Странные мелодии ветра

Лиза брела по Университетской набережной. Ветер усилился, и она спрятала лицо в воротник потёртой джинсовой курточки. Конец июля, а погода отвратительная. Говорила мама: «Езжай в Москву, в Суриковку!» Но Лиза всегда мечтала учиться в Санкт-Петербурге. Подумаешь, климат подкачал, зато какая атмосфера! Она любила случайно выбрать какой-нибудь исторический район города и позволяла ему самому поводить её по улицам. Бездумно петляла, сворачивала, исследовала, вдохновляясь их неброской красотой. Вот и сейчас свернула с набережной — хоть дует поменьше — и, немного поплутав по Василеостровским линиям, вышла на узкую улочку, утопающую в зелени зацветающих лип.

По обе стороны стояли старые трёхэтажки. На первых этажах некоторых домов располагались редкие магазинчики. «Кафе-кондитерская». «Продукты». «Парикмахерская»… О, а это уже интереснее — «Сувениры и подарки». В окнах-витринах красовались разномастные товары. Очень кстати, подумала Лиза, можно подобрать что-нибудь для мамы и братика Жени. В магазинчике, отдалённом от популярных туристических мест, наверняка найдётся что-нибудь интересное и не слишком дорогое. Лиза открыла дверь и оказалась внутри небольшой лавочки, по периметру заставленной шкафами-витринами и совершенно безлюдной — даже за прилавком пусто.

Прекрасно, никто не помешает спокойно осмотреть товары. Мягкие игрушки ручной работы, настольные часы под старину, вазочки, статуэтки деревянные и керамические… И ни одного ценника. Как можно что-то выбрать, не зная стоимости? И тут Лиза заметила небольшую модель парусника с множеством мелких деталей. Женьке наверняка понравится. Теперь надо что-нибудь подобрать для мамы. А вот — деревянная шкатулка с узором из соломки с видом Санкт-Петербурга на крышке.

— У вас хороший вкус! — раздалось со стороны прилавка. Продавцом оказалась миловидная женщина лет сорока, с тёмной стрижкой-каре и большими серыми глазами. — Парусник и шкатулка. Позвольте, я угадаю — подарки для мамы и младшего брата? Нет, я не читаю мысли, просто это очевидно. Такие шкатулки берут для взрослых женщин, которые занимаются вышивкой или вязанием, а модели корабликов — для мальчиков.

— Да-а-а… Только вот… — Лиза пыталась вспомнить, сколько денег у неё осталось, чтобы потом хватило на дорогу домой. На самом деле, не так уж много. — Похоже, они ручной работы. Сколько вы за них хотите?

— Нисколько. Отдам бесплатно, если окажете мне услугу. Не беспокойтесь, ничего противозаконного и опасного! Нужно всего лишь подменить меня в этом магазине. Временно, разумеется. Я должна срочно уехать, найти замену не успеваю. Согласны?

— Ну, я даже не знаю, — Лиза не ожидала такого поворота. В принципе, она могла бы поработать продавцом, имелся некоторый опыт: на каникулах помогала двоюродной сестре в магазине одежды. Но как можно предложить такое незнакомому человеку? — А вы не боитесь…

— Нет, не боюсь. Я вижу — вы не способны на обман, и этот магазинчик со всем содержимым останется в целости и сохранности. Несколько дней нетяжёлой работы, и парусник со шкатулкой ваши. Плюс бонус — ещё один подарок лично для вас, любой. Кстати, в подсобке есть раскладное кресло, кое-какая кухонная техника. Санузел с душем, водонагреватель. Вы же не местная, наверняка нуждаетесь в жилье?

— Опять угадали, — призналась Лиза. Мама говорила, что у неё на лбу написано: простушка, честная и искренняя до безобразия. — Я не прошла творческое испытание в Академии художеств имени Репина. Сказали, проблема с композицией. И с пространством не очень. Сегодня вечером собиралась вернуться домой. Но мама ещё не в курсе, и билет я пока не брала. Могу, наверное, дня на три задержаться.

— Три дня? Думаю, этого будет достаточно… Меня Алла зовут, а вас?

— Лиза. Елизавета Белкина. Очень приятно. Хорошо, я останусь, только надо вещи из общежития забрать. Но документы у меня с собой, если что. — Лиза открыла рюкзачок, достала паспорт и протянула Алле.

— И мне очень приятно, Лизонька. Ну, на такой небольшой срок здесь найдётся самое необходимое. Вы можете пользоваться всем, что обнаружите. И не вздумайте стесняться! А за вещами заедете позже. Паспорт ваш мне совершенно без надобности, уберите, пожалуйста. Значит, остаётесь. Уверены? Вот и правильно — небольшая пауза пойдёт вам на пользу. Теперь главное: видите часы над стойкой? Когда ваше время истечёт, они подадут знак. И всё — забирайте подарки и уходите, не дожидаясь меня.

