Кричащий

Уже который день стоял удушающий летний зной. Джил открыла окно, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха, но добилась лишь того, что стало громче слышно Крик.

– Закрой, я даже телевизор не слышу, – тут же попросил Джун.

Парень развалился на диване в позе морской звезды и, казалось, подтаял от жары, как мороженое на солнце.

– Лучше давай кондей включим.

– Он и так дует круглые сутки, – со вздохом ответила Джил, – ты счёт за электричество видел?

Джун промычал что-то неразборчивое. Но Джил была вынуждена согласиться, что он прав насчёт кондиционера. Прежде чем закрыть окно она, прищурившись, посмотрела на солнце, безжалостно палившее с безоблачного неба. Потом перевела взгляд на Кричащего. Из окна их квартиры Кричащий был виден сбоку, к тому же, большую часть его Лица закрывал верхний этаж соседнего дома. Джун и Джил могли полюбоваться разве что на Ухо. Иногда на Скулу или кусок Затылка – в те дни, когда он чуть поворачивал Голову.

Джил закрыла окно и включила кондиционер. Сняла майку и, оставшись в одних трусах, плюхнулась на диван рядом с Джуном.

– Ого-о, – протянул он с улыбкой и нежно потрепал её за бочок. На такой жаре прикасаться друг к другу не особо хотелось.

– Ну а что, тебе можно, а мне нельзя что ли? – игриво ответила Джил. На большее запала не хватило.

Сквозь двойной стеклопакет и благодатный шум кондиционера Крик доносился до них приглушённо, и можно было представить, то это зудит рой москитов или сам воздух звенит от нестерпимого жара.

Лёжа на разных концах дивана и держась за руки (от большего тактильного контакта возникала опасность слипнуться), Джил и Джун лениво пялились в экран. Джил иногда переключала каналы: реклама мороженого, документальный фильм про экспедицию на северный полюс, реклама пуховиков, триллер про снежного человека...

– Да они издеваются! – Джил с досадой хлопнула себя по ляжке. – Давай, хватит валяться, пойдём Пупок посмотрим.

Джун снова издал ленивый стон.

– Я сегодня дальше кухни не пойду!

– Завтра ещё выходной, успеешь наваляться всласть. Ну-ка, ну-ка, а то совсем закиснешь, – она попыталась приподнять Джуна с дивана, но от пота он стал скользкий, как лягушка.

– Так может, там и нет никакого Пупка, – он предпринял последнюю попытку.

– А может и есть – интересно же!

– Ладно, пойдём. Только потом по мороженому, – сдался Джун, – а сколько счас?

– Полвторого. Как раз успеем к концу бурения. В новостях говорили, что к двум управятся.

– Дай только душ принять.

Для экономии времени (и воды) они вместе приняли холодный душ и даже не стали вытираться. Джун с гримасой отвращения натянул шорты и майку, Джил тоже надела шорты и топик. Разумеется, «выходной костюм» дополняли панамы с широкими полями и солнечные очки.

– Ещё бы кремом намазаться...

– Да там навесы, – Джил, боясь опоздать, потащила Джуна на улицу. Но даже в спешке она не забыла свой маленький ритуал: погладила ладонью стеклянный шарик с искусственным снегом, стоявший на книжной полке. Они с Джуном привезли этот сувенир с горнолыжного курорта.

Некоторые особо нежные носили беруши, но Джил и Джун уже почти не обращали внимания на низкий Крик, от которого слегка вибрировало в ушах. Вспоминали о нём лишь раз в несколько дней, когда он менял тональность.

– Думаю, будет как с экспедицией в Ухо, – рассуждал Джун, вытирая пот с шеи, – ого, открытие века! У Кричащего есть Барабанная Перепонка, а на пути к ней – Ушная Сера! Тоже мне. Сера у меня и самого есть.

– Твою серу не выгребают лопатами, – возразила Джил, – но вообще советую хоть иногда чистить уши, а то скоро придётся. Я вот жду экспедицию в Желудок. Во-первых, мы узнаем, что он ест. Во-вторых, наверняка получим возобновляемый источник соляной кислоты.

