Последний рабочий день
Последний рабочий день
Снег, занесённый в подземный переход, хрусталь под колёсами. Плитка местами обледенела, и меня заносило. Люди смотрели с пониманием, но сочувствием, что выдавало отсутствие понимания на самом деле. Инвалидная коляска бойко чесала между пешеходами, напоминая медленный, но тяжëлый и уверенный, электросамокат. Спинка и подлокотники увешаны сумками снаряжения.
-Извините,- послышалось из-за спины,- не знаете где?..- какая-то старушка решила, что я подходящая цель для этого вопроса.
Проскользив мимо, я остановилась. Коляска пробуксовала и назад не поехала, при этом уронив что-то со спинки. Вздохнув, я встала поднимать. Отряхнув от грязного снега зонт, я встретила изумлëнный взгляд старушки.
-Куда вам?- спросила я, уходя от того, что я более чем ходячая, а это лишь средство передвижения. Показывая на телефоне карту, я проводила еë до нужного выхода из сети подземных переходов. И звучно стукнув себя ладонью по лбу, поспешила забрать коляску. Еë никто не тронул. Подбежавший к пустующей инвалидке человек, вызвал у прохожих недоумение, выросшее в геометрической прогрессии, когда я, проверив вещи, села и уехала. Расставаться мне с этим агрегатом было запрещено. Я считалась чем-то сломанным, истратившим срок годности. Как это работает, никто не понимал и не проверял, но все следовали. Вечером у меня отберут удостоверение на работу. А пока что меня ждали.
Обледеневший пандус. Кто-то попытался помочь, но благодарю и прошу опустить меня. Встаю и толкают коляску по ступенькам сама. Без меня этот хлам двигается куда лучше. Вновь вопрос "зачем?". За месяц он успел пройти этапы: бешенства, раздражения, обиды и игнорирования.
-Надо,- в этот раз ответила я и мысленно поблагодарила коляску, за способность разгоняться не хуже того же самоката, что даже самые любопытные прилипалы в конечном счете отставали. Меня притормозила обледенелая лужа. Всë же, лучше не гнать, а то коляска может понадобиться по назначению, даже весьма крепкому озверу, к коим я всë ещё смела относиться.
***
Точка назначения. Кирпичное здание в четыре этажа. Заложенные кирпичом высокие окна, с сохраненными снаружи целыми рамами и стëклами. Меня встретил отпертый чëрный ход. Длинный пустой коридор без единой двери в сторону, в конце этого тупика красовалось окно. Тоже высокое, как были видны с улицы. И от пола высоко, если встать на ноги, то отлив оказывается на уровне подбородка. Коляска доказала свою полезность ещё и в виде стремянки.
Отперто. Что по ту сторону, за помутневшим стеклом - не видно. Осторожно толкаю ставню от себя, и сразу во что-то упираюсь. Лëгкое препятствие поехало и посыпалось, вслед за чем послышались озадаченное топтание, шуршание и звуки посуды. Все старались быть беззвучным, но от обилия приглушенных движений и шёпота стоял грохот.
-Не беспокойтесь, мы вас ждëм,- прозвучал мягкий женский голос, еле слышный от общего копошения,- это кое-кто решил окно замаскировать...
Высокое окно по центру здания чувствовало себя неловко. И даже когда с его пути убрали стойку с подносами, оно быстро уперлось в одну из массивных труб вытяжки, что толстыми лианами заплетались по всему потолку.
Я пролезла без проблем, чего нельзя было сказать про коляску. Повара вылезли собрать с неë оборудование и в сложенном виде запихать всë в местную 2х метровую форточку.
Под 90° к "входному коридору" здесь лежал ещё один, сплошь заставленный кухонным оборудованием.
-Начальству мы не сообщали,- продолжила она,- скинемся - оплатим своими силами. Такие случаи и сотрудничество с вами стараются не афишировать.
-А наш считает это постановой,- добавил кто-то у неë из-за спины тягуче усталым голосом.
-Кто именно у вас тут? - я сидела между электроплитой, выпирающий на полкоридора и горой разделочных досок. Люди переглянулись. Кто-то пожал плечами, кто-то отвернулся, ещë пара поспешно отошли из передних рядов, освободив мне немного места.
-Мы не знаем, но он такой как вы.
-А что он сделал?
-Он тут незаконно и рядом с ним алюминиевые кастрюли плавятся,- ответил всë тот же безразлично усталый голос. Тощий и высокий мужчина встал со своего места, и горбясь повис над коллегами, подобно богомолу,- но это только когда злится. Нам-то не жалко, но от него же и проводка портится. Мы с одним цехом сюда переехали, работе вставать нельзя. Лужа металла и покусанные сотрудники отговоркой не считаются,- краткий смешок, при его безэмоциональности, мог трактоваться любой интонацией, или всеми сразу, отчего становилось жутковато.
-Он кого-то покусал?
-Ещë нет, - вернула себе слово шеф, оборачиваясь на перебившего еë коллегу,- но судя по тому, как он кинулся на сработавший таймер у плиты и откусил ручку от духовки. Покусает - это мягко сказано.
-Ещë он массивный и весь почерневший и незрячий,- добавила другая кухарка,- он видит, но только если увидит. Ну вы... Вы знаете,- она покосилась на каталку, что даже в сложенном виде из-за движка и снаряжения оставалась порядочным чемоданом. Вздрогнув, она продолжила,- и там моя дочь. Я не знаю где она, еë никто не видел. И звонить боюсь, он же услышит, а сообщения может она не услышать. А он и их может услышать,- слова заплетались в панике.
***
Все дружно кивнули на дальнюю дверь, загороженную стульчиком. Для тени это вообще не препятствие. Перевесив на себя часть снаряжения с каталки, я заглянула внутрь и сразу повесила на дверной откос печать. Если никто из людей за мной не сунется, то дверь останется слепой зоной, и даже в ярости тень не решит сюда пойти.
С кухни бежали в спешке. Оборудование из этого зала почти не забрали. Да и посуда с продуктами остались разбросаны, где получилось. По центру, среди столов, стоял парнишка и с ужасом и дрожью смотрел на меня. Взгляд бешенный, но живой. Этот ручку у духовки явно не откусит.
-Спокойно, я не обижу,- подняв руки и показывая, что у меня ничего нет, я подошла ближе. Парень еле заметно замотал головой, а вместо слов издал придавленный сипящий писк,- тише-тише. Напугал он тебя, но его тут нет, всë в порядке,- приговаривала я. Тот, казалось, прилип к углу между столами,- шевелиться можно,- я протянула ему руку. Он засипел ещё жалобней и сел, прижавшись лицом к ящикам.