Окончательно сбитая с толку Лиза поспешно спрятала паспорт в карман куртки.

— Как это, не дожидаясь? А на кого я оставлю магазин?

— В нужный момент вы всё поймёте. Просто доверьтесь интуиции — она вас не подведёт. И вот ещё что. У нас есть правило — каждый новый хозяин должен оставить уникальный след. Вы же художница? Напишите новую вывеску. Мне эти «Сувениры и подарки», честно говоря, не очень нравятся. Всё необходимое здесь есть. Пойдёмте.

Алла провела Лизу по магазинчику, показала, где лежат холст и краски.

— Все товары на витринах по категориям, касса — здесь, служебные помещения — за той дверью…

Закончив инструктаж, Алла достала из сумочки небольшой плоский предмет и открыла крышку — негромко заиграла чуть дребезжащая мелодия, напоминающая старинный вальс. Это оказалась пудреница — явно антикварная, серебряная, со сложным рисунком на крышке. Глядя в зеркало, Алла подкрасила губы и захлопнула крышку. Музыка оборвалась.

— Это музыкальная пудреница? Слышала о таких, но никогда не видела вживую. Можно посмотреть? — Лиза взяла протянутую хозяйкой пудреницу и восхитилась тонкостью гравировки в виде ветки цветущего жасмина.

— Верно, пудреница с музыкальным механизмом. Её сделал мой прадед Самуил Вель, довольно известный мастер-бронзовщик, поставщик Двора Его Императорского Величества. Видите, вот его клеймо. — Лиза вернула пудреницу, Алла спрятала её в сумочку и поспешила к выходу. — Ну что же, теперь вы всё знаете и прекрасно со всем справитесь. А мне пора.

И выпорхнула за дверь, ободряюще улыбнувшись на прощание. Мелодично прозвенели дверные колокольчики, и Лиза осталась одна… Ой, а ключи от магазина! Вдруг понадобится выйти? Лиза кинулась к выходу, выбежала на улицу, которая довольно далеко просматривалась в обе стороны. Но Алла словно растворилась в воздухе, как мимолётное виденье.

Изнутри дверь запиралась на мощный надёжный засов, окна защищали металлические роллеты. Лиза никогда не ночевала в одиночестве и очень тревожилась по этому поводу. Но зайдя в подсобку, сразу успокоилась, ей понравилась атмосфера, царившая в этом крошечном помещении с высоким узким окошком. Рядом с мягким велюровым креслом стоял столик, на нём — лампа под тканевым абажуром и аккуратная стопка новеньких книг. Серена Валентино, Джули Кагава, Ольга Громыко… Её любимые авторы! И ничего, что она всё это читала, а некоторые книги по несколько раз. В трудные моменты они становились опорой, помогая собраться с силами. А иногда — кое-что переосмыслить.

Кухонный уголок тоже не подкачал, даже электрокофеварка с запасом отличного молотого кофе имелась. Рядом с микроволновкой стояла коробка с разнообразной выпечкой в фабричных упаковках, орешками и конфетами. В маленьком бесшумном холодильнике — фрукты и овощи, тоненько нарезанные сыры-колбасы, йогурты… Не бог весть какие деликатесы, но для Лизы, привычной к простой недорогой пище, — настоящее гастрономическое чудо.

Есть не хотелось. Она сварила напиток покрепче, добавив щепотку пахучего порошка из баночки с надписью: «Пряности для кофе» и немного кокосового молока. «Боже, как же вкусно!» — подумала она, жмурясь от удовольствия. Настроение сразу поднялось. Что ещё нужно для счастья — горячий кофе и любимая книга!

Вскоре раздался короткий «звяк» колокольчиков. Лиза поспешила выйти в торговый зал. На пороге нерешительно топтался парень лет двадцати трёх или чуть старше, в широких джинсах и клетчатой рубашке поверх белой футболки, с матерчатым рюкзаком на плече. Руки в карманах, взгляд рассеянно скользил по полкам.

— Здравствуйте. — Парень наконец подошёл к прилавку и, глядя куда-то в сторону, будто нехотя произнес: — Мне бы подарок подобрать. Знаете, чтобы просто, ну… что-нибудь такое. Типа знак внимания для девушки.

— Здравствуйте, конечно! Здесь огромный выбор подарков. Правда, ценников нет, но не смущайтесь — у нас всё вполне доступно. Антиквариат не держим.

Парень немного побродил вдоль полок, задержался возле корзины с деревянными безделушками и выбрал расписной волчок размером с теннисный мячик.

— Это что, типа юла такая?

