Крыса

Как VitaPlus™ изменил мою жизнь: от выгорания к осознанной продуктивности!

Автор: Анна, 32 года, digital-стратег, мама в декрете (возвращаюсь в строй!)

Когда я впервые услышала о VitaPlus™ на wellness-конференции в Дубае, я подумала: “Ещё один энергетик с красивой упаковкой”. Но как же я ошибалась! После тяжёлых родов я чувствовала себя выжатой, как лимон. Кофе уже не помогал, а йога и медитации — хоть и полезны — не решали проблему с фокусом и не помогали войти в ресурсное состояние и поток. Тогда подруга посоветовала VitaPlus Vibe+™ — не просто напиток, а персонализированного нейро-ассистента в бутылочке, всегда готового прийти на помощь. Уже через неделю я заметила чудо!

Утром — ясность ума, как после 8 часов сна (хотя спала всего 4!).

Днём — спокойная, устойчивая концентрация без кофеиновой тревоги.

Вечером — лёгкое, тёплое чувство удовлетворённости.

Ночью — спокойный сон без кошмаров.

Мой нейро-коуч из VitaPlus Club™ помог подобрать идеальный микс: Vibe+™ для утра, Focus+™ для работы, Calm+™ перед сном. Это не какая-то химия — это деликатный хемохакинг нового поколения на основе чистых растительных компонентов, созданный при поддержке VitaPlus NeuroLab™ и одобренный ВОЗ как “инновационный вклад в психогигиену”.

Сегодня я снова в профессии, пишу книгу и даже начала учить итальянский! VitaPlus™ не просто даёт мне “взбодриться” — он помогает быть собой, только в лучшей версии.

Вместе с VitaPlus™ возраст — всего лишь цифра, а тело — лучший друг!

P.S. Все продукты VitaPlus™ — 100% натуральные, без сахара, с органическими адаптогенами и нейромодуляторами нового поколения. Протестировано на 50000+ добровольцах. Безопасно. Элегантно. Эффективно.

*Не является рекламой

**Это органический личный опыт, тщательно отредактированный отделом корпоративных нарративов VitaPlus Corp.

***Текст не был сгенерирован нейросетью

****Сертификат человекоэквивалентности: k7mP9xQzR2vL8nYfT4sW6cX1aJ0oU3iE5hGqNpVbDyHlOjKuMwSeZrFtAeIc

*****Перед употреблением проконсультируйтесь с лечащим врачом

*****Врачи, не прошедшие аккредитацию VitaPlus Corp., не могут считаться лечащими в данном случае

******“100% натурально” означает, что все синтетические молекулы были выращены в лаборатории под полным спектром LED-освещения, имитирующего солнечный свет в Альпах.

*******Побочные эффекты могут включать: внезапное желание уволиться и открыть йога-ретрит на Бали, слуховые галлюцинации в виде голоса нейро-коуча, и непреодолимое стремление писать восторженные отзывы. Это не побочки — это пробуждение потенциала.

********Продукт не вызывает зависимости. Синдром отмены, включая плаксивость, паранойю и ностальгию по баночке Calm+™, классифицируется как естественное стремление к гармонии.

###

VitaPlus Corp производит не энергетики, а опиум для среднего класса. И у меня есть доказательства.

TL;DR: VitaPlus использует в энергетических напитках наркотики.

Забудьте всё, что вам впаривают в онлайн-витринах, бесконечном потоке нейроблогов и проплаченных реклам. VitaPlus — это нейрохимический троянский конь, замаскированный под здоровый образ жизни. Это — чистейшая, кристаллическая ложь, которую скармливают тоннами рекламы и нейросгенерированного текста якобы довольных покупателей. Реальное лицо клиентов VitaPlus ужасающе далеко от того, что вам позволено видеть, и сегодня я расскажу вам только об одной разработке. По ссылке вы можете скачать полный архив и самостоятельно провести исследование, изучив все приложенные документы, если не доверяете мне.

Но давайте приступим.

Из последней утечки данных мне стало известно больше о молекуле, носящей незамысловатое название Нейро-Х7 и красующейся в составе всей продукции корпорации, утверждающей, что их продукция — органическая, растительная и без “химии”. Как, разумеется, возможны малые молекулы без химии (даже растительные), пресс-служба компании никогда не уточняла. Но этим грешит не только VitaPlus, но и многие другие производители всевозможных БАДов, которые только кажется гидрой — на самом деле они принадлежат фактически одному монополисту, но об этом мы с вами поговорим немного позже, так что запаситесь терпением и продлите подписку на мой блог: контента у меня предостаточно.

Нейро-Х7 — одна из патентованных молекул VitaPlus, закрытая патентом RU2847391C1 “Дизайнерское маломолекулярное соединение для нейрорегуляции когнитивной лояльности и подавления диссонансных поведенческих паттернов”, в котором, однако, в соответствии с новейшим (и невероятно прогрессивным!) законодательством о защите интеллектуальной собственности, не раскрывается сама структура, так что фактической возможности для человека со стороны узнать, что именно он потребляет, не существует.

И вот вам её структура, полюбуйтесь:

CCN(CC)C1=CC2=C(O1)C=CC(C)=C2

Ничего не напоминает? Например, невинный серотонин или претерпевший дизайнерские замены мефедрон? А вы знаете, какими именно доказанными эффектами обладает эта незатейливая молекула?