– И на кой тебе соляная кислота?

– Мне ни на кой, а промышленности пригодится.

– А что если окажется, что он ест... города? – спросил Джун с такой интонацией, будто его самого удивила и напугала эта мысль.

Джил показалось, что по спине пробежал холодный сквознячок.

– Думаю, гора достаточно хорошо его сдерживает, – осторожно ответила она.

Говорить на эту тему не очень хотелось: ей пару раз снились сны о том, как Кричащий размахивает Кулаками, а потом запихивает себе в Рот дома, как куски торта.

Но вот, наконец, и гора. У подножия горы Кричащего установили широкий тент, который едва мог вместить всех желающих увидеть финал бурения. Напротив тента натянули большой экран, и на него транслировалось изображение с камер в туннеле.

– Я-то думала, мы прямо в туннеле увидим, – разочарованно протянула Джил, указав на тёмный вход в подножии горы. Оттуда как раз выезжала машина с колотым камнем.

К парочке подошла их соседка по подъезду, обмахиваясь газетой.

– Здравствуйте, тётя Джули, – поприветствовал Джун.

– Здравствуйте, ребята. В вас, вижу, проснулись юные натуралисты?

– Вроде того, – Джил не отрывала глаз от экрана.

– Я вот боюсь, как бы ему живот не пробурили. Жалко беднягу.

– Последние метры роют вручную, сапёрными лопатами и кирками.

Какие глубокие, оказывается, познания у Джуна, хотя он всегда делал вид, что Кричащий его не особо интересует.

– Я вот что думаю, – тётя Джули явно собралась резать правду-матку, – вместо всех этих издевательств лучше б надели на него шляпу да облили водичкой. Небось и орать бы перестал. В целом-то он ничего, довольно... – она долго подбирала слово, – импозантный.

– С вертолёта у него Лысину видели, – вставил Джун.

– Ну, хорошего мужчину лысиной не испортишь.

Джил представила «импозантного» Кричащего в Шляпе размером с крону раскидистого дерева, которого пожарные машины поливают из шлангов, и чуть не прыснула со смеху. Джун же выглядел задумчивым.

– От него такое впечатление, знаете... бати. Я бы с ним выпил и пошёл на рыбалку. Будь он поменьше, конечно.

– Тихо! – шикнула Джил на них обоих. – Смотрите, они докопали!

На огромном экране копателей сменили учёные, которые с величайшей осторожностью откалывали последние камни. За ними открывалась бежево-розовая кожа, встретилась пара волосков с руку толщиной. В итоге прожекторы высветили что-то вроде огромного овального узла. Голос из громкоговорителя торжественно произнёс:

– Дамы и господа, это действительно Пупок!

– Вау. Сенсация, – кисло ответил Джун, – что нам это дало?

– Ты только представь: это значит, что гигантская Женщина родила его из гигантской Матки.

– Очень рад за них обоих. По мороженому?

– По мороженому.

Джун и Джил купили десерт, который через минуту превратился в напиток, и решили немного задержаться у горы Кричащего. Джил то и дело задирала голову, пытаясь заглянуть Кричащему в лицо.

– Ты чего? Высматриваешь его реакцию на туннель?

Она кивнула.

– Да он минимум через три дня заметит сквознячок. Баннер же до сих пор не прочитал.

Они не сговариваясь оглянулись на баннер, растянутый аж на три высотных дома на уровне Глаз Кричащего. На нём были напечатаны всего два слова: «КТО ТЫ?». Геодезисты по несколько раз в день замеряли угол, который прошли Зрачки Кричащего вдоль надписи, и большинство людей придерживались мнения, что он всё-таки читает и почти добрался до вопросительного знака.

Вернувшись домой, Джил и Джун снова включили кондиционер. Джил задумчиво остановилась возле книжных полок. Шарик с искусственным снегом блеснул золотым в лучах заходящего солнца. Она взяла шарик и легонько встряхнула его. Внутри были миниатюрные горы с заснеженными вершинами, и по ним неподвижно катались совсем крошечные пластиковые лыжники.