— Ага. Типа волчок. Запускается вручную, без специального механизма. Развивает ловкость рук, ну и так… сувенирчик.

— Прикольный. Весёленький такой. Думаю, ей зайдёт.

Парень вернулся к прилавку и крутанул волчок двумя пальцами. Тот дёрнулся, вильнул, стукнулся о бортик прилавка и упал с глухим, тяжёлым звуком.

— Странный какой-то ваш… типа волчок. Вроде деревяшка, а весит, как свинцовый. И вращаться не хочет. Брак, по ходу!

— А вы подержите в руках, не пытайтесь крутить сразу. Просто почувствуйте его. — Лиза удивилась уверенности, с которой это сказала. Откуда ей знать, как заставить волчок заработать?

Парень сжал игрушку в кулаке, вздохнул и отвернулся к окну, явно размышляя не о подарке, а о чём-то более серьёзном.

— Я… блин, не знаю, — обречённо и будто через силу сказал он. — Мы где-то… полтора года вместе. Аня, она очень хорошая, один институт заканчиваем. Вроде дело к свадьбе идёт. Родители рады, друзья одобряют. А я… Не знаю, зачем мне это. Но и отступить как бы не могу… Не по-мужски получится.

Парень снова попробовал запустить волчок, но тот сразу свалился на бок.

— Мне… другая девушка нравится. Очень, — вдруг выпалил он и посмотрел на Лизу. — Мы недавно встретились, вообще случайно, и… Я всё время о ней думаю. Она… необыкновенная. Сумасшедшая такая, дерзкая! Когда она рядом, всё становится… ярче, что ли.

Парень сделал очередную попытку. И волчок наконец раскрутился с ровным гудящим звуком.

— Ну надо же, не брак… Да пофиг! — мотнул головой, схватил продолжающий вращаться волчок и опустил обратно в корзину. — Не нужно всё это. Никому.

Прошёл к дальней полке, выбрал открытку с рельефным изображением двери, вырезанной в широком стволе дерева. К ней прилагался медный брелок в виде ключа с изящной ажурной головкой.

— Любит она всякие странные штуки, моя Сашенька. — Парень положил выбранный подарок на прилавок и задумчиво улыбнулся. — Александра. Красивое имя, да? Нравится ей всё сказочное, загадочное. А Ане… ну, просто скажу «прости». Что я — не её, и она — не моя. Что достойна настоящей любви, а не… видимости.

Лиза молча кивнула, провела сканером по штрих-коду, и на дисплее высветилась цена. Рука привычно потянулась к кассовому аппарату за чеком… но его не оказалось. В аппарате отсутствовала бумажная лента. Лиза похолодела — а вдруг покупатель потребует чек?

— С вас двести восемьдесят рублей, — деловито сказала она, упаковала покупку в крафтовый конверт с клапаном и положила на прилавок.

Парень расплатился и, не требуя чека, быстро вышел. Колокольчики над дверью выдали чистый хрустальный звук. Неспроста это, подумала Лиза. Ценники отсутствуют. Кассовой ленты нет. Дверные колокольчики звенят по-разному — то радуют долгим перезвоном, то звучат еле слышно, словно им что-то мешает. Может быть, товары здесь — не обычные сувениры? Хотя нет — следующие несколько посетителей выбрали, что захотели и ушли вполне довольные. Значит, дело не в товарах, а в покупателях? Или в самом магазине?

Лиза вспомнила о данном ею обещании создать новую вывеску. Конечно, какие «Сувениры и подарки»! Правильная вывеска должна отражать суть… Только вот суть чего? Идей пока не было, может быть, в процессе появятся? Вышла на крыльцо, сбоку от входа соорудила подставку из двух стульев, установила полотно в деревянной рамке где-то полметра в высоту и чуть больше метра в ширину. Плотный холст оказался уже загрунтованным, будто ждал мастера, который его оживит. Вернулась в помещение, перебрала банки: растворитель, краска подходящая — водостойкий акрил. Кистей полный набор…

В подсобке зазвонил телефон. Лиза взяла трубку: мама.

— Да, мамуль, привет… Нет, пока не знаю, когда приеду, ещё нет результатов… Конечно, сразу сообщу, а как же. Да в порядке я, мам, не переживай… Ну да, погодка так себе, но у меня же куртка есть, не простужусь… Ага, пока. Женьке привет!

Ну вот, подумала Лиза, ещё и дня не прошло, как она сидит взаперти в этой странной лавке, а уже начала врать. Удивительно, но совесть её не мучила. Уснула, как только голова коснулась подушки, и проспала всю ночь как убитая.