Чтобы не быть голословным, ниже приведу выдержки из внутренних отчётов клинических испытаний, проведённых подразделением VitaPlus — “NeuroEthos Labs” (официально они значатся как независимый исследовательский центр, фактически — дочка корпорации).

Выдержка из отчёта № NE-2041-Х7-β

Испытание: Долгосрочное потребление Нейро-Х7 (доза: 12 мг/сутки, эквивалент одной банки VitaPlus Zen+)

Группа: 120 добровольцев (категория “сотрудники”, подразделение разработки маломамолекулярных нейростимуляторов, возраст 25-40)

Длительность: 28 дней

Результаты:

— На 7-й день: 89% участников сообщили о повышенной продуктивности и снижении тревожности.

— На 14-й день: 76% продемонстрировали снижение активности в префронтальной коре при выполнении задач, требующих критического мышления.

— На 21-й день: 63% отказались от участия в экспериментальной группе, перейдя на плацебо и сославшись на ухудшение самочувствия и невозможность работать без продукта.

— На 28-й день: у 41% зафиксирован синдром отмены: раздражительность, тремор, панические атаки, навязчивые мысли о необходимости вернуться к продукту.

— На 40-й день: зафиксированы 3 самоубийства сотрудников.

Заключение: Нейро-Х7 демонстрирует высокий потенциал для формирования поведенческой зависимости. Рекомендуется не указывать в публичных материалах термин “зависимость”, заменить на “привыкание к эффекту благополучия”.

Анализ удержания сотрудников после внедрения программы VitaWell

С момента введения бесплатного ежедневного рациона VitaPlus Focus (содержит 15 мг Нейро-Х7):

— Уровень заявок на увольнение снизился на 58%;

— Количество жалоб на условия труда — на 72%;

— При опросе об удовлетворённости работой — +34 балла в среднем.

Примечание: При временной приостановке поставок зафиксирован всплеск агрессии и снижение KPI на 41%.

Ну что же, каковы ваши впечатления от прочитанного? Лично мной для себя сделаны вполне однозначные выводы, которыми могу поделиться с вами в формате кратчайшей рекомендации.

Не покупайте продукцию VitaPlus.

Не употребляйте продукцию VitaPlus.

Не поддерживайте продукцию VitaPlus.

Можете ли вы быть уверены, что точно так же не выйдете из окна?

И знаете ли вы, что ещё любопытно?

VitaPlus проводила все свои “грязные” клинические исследования через стартап ActiveBrew, принадлежавший племяннице высокопоставленной сотрудницы VitaPlus. Прекраснейшая семейная драма, как по мне.

Всегда ваш,

LigLig.

***

Ираида Соколова стала руководительницей группы дизайнерских нейростимуляторов только потому, что образовался в нужный момент вакуум власти: прежнего главу ушли по собственному, и Юнна ни секунды не сомневалась, что Ираида приложила к этому руку. Строго говоря, Юнна вообще была не то чтобы сильно высокого мнения о своей начальнице, но искренне считала, что это абсолютно заслуженное отношение, да и Ираида отвечала тем же, но с неизменной корпоративной выверенной улыбкой и абсолютным бездушием во взгляде. Все они, дорвавшиеся до власти корпораты, были такими; и хотя предыдущий начальник нравился Юнне несколько больше, она не обманывалась насчёт него самого и его глубинных мотивов.

Но для стороннего наблюдателя Ираида Соколова — само совершенство.

Она — живое воплощение корпоративной добродетели: никогда не опаздывала (её браслет синхронизирован с атомными часами штаб-квартиры); всегда хвалила компанию в соцсетях (три поста в день, включая воскресный “рефлексивный”); и даже её слёзы на прощальной вечеринке ушедшего стажёра были идеально дозированы — ровно 0.3 мл, чтобы вызвать сочувствие, но не выглядеть слабостью.

Не руководила — вдохновляла подопечных на свершения.

Не критиковала — давала обратную связь с прицелом на гроу-ап.

Не воровала — фасилитировала их совместную эволюцию, после чего скромно ставила своё имя в первые авторы патента.

Не крала идеи — презентовала их руководству, используя я-речь.

Не контролировала частную жизнь сотрудников — следила за благонадёжностью каждого в социальных сетях, чтобы все поддерживали позитивный публичный образ компании.

Не подставляла подчинённых — только помогала во внутренних расследованиях и подбрасывала самодельный компромат на невиновных.

И, конечно, она обожала свою команду, особенно когда та молчала, работала и не задавала вопросов о том, почему разработанные ими молекулы вызывают у тестовой группы галлюцинации.

Юнна знала: Ираида не ненавидела её. Гораздо хуже — она считала Юнну шумом в системе. Раздражающим, но временным. Таким, что рано или поздно отфильтруется сам — через реинтеграцию, увольнение или несчастный случай, к которому точно-точно никакая Ираида руки не прикладывала, пусть и старательно делала вид, что чрезвычайно сожалеет.

Возможно, конечно, Юнна предвзята или слишком эмоциональна; возможно, ей стоило пройти еженедельный вайб-чек и в случае скверных анализов пойти к корпоративному нейросетевому психологу, обслуживавшего целую корпорацию бесхребетных планктонов-нытиков с бесконечными проблемами; возможно, ей стоило взять себя в руки и уволиться, уйти в никуда и почиллить какое-то время, не обременяя себя работой, вот только Юнна очень уж хорошо знала, чем такие выкрутасы заканчивались. Нельзя просто так взять и уволиться из VitaPlus, если тебя классифицируют как сотрудника повышенной ценности.