"Меня боится? Если его заразили, может чуять. Но тогда бы знал, что я не опасна... Рядом агр".
С другой стороны стола, за которым он сел, что-то зашуршало. Тени сначала впадают в апатичное брождение, на этом этапе они страшны, но не опасны. А после стремятся к темноте. Но от избытка ярости, еë необходимо выплескивать на кого-то, а это с темнотой иногда не совпадает. От чего они приходят строить гнездо там, где есть на кого нападать и изгонять со "своей территории". Оставшись же на свету, они таят. Но ящик с кастрюлями на гнездо не тянет.
Не успела я обойти стол, как на меня выпрыгнуло нечто. С диким ором и темным лицом. Вцепившись в ремни снаряжения, оно ударило мне ногами в живот и вместе со мной завалилось на один из столов. Бил нападающий крайне умело и осознанно, точно отличив, кто я такая. Получить стопой по солнечному сплетению - стопроцентное попадание по одному из желудочных кристаллов. По рождению - капсула для пищи на очень длительный срок, по хищной натуре - способность глотать кого-то заживо. Сейчас всë свелось к выполнению службы и транспортировки тех, кого нельзя вести по улицам. Удар был болезненным и унизительным, а обидчик запрыгнул мне "на шею". Сам случай велел его проглотить. Поварёнок уже не просто сипел от увиденного, а пищал на ультразвуке. Удерживаясь, что бы во время внеплановый трапезы не прокусить обидчика до дыр, я вдруг осознала, что длиннее ног ещё есть хвост.
Сглотнув ком после провалившегося пленника, я выдохнула. Крыса. Эта тварь была крысой. И весьма умной, по крысиным меркам. Вот кто бывает не вовремя и агрессивнее преступника.
Крыса была их коллегой. Таких любят брать в сторожа. Ни страха, ни мозгов, и рьяно блюдут свою территорию. Хотя силы свои тоже знают. Каждый раз смешно наблюдать, как на работу берут озвера, да ещё иноликого, как крыса, а потом всë называют шарлатанством. Еë следовало выпустить. Несильное удержание, моральный вред, унижение чести и достоинства или, ни дай бог, пищеварительной ожог, даже если он физически не успеет произойти - его припишут, и ещё какие-нибудь штрафы. Этим словом, в прочем, называлось всë. Смертная казнь, так же относилась к штрафам, как и выплата компенсации за чужой чай. Только крыса - это не тот, кто простит такое обращение, а эта и до моих действий дружелюбием не отличалась. В отместку захотят сожрать меня, для якобы равновесия. А на эти ритуалы совершенно нет времени и доверия. У крыс так же есть кристальчик меж рёбер, но всего один и вообще не экономичный, а сразу жгущий кислотой. Эти мутировавшие собратья во всëм больше походили на зверей, чем на озверов, и уж тем более людей. Оставлять еë так тоже нельзя. Дальний родственник бился в кристалле желудка хлеще любого другого вида. Крысы не становились тенями, и в целом находились на учёте. Даже люди имели к ним особую симпатию. Иноликую внешность с шерстью на лице и хвостом в штанине, как и умственную деформацию, принимала за болезнь, и устраивали как инвалидов, для набора статистики таких мест. Арестовывать их было нельзя, и якобы не за что. А в бытовых условиях брать подобное в зубы добровольно не захочется.
В ребрах заломало. Тень, ребенок, зараженного тоже надо проглотить для транспортировки, за это время она меня изувечит даже в размере, уменьшенном до реальной мыши.
Зараженный теперь боялся меня искренне и оправданно. Я заглянула в следующую дверь. Скорее всего - банкетный зал. Узорчатый паркетный пол. Всë те же высокие окна, но не заложенные кирпичом и даже смотрящие на улицу. Большая часть из них задëрнута плотными красными шторами. У остальных шторы сорваны вместе с карнизами. Тень не смог развязать подхват, что бы их задернуть и теперь заваливает окна мебелью. Свалка из столов хоть и потребовала много сил и самих столов, одно окно как-то закрыла, а заодно частично прикрыла соседние. Оставалось одно.
По диагонали от меня что-то двинулось. Тень, через выбитую дверь, одной рукой приволок шкаф, заслонить последнее окно. Силы в этом тени было порядочно. Почти всегда тенями оказывались мужчины, но силой отличались не все. Женская версия тени была не столько сильная, сколько быстрая. Скорость при отсутствии мозгов - бóльшая проблемой, чем эти увальни.
Очередной толчок от крысы меня выбесил. Придавив двумя пальцами горло и зажав занятый ею кристалл, я выплюнула взбешенное существо в зал назначенный гнездом тени. Плюхнувшись об пол, она приняла свои родные размеры.
Тень на вторжение отреагировал мгновенно. Пусть эти два упыря разбираются между собой. А то страж решил гонять меня, вместо настоящего нарушителя.
Отползя от двери, я вновь оказалась рядом с зараженным, к тому же на одном уровне - не полу. От моей улыбки он зажмурился. Осторожно беру его за подбородок, и большим пальцем нажимаю на уголок рта. Он давится, и начинает течь черная слюна. Он мычит и паникует, я собираю с него образец на обследование, на фоне грохот ломающейся мебели и рык крысы.
-Я не наврежу,- прошептала я, расправляя челюсти,- тебя вылечат.
Трапезе повар не сопротивлялся. И в отличии от бешеной крысы, что стремилась выбить мне челюсти, что у неë почти получилось, не смотря на всю их подвижность и раздельность по центру, этот уменьшился почти сразу, и проглотился уже хомячком.
Гулом пронёсся последний вопль крысы. "Конечно... Чего защищать территорию от того, кто сильнее, он ж порвет". Кроме крысы он заметил в дверях и мой силуэт. Расправившись с одним гостем, теперь заведённый тень пошел искать меня. Пришлось дальше пятится на карачках между столами. Отползя так в дальний угол, я наткнулась на ребенка в VR-очках. Угораздило же еë сюда забраться. Но по этой же причине еë не могли найти. Она была "не здесь" и пахла тем миром, за которым наблюдала.
Я села рядом и вытерла рот. Эту кроху пугать нельзя, а то убежит от меня ему под ноги. Потëрла подбородок, чтобы он симметрично сошëлся, и подождала, пока зубы уйдут обратно в челюсть.
-Что у тебя там? - с искренним любопытством спросила я. Мир, в котором она сидела, явно был спасающим.
-Покемоны,- сообщил довольный ребенок, снимая очки, и протянула их мне, - там Клефейри.
