Драглайн

— Нет, ты посмотри, как пляшут! — Елена Николаевна радостно покачивалась в кресле в такт только ей видимым роликам. Стекла очков с дополненной реальностью были мутными, с молочным отливом: так хотя бы все вокруг знали, что человек буквально в отключке и на внешние раздражители реагировать не способен.

— Мам, тише! Ну спит же! — Ирина раздраженно передернула плечами. На больничной койке лежал отец, который будто пережил встречу с дикими осами. Отекший и красный, он тяжело дышал, в конце каждого выдоха выдавая высокий свист. Особенно ярко его лицо выделялось на фоне ослепительно белого постельного белья и таких же кафельных стен.

— Ай, спит и спит, вот именно. Ему столько всего влили, проспит до завтрашнего вечера.

— Врач уже заходил? — Ирина все пыталась заглянуть матери в глаза, но видела лишь свое отражение в мутных зеркалах.

— Ирусик, заходил, заходил. И сейчас зайдет. Ты не переживай. Все с ним нормально будет. На, лучше глянь, что творят!

Мама стянула с тонкого длинного носа очки и протянула Ирине. Та сморщилась и покачала головой.

— Мам, ты же знаешь, что мне нельзя. И я просила не называть меня так.

Елена Николаевна закатила глаза и указательным пальцем вернула очки на место. Сейчас они, мать и дочь, были как никогда похожи друг на друга. Узкие остроносые лица, поджатые губы, упрямые морщины между округлых бровей.

— Дуростью страдаешь и ворчишь как бабка, от этого все твои проблемы. Ни понимания от тебя не дождешься, ни внуков!

— Я хотя бы не смотрю сутками нейронный хлам…

Перепалку прервал врач, вовремя разбавивший тяжелую атмосферу.

— Спит? Хорошо, хорошо. Удачно мы его засекли, если бы не чип — могли упустить.

Ирина похолодела, представив, что крылось за этим обтекаемым «могли упустить».

— Что с ним? Аллергия?

— Анафилаксия, — кивнул врач и бросил неуверенный взгляд в новенький планшет. — Но возбудитель мы еще не установили. Елена Николаевна отрицает все варианты.

— Кто бы еще за этим следил…

— Ируся! — мама возмущенно подпрыгнула на кресле. — Да нет у него ничего и не было! Редкое здоровье!

Сил спорить не было. Ирина вежливо попрощалась с врачом, погладила отца по руке и коротко обняла маму.

— Если что…

— Да-да, конечно, сразу тебе. Иди уже, весь воздух своей правильностью испортила.

***

За панорамным окном вздрагивало и покачивалось черное матовое пятнышко. Маятником влево и вправо. Ирина прищурилась, подслеповатое зрение отказывалось фокусироваться в утренней серости. Паук. Нет, паучиха, судя по размерам — если брать вместе с лапами, новая соседка заняла бы почти всю ладонь. Ирина вздрогнула и подтянула простынь до подбородка. Хотела ткнуть Максима в плечо, но передумала — пусть спит. Все равно она ни за что не позволит ему открыть окно. Поэтому собралась и с усилием встала, сделала пару шагов вперед.

— Ну, подруга, надеюсь, ты не ядовитая…

Паучиха задумчиво пошевелила лапками, будто сомневаясь, стоит ли делиться с человеком своими секретами. Ирина сделала несколько снимков для местного энтомолога и медленно, шажками, отступила назад. Щелкнула пальцами, на стене проступил бледно-синий контур часов. Можно собираться на работу.

— Доброе утро, Ира! — радостно пропел голосовой помощник. — Желаете чай?

— Я Ирина, а не Ира, — сухо поправила, игнорируя вопрос. Она из принципа не дружила даже с домашней техникой. Перед Максимом оправдывала это рабочей деформацией: между ней и материалом не могло быть касаний с искусственным интеллектом. Источник — журналист — газета. Особенно комично это все смотрелось, учитывая, что Максим работал ИИ-инженером, то есть буквально был олицетворением того зла, с которым она боролась. Но дома они никогда не обсуждали три темы: религию, политику и нейросети.