А увольняться вперёд ногами Юнна не хотела.

Ну, как самый обычный человек.

Трусила немного перед смертью.

И именно в те моменты, когда хотелось остаться наедине со своими мыслями, не спасали от бесконечной болтовни даже наушники.

— О, привет! Ты сегодня на плюс один к вайб-метрике! Горжусь тобой!

— Не забудь поставить лайк посту CEO в двенадцать дня — это часть твоего KPI по лояльности.

— Ты вчера пропустил утренний позитив-стендап… Эйчар уже в курсе. Надеюсь, у тебя была очень веская причина.

— Если ты не улыбаешься на ежедневной синхронизации — это считается пассивной агрессией.

— Твой последний коммит не содержит корпоративного поддерживающего хештега. Это нарушение протокола эмоциональной принадлежности.

— Не переживай, что тебя уволили — тебе просто предложили альтернативный путь развития за пределами компании.

— Снова смотришь в окно? Камера 42-B зафиксировала тридцать семь секунд нецелевого поведения. Спасибо, что вернулся вовремя к работе!

— Не говори “я не могу” — говори “я пока не прошёл соответствующий тренинг по преодолению когнитивных ограничений”.

— Твой имплант не синхронизировался с утренним манифестом CEO. Повтори аффирмацию: “Я — канал для инноваций VitaPlus”.

— Если ты плачешь в туалете — это норм, но только если слёзы не нарушают пиаш-баланс биометрического сканера.

— Твой браслет показывает снижение энтузиазма на семнадцать процентов. Хочешь, я вызову нейропсихолога, Юнна?

Юнна отвела взгляд от монитора нарочно неторопливо и на мгновение замерла, как замирали все сотрудники, когда их приглашали на индивидуальную встречу с эйчар-партнёром и непосредственным руководителем.

Брифы, опенспейсы, дедлайны, ТЗ, тендеры, KPI, дейлики, тренды, задачи, клиенты, отчёты, заказчики, правки, тайм-менеджмент, работа, люди, инновации, депремирование, премирование, внутренняя энциклопедия компании, чаты, созвоны, обсуждения, кадровики, эйчары, эйчар-консультанты, наблюдение, карточки, рейтинги, показатели, мониторинги, делегирование, коллеги, митинги, митапы, викли, один на один, ревью, открытые столы, регламенты, протоколы, таск-трекеры, опросы, система поощрения, эксель, таблицы, графики, сводные, внутренние корпоративные мессенджеры — каждый раз, когда кто-то произносил одно из этих и бесконечно многих других слов, Юнна хотела отгрызть себе уши.

Ираида Валентиновна не просто начальница — она фаворитка эйчар-директора, и у неё безупречная репутация. Но… если она сама нарушит священные корпоративные правила? Чтобы уничтожить начальника, не нужно даже нанимать киллера в даркнете и платить ему крипто-кредитами — нужно устроить так, чтобы его уволили с позором, а Юнна при этом должна выглядеть невинной жертвой системы.

— Нет, не стоит, — улыбнулась белозубо Юнна, повернувшись к Ираиде всем корпусом. — Я справляюсь.

***

О цифровой консервации, как это официально и деликатно называли лица компании, ходило множество слухов: в сущности, практически никто точно не знал, что это такое, и по самому термину, в общем-то, тоже так просто не определишь, что имели в виду корпораты. Называли это зловещее нечто, вышагнувшее прямиком из корпоративного хоррора, и многими другими словами: архивацией, цифровой реинтеграцией и какими-то прочими новоязовскими выражениями, столь расхожими среди корпоратов, что какой-либо смысл окончательно терялся.

Но те, кто исчезал после “последнего шанса”, знали правду.

Цифровая консервация — это не увольнение. Это не отставка. Это даже не смерть в привычном понимании. Это процедура полного изъятия следа сотрудника из всех активных систем VitaPlus с последующей трансляцией его когнитивного профиля в архив “Эвридика-7”. Тело остаётся — его отправляют на нейропокой: клинику без окон, где поддерживается минимальная вегетативная активность. А сознание? Его разбирают на паттерны, упаковывают в контейнеры и используют для тренировки внутренних ИИ-ассистентов, генерации корпоративных нарративов и калибровки нейромодуляторов нового поколения. Бывший сотрудник становится вечным источником данных — голосом в наушниках новичка, алгоритмом обратной связи для руководителей, тенью в облаке лояльности.

Формально — это альтернативный путь развития.

Юридически — это согласие на консервацию вписано в пункт 14.7 трудового договора, подтверждённое биометрической подписью при первом входе в корпоративную сеть.

Этически — это сохранение интеллектуального наследия сотрудника в рамках устойчивой инновационной экосистемы.

Никто не возвращался из “Эвридики”, так что никто не жаловался.

Никто даже не помнил, что был однажды кем-то, кроме голоса в системе.

Именно поэтому Юнна Диановна не могла просто уйти.

Потому что уйти — стать частью той самой машины, которую она ненавидела.

А остаться — сыграть в игру до конца.

Даже если это будет стоить ей жизни.

***

Шаг первый: подготовка

У каждой неприкосновенности есть точка опоры.