Я быстро спряталась в виар. 3д-шное существо развесив шипастые уши виляло хвостом.
-Только это Нидокинг, - поправила еë я, - от Клефейри тут только рост. Они должны варьироваться по габаритам?
Девочка обиделась и потребовала очки обратно:
-Он розовый, значит Клеф.
Меня это искренне возмутило:
-Он фиолетовый...
Новичку хотелось помочь. Два эти покемона шли по списку подряд. Я начала гуглить, что бы показать их разницу, спиной ощущая приближение тени. Он искал, чуял, но не видел и терял. Отстегнув крипëжную резинку, мы вместе смотрели в очки. Она - правым глазом в левую половину, я - левым в правую. От девочки веяло озадаченностью и нежеланием соглашаться с чужим мнением мимокрокодила, а от меня - холодным потом и попытками отстраниться от работы. Где-то на фоне яростно хлопнула дверь и по инерции открылась обратно, стукнув о стенку.
-А почему он тогда такой маленький? - озадаченно спросила девочка, признав их разницу.
Ворча на баги виара и рассказывая о своих любимцах, ребенок был благополучно вынесен с кухни и вручен в руки матери, откуда мгновенно выпал и ушел в кладовую играть дальше. Тень потерял нас в пространстве и, даже проходя мимо, ничего не заметил. Но войдя в состояние ярости, он ушëл искать куда, а точнее на кого, еë выплеснуть.
-Сюда он не войдëт,- успокаивала я кухню,- где здесь ещё люди?
-Через этаж выше "что-то чего-то кого-то". Выставка современного искусства,- всë так же спокойно отвечал богомол,- со стороны зала лестница удобнее, но тут тоже есть.
***
Через этаж - это было достаточно далеко, и коляску полагалась тащить с собой. Вновь лестница, не скользкая, но высокая. С-образная двухмаршевая, с большим пространством по центру, но даже без страховочных сеток. На нужном этаже выделялась витражная дверь с замком. Нелюбимая часть работы. Открылся он раза с 5ого, и скорее, от проклятий, чем от отмычки.
Коляска оставлена при входе. Тень уже добрался до этого дальнего зала. Выдохшийся и тающий, он стоял, вцепившись в поломанными женский манекен, одетый в черно-белое платье в полосочку, ни то под зебру, ни то под берёзу. Лица она не имела, но тень упрямо всматривался, стараясь его найти. Держал он еë крайне осторожно. Попытался поставить на ноги, но она не стояла. На свету и далеко от гнезда он терял силы. Многие другие предметы были раскурочены, а может это их первоначальная суть.
Я подошла ближе, держа наготове фонарик. Тень покосился на меня стекающим лицом, и прижал к себе манекен. Глазницы уже опустели, рот слипся и опустился на уровень подбородка, ниже нижних зубов. Общие пропорции всë равно выдавали, что живым он был красив.
-Я не отберу, она твоя, всë хорошо,- кивнула я, обходя тень кругом. Стоило проверить, не встретил ли он людей по дороге сюда.
Предыдущий зал казался даже целее.
-Живые? Раненые? Помычите...- последнее было на случай зараженных.
Рядом со мной открылся розовый шкаф, в вензелях и цветочках.
-Оно ушло? - шепотом спросила девушка. Молодая, пухленькая, с кучерявыми волосами и громадными круглыми очками, сдерживающими причëску, лезущую в лицо.
-Пока нет, но я его заберу. Вам нужна помощь?
-Мне нет. Но он. Он много поломал и утащил Тигрицу. Я должна за это отвечать. А что я против него сделаю?
-Он здесь с первого этажа... - у меня за спиной повисло отсутствующее дыхание. Взяв манекен на руки, тень хотел уйти.
Девушка охнула и закрылась в шкаф.
-Нет. Назад-назад. Сидим там и ждëм,- я направляла его фонарём, пресекая дорогу на выход. Тень шипел и морщился, как побрызганный водой кот,- жди там,- я прикрыла дверь в дальний зал. Бороться за путь в гнездо он уже не мог и еле ходил. Перевозить было нечего.
-Вот вам номер из организации, где я работаю,- постучалась я в шкаф,- они помогут с компенсацией вреда от тени. Помогите мне подготовить площадку для его обнуления.
Смотрительница старательно раскатывала рулоны, пока я ставила на них маркером руны.
-А вас не оштрафуют, что даëте шанс на компенсацию?- спросила она, выполнив свою часть работы.
-Уже не важно, это мой последний рабочий день.
-А что так? Если что, можете к нам приходить. Тут не только кляксы и непотребство. Одежда, миниатюры. Хранятся пара работ Дурня, - заметив в моих движениях паузу, она поправилась,- Алексея Петрова. Оно доброе. Правда.
Мы открыли дверь в дальний зал. Манекен сидел, подпертый другими предметами и грустно смотрел на нас пустым лицом. Тени рядом не было. Печатей с этой стороны нигде стоит, но тень уже не опасен, и толпа перепуганных поваров его до гнезда не пустит.
Я выскочила на лестничную клетку. Тень сидел в моем кресле и смотрел перед собой на высокие окна за лестничным пролëтом. Весь растекающийся, обволакивающий инвалидку.
-Пойдëм,- шепнула я, беря ручки кресла, но не смогла их удержать. Из последних сил тень прокрутил колëса коляски и влетел в ограду между лестницами. До брызг ударившись грудью, он перевернулся через поручни, и утянув с собой инвалидку, рухнул до первого этажа.
-Ваша тень!- вскрикнула подглядывающая смотрительница,- он же разбился, - в ужасе констатировала она, глядя вниз.
-Растëкся,- согласилась я.
Мы спустились к черной луже, по центру которой лежала инвалидка. Переднее левое колесо, на которое приземлились, выломалось, вместе со стержнем и подножкой. Тень лишился формы, но, даже таким, продолжал существовать, издавать звуков и барахтаяся амебой.
-О Боги,- прошептала девушка, - бедолага, он ещë жив?- она расплакалась. Похоже я впервые видела, как человек жалеет незнакомого тень.
-Всë будет хорошо, - я осторожно докаснулась до лужи,- ты же у нас хороший. Отдашь это? - я потянула к себе коляску. Жижа отпустила еë, теперь цепляясь за отломанное колесо.
Я разложила камни по самой луже. Некоторые совсем маленькие из-за дороговизны на такие цели. Многие коллеги считали использование рубинов для успокоения теней транжирством, и, в подобных ситуациях, оставляли беспомощную жижу на саморазложение. Тень притих и замурчал. Лужа черни стала испаряться. Вскоре не было ни тени, ни камней, ни колеса.