— Хорошо, Ира! Доброго дня, Ира! — на одной ноте пропел помощник, который то ли жутко тормозил, то ли просто издевался. Ирина показала язык в пустоту, выпила залпом стакан воды и выбежала из дома, в надежде успеть на первый поезд.

В вагоне было прохладно и тихо, состав бесшумно скользил над магнитными рельсами, а из пассажиров в такую рань были только сонные старушки, которые во все века спешат куда-то, начиная свой загадочный путь не позднее пяти утра.

Ирина достала из сумки наушники с длинным проводом, неприлично старомодные даже для любителей раритета. Ей же они нравились больше, чем последние модели: похожие на две пайетки, и выглядящие как две странные родинки на висках. Кто-то даже решался на слуховой чип, напрямую подававший в мозг и музыку, и уведомления. Но Ирину начинало тошнить от одной мысли об этом.

— Ну и молодежь пошла сейчас… Ты смотри, смотри. Достала свою балалайку и сидит, уши заткнула. Тьфу, извращенцы!

Ирина не успела включить звук, поэтому хорошо расслышала возмущенный шепот за ее спиной. Сделала несколько глубоких вдохов и повторила любимую аффирмацию: «Чтоб вы все провалились». Судя по воцарившейся тишине за спиной, ее тоже прекрасно услышали.

***

В офисе приятно пахло бамбуковой бумагой и свежими красками. Поначалу Ирину раздражал привкус йода на языке из-за водорослей в их составе, но она быстро привыкла. Все минусы покрывало чувственное удовольствие от еще горячего после печати выпуска в руках.

Конечно, другим этого было не объяснить. Даже маман лишь брезгливо кривилась и крутила пальцем у виска. Для нее было непонятно, как в 22 веке можно было вернуться с технологической вершины к ее подножию. Ирина с таким же недоумением относилась к тем, кто каждый день добровольно нырял в интернет-канализацию, где сгенерированные политики начинали и заканчивали несуществующие войны, а любой фильм тут же получал по сотне кривых нейронных продолжений. Даже личная переписка искажалась до неузнаваемости, благодаря заботливым исправлениям встроенного помощника.

Пора было признать, что интернет умер, перешагнув критическое количество пустых генераций. Но почему-то некоторые его упорно отказывались хоронить.

Кажется, сегодня Ирина пришла первой. Чудо, учитывая, сколько опозданий она себе позволила за прошлый месяц.

— Что у нас тут… — пальцы привычно зашуршали служебными записками, письмами от читателей, перебирали заметки к незаконченным репортажам.

— Ирина! — голос из-за стены разрушил хрупкое уединение. Конечно, главный редактор уже здесь.

Она робко постучала и просунула голову в дверной проем, надеясь, что все ограничится дежурным приветствием.

— Ты не представляешь, как я рад тебя видеть! — Тимофей хлопнул в ладоши и, пригладив несуществующие волосы на блестящей лысине, поманил Ирину к себе. Она попрощалась с надеждой на тихий рабочий день и покорно села напротив. Тимофей бросил перед ней папку с листами, заполненными убористым почерком.

— Это благодарственные письма за мой труд? — она вытянула шею и всмотрелась в тонкие строчки. Да, сейчас мамины очки с зумом были бы как нельзя кстати.

— Почти. Это заявка от метеоролога. Станция на Северном перевале. Утверждает, что стал свидетелем вторжения внеземной цивилизации!

Во рту стало кисло как от лимона. Дело пахло не просто испорченным рабочим днем — в такой бредовой заявке можно было застрять и на неделю.

— А… Так с пришельцами это не ко мне. Возьмите Олежку, он же у нас сводку по метеоритным дождям публикует. Подарите человеку сенсацию.