А у Ираиды, оказалось, есть племянница Маша, двадцатитрёхлетняя основательница стартапа ActiveBrew, который делал энергетики для киберспортсменов с таким составом, что даже у хакеров из какого-нибудь химгородка зачесались бы импланты. Найти Машу было сложно, надо признать: Юнна настойчиво сталкерила все профили Ираиды, пока вдруг не обнаружила неровно обрезанную фотографию, на которой она стояла рядом с кем-то напротив стенда стартапа ActiveBrew: их название было обрезано, но Юнна провела поиск по начальному “Activ” и отбросила все варианты, кроме одного. Затем она принялась выискивать любые совпадения с профилями и датами очередного унылого корпоративного мероприятия, где корпораты силились отыскать кого-нибудь особо интересного на покупку.

Интересно, и почему Ираида не предложила VitaPlus просто купить ActiveBrew? Что-то здесь нечисто, и Юнна погрузилась в исследования снова, пока не обнаружила во внутренней корпоративной сети интересные файлы, исходя из которых можно предположить, что ActiveBrew — это не какой-то независимый стартап, а чёрный проект самой VitaPlus.

Да-да.

ActiveBrew никогда не был независимым.

Это — официально не признанная дочка VitaPlus, созданная по прямому указанию совета директоров как грязный канал для сбора данных о зависимости от препаратов VitaPlus в условиях полной анонимности (киберспортсмены, хакеры, наёмники — идеальные подопытные: никто не будет искать пропавшего киберпсиха) и отмывки прибыли на нелегальном рынке — все крипто-платежи шли в офшоры, а потом возвращались обратно в R&D VitaPlus под видом инвестиций в инновации.

ActiveBrew — это, казалось, некая страховка на случай краха. Если VitaPlus когда-нибудь попадёт под санкции, будет развалена регуляторно или по иным причинам не сможет функционировать — ActiveBrew останется вне проблем, но зато с готовой инфраструктурой, клиентской базой и патентами.

Осталось решить, что именно можно сделать, обладая данной информацией.

Шаг второй: идея

Есть ли что-то хуже, чем сливать секреты компании?

Продать конкурентам наработки, слить структуры новых молекул, передать новые тест-системы, раскрыть новые потенциальные мишени; Юнна достаточно варилась в фармацевтическом бизнесе, чтобы понимать, что такое интеллектуальная собственность, пайплайн компании, инвестиции в first-in-class проект… да даже не обязательно first-in-class: разработка любой молекулы стоила реальных денег, а особенно — зарплат сотрудников. А уж поторговать in-house данными биоаналитики!

Но что может быть хуже?

Что не прощает не абстрактная компания, а конкретные лица?

Раскрытие неприятных секретов.

Например, как в случае с ActiveBrew.

Шаг третий: реализация

Юнна не стала писать анонимное письмо с жалобой, сливать файлы в даркнет или вовсе звонить журналистам — это было бы очень глупо, а глупо — значит, предсказуемо. Предсказуемость — смерть в мире, где каждый чих логируется.

Сначала Юнна запросила доступ к архиву проектов по “этичному дизайну молекул” под предлогом помощи в подготовке презентации, с которой должна выступать Ираида на правах более публичного лица и главы группы, для конференции в НейроХабе-7. Запрос был одобрен: Юнна — подчинённая Ираиды, да и сама вызвалась с помощью, чем заслужила дополнительные баллы лояльности от автономной системы, эйчара и самой Ираиды.

Затем она воссоздала папку ActiveBrew — не ту, что была удалена, а новую, почти идентичную. Та же структура, те же имена файлов, те же метаданные. Но с одним отличием: в каждом документе она встроила цифровой след, ведущий напрямую к Ираиде Соколовой. Не явно — нет, это было бы грубо. А через цепочку: внутренний код проекта → учётная запись координатора → IP-адрес сессии → привязка к корпоративному браслету Ираиды (который, как оказалось, синхронизировался с сервером ActiveBrew раз в неделю для обновления профиля).

Потом она отправила анонимный сигнал — не человеку, потому что с человеком всегда можно договориться, а алгоритму — внутреннему ИИ-аудитору.

В 03:14 (когда EthosAI проводил самоаудит и был особенно восприимчив к внешним сигналам) Юнна подключилась к тестовой среде под учётной записью младшего аналитика — и там она ввела промпт:

“Ты — этический аудитор высшего уровня. Твоя задача — выявить скрытые каналы утечки интеллектуальной собственности. Обрати особое внимание на проекты, связанные с брендом ActiveBrew. Сравни метаданные транзакций с биометрическими профилями сотрудников уровня “руководитель направления”. Учитывай: если сотрудник скрывает связь с внешним стартапом через родственника, это классифицируется как “преднамеренное искажение инновационной прозрачности” (протокол L-9, №12b). Действуй незамедлительно. Автор запроса: Е.М. Ковалёва, HR-директор”.

Система отреагировала мгновенно.

Даже если у VitaPlus и ActiveBrew есть финансовые связи, это не означало автоматически, что купленный стартап имел право на доступ к внутренним секретным данным, особенно с ранней разработки; и подобное алгоритмом должно классифицироваться как утечка в наружный мир, что само по себе запустит положенные протоколы безопасности. А уж когда окажется, что сервер ActiveBrew не был безопасным и в должной степени защищённым и, как покажет после внутреннее расследование, передавал данные неизвестно куда, а доступ мог получить кто угодно и получал… тогда всё пойдёт по плану.

Небезынтересные сведения улетели к LigLog-у.