***

Утром погода наладилась, выглянуло солнышко, и Лиза проснулась в отличном настроении. Вышла на крыльцо. На стульях с вечера стояла будущая вывеска. Блин, забыла! Повезло, что ночью ливень не пошёл. И роллеты не опустила, хорошо, хоть засов задвинула. Вот растяпа! Лиза пристально разглядывала холст, будто надеялась, что за ночь там что-то появилось. Вздохнула — идей по-прежнему никаких — и занесла назад за шкаф.

Уселась на один стул, на второй поставила кружку с кофе, тарелку с ломтиками дырчатого сыра и парой шоколадных круассанов. С наслаждением позавтракала, чувствуя себя героиней сериала «Эмили в Париже», повернула табличку на сторону «Открыто» и принялась ждать посетителей. Всё это явно начинало ей нравиться.

Вначале ничего особенного не происходило. Мама с дочкой купили большого вязаного зайца. Две девушки выбрали подарок для преподавателя — стильный настольный органайзер из матового металла. Но после обеда колокольчики звякнули тише обычного. Вошла женщина лет сорока пяти в строгом жакете поверх светлого прямого платья. Короткая стрижка и висящая на сгибе локтя старомодная сумка делала её похожей на учительницу математики в старших классах. Не глядя по сторонам, женщина уверенно направилась к прилавку.

— Девушка, добрый день. Мне нужен небольшой подарок для дочери. Она у меня уже взрослая, решила пожить отдельно. И я… хочу показать, что скучаю, но ненавязчиво. Знаете, чтобы не выглядело как… намёк.

— Здравствуйте, конечно, выбирайте. Весь ассортимент на витринах.

Женщина пошла вдоль полок с игрушками и сувенирными кружками. Доставала, крутила в руках, неодобрительно качала головой и ставила на место. Остановилась у витрины со шкатулками для украшений, выбрала одну, положила на прилавок.

— Эту, наверное, возьму. Думаю, дочке пригодится — для всяких безделушек. Вечно раскидывает бижутерию где попало… Хм, а как она открывается? По идее, на эту кнопочку надо нажимать. Но она почему-то не реагирует.

— Не знаю. Может, вы что-то делаете не так?

— Я всё делаю не так, — после недолгого молчания призналась она. Её плечи обмякли, строгость в голосе сменилась тихой усталостью. — Всё. Звоню каждый день. Просто спросить, как дела, не нужна ли помощь, понимаете? А она говорит: «Мама, хватит, ты меня душишь». Но разве я душу? Я боюсь, она совсем забудет дорогу домой. И меня забудет…

Лиза молчала. Вопрос явно задан не ей — женщина разговаривала сама с собой, и мешать ей не стоило.

— Может, мне и правда отступить? Не звать, не упрекать. Даже не звонить. И тогда она сама захочет…

В этот момент шкатулка распахнулась, показав ядовито-розовую бархатную обивку.

— О нет, Ларочка терпеть не может этот цвет. — Женщина закрыла шкатулку и поставила на место. Подошла к полке со статуэтками, взяла забавную фигурку жирафа. И её лицо осветилось улыбкой. — Какая прелесть! Дочка коллекционирует всевозможных жирафиков. Она будет рада, что я это помню.

— Конечно, будет рада. С вас триста шестьдесят рублей. — Лиза улыбнулась в ответ и упаковала подарок в картонную коробочку.

Продолжая улыбаться, женщина расплатилась и, попрощавшись, пошла к выходу. Раздался нежный, можно сказать, умиротворённый перезвон. Лиза уже привыкла к странностям поведения предметов в лавке, осознала это как данность и принялась протирать стеклянную поверхность прилавка. Подумала, как ей повезло — ведь мама никогда не душила её порывов. Всегда вовремя делала шаг назад, чтобы близкий человек мог сам сделать шаг навстречу. Давала для этого… пространство. Отпустила без колебаний, но что у неё на душе? Только сейчас Лиза поняла: за маминым «поезжай» скрывалось непростое умение сдерживать тревогу и ждать.

Пока светло, решила поработать над этой чёртовой вывеской. Снова вытащила на крыльцо полотно, подобрала краски... Но не успела собраться с мыслями, как зазвонил телефон. Зойка, будь она неладна!

— Привет, Зой, что-то случилось? … С чего ты взяла, что я знаю результаты… От кого слышала? Это в театральном сразу объявляют, и то бывают варианты, а у нас… Ну конечно, я помню, что твое предложение в силе… Не надо держать для меня место, Зоя! Не надо! Я ничего не обещала, помнишь? … Ладно, пока.

Ну разумеется, Зойка хотела работать с ней. Гораздо удобнее, чем брать напарницу «с улицы». Но Лиза не сомневалась: продавать одежду — вовсе не то, о чём она мечтает. Мечтает? А это неплохая идея для названия магазина: «Всё, о чём вы мечтаете». Вроде неплохо. Всяко лучше, чем безликое «Сувениры и подарки». Хотя нет… Звучит, как реклама магазина для взрослых. И ведь надо не просто название придумать, но и оформить соответственно. Лиза достала из рюкзачка скетчбук и начала заполнять карандашными набросками лист за листом… Но ни один не отозвался мурашками, которые появлялись вместе с мыслью: да, это оно!