-Вот собственно и всë,- поднялась я.
-А те особенные штуки, что мы готовили наверху?- всхлипнула девушка.
-Можете оставить как экспонат, вместо того, что он сломал. Всë равно никто ничего не поймëт.
-Тигрица теперь так выразительно сидит,- вздохнула она, - даже ставить на место не хочется. Но а вы подумайте если что. Тайным агентам, ведь, можно заходить в соцсети?- шмыгнув носом, она протянула мне цветастую бумажку,- наша группа. Я там в админах. Думаю, узнаете,- она вытерла мокрое лицо, стараясь улыбнуться.
-Ему больше не больно. И вы ничего не бойтесь,- я похлопала еë по плечу,- не забудьте позвонить.
***
С поломанной коляской и чем-то лопнувшим из снаряжения в сумке, я возвращалась к поварам с победной новостью.
-Тени больше нет. Вашего зараженного коллегу я доставлю в лазарет. Можно заносить всë по местам.
Богомол даже оживился и сделал вид, что аплодирует.
Начальство появилось как всегда не вовремя. Сегодня и здесь его вообще не ждали. А он не ожидал увидеть кучу техники и народа в проходной.
-Вы тут чего все? С ума посходили? Это что такое?- метался он между людьми, не зная на что посмотреть, что б не ужаснуться,- это полное нарушение правил безопасности, санитарии, и вообще всех правил!
-Мы всë возвращаем на место,- кратко ответила шеф.
-А это что за охотник за приведениями?- в своих метаниях он наткнулся на меня,- вы совсем с ума сошли, пускать сюда это? Вас разводят на мои деньги, на ровном месте!
Я села в коляску и уже хотела исчезнуть отсюда в сторону полноценного выхода, а то уход инвалидки в окно этот гость морально не переживëт.
-Ты ж ходячая на кой чëрт тебе коляска?- возмутился этому пришедший.
-Так положено.
-Мозгов кому-то не положено, в башку его суеверную.
-Даже если отдельные традиции смотрятся странно, вы не станете спорить, что некоторые люди отличаются,- неожиданно открыто заговорил богомол, повиснув над фигурой начальства.
-Да, а ещё негры есть и эскимосы. А это не традиции, а сюр и аффирмации. Традиции это история, культура.
-Почему идея таким образом беречь женщин у нескольких поколений одного народа вам кажется хуже, чем ломание ступней у женщин Китая для ног-лотосов?
-Кучка идиотов - не народ! Чем они другие? Да, ничем! Все вы тут одинаковые. Что она, что ты, что я!- негодовал начальник.
-У нас с вами явно разная наследственность,- захрустев спиной, озвер выпрямился и уткнулся в одну из труб вытяжки головой. Казалось, росту в нëм метра три.
-Не лезь жирдяй.
-Посмотрите на меня внимательнее,- все так же с угрюмым спокойствием говорил повар,- жир выглядит так?
-Ты сам о себе так говорил,- смутился начальник, оказавшись в незапланированной теме с очевидной ошибкой.
-Жердяй,- выдохнул тот, - от слова жердь. Совокупность худобы с ростом. Славянское...
-Не умничай,- перебил его начальник,- шпала говорящая. Мне этой симулянтки хватает,- он вновь указал на меня. Но это было последнее, что он сказал. По коридору, ещё долго звучало эхо из шагов и возмущения.
***
Ехать было близко. Зараженного следовало как можно быстрее доставить в лечебницу. Люди плохо переносили это состояние. Не зверели, а просто гибли.
Метро. Уже пару раз чуть не навернувшись с эскалатора, я на нëм предпочитала стоять. В остальных моментах к имитации калеки вопросов не было. Хотя, люди косились на отсутствие колеса. Я постаралась отвлечься на телефон. По визитке я и впрямь быстро нашла свою смотрительницу. И внезапно обнаружила, что она старше меня. Это повергло в состояние тоскливой задумчивости. Похоже, людям было безразлично всë то, что у нас узаконили, с идеей больше на них походить.
***
Здание Совета - ещë один представитель непостижимой тяги строить там, где уже что-то построено. Центральный зал на первом этаже делила кирпичная стена на каменном фундаменте от старой застройки. Стояла она криво по отношению к любой из новых стен. В ней хотели сделать окошки приëма или кассы, но родные окна были слишком высоко. К ним даже сделали ступеньки, но на этом всë и закончилось, оставив этот айсберг в покое и бессмысленности.
Милым объектом, для большинства, был маленький домик, сохраненный полностью.
Выкопав вместе с фундаментом, его перевезли с места стройки, а потом на каком-то этапе затащили обратно, внутрь здания. Теперь в избушку с резными ставнями всегда была очередь. Это кабинет Стали, человека, что знал местные закону лучше тех, кто их издавал. Ходили слухи, что сохранение этого домишки - было его идеей. Хотелось иногда зайти внутрь. Посмотреть домик и сказать что-то доброе Стали, но туда выписывали направление. А очередь направленных не пропустит "просто посмотреть".
Объехав его и его очередь, идущую вокруг избушки в несколько колец, я оказалась в медчасти. Здесь "срочно" надо всем и всегда, и вместо очереди, входящих встречала толпа медсестёр. Единственный вопрос "спасать меня или то, что я привезла?".
Выплюнув зараженного и сдав его образцы, я уехала. Напоследок увидев, как медленно он возвращает свои габариты. На выходе с меня попросили свежевыдранный волос, для документации поведения больного и всего задания в целом. Одна из зон записи памяти.
Внесенные в реестр воспоминания разом попадали ко всем причастным к заданию. И каждый смотрел моими глазами, узнавая и анализируя, нужную ему информацию. Я давала сразу несколько волосков. Один раз, отдав мертвый, я насобирала штрафов, и за подлог документов и за утрату части воспоминаний дела.
***
Дальше следовало расстаться с работой, сдать всë, что выдавал Совет. Тревожно и пусто, будто у меня отберут меня саму. К тому же сейчас все узнают, что я подставила под тень крысу. И ещё неизвестно, какой список штрафов и последствий за это будет.
Первое последствие меня встретило быстро. Как только я поднялась на этаж заседания, на меня налетела она из главенствующих крыс. С кулаками, бранью и призывами меня публично казнить. Из лап осатаневшей дамы меня забрал кто-то из секретарей. Въехав в кабинет спиной, я даже не разобрала кто именно. Но судя по их лицам позицию крысы они в целом разделяли - я им не нравлюсь.
-Вы знаете по какой причине вы здесь? -мрачно спросил глава.