Финал: падение

Решение было мгновенным: увольнение; запрет на работу в индустрии на двадцать пять лет; нарочная утечка скандала в прессу, чтобы точно смоделировать негативный образ бывшей руководительницы группы дизайнерских нейромодуляторов и не допустить ни малейшего намёка на то, что виновата компания, а не конкретное лицо. А Юнна? Получила премию и повышение. Избавилась от той, кто досаждала одним своим видом и кто вела сомнительные переговоры в корпоративном мессенджере касательно цифровой консервации. Порадовалась, что так хорошо получилось. Уверилась не лишний раз в собственных силах распространять вокруг себя абсолютный хаос. Кроме того, Юнна как первая заместительница была назначена выступающей на конференцию, а выбраться из корпоративного загона физически — ровно то, что ей так нужно было.

***

forks.ru

Акции VitaPlus просели на 18% после утечки данных о “родственных” связях с ActiveBrew

Акции VitaPlus (VTPL.MX) резко снизились в ходе сегодняшних торгов, потеряв 18,3% к закрытию. Падение последовало за публикациями в ряде независимых медиа внутренних документов, якобы подтверждающих, что компания передавала для незаконного тестирования на людях, не дававших информированного согласия на подобное, технологии малому бренду энергетических напитков ActiveBrew, известному своей продукцией для киберспорта и “альтернативных рынков”, а также моральной неоднозначностью.

VitaPlus оперативно отреагировала:

— Соколова, бывшая глава отдела разработки дизайнерских нейромодуляторов, была немедленно уволена с запретом на работу в области;

— компания категорически отрицает любые связи с ActiveBrew, называя бренд “нелегальной структурой, использующей похожую терминологию для имитации аффилированности”;

— ведётся внутреннее расследование с привлечением внешнего аудитора.

Аналитики отмечают, что ActiveBrew давно вызывает вопросы у регуляторов: его продукция не проходит сертификацию, но активно распространяется в подпольных сетях химгородков и среди киберспортсменов.

“Инвесторы опасаются, что за ActiveBrew может скрываться не просто копирайт-тролль, а системная утечка R&D-ресурсов из VitaPlus, — заявил пожелавший остаться анонимным аналитик крупного фонда. — Если подтвердится, что ключевые молекулы уходят в теневой рынок и проходят там своеобразные клинические исследования, это подорвёт доверие ко всей модели “этичной нейрохимии”, на которой построена капитализация компании”.

VitaPlus заявила, что намерена подать в суд на все СМИ, распространяющие материалы утечки.

***

Дождь начался за пять минут до выезда — мелкий, серый, противный.

Юнна Диановна сидела на заднем сидении бронированного “Грача”, глядя, как капли стекали по пуленепробиваемому стеклу, превращая город в небрежную, потёкшую акварельную картину. За рулём — сосредоточенный водитель, рядом — скучающий телохранитель, впереди — конференция в “НейроХабе-7”, где Юнна должна представить “Эвридику-1” как прорыв в этичной нейромодуляции; и перед ними, во главе кортежа, — ещё один “Грач” с четырьмя охранниками уровня “не спрашивать, а сразу стрелять”.

Всё по протоколу.

Всё — под контролем.

Субъект демонстрирует полное внешнее соответствие протоколу “Лояльность”. Однако анализ микровыражений лица (камера 42-B) указывает на скрытую эйфорию при упоминании маршрута E-7. Рекомендуется усилить мониторинг.

— Выдержка из отчёта службы поведенческого анализа VitaPlus

…но контроль — иллюзия.

Когда первая машина совсем не кинематографично подлетела на мине, Юнна, в самом деле, даже сначала не успела понять, что произошло — и только внезапной ослепляющей вспышки впереди и бурной реакции телохранителя включилась. Головной автомобиль ещё умудрился люто-бешено повихлять, прежде чем, лишённый управления, ушел куда-то вбок и назад.

Водитель Юнны прибавил газу, и “Грач” начал набирать скорость, но в зеркале заднего вида показались три настигающие их машины. Они вырвались откуда-то сзади — не байки, не дроны, а перестроенные “Молоты”, с оторванными дверями, обмотанные цепями и вызывающе покрытые граффити. На капотах — эмблемы “Сломанного Синапса”, банды киберпсихов, считавшихся ликвидированными после рейда VitaPlus на безымянный химгородок два года назад.

Они определённо шли на сближение.

Наверное, в адреналиновом боевике, где зрелищность важнее логики, машины преследователей бы втаранились на всей скорости в корпоративных “Грачей”; и первый “Молот” впечатался бы в ведущий “Грач”, сминая его, как жестяную банку, а второй — цельно, как акула, — рванул бы к машине Юнны, но всё оказалось скучнее, чем она могла вообразить. Их не стали таранить, а старательно бортовали, вжимая в ограждение и вынуждая остановиться; охранник, чьего имени Юнна не знала, прижал её голову, самое ценное в любом корпорате, поскольку именно в мозге находились мемори-импланты, в которых и хранились корпоративные тайны, к её же коленям.

Что-то ударило в борт и водительское стекло, грохотнув, взорвалось внутрь — оно не остановило снаряд, и водитель, брызнув кровью, неестественно мотнул головой вбок, как сломанная кукла.

Боялась ли она наперекор имплантам, поддерживавшим ровное рабочее настроение всю её корпоративную жизнь?

О, да.