Джил вдруг пришла в голову мысль, что для лыжников она – как для неё Кричащий. Белые пушинки перестали клубиться и медленно опускались в масле. Джил чувствовала, что у неё в голове вызревает новая идея, необычная и отчего-то пугающая, но пока не могла её сформулировать.

– Ты помнишь, откуда у нас этот шарик? – спросила она.

– Конечно. Мы привезли его с горнолыжного курорта. Эх, сейчас бы туда вернуться хоть на денёк...

– А как назывался курорт?

– Хм-м... Не помню. Может, на фотографиях подписано?

– А у нас есть фотографии? – вопросом на вопрос ответила Джил.

Джун выключил телевизор и чуть встревоженно посмотрел на неё.

– Ты что, перегрелась?

– Как мы туда добирались, на самолёте? А до аэропорта доехали на машине? В каком году ты получил права?

Джун поднялся с дивана, подошёл к окну и взглянул на термометр.

– Тридцать девять, – констатировал он, – на прошлой неделе было тридцать восемь.

– А три месяца назад? Какая погода была весной?

Не успел Джун хотя бы попытаться ответить, как Джил опять сменила тему и продолжила засыпать его вопросами:

– Что ты, например, делаешь на работе?

– Вношу данные... в базу данных, – неуверенно ответил Джун.

– Какие ещё данные, в какую ещё базу? И как контора называется? Ладно, плевать. Как зовут твою маму?

– Джоан. Разве ты не пом...

– А папу?

– Джек.

– А бабушку?!

Джил стиснула шарик до боли в пальцах, голос почти сорвался на крик.

– Дже... Джа... не помню, – Джун встал, осторожно приблизился к ней и обнял, – всё нормально, это всё жара. Ещё этот Крик...

– Да причём тут Крик! Это из-за Крика мы не помним, как зовут наших бабушек и дедушек? Из-за Крика все имена всех жителей города начинаются на «Дж»? Или из-за жары? Когда появился Кричащий?!

– Месяца два назад.

– А как именно, вырос из горы?

– Я н-не помню, – повторил Джун.

Теперь и его начало потряхивать. Джил несколько долгих секунд молчала, нахмурившись и побледнев, потом резко расслабилась, и шарик выпал из её руки. Ударившись об пол, он разбился с громким звоном, разметав по полу жидкий гель и осколки стекла. Джун и Джил вздрогнули, как от выстрела.

– Мне кажется, – прошептала Джил, – что до Кричащего меня... не существовало.

– Меня, видимо, тоже.

Они прижались друг к другу, несмотря на жару. Крик вдруг показался невыносимо громким.

– Может, попытаемся уехать из города? Помнишь, в самом начале, те, кто не выдержал Крика, уехали?

– Никто из них не вернулся. Ты уверена, что они до сих пор... ну... существуют?

Джил не ответила. Неизвестно, сколько бы они простояли так, вцепившись друг в друга, как два утопающих, в лужице искусственного снега, если бы не услышали из окна громкий хлопок. На мгновение он даже перекрыл Крик. Джил и Джун подбежали к окну. Первым, что они увидели, был Кричащий, потому что дом напротив исчез. Не обрушился, оставив кучу обломков, а именно растворился в воздухе вместе с фундаментом и землёй под ним. На месте всего этого зияло белое пятно неправильной формы.

– Ты тоже это видишь? – ошарашено спросил Джун.

Джил кивнула. Она ожидала, что на дороге, кусок которой тоже захватило белое пятно, случится авария, машины начнут разворачиваться, визжа тормозами, но ничего подобного не случилось. Автомобили заезжали в пятно, как ни в чём не бывало, и не выезжали с другой стороны.

– Они что, не видят?! – Джил была в ужасе.

– Может, и не видят.