-После сегодняшнего задания их две, - кивнула я.
-Верно... -выдавил из себя глава, - завтра вам исполнится 30, и вы лишаетесь права работать, и выходите на пенсию. А в связи с сегодняшним событием, лишаетесь всех допвыплат к этой пенсии.
-Я предлагаю удовлетворить требование крыс и позволить им провести ритуал,- с плохо скрытой злобой обратилась к нему старший секретарь. Мрачная сухая дама за 50. После 45ти многих женщин приглашали обратно. Мне после такого последнего рабочего дня это не грозило.
-Как же статья о самообороне?- вперед главы ответила я,- она была в зоне откуда все вышли, в отличии от ребенка, которого я спасла, про неë не предупредили. К тому же она напала на меня первой, во время выполнения моей службы, чем ставила под угрозу жизни людей. Я ожидала встретить тень, а не сторожевого озвера. И я еë выпустила.
-Прямо под нос тени, - договорила она то, что считала в этой истории главным.
-Да... Но гражданские целы, а единственный зараженный уже в лечебнице.
-Это суть твоей работы,- она поднялась со своего места,- и то, что ты еë выполняешь не делает тебя особенной,- от возмущения у неë подвернулась одна нога, и она чуть не упала. 15 лет вынужденного пребывания в инвалидке не идëт ногам на пользу, даже если с того этапа прошло достаточно времени.
-Но премиальные к пенсии выписывают именно за это,- вмешался глава. Они встретились взглядами. Секретарь села на место и оскорбленно отвернулась.
-Люди мне о ней не сообщили. Еë там не должно было быть.
-Не сметь списывать что-либо на людей. Умей нести ответственность за свои поступки!- возмутился глава,- получи у Стали пенсионную справку и сдай удостоверение, пусть он с тобой разбирается. И...- он приподнялся со своего места,- что у вас уже с коляской?
Он вдруг заметил, дефект каталки.
-Побочный эффект от работы на колëсах.
-Даже с такой машиной дамы неспособны справиться? - усмехнулся второй секретарь, но от прожигающего взгляда пожилой коллеги замолк.
-Хотите попробовать на ней сбежать от тени по лестнице?- оскалилась я.
-Что за оскорбления? Предлагать колеса!- хором возмутилась мужская часть аудитории. Старшая секретарь прикрыла лицо рукой.
***
После заседания я вновь нагнала главу.
-Вы ведь не оставите меня без всех прибавок?- смотреть на него снизу вверх было непривычно. При его росте, обычно, было наоборот,- вы понимаете, что тогда я не смогу оплатить общежитие.
-Понимаю. Мне жаль, но таковы законы. Да и в общежитии должно освобождаться место для новых сотрудников.
-Но не за счет того, кто отработал на столько титулов? Смысла мне от этих медалей, что для обычных людей ничего не значат, если мне негде жить?
-Семья там, я не знаю,- отвернулся он.
-Семья? Вы помните, какой договор вы мне давали 10 лет назад? Приëм на должность при запрете декрета на эти 10 лет. И без отпуска, иногда без выходных. Вся моя жизнь принадлежала вам. А сейчас без удостоверения и на инвалидке, отбракованная, кому я такой нужна?
-Извини, мы ценим твой вклад в работу Союза. Но твоя личная жизнь - не наша проблема,- он неловко обошел меня и спрятался в ближайшую дверь, переждать, пока я уеду,- и не забудьте починить коляску, она ваше новое лицо!- напоследок крикнул он из-за стенки.
***
"Новое лицо" привезли мне торжественно с бантиком и без документов, так что, как она называется, и как заказать колесо со всем прилагающимся, я не знала. Но знала, кто должен знать.
При виде травмы транспорта, заведующая по их распределению рухнула на пол разглядывать место отлома.
-Как так можно?!
-Как можно отправлять на задания, привязывая к колëсам?
-Нет! Так зверски испортить хорошую вещь.
-Что с этим делать? Кроме "не наклоняться в эту сторону".
-На вас на всех ремонта не хватит. Какой у тебя код модели?
-Это я у тебя хотела узнать.
-Серьезно? Ты не знаешь номер модели своей тележки? Они же все с разным дизайном.
-Они не тележки, а коляски, и как по мне, они все одинаковые. Ты мне еë отдала без документов. Ни паспорта ни гарантий.
-Я, между прочим, с тобой ношусь. Такую красоту выбила, и за тебя занимаюсь еë регистрацией.
-Да, я, конечно, признательна, но она до сих пор не зарегистрирована. Так что прежде чем спрашивать с меня еë паспорт, дай его мне, хорошо?
-Не истери на меня.
-Я объясняю отсутствие документов и причины незнания модели.
-Тебе так что угодно можно дать, никакой благодарности.
-Ладно. Спрошу у Стали.
Еë возмущение перешло в открытую злобу:
-Да-да, он что угодно добудет. Но если он решит давить и ускорять меня документами и правилами, то я тебя прокляну.
***
Сталь. Все уже забыли, как его зовут на самом деле. По документам он не вышел из статуса "ребенка", но уже давно не выходил на задания. Сидел в этой отдельной комнате из избушки и разбирал чужие косяки. Весь бледно-серый. Волосы и брови седые и будто поцарапанное. Бледная кожа от вен, казалась синей. А светлые глаза почти сливались с белком. Дождавшись своей очереди и всмотревшись в Сталь лично, невольно подумалось, а живой ли он вообще.
Стены вместе с окнами загорожены шкафами. Сталь сидел по центру, за круглым ресепшеном с высокими бортами.
-Справка на премию?- тихо спросил он.
-Нет.
-О повышенной пенсии?
-Нет.
-Веденее стажёра?- его голос становился всë мягче и грустнее.
Поговорить с самым адекватным человеком в Союзе сейчас, когда уже для всего поздно.
-Какие же имбецилы,- внезапно и по-глубокому тихо прорычал Сталь,- дашь волос. Я задокументирую полную версию памяти, и акцентирую выигрышные позиции,- он провёл рукой по своей челке, уже привыкший давать подсказки посетителям. Он принял волоски, с уважением кивнув, что их несколько. Кажется, он единственный из оформителей памяти, кто понимал смысл такого действия.
У него за спиной зазвонил один из телефонов. Он обернулся и, проведя рукой над десятком городских трубок, взял звонящую.