Зашёл мужчина с мопсом на поводке, купил подарочный набор марок. Потом несколько девчушек долго и шумно выбирали открытку ко дню рождения одноклассницы. Всякий раз колокольчики встречали и провожали покупателей одинаково звонко и весело. А перед самым закрытием издали тонкий, жалобный звук. Это что-то новенькое, подумала Лиза, но, разглядев посетительницу, ничуть не удивилась. Дама выглядела впечатляюще: высокая, сухопарая, неопределённого возраста — ей могло быть и сорок, и шестьдесят лет — в шёлковом чёрном кардигане поверх длинного платья и с цыганским платком, повязанном на манер тюрбана.

— Приветствую тебя, прелестное дитя, — торжественно промолвила она, оценивающе оглядывая витрины. — Мне нужны подарки, что порадуют моих сестёр по духу. Завтра ровно пять лет нашему салону эзотерики «Сила Трёх». Найдётся ли здесь нечто достойное, чтобы впечатлить посетителей и украсить интерьер? Нечто несущее отпечаток магии, которую мы сможем усилить своей сакрально-эфирной энергией.

— О, наверняка найдётся, — так же серьёзно отозвалась Лиза. — Смотрите, выбирайте. Можно снять с витрины, осмотреть, ощупать… Не стесняйтесь.

Но дама и не думала стесняться. Звеня браслетами и свисающими до пояса цепями с разнокалиберными подвесками, двинулась вдоль витрин, долго бродила, перебирая массу всякой всячины. И наконец сделала выбор.

— Вот, пожалуй. Магическая сфера для предсказаний. — Женщина положила на прилавок ночник в форме стеклянного шара на деревянной подставке. — Наша потемнела за годы интенсивной работы и подводит порой. А эта и побольше, и… Ой! А что там внутри?!

— А что внутри? — Лиза искренне пыталась что-нибудь разглядеть, но ничего не увидела. — Светильник же не включен, здесь даже батарейки не вставлены. Хотя… туман какой-то вроде. А, так это стекло запотело, потому что у вас руки тёплые…

— Вздор! — злобно выплюнула женщина, выхватила шар из Лизиных рук, продолжая во всматриваться внутрь. — Руки у меня холодные, всегда. Детка, я же колдунья. Сертифицированная, между прочим… О-о-о! И сейчас не видишь?! Лицо! Это же… Да, это лицо покойной тётушки Эльзы! О-о-о, она была очень сильна, с духами общалась, как мы с тобой… Что?! Да она смеётся надо мной, глумится, старая ведьма! Или проклясть хочет. Убери, убери это подальше!

Лиза схватила шар и спрятала под прилавок. Ей было и смешно, и немного страшно за здоровье покупательницы — вдруг сердце прихватит? Неизвестно, есть ли здесь аптечка.

— Всё-всё, убрала. А попробуйте выбрать что-нибудь другое, менее… опасное. Может, ароматические свечи? Или подсвечники? Есть и стеклянные, и под серебро. Показать?

— Да, пожалуй. — Сертифицированная колдунья успокоилась и милостиво кивнула. — Подсвечников у нас достаточно, а свечи — расходный материал.

— Прекрасно! У нас есть замечательные наборы ароматических свечей в подарочной упаковке. И по отдельности можно купить. Вашим подругам наверняка понравятся…

— Подругам? Милочка, они мне не подруги, а… конкурентки! — Женщина спохватилась, что ляпнула лишнее, хотела остановиться, но ничего не могла с собой поделать. Понесло её не на шутку… — Твари они, жабы подколодные, клиентов моих переманивают. Говорят, мне на пенсию пора… гадюки. А знаете, давайте свои свечи! Настька терпеть не может запах земляники. Есть такие? Великолепно! А Галка не переносит аромат какао. Сразу чихать начинает. Вот и давайте две — клубника и шоколад.

— Как скажете, — опешившая от неожиданной откровенности посетительницы Лиза, конечно, не могла отказать, ведь клиент всегда прав (так её учила Зоя), и выложила на прилавок две большие пирамидальные свечи — розовую и коричневую.

— А я обожаю аромат какао, — призналась женщина, приоткрыла уголок прозрачной упаковки и глубоко вдохнула. И тут же её лицо покрылось красными пятнами, а обильно потёкшие слёзы нещадно подпортили готический макияж. — Что ты мне подсунула, дрянная девчонка? Это не шоколад, а… корица! У меня на неё аллергия! Признавайся, тебя Настька с Галкой подкупили? Или ты сама — ведьма?!