— Я бы с радостью, но он на больничном. Увезли с астмой. Так что будем считать, что это тебе как бы на день рождения.

— Так и скажите, что мстите мне за опоздания, — кажется, ее догадка попала в цель, потому что Тимофей расплылся в широкой улыбке.

— А ты разве опаздывала специально?

— Нет, конечно!

— Ну вот и все, какие тогда вопросы. Отправляю тебя как лучшего и самого здорового сотрудника нашей редакции.

Ирина обреченно взяла папку, большим пальцем погладила верхний желтоватый лист. Похоже, что обычная бумага, еще по старым технологиям. Сверху было крупно выведено заветное: «Здравствуй, дорогая редакция!»

***

Тимофей оплатил беспилотное такси и заверил, что дорога вполне приличная. И даже найдется, где переночевать. О ночевке думать не хотелось, но Северный перевал был не просто далеко. Он начинался буквально за пределами цивилизации. И спустя три часа тряски по лесным тропам Ирина поняла две вещи: во-первых, беспилотному такси не знакома концепция позвоночника, и, во-вторых, Тимофей ей все-таки безжалостно мстил.

Из писем метеоролога было понятно немногое. Что-то видел, что-то слышал, какие-то пузыри, свечения… Да и всего один свидетель, даже если все так — подтвердить его слова будет почти невозможно, разве что он не задержал зеленого человечка лично. Такие письма обычно получали пометку «потенциально недостоверно» и навеки терялись в шкафу с похожими заявками.

Когда до точки оставалось совсем немного, Ирина достала блокнот, вечный карандаш и открыла окно, чтобы осмотреться. Метеостанция выглядела скучно — расчищенная площадка с установленными по периметру приборами фиксации. Ни следов вторжения, ни поваленных деревьев. Внутри крепла уверенность, что уже через полчаса она, проклиная чью-то бурную фантазию, отправится обратно.

Домик для персонала тоже был в целости. Облупившаяся защитная краска, пыль на матовых окнах, позеленевшая от мха крыша. Все ровно так, как и должно быть в этой глуши, то есть экологически чистой зоне.

Ирина трижды постучала в железную дверь.

— Будет волшебно, если тут вообще никого не… — она не успела договорить, как ей открыли. Седой мужчина, ростом не выше самой Ирины, и ржавый, как будто собранный из старых ведер, робот.

— Журналисты, — проскрипел робот и нервно затрясся, громыхая туловищем. Мужчина хлопнул его по спине, останавливая судороги.

— Петрович, — представился и протянул руку. Ладонь оказалась сухой и теплой, а еще на удивление сильной.

— Я Ирина. Вы нам писали и… — мысль потерялась. Она и сама не знала, что говорить. И что? И вот меня отправили зафиксировать чужое безумие?

— И вот вы здесь, — подсказал Петрович, сдвигаясь вправо, чтобы Ирина могла войти.

Внутри было прохладно и сумрачно, старые лампы из последних сил отбрасывали на стены бледные пятна света. Деревянный стол, чайник, узкая, по-походному простая кровать. И большая панель управления, весело подмигивающая Ирине зелеными диодами.

Петрович принес второй стул, жестом пригласил сесть. Ирина достала листы, разложила их на столе, сверху положила блокнот. Рядом — диктофон. На случай, если память все же подведет, или Петрович будет говорить слишком быстро.

— Вы утверждаете, что стали свидетелем контакта с инопланетным разумом, — начала она, стараясь подавить глупую улыбку.

Петрович отрицательно помахал головой.

— Захар! Подь сюды!

В коридоре загромыхало, и робот, отставший от них в коридоре, все же появился в комнате.

— Вот, это все он. Я только потом записал за ним. И вам отправил.

Ирина недоверчиво оглядела с ног до головы ржавое чудище.