-Да, центр последствий, - произнес он вместо представления себя или Союза,- да, поможем. У вас тень? Сколько и куда нужно перевести для погашения случившегося инцидента?- он подъехал к ближайшему монитору,- всë в порядке, конечно. Как вас зовут? Я внесу вас в реестр, и можете перезвонить, когда всë полностью пересчитаете. Нет, ограничений и условий нет. Если будет занято - продолжайте звонить, и я освобожусь. Да, до скорого.
Обернувшись он кивнул:
-Что-то ещё?
-Коляска. Инва-Тех ею хоть и горд, не называет еë модель.
Он привстал с места, и выглянул из гнезда ресепшена. Я откатила инвалидку, что б ему было видно.
-Ничего страшного,- произнëс он и плюхнулся на место, берясь за личный мобильный.
-Подойди. У нас тут девушке на задание колесо у инвалидки сломали, а наш тех-отдел опять тупит. Переднее. Левое. Вместе с подножкой. Не суть важно, с инструментами и вариантами для замены подойди, пожалуйста.
***
Работник пришёл удивительно быстро, и уверенно распихал очередь при входе, наехав кому-то на ногу чемоданом с инструментами. Долго молчал и примерял колëса.
-От куда у вас этот дизайнерский хлам? Если дадите разрешение, я еë просверлю, тогда вот это колесо встанет, только оно красное,- он показывал и колесо, и где будет сверлить. Я на всë согласилась. Этот транспорт мне не был дорог в отличие от помощи Стали.
-А стажёр у тебя был,- продолжал искать Сталь,- это после сегодняшнего, встречу отменили. Я организую. У тебя будут все выплаты. Кстати, в общаге реально дорого, лучше снимать у людей. Сейчас напишу место встречи со стажером.
Новое колесо немного заносило, мастера это бесило, меня устраивало.
-Я пойду с тобой, - неожиданно поднялся с места Сталь,- коль я организую встречу в Ночь Мрака, то отвечаю за вас.
Я смутилась и раскраснелась, это был человек идеальной репутации, знаний и статуса. Мы вышли в след за ремонтником.
-Стоп, куда? - возмутились в очереди.
-Всë, приëм окончен,- на ходу надевал куртку Сталь.
-Нет, ты не можешь! Мы тут ждали. Живо обратно!- на перебой орали направленные, хватая его за одежду.
-Вот такой я, уйду за 20 минут до конца рабочего дня!
-Ты ж до 10ти работаешь, а не до 6ти?- кто-то вдруг задумался.
-До 6ти,- огрызнулся Сталь,- но вы приходите, а мне за вас, дураков, отвечать,- он вырвался из возмущенной толпы.
-Это всё из-за неë, - кто-то указал на меня.
-Продолжите нарываться - прилетит портфелем, - обернулся на них ремонтник и хлопнул рукой по чемодану.
***
-Извини. Это первый раз, когда мне удалось уйти с работы вовремя,- Сталь говорил непривычно тихо и запинаясь, будто вся его уверенность осталась за рисепшеном,- до твоей запланированной встречи больше 2х часов, и.. приглашаю в одно место. Оно мне нравится. Хотя с такой работой бываю там редко.
Мы дошли до соседнего ТЦ и поднялись на самый верх. Пройдя через яркие вывески и шумных людей, он завернул к неприметной двери. Парковка на крыше. Машин не много. В дальнем углу небольшое строение.
-Я когда-то тут Палочника ловил. Они, доходя до состояния тени, дурные становятся, по стенам лазят. Набегался за ним по всем этажам. Тут магазинчик автотоваров был, я его себя в награду выпросил,- он отпер дверь и включил слабый свет,- сейчас нагреется.
Место 2 на 2 метра. Холодильник, плита, стол и панорама на тонущий в темноте город.
-Палочник,- задумалась я,- наверно я такого сегодня видела. Больше на Богомола похож.
-Сами себя они так и называют.
Пропустив меня к столу, он полез в морозилку.
-Блины с.. с чем вы? С мясом будешь?
Я кивнула.
-Признаться честно, мне стало страшно тебя отпускать. В Ночи Мрака теней становится больше,- он грел плиту и выковыривал полуфабрикаты из попавшего в целлофан снега,- не в смысле, что опасно их встретить,- он беспокойно шуршал пакетом, - это отчаявшиеся. Когда озвер не может и не понимает как жить, он сбегает, оставляя никому не нужное тело. А оно выплёскивает накопившийся негатив и тоже пытается исчезнуть,- Сталь обернулся,- мне вдруг стало так страшно, что без работы, дома, денег и в такое время, ты можешь стать тенью,- говорил он медленно, будто подбирая каждое слово отдельно,- иногда мне страшно, что сам таким стану. Кого-то отправят меня зачищать, и в этом живом трупе меня не узнают.
Я замерла. "Сталь, вот сам Сталь волновался обо мне? И боится за себя? И..."
-О происхождении теней не упоминают,- эту часть мысли я вдруг произнесла вслух,- Обо мне, наверно, никто так не заботился, как вы сейчас.
Я видела в нëм такое же смятение.
-Я... Минуту, десять, двадцать. Переверни,- он указал на сковородку и суетясь выскочил на улицу.
Моя инвалидка успешно выполняла роль второго стула. К возвращению Стали блины были перевëрнуты дважды, а так же обнаружены чайник и канистра с водой в холодильнике.
-Редко что-то покупаю сам,- Сталь закрыл за собой дверь ногой,- Совет все выписывает по нормативам. Но надеюсь что-то из этого съедобно.
Набор продуктов у него получился трогательный. Два чесночных багета, шоколадные печеньки в узорчатой коробке, пончики с глазурью и упаковка острой корейской морковки. Сталь взял это по какой-то детской памяти. Я не заметила, как обсуждение печенья перешло в разговор обо всëм и сразу.
-И на встречу идти уже не хочется,- тихо улыбалась я.
-Можешь после неë вернуться сюда. Думаю, у тебя есть о чëм предупредить новичка. Не теряйся, я себе не прощу,- он протянул тонкую бумажку, с трудом тянущую на визитку,- мой настоящий номер.
-Ты сейчас для сокращения числа теней делаешь больше чем Совет,- я спрятала бумажку в паспорт.
-А чего им? Тени одна из главных статей дохода. Люди готовы платить бешенные деньги, что бы это чудовище не вило гнездо на их территории. И никого не жрало,- он пожал плечами,- ещё конечно, всякие курсы, типа "как общаться с коллегой Крысой " или "Как отпугнуть Тень от своего дома". Но даже крысы отличаются по характеру, так что... это подло.
Мы замолкли.
-Ты из-за этого перестал охотиться?
