лекарство от рака. Каждый хотел продлить жизнь, но никто не желал жить вечно. Всем нам был отмерен определенный срок. Одни рождались, другие умирали. Не было запретов на то, чтобы завести детей. Говорили, что любой может переродиться в своем ребенке… Понимаешь, о чем я?

Памела медленно кивнула. Она никогда не думала об этом в таком ключе.

- Знаешь, дядя Генри, моя бабушка… Она оставила мне это. – Она протянула ему жестяной медальон. – Бабушка мне сказала: когда эликсир закончится, это очень пригодится. Она тогда уже лежала в больнице… - Памела сглотнула. – И умерла через два дня. Самым ужасным был безразличный тон робота-врача. Ему было все равно…

- У роботов нет сердца, - отозвался дядя Генри. – Раньше врачами были люди. Они могли утешить, попытаться понять… А теперь мы все стали как роботы. И все из-за…

Он шумно выдохнул, и Памела закончила фразу сама:

- Из-за медузьего эликсира.

- Человеческая жизнь теперь имеет цену пары пузырьков мутноватой жидкости, - грустно улыбнулся дядя Генри. – Может, оно и к лучшему, что эликсира больше нет. Мы начнем ценить простые вещи.

- Простые вещи? – повторила Памела. – Это как часы с кукушкой в твоем магазинчике?

- Я и забыл, как ты мала, - хмыкнул дядя Генри и погладил жестяной медальон пальцем. – Уже не застала то время, когда этот город не был миром однотипных железных кукол. Часы – это ерунда. Простые вещи – это доброта. Искренние чувства. Креативность… - он ненадолго замолчал и отдал ей медальон: - Там внутри секрет.

- Внутри?

- Да, внутри. В таких медальонах носили портрет дорогого человека или прядь волос.

- А в этом?

- А ты нажми вот сюда. И сама увидишь.

Памела послушалась. Медальон открылся, и она увидела свернутую бумажку. Это оказалась записка. Памела улыбнулась, узнав мелкий, будто бисерный, бабушкин почерк. Было странно видеть рукописные строки, привыкнув к голографическим сообщениям и печатным буквам.

Моя милая Памела,

Если ты читаешь эти строчки, значит, мое путешествие подошло к концу, как и путешествия многих других жителей нашего города. Ведь медузьего эликсира больше нет. Наверняка это покажется многим концом всего мира, но это не так. Наоборот, это начало новой, удивительной жизни. Помнишь, ты спрашивала меня, как люди могли жить без эликсира? Ты теперь сама об этом узнаешь. Уверена, теперь в больницах понадобятся живые врачи, чтобы выписывать настоящие лекарства, а не универсальный эликсир. Все станут ценить жизнь, захотят попробовать что-то новое – получат профессии, будут путешествовать… Ты тоже от них не отставай. Жизнь на самом деле очень короткая штука, но совершенно удивительная. Наслаждайся каждым мигом, Памела. Не трать времени на слезы и печаль. И на тоску по мне тоже не надо. Поверь, я тоже скучаю.

Сара

P. S.: Я бы очень хотела увидеть, какой ты стала.

Памела сморгнула слезы и приказала себе не расклеиваться. Дядя Генри многозначительно ей подмигнул и потрепал по волосам.

- Значит, эликсир – ерунда?.. И часы – ерунда? – пробормотала Памела, часто-часто моргая. – А тогда… Раз твой магазин закрыли, можно мне взять их себе?

- Конечно, - улыбнулся дядя Генри и подошел к груде старомодных ящиков в углу комнаты. Он бережно достал из одного деревянные часики. Стрелки еще двигались с робким тиканьем. – Можешь забрать и другие вещи, все, что приглянется. Там есть старые книжки по рукоделию. Научишься вязать и вышивать, как Сара. Украсишь свою комнату. Может, сделаешь ремонт. – Наткнувшись на ее непонимающий взгляд, он пояснил: - После потери медузьего эликсира многое поменяется. Индивидуальность снова будет… как там говорят?.. в тренде. Как и появление детей.

- Жалко, бабушка этого не увидит, - вздохнула Памела.

- Я смотрю на тебя и словно гляжу в ее лицо, - хитро улыбнулся дядя Генри, хотя его глаза оставались грустными. – Странно, да? Может, Сара все же немножко бессмертна?

Памела благодарно ему кивнула и направилась к стеклянной двери балкона, держа медальон в одной руке и часики в другой.

- Все мы немного бессмертны, дядя Генри, - сказала она, уходя. – В этом наше отличие от медуз. Возможно, единственное отличие.