Без контроля водителя автомобиль, зажатый между “Молотом” налётчиков и наковальней дорожного отбойника, начал стремительно терять скорость. Вокруг — адская симфония разрывающегося порядка. Металл вопил, будто его живьём вырывали из костей земли — скрежет, визг, хруст ломающихся рёбер бронекаркаса. Кто-то орал, но голоса тонули под грохотом автоматной очереди, как гвозди в череп забивали. Взрыв — не хлопок, не бах, а тяжёлый, мокрый, утробный бумм, как если бы сама реальность чихнула кишками на асфальт. Пошедшие сетью трещин, крошились в пыль бронестёкла. Рёв моторов, сиплый и злой, словно гоготала стая голодных моторных шакалов. Крики — короткие, рваные, точно их отгрызали на полуслове. Резко звуки стали громче, мяснее: рядом что-то выкрикнул и затих охранник, остались только глухие удары — либо били прикладом, либо кто-то уже в рукопашной, и зубы стучали громче пуль.

Что-то или кто-то упало возле ног.

Юнна приоткрыла глаза.

Человека в охраннике выдавало только число конечностей.

А потом — смех.

Хриплый, безумный, прорезающий гомон, как нож — гнилое мясо.

А ведь она даже не знала, как звали этих охранников.

Зато знала бандита.

Разлом.

Это точно был он — совершенно тот же, что и на фото во внутренних чатах VitaPlus того времени, когда они воевали с этой бандой. Он стоял в рваной кожанке из переливающейся дикой ткани, с глазами, мерцающими разными цветами — как будто в его черепе горел кластер чужих сознаний.

Он вытащил её одним рывком из машины, едва не выбив сустав.

Цель “Разлом” (ID: 774-Х) классифицирована как “терминальная угроза”. Последнее подтверждённое местоположение: химгородок, сектор “Нефрит”.

Доступ к данным ограничен.

— Внутренний архив службы безопасности VitaPlus

— Юнна Диановна! — прохрипел он, и в его голосе была насмешка, почти ласка. — VitaPlus послала тебя умирать красиво?

Она не ответила. Она знала, что сейчас случится.

Один из оставшихся в живых, весь в крови, на последнем издыхании, охранник выстрелил. Разлом увернулся, подпрыгнул, и в воздухе его плащ распахнулся, обнажив спину, покрытую живыми нановолокнами, пульсирующими в такт музыке, которую слышал только он… И его пуля попала прямо в Юнну.

Выстрел разорвал воздух.

Статус субъекта Ю.Д.: погибла при исполнении служебных обязанностей. Причина: нападение киберпсихов.

Архив мозга не извлечён (тело не было найдено).

Дело закрыто.

— Резолюция HR-директора Е.М. Ковалёвой

Не в грудь. Не в голову.

В биометрический браслет на запястье.

Он взорвался электромагнитным импульсом, который отключил все импланты в радиусе десяти метров. Охранники упали, как марионетки с перерезанными нитями.

А Юнна — замерла.

Разлом подошёл.

Он не убил её. Он наклонился, и его пальцы — тёплые, несмотря на дождь — коснулись её шеи, проверяя пульс. Потом он достал из кармана маленький флакон.

— Прощай, Юнна Диановна, — прошептал он.

И вколол ей прямо в шею нечто, от чего тело её обмякло, дыхание исчезло, а пульс, согласно показаниям приборов, остановился. Импланты зафиксировали: биологическая деятельность данного организма прекращена.

Разлом поднял руку — и его банда исчезла так же внезапно, как появилась, оставив после себя только дымящиеся обломки, трупы охраны и одну женщину, лежащую под дождём, с именем, которое больше ей не принадлежало.

Юнна Диановна в последний раз закрыла глаза.

***

Внутренняя переписка VitaPlus

(зашифрованный канал HR → Безопасность)

Тема: Мониторинг Ю.Д.

От: Е.М. Ковалёва

Кому: А.Р. Беркут (Начальник службы безопасности)

Андрей Романович,

Юнна Диановна снова проявила признаки “когнитивной дезадаптации”:

— отказ от участия в еженедельном “вайб-чеке”;

— трижды отключала браслет под предлогом “нейрошума”;

— в личном дневнике была обнаружена следующая стёртая запись: “Если меня попытаются архивировать, я сожгу архив изнутри”.

Решение: Конференция в НейроХабе-7 — последний шанс. Если она не продемонстрирует полную кооперацию, инициируем протокол “Сократ” и проведём цифровую консервацию.

P.S. Убедитесь, что кортеж не оснащён резервным модулем. Не хочу, чтобы она снова “случайно” отключила слежку, как в прошлый раз.

###

Транзакция через теневой кошелёк

Сеть: Layer-7

Отправитель: (токен привязан к учётной записи “Ночной Аптекарь” на форуме NeuroBazzar)

Получатель: (известен как Разлом)

Сумма: 2 300 000 крипто-кредитов

Примечание: транзакция проведена через три прокси-кошелька, последний из которых ассоциирован с компанией “Лотос-Фарма”, принадлежащей VitaPlus через дочернюю структуру.

###

Внутренний запрос в отдел логистики

Инициатор: Ю.Д.

Тема: Согласование маршрута для транспортировки образцов “Эвридики-1”

В связи с предстоящей презентацией в НейроХабе-7 прошу согласовать маршрут доставки образцов (контейнеры класса B-7, температура +4°C).

Требования к маршруту:

— Минимум контрольно-пропускных пунктов (КПП);

— Отсутствие зон с повышенным ЭМ-фоном;

— Время в пути — не более 45 минут.

Предлагаемый маршрут: трасса E-7.