— Позвольте, но я не могу… Он же у вас ненастоящий.

Захар, кажется, оскорбился, потому что в глубинах его тела возобновилось дребезжание.

— Захар настоящий. Захар пишет стихи. Захар все видел.

— Пожалуйста, даже не уговаривайте меня! — Ирина беспомощно закрыла лицо руками. — Мы не берем в работу генерации. Я даже не смогу указать вас как второй источник, понимаете? Вы сами мне сказали, что ничего не видели!

Петрович скрестил руки на груди, Захар траурно молчал.

— Погодите, а вы тут на что? — возмутился наконец Петрович. — Оставайтесь и собирайте информацию, раз Захар вам не друг!

— Захар друг, — обиженно откликнулась железяка.

— Даже если мы представим, что все это правда… А представить такое сложно! Я не могу сидеть здесь и ждать. Понимаете?

— У вас все равно нет выбора, — пожал плечами Петрович и включил чайник. — Ваше… этот ваш бум-бум мобиль убыл сразу, как мы зашли.

— Я сейчас позвоню редактору, и он…

— Тут не ловит, барышня. Только служебная связь. И почтовый узел в трех километрах отсюда.

Ирине хотелось плакать. Два дня псу под хвост.

***

Петрович оказался очень гостеприимен и очень настойчив. На столе появились мятные пряники, ароматный чай с таежными травами, засахарившийся в банке мед. Он делал все, чтобы смягчить ее упрямство. В конце концов Ирина сдалась.

— Рассказывайте. Только, пожалуйста, как можно меньше… от себя, — она косо глянула на Захара, надеясь, что он правильно понял ее запрос. Петрович довольно закряхтел и подлил Ирине чаю.

— Значится, так… Работаем мы тут уже не первый десяток лет. Дело свое знаем. И такое точно видим впервые.

— Пузыри впервые, — эхом подтвердил Захар.

— Ага, как мыльные. Только размером со слона. Захар на осмотре был, глядь, летят! Здоровые такие. И лопаются над лесом, распыляют что-то.

Ирина зашуршала карандашом по бумаге, поглядывая, пишет ли диктофон.

— Так это может… у военных что-то?

Петрович протестующе замахал руками.

— Мы бы знали, если бы у ентих что-то. Мы же вместе работаем, — в голосе проскользнула плохо скрываемая гордость. — Нам с Захаром докладывают!

— Так, ну… пузыри, и что? — Ирина задумчиво постучала карандашом по столу. Пока что это все не походило на инопланетную атаку.

— Пузыри опыляют, — возмутился Захар. — Опыляют для них.

— У нас есть одна теория… — Петрович понизил голос, будто в этой сторожке хоть кто-то мог их услышать. — Что они хотят тут что-то вроде фермы устроить. Огород! Вот и… удобряют нужные им культуры.

В голове Ирины проплыли худшие кадры из фильмов ужасов. Вот инопланетяне прилетают и собирают людей, как скот. Вот отправляют на убой…

— Драглайн, — перебил ее мысли Захар. — Захар знает.

— Дра-что? — Ирина нахмурилась. Да, лучше бы все-таки отправили Олега.

— Паучий шелк. Еще эти твари в последние дни как взбесились. Никогда столько не видел, — заворчал Петрович.

Голова заболела от количества информации, которая никак не вязалась между собой.

— Странный выбор, если честно. Паутина? Кто бы стал за таким охотиться…

— Ничего не странный, если понимание иметь! Зачем им золото или алмазы? То ли дело он. Самый прочный и одновременно самый гибкий. Это мы уже у знающих людей узнавали, пока вас ждали.

— То есть прямого вторжения как бы нет? Есть только… кхм, окучивание?

— Сегодня окучивание, завтра сбор урожая! Или будем ждать, пока нас всех тут паукам скормят? — Петрович вскочил и от переизбытка эмоций даже стукнул кулаком по столу. Ирина дернулась от испуга, карандаш выпрыгнул из пальцев и застучал по старым половицам.