-изначально - нет. И кроме охоты много других видов работы. Побывать где-то, поесть, как нам полагается по виду, даже если потом всë отберут, и получить за это премию? Любой этого хочет. Когда я был на выездах, то очень старался, не совершал ошибок, не пользовался статусом "возраста". Других поправлял – думал, что помогаю. Но это естественно,- он пренебрежительно закатил глаза,- всех бесило. Где это видано, что б мелкая "тупая блондинка", которого при рождении природа забыла покрасить, выполнял свои обязанности лучше других? И вякал, что как делать? Вмешиваешься - неси ответственность. И я сел в офисе на привязи. Возраст стал не важен. Ждали ошибок - не дождались,- он опустил глаза,- а можно попробовать. Ну?- робкий жест на инвалидку.
Мы поменялись местами. Он попытался подъехать к столу, но не поняв управления развернулся к нему спиной.
-Ща я всему научусь.
-Время ещё будет,- вздохнула я.
-А вот и нет. Это забота о прекрасном поле. А мы до 40ка дети, потом подростки. А болеть, хромать и прочее - не солидно, не положено. Как там? Чтобы какой-то 70 летний мужик! Да сел на инвалидной кресло! Это недопустимо!- на каждом последнем слове он прикрикивал, грозя пальцем в потолок, но резко притих,- ты не сдашь меня, я знаю.
-В чëм?
-Если узнают про примерку к твоему креслу, можно и премии и зарплаты лишиться,- он отвëл взгляд, из-за чего глаза и вовсе слились в пустой белок,- хотя я чувствую себя как раз на эту коляску,- он откинулся на спинку,- через 6 лет я перестану быть "ребенком". Дурацкие красивые слова. 40, кому ты в 40 нужен? По документам детя, а на деле - без семьи, без нормальной работы, без здоровья и шансов на будущее.
Говорил он тихо, по-змеиному шипя. Забыть, что коляска моя, и не подумаешь, что он здоров и может сам ходить. Но что тяжелее, слова отзывались во мне согласием и безысходностью.
-Ты ходишь,- обернулся он ко мне,- на задания, по городу, хотя бы по зданию Совета. Я из своей клетки не выхожу. Ко мне очередь из тех, кто в чем-то облажался, но каков шанс встретить кого-то приятного?
Мне внезапно стало стыдно. Я могла зайти туда, зная, что там он. Он не мог выйти, не зная к кому, куда и когда.
-Я знаю, что ты хотела зайти ко мне, и рад возможности поговорить,- он притих,- я знаю о тебе больше, чем полагается тому, с кем ты ни разу не общалась. Смотрю ваши жизни, из фрагментов памяти. Помогаю исправить ошибки. Моя жизнь состоит из чужих, и я не имею права выбирать из каких. Твои мысли и действия мне близки,- он беспокойно накручивал хвостик от чайного пакетика на ручку чашки,- Совет обеспечил меня всем: жильë, еда и очередь дураков сверхурочно. Память того, кто не противен - редкая возможность дышать. Сам-то ни разу никуда не ездил, ни сведения, ни концерта. Раб.
-Но Совет к тебе прислушивается. Ты можешь...
-Нет. Это всего один случай - домик моего кабинета. Люди приходили с митингами, чтобы сохранить памятник культуры. Когда же об этом сказал я, все вдруг заметили, что там что-то есть. После месяца протестов, я оказался последним, к кому смогли обратиться местные жители. Хотя, по итогу, они даже не знают, что избушка цела.
-Этот домик прекрасен. И ты имеешь право спросить про отпуск.
-Имею. Но, не совсем. Как и тебе, на самом деле, не нужны колëса. Кто будет разбираться с моей работой? Я когда-то консультировал одного приятеля, на случай своего больничного, но Совет хочет заместителя со стажем. При оформлении заявления, его сразу вычеркивали, и больничный онулировали. Да и он никогда ничего не говорил.
-Заболеем внепланово,- я хитро смотрела в его глаза,- без заявления.
Идею поставить Совет перед фактом Сталь одобрил.
На звонок ответили быстро, а на предложение побыть на замене трубка ответила громовым воплем:
-Наконец-то!- звучало это даже угрожающе,- да, неужели мне не нужно ждать твоей смерти, что бы сесть на это место. А то, ты как пони, ни одного шанса мне не дал. Бессмертная железяка. Пароль от избушки и от компа пришли сразу, да?
-Я и не думал, что ты так этого хотел.
-Да, а чего думать? Любой хочет на твоë место.
-Не стоит говорить за всех. Копаться в чужих проблемах дело специфическое и довольно ответственное.
-Ты сейчас назвал меня безответственным, да?
-Нет, я пытаюсь объяснить, что я не знаю твоих мыслей, а твои желания не однозначны для всех.
-Я ничего не понял. Но если ты прекратил ныть, то, да, я принимаю твоë приглашение, и можешь валить на любые стороны, пока я предстану в роли мозга Союза.
-Я предполагал, что ты можешь возмутиться,- растерянность смогла собраться в возмущение,- но если ты этому рад, можешь быть немного дружелюбнее?
-Да, в смысле? Это я радуюсь, если ты не понял,- отозвалась трубка, но утонула в каком-то устрашающем вое.
-Опять?- тихо спросил Сталь.
-Да, опять. Всë понять не могу, это у них ребенок ревëт или хаска воет. Но звучит, будто у меня в шкафу тень заперли,- уже поверх шума докрикивал коллега,- завтра на работу, ни ногой, понял? Да? Там я завтра заведую.
Разговор прекратился. Сталь озадаченно смотрел перед собой в пустоту.
-Ну допустим,- выдохнул он.
***
Сталь поставил мне точку в навигаторе и остался ждать на крыше, осмысляя свой первый в жизни больничный.
Улицы опять перегородили, и до места я шла в обход. Заезженные тяжелой техникой дороги с вывезенным под ноль снегом, превратились в окопы из льда и грязи. Коляску пришлось везти перед собой. Частые деревья загораживали невысокие дома.
Опустившийся Мрак топил в себе оставшиеся источники света. Фонари освещали сами себя.
Стройку, судя по отсутствию физической логике и наличию рун на столбах, вели озверы. Никто не удивится, если после долгих работ на улице ничего не появится. А на деле проложили какие-нибудь рунические линии. Люди со своей стороны считали это маразмам своих чиновников. Всегда кажется, что именно твое руководство самое отбитое. На деле, они часто сотрудничали. Для людей тут тоже будет хоть что-то. И горящая пламенем яма, куда уместилась пара экскаваторов, обернется остановкой с зарядкой для телефона.