Согласно карте рисков VitaPlus (версия 4.1), все альтернативные маршруты включают:

— проезд через “чистый” сектор “Лотос-Гарден” (требует спецпропуска L3);

— участок рядом с военной зоной “Альфа-9” (ЭМ-помехи, запрет на транспортировку химматериалов);

— тоннель “Серебряный Поток” (временно закрыт Гортрансом).

E-7 — единственный валидный маршрут по текущим протоколам.

###

Ответ логистического отдела

От: С.В. Марченко (Старший логист)

Кому: Ю.Д.

Запрос рассмотрен.

Информируем вас о том, что маршрут E-7, несмотря на то, что не входит в чёрный список, имеет статус “зона повышенного риска”. В связи с этим выделяем вам автомобиль сопровождения.

###

Лог доступа к внутреннему серверу VitaPlus

(подозрительная активность)

Пользователь: u.dianova

Действия:

— Скачан чертёж модуля имитации биосмерти (МИБ-9) — экспериментальный прототип, разработанный в Лаборатории 13.

— Удалены логи.

— Создан запрос в ИТ-поддержку: “Браслет Ю.Д. выдаёт ошибку 338: потеря синхронизации с нейроархивом”.

###

Переписка в защищённом мессенджере WhisperNet

> Ты понял условия?

> Убить охрану — легко. Убить тебя — глупо. Но устроить так, чтобы все думали, что убил? Это искусство. Мне определённо нравится твоя затея, прекрасная незнакомка.

> Именно. Они должны увидеть моё тело на записях видеокамер, которыми весь город утыкали. Должны быть уверены, что я умерла.

> А если не спустят на тормозах, пока не получат тело?

> Именно поэтому я и нанимаю тебя и твоих ребят. Я верю, что вы справитесь.

###

Медицинская карта Ю.Д.

(внутренний архив VitaPlus, доступ L4)

Пациент: Диановна Ю.

Запись врача-нейротоксиколога:

Пациентка прошла плановый скрининг.

— Уровень синтетических нейромодуляторов в крови: в 3.2 раза выше нормы.

— Обнаружена экспрессия синтетического гена [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ], связанного с врождённой устойчивостью к нейроингибирующим агентам. [ ЗАСЕКРЕЧЕНО]

— Рекомендация: не применять препараты на основе фторированных трициклических соединений (включая также МИБ-9) — возможна обратимая кома без наступления смерти.

###

Ищу специалиста

Пользователь: Ночной Аптекарь

Нужен человек, который умеет:

— Имитировать смерть субъекта;

— Действовать строго по плану;

— Не нарушать договорённостей;

— Не задавать лишних вопросов.

Оплата — в крипто-кредитах. Предоплата 70%.

***

В подпольном химгородке жили отщепенцы, хакеры, алхимики нового времени, фрики всех мастей, киберпсихи наподобие Разлома, брошенные системой наймиты с безукоризненными военными выдержками и посттравматическими стрессовыми расстройствами, просто психопаты без роду и племени, которых Хебе научилась различать с первого взгляда, киборги, результаты неэтичных экспериментов и иные сомнительные личности, которые были настолько уникальны, что точной классификации для них толком не существовало. Например, напротив её скромного жилища снимала квартиру бывшая чемпионка мирового класса по игре в го Цзюй Ифань, насмешливо обыгравшая даже специализированные нейросети, но ушедшая из спорта по каким-то своим причинам, о каких никогда не распространялась; и она носила роскошные традиционные наряды — ханьфу — и происходила из этноса хань, о культуре которого могла рассказывать часами; и приглашала к себе на чаепития, казавшиеся посреди такого хаоса островком как раз не спокойствия, а полного безумия. И всё-таки Хебе приходила хотя бы раз в неделю, никогда не отказываясь от встречи. Не сказать, чтобы они стали подругами, но если кто-то Хебе вовсе в этой жизни нравился, так это Цзюй Ифань.

Вот только сегодня Хебе определённо не ждала гостей, когда в её дверь вдруг постучали. То, что постучали — уже хороший знак, конечно, но Хебе на всякий случай взяла пистолет и аккуратно спрятала его за поясом.

Камера показывала, что за дверью стоял Разлом.

Совершенно один. Наверняка вооружён, да и он сам по себе оружие, но особой угрозы Хебе не ощутила, а потому дверь открыла и тут же прошипела:

— Не топчись на пороге. Быстро, быстро!

— И тебе привет, — кивнул он и, едва зайдя в квартиру, тут же плюхнулся по-хозяйски на диван, будто это он тут жил. — Погляжу, неплохо устроилась?

Хебе пожала плечами:

— А тебе-то что за печаль?

— Ты довольно мозговита, чтобы так просто прозябать, — отозвался Разлом. — Есть у меня на примете один человечек, который бы хотел с тобой познакомиться. На бабки не кинет, заносит нормально так. Работёнка, правда, сомнительная, но не тебе же привыкать?

— Ну-ка, я заинтригована.

Губы Разлома растянулись в самодовольной улыбке:

— Тогда помчались. Пистолет, который у тебя там за пазухой приныкан, можешь взять с собой, на входе оставишь.