— А военные ничего не засекли? Никаких пузырей? Космические станции? Спутники?

Петрович посмотрел на нее, как на неразумную.

— Так это вода, как ее засечь. Как дождь, как туман. Пых — и нет ее. Вопрос только, что было в этой воде.

Ирина вгляделась в темноту за окном. Ничего. Но внутри начинал шевелиться страх. Сразу вспомнилась здоровая паучиха за окном спальни. Не хотелось думать, что может случиться, если этих ребят как следует подкормить.

— Хорошо, значит будем ждать. Если что увижу — обработаем, конечно.

— Захар пишет стихи, — скромно напомнил о себе робот. Кажется, он давно хотел получить внимание нового слушателя. Ирина тяжело вздохнула, а потом кивнула.

— Кот уселся на диван, хвост пушистый, как пион! Я б котом и сам бы стал, только вот кошачье тело нельзя совместить с металлом и электроникой, не повредив биологическое…

Петрович грустно вздохнул, прерывая тираду Захара.

— Я его сам собирал, поэтому тут не без нюансов. Но Захар старается.

Ночь прошла спокойно. Ни пауков, ни пузырей. К утру это все казалось Ирине причудливым сном. Но она честно пообещала Петровичу доложить обо всем начальству, хотя мысленно уже забрасывала странную папку в бездонный шкаф. Беспилотное такси трясло ее по местной экотропе. Нещадно хотелось спать. Ирина прижалась лбом к затемненному стеклу с пассажирской стороны, перебирая глазами мелькающие стволы деревьев и пушистые яркие верхушки.

— Эй, стой! — Ирина постучала по обшивке салона. Среди сочной зелени глаз зацепился за серое пятно. Открыла окно, прищурилась. Высокий дуб смирительной рубашкой окутывала паутина. Много, много паутины. Она свисала клочьями, сдавливала ветки, спускалась по стволу вниз. А поверх белого кокона сидели они. Замершие, будто неживые. Черные тела, покрытые жестким ворсом, гибкие лапы. Большие, каждый с ладонь. И, кажется, они смотрели прямо на нее.

***

Тимофей выглядел так, будто был готов уволить ее прямо сейчас.

— Ты считаешь, что я пущу в печать федеральной! Уважаемой! Аккредитованной газеты материал про инопланетную паучью ферму?

— Понимаю, звучит глупо, но я же сама видела…

— Ты видела всего лишь паутину! Да, большую. Но я тоже много чего вижу, особенно по пятницам! Все остальное тебе насочинял робот, собранный из… хм, мусора и палок. Мы с таким не работаем.

— Вы сами меня отправили…

Тимофей воздел руки к потолку. Вид он имел, откровенно говоря, страдальческий.

— Я думал, что ты приедешь и расскажешь мне, какие это все бредни местного сумасшедшего. Мы бы закрыли этот вопрос и перешли к более важным делам. У нас вон каждый пятый с неопознанными симптомами по скорой уезжает.

— Так может это…

— Иди. Даже не хочу слушать.

Он выхватил у нее папку и забрал диктофон. Порылся в ящике стола, достал круглую печать и шлепнул на первой странице крупными буквами «не имеет ценности». Третья печать. Самая паршивая. Такую ставили даже не на бумагу, нет, ее шлепали прямо на лоб того несчастного, кто посмел притащить главному редактору для утверждения в номер полнейшую глупость.

Зайдя в квартиру, Ирина сбросила обувь, прошла в спальню, растянулась в полный рост на широкой кровати и разрыдалась. На шум из соседней комнаты прибежал Максим. Испуганно погладил по спине.

— Командировка не удалась, да?

В ответ раздалось что-то нечленораздельное. Ирина перевернулась на спину, потерла глаза и горько всхлипнула.

— Третья печать. Это конец.