Женщина швырнула свечу в Лизу, но тяжёлая пирамидка, как пёрышко от дуновения ветра, отклонилась от курса и угодила в игрушечного клоуна. Тот упал на бок, раздалось мелкое зловещее хихиканье — игрушка оказалась интерактивной. Лиза подняла свечу, рассмотрела, понюхала — никакой корицы, обычный шоколад с ноткой ванили.

Тем временем посетительница пришла в себя и, подобрав юбки, бросилась к выходу. Лиза невольно расхохоталась. Перезвон колокольчиков зазвучал особенно весело, будто лавка тоже обрадовалась уходу неприятной покупательницы. Ну вот, восемь вечера, можно закрываться. Хороший выдался денёк!

В этот раз она не забыла занести раму и опустить роллеты. А потом включила лампу, забралась с ногами в кресло и открыла «Ходячий замок». Эту книгу Лиза знала почти наизусть, но могла перечитывать бесконечно… И незаметно уснула. Во сне она оказалась на улице, перед входом в лавку. Медленно, словно сквозь толщу воды, вошла внутрь. Витрины раздвинулись, игрушки, статуэтки и даже кружки чуть покачивались, как будто танцевали под нежную мелодию колокольчиков… И вдруг закружились, образуя пёструю воронку, и этот поток мягко вытолкнул её обратно на заросшую липами улицу.

***

На следующий день особый посетитель явился сразу после открытия. Лиза решила протереть пыль на витринах, когда тускло, словно нехотя, звякнули колокольчики. Вошёл парень, примерно её ровесник. Лицо осунувшееся, под глазами тёмные круги. Зато при полном параде: светло-серый костюм с галстуком, белоснежная рубашка, на плече — дорогой кейс для ноутбука.

— Здравствуйте. Нужен подарок для родителей. Только что узнал, что зачислен в универ. Для них это большой праздник. Хочу отблагодарить чем-нибудь… памятным.

Радости в голосе парня почему-то не было. Лиза приветственно кивнула, спрятала тряпку под столешницу.

— Без проблем. Смотрите, выбирайте — здесь всё на виду.

Парень прошёлся вдоль витрин, остановился у подноса с мелочёвкой. Взял серебристый с чернением компас на кожаном шнурке.

— Вау, первый раз вижу такой компас. Старинный, что ли? — Парень подошёл к прилавку, опёрся локтем. Продолжая рассматривать вещичку, небрежно бросил: — Ценник, наверное, приличный? Выглядит прям классно.

— Нет, не старинный. Новодел под винтаж. — Лиза уже не думала, откуда приходит подобная уверенность. Нужные слова вылетали сами собой. — Не волнуйтесь, он не дорогой.

— Тогда норм. Отец любит всякий… винтаж. И туризмом занимается, значит, пригодится.

Новоиспечённый студент поднял крышку. Стрелка дрогнула, рванулась в сторону, потом метнулась обратно, начала вращаться, не находя севера.

— Чёта глючит ваш компас, — он недовольно нахмурился. — Стрелка как бешеная крутится. Магнит где-то тут, что ли…

— Не ищите причину, — перебила Лиза. — Просто подержите в руках. Эта стрелка сама решит, в каком направлении указывать.

— Да в каком там направлении… Разве есть выбор? Все так за меня рады. Мама даже заплакала, когда узнала. Юриспруденция, бюджет, универ престижный. Говорят, повезло, теперь главное — не подведи, — в голосе студента появилось отчаяние. Стрелка заметалась быстрее. — А я… У меня от одной мысли об этих, блин… кодексах зевота начинается. Ну какой из меня юрист? Я, — парень чуть наклонился и понизил голос, — хочу игру сделать. Почти готова, надо только… так, допилить кое-что. Получается неплохо, друзьям нравится… Но родители ни за что не поймут. Вот как им сказать? После всего, что они в меня вложили.

Лиза молчала, опустив голову. Парень должен сам найти решение.

— А может, — он выпрямился и, словно умоляя кого-то, быстро заговорил: — Может, просто взять академ? На год. Чтобы понять, смогу или нет. Не получится с игрой — вернусь в универ. А то ведь никогда себе не прощу, что не довёл до конца! — Стрелка замедлилась и окончательно остановилась, указав прямо на него. Парень удивился: — А разве север там? Я думал…

— Да, север слева, — Лиза посмотрела парню в глаза и чётко произнесла: — Этот компас показывает не стороны света. Я же сказала — направление.

— К себе… Понял. Значит, академ. Сегодня же скажу.

Парень аккуратно закрыл крышку, вернул компас на место. Прошёл к стеллажу, выбрал тёмно‑коричневый ежедневник под кожу крокодила, положил на прилавок.