Джун хотел ещё что-то добавить, но его перебил ещё один, очень далёкий хлопок. Третий прозвучал чуть ближе.

– Уезжаем?

– Уезжаем, – не колеблясь согласился Джун.

Они наскоро побросали в рюкзак самое необходимое: большую бутылку воды, пару пачек крекеров, сменное бельё и носки, деньги, паспорта. Джил заглянула в свой паспорт, прежде чем положить в карман рюкзака.

– Ты в собственный паспорт хоть раз заглядывал?

– Нет, зачем? Просто показывал продавщице фотку, чтоб купить пивка.

– У нас нет фамилий, – Джил прищурилась, – а вместо остальных данных – просто набор случайных букв и цифр.

– Это уже не важно. Я тут понял, что само существование Кричащего всё рушит. Только подумай: у нас на окраине города восьмидесятиметровый мужик в горе, который уже третий месяц орёт.

– И правда. Это ж абсурд, – сказала Джил и нервно хихикнула.

Они выскочили из квартиры, по привычке заперли дверь, побежали вниз и едва не врезались в соседку Джули, которая вышла вынести мусор.

– Здрасьте, кем вы работаете? – выпалила Джил.

– Ты чего? – прошептал Джун, толкнув её локтем.

– Хочу попробовать и её «разбудить», – шёпотом ответила она.

– Я пенсионерка, – ответила тётя Джули.

– А кем работали раньше? На кого учились?

– Ребята, вы что, перегрелись? Куда это вы на ночь глядя?

– Кем. Вы. Работали?! – Джил едва удержалась, чтобы не схватить пожилую соседку за грудки.

Раздался оглушительный хлопок, и дверь позади Джули исчезла вместе с куском стены вокруг, оставив белое пятно.

– Я вам вынесу холодненького, – тётя Джули обернулась к пустоте.

– Осторожно!

Джил протянула руку, но соседка уже шагнула в белое и исчезла.

– Жаль. Хорошая была тётя...

– Джун, к машине, быстро!

Они сбежали по лестнице, боясь, что ступеньки в любой момент исчезнут из-под ног.

Хлопок. Ещё один.

Джун сел за руль. Интонация Крика начала меняться. Сначала Джун вдавил педаль в пол, но после того как чуть не влетел в образовавшееся на дороге пятно, всё же притормозил.

Прохожие продолжали слоняться по улицам, словно ничего сверхъестественного не происходило. Хотя и в их поведении Джил начала замечать странности: кто-то бродил взад-вперёд, кто-то по кругу, пара людей здоровались за руку снова и снова все несколько минут, пока не скрылись у неё из виду. Старушки перебегали дорогу со спринтерской скоростью. Одна убежала вертикально вверх. И один за другим люди исчезали в белых пятнах вместе с деревьями, домами и целыми кварталами.

Довольно скоро высотные дома сошли на нет, сменившись полосой двухэтажных коттеджей. Потом потянулись совсем небольшие деревенские домики, асфальтированная дорога сменилась грунтовой, и машину затрясло. Ситуация с дырами в пейзаже здесь была не лучше.

Джун и Джил не разговаривали. Для происходящего просто не нашлось подходящих слов. Только один раз Джил подала голос:

– Получается, у нас не было первого свидания. И конфетно-букетного периода. Сразу начался диванно-лежальный. Жалко.

– Зато мы вместе не только всю жизнь, но и с самого сотворения мира, – возразил Джун, – по-моему, довольно романтично.

С полчаса они ехали по полям, разделённым перелесками, но не замечали ни фермеров, ни грибников. Листья и трава имели желтовато-бурый оттенок и пожухли – жара сделала летнюю природу похожей на сентябрьскую.

С каждой минутой трава становилась всё ниже и ниже, пока не осталась лишь голая и подозрительно ровная земля.

– Останови на минутку, – попросила Джил.

– Ладно, а зачем?

– С землёй что-то странное.

– Так засуха же.

Но Джил уже вышла из машины и направилась было к обочине, но тут же присела на корточки.