— Ну, не конец. Вас, аналоговых журналистов, полтора специалиста на всю страну, да и те… — Максим осекся, почувствовав, что сболтнул лишнего. — То есть ты очень ценный кадр, вот!

— Угу… А знаешь, что хуже всего? Что там, кажется, все правда!

Ирина подскочила, распахнула шторы. Балкон, опутанный сеткой-паутиной, поблескивал в солнечных лучах. Паучиха была на месте и, кажется, она стала еще больше, чем Ирина ее запомнила. Максим удивленно присвистнул.

— Не знаю, как это связано с твоей ночевкой в тайге, но я заинтригован. Рассказывай.

***

— Я получил результаты, танцуй! — Максим взмахнул большим белым конвертом перед лицом Ирины. — Заранее сгенерировал парочку убедительных пугалок с огромными пауками… И пробы воздуха взяли в экстренном порядке.

— Ты уже смотрел?

— Ага, почитаешь или сразу поедем в больницу?

Ирина выхватила конверт и всмотрелась в незнакомые определения. Пробежала глазами вниз, к заключению. Ювенильные гормоны и экдизоны в разных пробах. Превышение предельно допустимой концентрации…Она подняла взгляд на Максима, ожидая пояснений.

— Паучьи стероиды. Кажется, твой железный друг был прав.

— А в больницу зачем?

— Покажем результаты лечащему врачу твоего отца. Пусть возьмут анализы. Есть у меня ощущение, что бедные аллергики страдают не просто так.

В больнице их приняли и выслушали с большим интересом. Высокая концентрация чуждых человеку гормонов действительно могла ударить по пациентам с хроническими заболеваниями.

— Мы проведем тесты в лабораторных условиях. Сегодня, конечно, этот вопрос не решится, но возьмем на контроль. Если все так — начнем ежедневный мониторинг и запустим промышленные очистители. Ну, и с причинами нужно будет разбираться…

— Сколько времени это займет? — Ирина растерянно теребила рукава кофты. Врач мягко улыбнулся и развел руками.

— Трудно сказать. Может, пару дней. Может, неделю. Все, кто поступил к нам с осложнениями, наблюдаются в стационаре. Сейчас им ничего не угрожает. И поднимать панику мы тоже не можем.

Ирина вышла из кабинета и набрала маме. Если врачи пока не готовы поднимать панику, то Елена Николаевна точно с этим справится.

***

План был готов. Сотни до жути реалистичных видео, созданных под чутким руководством Максима, одна впечатлительная мама, готовая пересылать каждое из них сотням таких же впечатлительных друзей, знакомых и незнакомых, и вот уже сарафанное радио имени Елены Николаевны было раскручено и работало в полную силу. Обошлось, конечно, не без жертв.

— То есть ты признаешь, что моя метавселенная — это никакой не мусор? — Елена Николаевна торжествующе подняла палец вверх.

— Признаю, — неохотно выдавила Ирина.

— Отлично. И разреши мне называть тебя Ирусиком.

— Разрешаю… — тяжело вздохнула и зажмурилась.

— Погоди, это не все. Ирусиком, Ирой, Ириской, Ирен, Иринкой…

— Мама, ну хватит!

— Не перебивай! И пообещай сказать Максиму, что я очень хочу стать бабушкой.

— Это шантаж, мама!

— Это бизнес, Ирусик.

На улицах начали появляться люди в защитных костюмах или с портативными воздушными фильтрами. Для себя Ирина решила, что это достаточная цена для сделки с совестью и профессиональным кодексом.

Оставалось только две проблемы — Петрович, который все еще находился в самом центре зараженной зоны, и Тимофей, которого нужно было все же уговорить на сотрудничество.

Петровича на себя взял Максим, пообещав вывезти со станции и его, и несчастного Захара, которого Ирине почему-то было очень жаль. Она отказывалась признавать, что ей за один вечер стала симпатична ржавая железяка с плохими динамиками.