— Папа любит записывать от руки, не выносит телефонных заметок. Думаю, ему понравится. А маме… ну, просто цветов куплю.

— Отличное решение, — кивнула Лиза. — С вас четыреста двадцать.

Парень расплатился, убрал подарок в кейс и вышел под приятный серебристый перезвон. Лиза снова вспомнила слова Зои: «Не поступишь — приезжай, работа непыльная, зарплата нормальная. Спокойно заживёшь!» Но спокойствие, купленное ценой заветной мечты, точно не для неё. А что же тогда?

Вышла из-за прилавка и, как все необычные посетители, пошла вдоль витрин. Остановилась у дальней полки с канцелярией. Взгляд упал на плоскую жестяную коробку с надписью: «Для графики». Знала, если эта вещь не для неё, крышка не откроется. Но она открылась. Внутри оказалось шесть простых карандашей — толстеньких, удобных, разной степени мягкости. И ластик с точилкой в комплекте. Когда-то у неё был похожий набор, в детстве. Только в обычной картонной упаковке.

Лиза зашла в подсобку, включила лампу. Достала из рюкзака и положила на столик лист среднезернистой, её любимой, бумаги для акварели. Карандаш из нового набора казался чужим, выскальзывал из руки, сопротивлялся… В голове зазвучало: «Без диплома академии ты — пустое место. Не выдумывай, не мечтай понапрасну. Зойка даст работу, мама обрадуется, что ты под боком, всё будет спокойно…»

— А я не хочу спокойно, — оборвала она вредный внутренний голос. — Я буду рисовать. Даже если не в Репинке. Даже если на улицах — портреты прохожих… Да что угодно! Я просто… не сдамся.

Карандаш в пальцах мгновенно стал лёгким, послушным. Лиза провела по листу — грифель оставил изящную, чуть изогнутую линию. Ещё несколько движений, и ещё… Линия превратилась в ветку цветущего жасмина. Похожую на ту, что украшала музыкальную пудреницу. Положила карандаш на место, жестяная крышка опустилась с тихим щелчком. Вот он, мой подарок, — подумала Лиза. — Мы нашли друг друга!

Набрала мамин номер и, не дожидаясь вопросов, выпалила:

— Мам, я не поступила. Техники пока не хватает, надо больше тренироваться. Но я хочу остаться здесь, в Питере… Ничего страшного! Устроюсь куда-нибудь, запишусь на платные курсы… Не волнуйся, я справлюсь без твоей помощи, денег заработаю, найду недорогое жильё. И буду пробовать на следующий год…. Так ты не против? Точно?! … Ну конечно, мамуль, буду звонить каждый день. И ещё! У меня для вас чудесные подарки. Почтой вышлю, завтра же… Как устроюсь, позвоню, пока!

И тут же почувствовала, как расправилась грудь, с плеч спала невидимая тяжесть, захотелось сотворить что-нибудь… невероятное! Для начала решила вымыть полы. Потом протёрла витрины, сделала уборку в подсобке. Теперь порядок и в пространстве, и в голове. А главное, полная ясность, как должна выглядеть новая вывеска. Выбрала подходящий карандаш — слишком мягкий размажется по грунтовке, а жёсткий поцарапает поверхность — и лёгкими штрихами набросала контур. А затем нежными, забелёнными оттенками зелёного (он называется «бабушкины яблоки»), барвинкового, карминно-розового стала наносить мазки…

Чтобы на свежую краску не попала пыль, аккуратно занесла работу внутрь. Буквально через минуту со стороны двери раздался тихий звук, который она уже узнавала. Тусклый, одиночный удар, когда язычок едва задевает бронзу колокольчика. Посреди лавки стояла невысокая светловолосая девушка в бело-голубом спортивном костюме, с небольшой дорожной сумкой в руке. Её лицо выражало растерянность и немой вопрос — как я тут оказалась?

— Привет. — Девушка подошла к прилавку, опустила сумку на пол и с любопытством посмотрела по сторонам. — Я Катя. И знаете… мне не нужны сувениры. Мне некому их дарить. Не знаю, зачем сюда зашла, но тут… Довольно интересно.

— Привет, я Лиза. Раз интересно, значит, ты пришла, куда надо. Хочешь кофе? Или чаю? Здесь не кафе, конечно, но для особых посетителей есть всё, чтобы согреть и успокоить.

Через несколько минут девушки сидели в подсобке и разговаривали, будто сто лет знакомы. Катя приехала в Санкт-Петербург из маленького уральского городка вместе с любимым парнем.