– Смотри, дорога идеально ровная!

– А я-то удивился, почему нас перестало трясти.

– А на земле нет... ну, землинок. Это что-то вроде пластика.

– Вот чёрт. Стоит ли ехать дальше?

Ответом ему послужил очередной хлопок. В тяжёлом молчании проехали ещё пару минут.

– Что это впереди – туман?

Но это был не туман. Дорога, земля – всё просто постепенно кончалось, будто краски мира бледнели до полной белизны. Лиловые летние сумерки тоже переходили в пустое белое небо, выглядевшее бездонным.

– Вот и всё, – констатировала Джил, – приехали.

– Тут мне ещё больше не по себе, чем в городе, – ответил Джун, тормозя.

Джил оглянулась. Привычный мир теперь походил на редкую рваную сетку. Только Кричащий оставался непоколебимым. Он будто смотрел им вслед.

– Разве он может быть отсюда виден? Мы далеко уехали.

– Само пространство как будто съёжилось.

– Поехали уж, чего терять.

– Может, всё не исчезло, а просто перенеслось в другое место? – спросила Джил со слабой надеждой.

Они взялись за руки. Джун вдавил педаль в пол. Подъезжая к границе белого ничто, оба крепко зажмурились.

***

Ощущение плавного движения, сиденья машины за спиной и руки Джуна в её руке никуда не исчезли. Через полминуты Джил рискнула открыть глаза. Ровная белая поверхность уходила в бесконечную даль, сливаясь с белым небом. В зеркале заднего вида быстро таял силуэт Кричащего (вокруг него уже ничего не осталось).

– Смотри, он тоже исчезает! – воскликнула Джил, толкнув Джуна в плечо.

Тот посмотрел в зеркало заднего вида. Через несколько секунд смолк Крик. Повисла такая оглушительная тишина, что Джил заткнула уши.

– Не думал, что буду скучать по орущему великану, – сказал Джун.

– Я тоже. Но главное, что мы сами исчезать не собираемся.

Они обнялись, радуясь тому, что всё ещё существуют. Но веселье продлилось недолго.

– Еды-воды нам хватит дня на два. На четыре, если очень сильно экономить. А что потом? Бензин тоже не бесконечный.

– Может, есть другие города? – предположила Джил. – Более стабильные.

– Кто знает. Попробуем добраться до них. Но как сохранять направление, если здесь нет даже солнца?

– Чтоб я знала, Джун. Чтоб я знала.

Джун вздохнул и снова нажал на газ.

***

– Испытуемый номер двадцать восемь, препарат начнёт действовать не сразу. Как только почувствуете что-то необычное, подробно опишите ваши субъективные ощущения.

Мужчина лет пятидесяти кивнул камере на стене и потянулся почесать лысину.

– И постарайтесь не трогать датчики! – тут же добавил голос из динамика.

Мужчина вздохнул. Комната, в которой ему предстояло провести сутки, походила на класс детского сада: весёленькие рисунки на стенах, стол с бумагой, карандашами и красками, белая доска с маркером. В стеллаже стояли книги. Был здесь и ноутбук, но на нём можно было только печатать тексты и программировать в каких-то мудрёных программах. В углу стоял кулер с водой и ящик с небольшими контейнерами на три приёма пищи.

Сначала испытуемый номер двадцать восемь прошёл несколько кругов по комнате. Помахал руками. Ему объясняли, что от физических упражнений препарат быстрее дойдёт до мозга.

Когда ему надоело ходить, испытуемый сел за столик, положил перед собой чистый лист бумаги и взял простой карандаш. Кончик грифеля надолго завис над бумагой: ни одна идея не шла на ум.

– Главное – начать! – подбодрил динамик.

Мужчина смутился, вспомнив, что за ним наблюдают. Он поспешно накалякал первое, за что зацепился взгляд: стакан для карандашей с рисунком в горошек. Получилось похоже на квадратного ежа, страдающего ветрянкой. В общем, на шедевр рисунок не тянул.