С Тимофеем, к сожалению, все было не так просто.

— Я знаю, что это твоих рук дело, — он обиженно хмурился и даже не смотрел Ирине в глаза. — Твоих и твоего муженька. Но меня ты на это не разведешь. Если я с чем и согласен, так это с тем, что ты чего-то надышалась.

— У меня с собой воздушные пробы, анализы моего отца и заявление энтомолога. Мы ждем только официальное подтверждение от медиков. Но к тому времени новость точно будет уже не первой свежести.

— Я отказываюсь разговаривать с информационной террористкой, наводнившей пространство нейронными пауками, пожирающими маленьких собачек.

Ирина тяжело вздохнула, положила документы на стол и вышла из кабинета. Она была уверена, что как только Тимофей остынет, он прислушается не только к уязвленному самолюбию, но и к голосу разума.

Следующим утром вышел специальный выпуск с личной подписью главного редактора, а еще через день — статья от медицинского сообщества. Генетики взялись за новый инсектицид, жителей зараженных регионов попросили оставаться дома. Оставалось неясным только одно — кто именно запускал эти странные пузыри, поэтому космический флот привели в повышенную готовность. Если инопланетные фермеры все же решат явиться лично, это уже не станет для человечества неожиданностью.

***

Максим успел на Северный перевал вовремя. У Петровича не было медицинского чипа, поэтому сигнал о помощи не поступал. Весь бледный, с синими губами, казалось, он не дотянет даже до больницы.

— Развезло меня малек… Ничего, ничего, отойду. Зря только дернули, мне работать надо.

Врачи из отделения интенсивной терапии трудоголизм Петровича не разделяли, уложив его на капельницы под круглосуточное наблюдение. Низкий сахар, начинающийся отек дыхательных путей… До конца недели он и правда мог бы не дожить.

Захар же временно переехал к ним, и по вечерам Максим возился с роботом, пытаясь прокачать самоделку Петровича хотя бы до уровня бесплатных нейронных ботов.

— Обновил ему языковую модель. А то он мне что-то про стихи задвигал, я не все понял, если честно. Захар, продемонстрируешь?

Захар задребезжал от волнения.

— Кот уселся на диван, хвост пушистый, как пион! Я б котом и сам бы стал, блох развел бы миллион!

— Уже лучше, но есть куда расти, — хихикнула Ирина. — Как закончите, попроси Захара смахнуть паутину с балкона. Кажется, наша гостья разочаровалась и переехала. Или уже начали распылять аэрозоль над городом.

Ирина щелкнула пальцами, глянула на мерцающий циферблат на стене ипрошла на кухню. Голосовой помощник тут же проснулся, откликнувшись привычным приветствием.

— Доброе утро, Ира! Желаете чай?

— Доброе утро. Желаю, желаю, включай.

— Ира, не поняла вас. Включить новости?

Ирина потянулась, подошла к окну и дернула в стороны тяжелые шторы. Квартира на последнем этаже высотки имела свои преимущества, хотя все зависело от угла обзора: если смотреть вниз, то открывался сомнительный вид на город, накрытый куполом смога. Но если посмотреть вверх, то можно было упереться взглядом в бесконечную синь. Ирина приоткрыла окно, высунула голову и посмотрела наверх. С края покатой стеклянной крыши на нее уставились восемь глаз. Каждый размером с переспелую черешню. Челюсть, украшенная когтями-хелицерами, хищно подрагивала. Тварь качнулась на длинных тонких лапах, раздувая черные бока. Ирина дернулась, ударилась затылком об оконную раму и заскулила от боли, поскорее закрывая многослойную створку на все замки. На ватных ногах вернулась в комнату.

— Мы опоздали.

— А? — Максим не повернулся, увлеченный работой.

Ирина не ответила ему, щелкнула пальцами и тихо попросила:

— Включай новости.