Я села в инвалидку, делая вид, что всë это время ехала. Строительные огнемëты освещали уличную веранду закрытого кафе. Стажер была уже на месте, стояла у деревянной арки входа и переминалась с ноги на ногу, пряча руки в карманах короткой шубки.
-Не знаю почему такой как Сталь отправил меня на встречу со штрафной,- с призрением оскалилась она,- уложись в пару тезисов и я пойду по настоящим делам.
-Не соглашайся на высший ранг,- уложилась я, вызвав у собеседницы искренний кашель негодования,- отпуск и право декрета при взгляде из будущего дороже регалий и пропусков.
-Серьëзно? Мне это говорит та, что уже получила весь набор титулов? Право голоса при Совете, значимые задания, прибавки, почëт в Союзе.
-И риск остаться без всего этого. И без семьи...
-Без семьи - это без проблем. И я не облажаюсь как ты. А ты не имеешь права решать, кому что должно быть важнее. Убийца,- она оскалилась выпустив клыки и резко отвернулась. Длинные волосы просвистели подобно кнуту. Будь я на ногах, получила бы ими подщëчину. Девушка, перескочив ограждение, направилась сквозь стройку.
-Это наша работа!- глубоким рыком ответила я. Слово "убийство" я не уточняла. Из дурки Совет ещё доставал, а из людской тюрьмы не очень,- пропустите еë,- от тихого глубокого шепота ближайший рабочий вздрогнул и махнул остальным.
Зачарованная стройка замерла, пропуская возмущенного неофита. В пламя огнемëта она всë ж чуть не вошла.
Через время огонь запылал вновь. Я понаблюдала, как выскочивший на поверхность бур греют докрасна, а он задним ходом никак не может врыться обратно.
***
Идти через стройку было близко и даже в такую ночь светло, но рискованно, тем более с колëсами.
Я встала, сложила каталку. И пошла назад во Мрак, катя еë за собой.
Последний момент службы был позади. Голова опустела, наверно, как у Стали после звонка о замене. Другой стороны дороги не было видно. Небо легким оттенком синевы отличалось от деревьев. Впереди маячила полоса света торговых рядов. Во время заданий мне никогда не удавалось посмотреть подобное. До конца работы у них была ещё пара часов. Все понимали, что в такое время никто до них не дойдëт, но продолжали сидеть, отрабатывая часы аренды. Многие сидели на земле, и так же по асфальту раскладывали свои прилавки.
Под вывеской "камни" девушка поправляла то, что и на стекло не тянуло.
-Посмотрите какой кианит,- заметив моë внимание, она гордо указала на громадный пластиковый кристалл ядрëного синего цвета.
-Кианит выглядит так,- я одернула рукав и приподняла на пальце один из браслетов. Непрозрачный синий камень с иризацией.
Восхищение продавщицы появилось и сошло мгновенно:
-Вы просто невежда, - возмутилась она.
-Его проверяют по УФ,- из верхнего кармана инвалидки я достала фонарик. И заслонив спиной свет, посветила на руку. Кианит из синего стал розовым.
-В полном мраке это будет выглядеть эффектнее. Ваш посветим?- я подняла взгляд к исчезнувшей в нигде улице.
-Нет, туда - ни за что. Я и ночую здесь,- гордо подметила торговка, уклоняясь от идеи проверять еë кристалл,- там же эти бродят. Психи. Что считают себя животными. Крысы, да Палочники.
Кто-то из сидящих рядом хихикнул, кутаясь в плед, накинутый поверх куртки. Скрученная из шерсти бахрома промокла и примерзала к асфальту. Он продавал магнитики со всех городов вперемешку, часть и вовсе иностранные.
Пройдя вдоль рядов, я отметила, что сувенирка больше походит на барахолку. Причем не выставочную, а то, что нашли на антресолях и теперь пытаются спихнуть.
Человек, собравший себе в товар старую мебель, имел роскошь сидеть не на асфальте и даже не на походном стуле, а верхом на комоде, хотя стульев у него было так же предостаточно. Рядом с ним, привалившись к наклонной школьной парте, стоял дед, а за ним пара костылей. Я остановилась.
-Ваши?- я кивнула на костыли.
-Его,- махнул дед, решив, что вопрос про мебель.
-Костыли.
-А,- просипел старик,- это да, мои. Мешают?- он шатко потянулся, отодвинуть их, чтобы не заслоняли сервант.
-Нет-нет. У меня предложение,- я хотела этого разговора, хотя сомневалось в своей адекватности,- хотите еë?- я выставила вперëд инвалидку и разложила, расправив сиденье.
Дед притих, указав на моë предложение пальцем.
-Вы головы не дурите, - нахмурился сосед со своего комода,- просто так ничего не бывает, зачем инвалида обижаете?
-В-вот да,- заикаясь выговорил дед, получив какую-то поддержку,- за всë платить надо. А это, оно же это.
Я внимательно рассматривала его ящик, застеленный пожелтевшей скатертью. Фарфор. На какой-нибудь винтаж-выставке подобные фигурки стояли бы раза в 3, а то и 5 больше.
-Пусть так. А если я еë обменяю?
-Тут такого нету у меня,- замотал головой дед.
-Я вижу, что есть,- улыбнулась я,- вон та немецкая зайчиха в фартуке. Можно посмотреть на еë штамп?
Я подняла фигурку. Ровная печать. У моего гуся из схожей серии она была перечеркнуть глубоким штрихом - знак брака. Тут такого не было.
-Она вполне равна для обмена,- с умным видом отыграла я,- откуда они у вас?
Старик лишь развел руками:
-Брат старший собирал...
-Заверните. Я заберу еë.
Он дрожащими руками принял зайца и ловко замотал фигурку в газеты.
Беря еë обратно, я подошла к продавцу совсем близко:
-Если кто-то спросит про коляску, - шепотом заговорила я. Фигурка застыла в четырёх руках,- ответьте, что нашли еë в Ночь Мрака за лесом без колеса и починили,- мы оба обернулись на инвалидку. Красное колесо будто посмотрело на нас в ответ,- хорошо? А фигурки цените.
Дед кивнул.
Экипировка была перевешена на меня, как ей и полагалось изначально, до церемонии пенсии. Опустевшее кресло потеряло половину своей эпичности, а перейдя к новому хозяину спряталось под тканным покрывалом. Дед хромал вокруг "подарка" боясь его испачкать и вообще трогать. Сосед с мебелью недоумевающе наблюдал. Кресло исчезло. Озвер не посмотрит на старика с барахолки. Зайчиха спряталась во внутренний карман куртку.
Потеряв всë, я впервые могла идти куда угодно. На завтра стоит просить два блатных билета в музей.