Испытуемый пересел за ноутбук, открыл «Блокнот» и напечатал: «Глава 1». Немного подумал, стёр и ещё неувереннее напечатал: «Глава первая, о том как». Несколько минут он смотрел в монитор, чувствуя абсолютную пустоту в голове. Программирование он даже не стал открывать.

– Согласно предполагаемой фармакокинетике, – затараторил динамик, заставив мужчину вздрогнуть, – препарат уже достиг клеток-мишеней и должен начать действовать. Вы просто пока не нашли, к чему себя применить. Не падайте духом!

– Я и не падаю, – пробучал он.

Испытуемый взял кубик Рубика и уставился на верхнюю грань, слово она сама должна начать собираться. По правде говоря, он за всю жизнь так и не смог собрать головоломку даже с инструкцией. Почти полчаса мужчина крутил кубик, всё больше раздражаясь.

– Попробуйте что-нибудь другое! Постарайтесь расслабиться, – похоже датчики считывали его эмоции.

Испытуемый смутился ещё сильнее. Он уже жалел, что согласился участвовать в эксперименте. Его привлекло не денежное вознаграждение (которое было довольно скромным), а возможность стать частью чего-то важного, продвинуть вперёд науку. К тому же, учёные обещали, что препарат раскроет неизведанные возможности его мозга. Быть может, говорили они, в нём проснётся яркий талант. Испытуемый номер двадцать восемь, не обнаруживший к своим пятидесяти двум годам ни одного таланта или даже склонности, если не считать талантом сон и просмотр телепередач, в душе надеялся на это больше всего.

Но что если у него просто нет никаких полезных склонностей? Испытуемый не очень любил читать, но выбрал с полки приключенческий роман, который как-то затесался среди научных монографий и энциклопедий, и уселся с ним в кресле. Как насчёт способности к скорочтению?.. Но нет, строки затекали в его мозг как обычно, тонкой струйкой около ста пятидесяти слов в минуту.

В конце концов его потянуло в сон. Испытуемый пытался с ним бороться, потому что боялся проспать остаток эксперимента и так ничего и не продемонстрировать.

– Джульетта... Джордж... – строчки плыли перед глазами, – чёрт вас разберёт.

– Если хотите поспать – поспите, – заботливо посоветовал динамик, – усталый мозг хуже поддаётся стимуляции.

Испытуемый вздохнул, лёг с книгой на кровать и через пару страниц уснул.

***

Тем временем в соседнем помещении нейробиолог, психолог, психиатр, невролог и терапевт следили за испытуемым и за показателями приборов. Вдруг прилив вдохновения разбудит испытуемого? Но прошло около часа, а ничего необычного не происходило.

– Испытуемый входит в фазу быстрого сна, – сказал нейробиолог на диктофон.

– Похоже, видит сон, – добавила психиатр, взглянула на график мозговой активности и движения глаз под закрытыми веками.

– Интересно, запомнит ли он его? – ни к кому не обращаясь, произнёс психолог.

– Разве это важно? – спросила невролог.

– Разве что это что-нибудь скажет о личности испытуемого...

– Фиксирую повышение температуры! – вмешался терапевт.

– Но это же нормально. Он под одеялом...

Прошло ещё минут десять.

– Движения глаз ускорились, – заметил нейробиолог.

– Высокая активность затылочных и лобных долей. Яркий, должно быть, сон. И шумный.

– Префронтальная кора, центры Вернике и Брока очень активны. Болтает с кем-то, видимо.

– Тридцать семь и пять градусов, – предупредил терапевт.

Врачи почти синхронно посмотрели на монитор, куда передавалось изображение с камер. Испытуемый пожевал губами и чуть дёрнул рукой.

– Болтает – мягко сказано. У него там целая конференция! – сказал нейробиолог, – впервые вижу такую активность эти зон во сне.

– А лобные доли... Я видела исследование у шахматных гроссмейстеров во время партий, но у них и половины этой активности не было, – психиатр явно была поражёна.

Ещё десять минут испытуемый дрожал в лихорадке.