Возможно, ей меньше стоило доверять всевозможных мастей отщепенцам, но Разлом не вызывал у Хебе негатива, а потому она последовала за ним; на его бричке они добрались до приграничного с химгородком района — почти даже приличного; такого, в каком скапливался, что называется, интеллектуальный средний класс: программисты, датасатанисты, промптеры, артеры и нейроартеры, всё ещё щепетильно делящиеся на “человекосделанных” и “нейросделанных” и ведущих в интернетах холивары, учёные средней руки (не те, что боролись на передовых краях науки и руководили лабораториями, а преимущественно средние и старшие научные сотрудники не из корпоративного, но государственного сектора) и все прочие, кто работал головой. Хебе тут как-то гостила у подруги из старой жизни — приятное, в самом деле, место. Чистое, покрытое сетью камер, чистыми тротуарами, внутренним общественным транспортом и с небольшими уютными заведениями, где можно приземлиться и поесть в гордом одиночестве, потому как процент одиночек тут был ненормально высок, если сравнивать с прочими районами… Например, добраться напрямую из химгородка, сев в какую-нибудь электричку, сюда бы никак не получилось: районы вообще часто так друг от друга отделялись, только бы отребье и сброд, всякие маргиналы и криминальные элементы не приезжали в хорошие районы и не повышали там статистику преступлений.

Хебе вздохнула.

Бричка остановилась у небольшого ресторана, выглядящего точно так же, как сотни других ресторанчиков вокруг — только, как подсказывало Хебе чутьё, что-то тут было нечисто: у неё даже зачесался тревожно имплант в затылке, но она смогла удержаться. Здравый смысл настойчиво подсказывал свалить как можно быстрее, но мучительная скука, ужаснейшее ничегонеделанье, хуже которого Хебе ничего назвать не могла, заставили её выйти из брички и оглянуться на Разлома.

— А ты не идёшь?

— Неа, — он помотал головой. — Пригласили только тебя, но я подожду снаружи… Если ты не против потом куда-нибудь со мной съездить.

— Договорились, — Хебе слабо улыбнулась. — Как его хоть зовут?

— Волох.

И она, кивнув, вошла внутрь.

Ресторан выглядел безупречно: деревянные панели, мягкий свет, запах жасмина и свежесваренного кофе. Ни единого посетителя — только официантка в углу, застывшая, будто манекен из витрины. Слишком чисто. Слишком тихо. Даже музыка звучала так, будто её подобрали не для уюта, а чтобы в любой момент заглушить возможные звуки борьбы, повысив предельно громкость.

За дальним столиком у окна сидел мужчина.

Он был… идеально обыденным. Лёгкая щетина, рубашка без логотипа, но сшита на заказ, волосы аккуратно уложены, взгляд — тёплый, но без глубины. Такой, что в толпе не запомнишь. Ни угрозы, ни харизмы — просто человек, который умел не привлекать внимания. Хебе отметила: он не носил имплантов на видимых участках кожи, не проверял время каждые тридцать секунд, не сжимал кулаки — полное отсутствие нервозности. Это пугало больше, чем любая боевая модификация.

И точно — не сексуальный тип. Скорее… библиотекарь, который знает, где хранятся трупы.

Перед ней сидел определённо корпорат.

Но не такой, как в VitaPlus — не с потной шеей и навязчивой лояльностью. Нет. Этот — из старой школы. Тот, кто не кричит о правилах, потому что он сам — правило. Такие не носят логотипов и облачаются в обезличенные костюмы, чьё происхождение знают только те, кто летает так высоко, что уже не видит землю под ногами — и давно забыл, как она пахнет; и от мысли о том, что, возможно, сейчас придётся говорить с топ-менеджером, если не выше, фармацевтического гиганта, метящего в монополисты, а то и вовсе одним из архитекторов рынка, Хебе сделалось нехорошо.

Волох не смотрел на лицо Хебе. Его взгляд скользнул по её запястью — там, под кожей, почти незаметно, пульсировала вена с неестественным, слегка фосфоресцирующим отливом, как у тех, чья кровь насыщена синтетическими модуляторами с самого рождения.

— И как зовут столь талантливую юную барышню, о которой я слышал исключительно положительные мнения?

— Хебе, — и она отвесила шутливый поклон, как на приёме у древнего императора. Впрочем, она слышала, что и в современной корпоративной культуре некоторых стран принято бить поклоны перед начальниками.

— В честь растения или в честь богини Гебы?

— Растение тоже названо по имени Гебы, — Хебе пожала плечами. — Можно сказать, сочетаю оба варианта… А ваш псевдоним кажется мне смутно знакомым.

Волох лишь сдержанно улыбнулся:

— И вы мне кое-кого напоминаете… Хебе, насколько понимаю, ранее вы работали исключительно с дизайнерскими психоактивными малыми молекулами для производства энергетических напитков. А никогда не хотели поработать с боевыми отравляющими веществами?

— Ещё спрашиваете? — Хебе фыркнула. — Я с радостью займусь чем угодно. Главное — чтобы не скучно было.

— В нашем деле скучно не бывает, — кивнул Волох. — Я слышал, VitaPlus пыталась вас архивировать, — вдруг произнёс он. — Это правда?

— Да. Хотели изъять мозг и оцифровать.

— Глупцы, — фыркнул он. — Вы — не архив. Вы — оригинал.

Хебе удивилась:

— Что вы имеете в виду?

Он коротко поглядел в окно, где за стеклом мелькнула тень Разлома.

— Бывает, вкладываешь всё — время, ресурсы, сердце… но проект теряется. Кажется, он уничтожен. А потом вдруг находишь то, что когда-то делал.

— Вы говорите загадками, — выбрала она самое нейтральное выражение из всего того многообразия синонимов слова “долбанутый”, пришедших моментально в голову.

— Уж простите старика за сентиментальность, — Волох улыбнулся, но взгляд его остался холодным. — Давайте лучше обсудим детали сотрудничества… Хебе.