– Пульс сто сорок, температура тела тридцать восемь и три и растёт. Артериальное давление тоже повышается, – терапевт, – рекомендую прекратить эксперимент.

– Ещё минуту! – хором сказали остальные специалисты. – Такой реакции ещё ни у кого не было!

– Вы можете убить человека! Останавливаем эксперимент!

– Зрительная кора просто взбесилась, слуховая тоже! Лимбическая система... ох, да его просто разрывает от эмоций!

– Если он погибнет, то точно ничего нам не расскажет! – взывал к ним терапевт.

– Если сойдёт с ума – тоже. Я также настаиваю на прекращении эксперимента, – поддержала его психиатр.

– Останавливаем эксперимент! – скомандовал нейробиолог и включил микрофон: – Испытуемый номер двадцать восемь! Проснитесь!

Тот только слабо дёрнул головой. Учёный сделал динамик громче.

– Проснись и по-ой! Доброе утро!

– Температура тридцать девять!

– Сестра, будите же его!

В комнату испытуемого торопливо вошла медсестра и потрясла его за плечо. Мужчина проснулся с громким, паническим криком, резко сел и выпучил глаза. Продолжая кричать, он оттолкнул медсестру и вскочил на ноги. Пот градом катил с его раскрасневшегося лица. Мужчина пошатнулся. Крик застрял у него в горле. Ошалело оглядел комнату, приходя в себя.

– Сколько я проспал?! – сипло спросил он у медсестры.

– Один час двадцать пять минут, – ответила та.

– Всего-то?!

Мужчина выругался, но скорее от удивления, чем от злости.

– Можно мне воды? Ужасно жарко.

Медсестра набрала воды в кулере и поднесла ему стакан. Осушив его одним глотком, испытуемый сам подошёл к кулеру и выпил еще шесть стаканов. Он попросил ещё и еды, прежде чем согласился говорить с экспериментаторами. И сам удивился, что меньше чем за два часа сна проголодался, как волк. После еды испытуемого отвели в просторную комнату, где все врачи и ученые сели напротив него.

– Чувствую себя на экзамене. – неловко пошутил он.

– Если экзамен и был, то вы сдали его на отлично! – ответил психолог, а затем осторожно спросил: – Помните ли вы, что вам снилось.

 – О-о-о, этот сон я не забуду никогда! – его пробрала дрожь.

– Пожалуйста, опишите его во всех подробностях.

Почему-то просьба его насмешила. 

– Всех-всех? Этак я у вас месяц просижу.

– Начните от общего к частичному, – предложил психолог. Остальные застыли в ожидании. Им явно не терпелось задать собственные вопросы.

– Там был город, – начал испытуемый, собравшись с мыслями, – мне снился город, но очень маленький. Крошечный городишко.

– Там было мало домов? – уточнил психолог.

– Нет, домов предостаточно, но я был для города слишком большим.

– Как вы это поняли?

– Да потому что возле города была чёртова гора, и моя голова с плечами торчали из вершины, а ноги уходили чёрт знает насколько в землю! Одни крошечные людишки лезли мне в нос и уши, а другие глазели на это! И всего их было пятьсот восемьдесят шесть.

– Как вы смогли так точно их подсчитать?

– Да я не считал, я был каждым из них, – закричал мужчина, вскочив, опрокинул стул и схватился за лысеющую голову, – каждым из этих чёртовых человечков! Я прожил два с гаком месяца их проклятых жизней! Помнил все их дурацкие воспоминания и чувствовал все, мать их растак, чувства! Од-но-вре-мен-но! Я был как... как... Господь бог.

– Невероятно!

– Пожалуйста, присядьте!

– Не бред ли это? Неужели расщепление личности?

Все доктора и учёные заговорили одновременно. Испытуемый, напротив, сник и произнес очень тихо:

– Но они не знали, что были мной. Каждый из них считал себя обычным человеком, живущим обычную жизнь. На странности и нестыковки они не обращали внимания. Как не обратил бы я, если бы они были рутиной.

– На какие, например, странности?

– Например, на то, что всех их имена начинались на «Дж». Или что раньше двух месяцев у них лишь по парочке плоских воспоминаний. Или, что у них под боком в горе стоит великан и непрерывно кричит. 

– Вы кричали во сне?

– Да кто угодно бы закричал! Большой медленный я не мог пошевелиться и помирал от жары, а маленькие быстрые я работали, ссорились друг с другом, влюблялись, рождались и умирали! Рассказать вам о каждом, пока помню? О тётушке Джули, менеджере Джордже, библиотекарше Джоане? Кажется, мой мозг разбух и не может вместить столько воспоминаний. Они... утекают.

– Позже мы попросим записать всё, что помните. Действие препарата уже слабеет, и когда оно закончится, вы наверняка забудете большую часть сна.

– Вот и прекрасно! Это была пытка.

– Нам жаль, что вы испытали столь сильный дискомфорт. Попробуете вспомнить ещё важные, яркие детали? Чем закончился сон?

– Я не осознавал себя, но они растянули передо мной баннер с надписью «Кто ты?». Я задумался над этим и начал просыпаться. Сон начал паять, город исчезал вместе со всеми жителями.

– Тот вы, что были... хм... в большом теле, осознал себя? – Уточнил психолог.

– Да, – испытуемый замялся, – но не только. Странности заметили ещё двое. Они задавали друг другу неудобные вопросы, пока не... осознали себя. Тогда они перестали быть мной, отделились.

– Что вы при этом почувствовали?

– Как-то не задумывался. Одновременно печаль, пустоту. Но и радость. Гордость даже.

– У вас есть дети? – неожиданно спросил психолог.

– Нет. А что?

– Да нет, ничего, продолжайте.

– Да нечего особо продолжать-то. Сон кончился.

– А что те двое?

Испытуемый колебался пару секунд.

– Они тоже исчезли. Вместе с остальными жителями.

– У меня ещё много вопросов, но оставлю их на потом, а то коллеги взорвутся от нетерпения. Спасибо вам.

Испытуемого двадцать восемь продержали в научном центре ешё два дня. Он так и не рассказал никому из ученых о двух человечках: Джил и Джуне, которые остались у него в голове. Пусть они больше не делили память и чувства, он всё ещё ощущал их присутствие, и оно было непривычным, назойливым: ну точно два крошечных камешка в ботинке! Почему он скрыл их? Испытуемый и сам не знал.

Во-первых, просто устал от эксперимента и не хотел, чтобы учёные и дальше копались в его мозгах. Во-вторых, несмотря на некоторое неудобство он уже не хотел, чтобы его от них избавили. Он проникся к этой парочке уважением и скучал бы по ним. К тому же, они делали его хоть немного особенным. И не таким одиноким. Пока ехал домой из научного центра, он почувствовал, что их присутствие стало слабее, и испугался так, как сам от себя не ожидал.

Он зажмурился, откинув голову на спинку сиденья автобуса и представил Джуна и Джил перед внутренним взором. Точнее, они сами представились. Человечки быстро-быстро шли по белой пустыне: видимо, закончился бензин. Но не важно, насколько быстро или медленно они шли, ведь пустыня бесконечна, и в ней совсем ничего нет.

Тогда бывший испытуемый представил большой оазис: с ручьём, озерцом, высокой травой и фруктовыми пальмами. Но оазис оказался похожим на мираж, туманную картинку, намалёванную широкими мазками. И он представил каждый лист пальмы и кокос, каждую птичку и пучок травы, блики на поверхности воды, рыбок в толще и песок на дне. Добавил смену дня и ночи, периодический легкий ветерок. На всякий случай он тщательно записал всё что есть в оазисе и провёл учёт – пригодился опыт бухгалтера.

Его сердце упокоилось, только когда он увидел как Джун и Джил, побросав рюкзаки, подбежали к роднику и приникли к воде. В этот момент он почувствовал невыразимое счастье.