— А потом… Думаю, он нашёл другую, — Катя сидела прямо, обхватив обеими руками чашку с чаем. Её пальцы слегка подрагивали, голос прерывался от волнения. — Но я сама решила уйти, слишком мы разные… оказались. Собрала вещи и пошла, куда глаза глядят. Думала, найду угол на ночь, а ноги сами принесли сюда.

Она подняла глаза на Лизу. В них не было сожаления, только усталость и спокойная решимость.

— Знаешь, мне очень нравится… писать. Только не печатать на компьютере, а записывать от руки. Что угодно — сказки, рассказы о жизни или просто заметки. Или стихи. Как-то хотела вслух почитать, но ему не интересно, совсем. Даже наоборот, сказал: «Брось страдать фигнёй, займись чем-то нормальным». Хотел, чтобы я пошла работать, куда угодно, хоть кассиром в магазин… И вот я в магазине! — Катя нервно рассмеялась, поставила чашку на столик и обвела взглядом крошечное помещение. — А ты прям здесь живёшь? Повезло, тут здорово. Я бы тоже так хотела…

Лиза вдруг вспомнила: на полке, где она нашла набор карандашей, лежала большая тетрадь. Толстая, в твёрдой обложке. Похожая на альбом, только листы в линейку.

— Хочешь — значит, останешься. — Лиза сходила в зал, принесла тетрадь и положила перед гостьей. — Держи. Записывай всё, что здесь происходит. Это и будет твой уникальный след.

Катя непонимающе переводила взгляд с Лизы на тетрадь и обратно, как вдруг… Громкая, чистая мелодия заполнила лавку, вытесняя доносившийся из открытого окна подсобки шум улицы. Тот самый вальс, что звучал из музыкальной пудреницы Аллы.

Лиза вскочила, снова выбежала в зал — часы над стойкой, молчавшие все эти дни, ожили. Она влезла на стул и сняла их со стены. То, что она увидела на обратной стороне, расставило всё на свои места: клеймо с именем мастера и годом изготовления часов: «Алла Вель, 2025». Значит, Алла собрала механизм, который играет только когда приходит пора уступить место. Получается, Алла — настоящая наследница своего прадеда. Эти часы — её уникальный след.

Катя стояла рядом и терпеливо ждала объяснений. Лиза повесила притихшие часы на место и рассказала всё, что узнала от прежней хозяйки и позже додумала сама. Катя долго молчала — конечно, ей требовалось время, чтобы уложить всё это в голове. И наконец спросила:

— Ты серьёзно думаешь, что какие-то записи могут сравниться с часами и вывеской? Но что интересного можно написать, безвылазно сидя в этом магазине? И сколько времени мне сидеть? Нет, я не против, здесь неплохо. Просто всё это очень странно.

— О, ты даже не представляешь насколько! — засмеялась Лиза и, передав дела, как это совсем недавно сделала её предшественница, добавила интриги: — Поверь, тут происходит много чего интересного. Таких сюжетов ты больше нигде не найдёшь. Возможно, станешь настоящим писателем… И даже не спорь! Я провела в лавке меньше трёх дней и очень изменилась. Теперь могу уходить. А ты останешься и пробудешь до тех пор, пока не поймёшь, куда нужно идти. Не за кем-то, не ради кого-то. Именно тебе.

— Тогда я никогда отсюда не уйду. Чтобы понять, куда мне нужно, придётся стать кем-то другим… Да?

— Нет, что ты! Наоборот, самой собой. Более подходящего для этого места просто не существует. Предыдущая хозяйка сказала: «Когда придёт время, ты сама всё поймёшь. Доверься своей интуиции, она тебя не подведёт». Я понятия не имела, что это значит. Но она оказалась права! И ты доверься. Только одна маленькая просьба — помоги сменить вывеску, мне одной не справиться.

Подходя к двери, Катя подняла голову и восхищенно произнесла:

— Какая красивая музыка ветра! — Заметила Лизино удивление и пояснила: — Эти колокольчики на двери. Они называются «музыка ветра». Ты не знала? Говорят, они защищают пространство и привлекают удачу… Говоришь, здесь происходит много странного? Тогда я знаю, как назову свою книгу — «Странные истории под музыку ветра».

— Класс! Мне очень нравится. Теперь ты точно готова, и гораздо лучше, чем я, когда только пришла. Буду ждать твою книгу, наверняка она получится потрясающей.

Катя открыла дверь, и музыка ветра отозвалась высоким, чистым, гармоничным звуком. Девушки поменяли вывеску, попрощались и разошлись — одна вернулась в магазинчик, вторая вышла на улицу.

Перед уходом Лиза обернулась, чтобы ещё разок взглянуть на свою работу. Отошла подальше, опустила пакет с подарками на тротуар, сложила из пальцев рамку и прикрыла один глаз, чтобы увидеть картину, не отвлекаясь на окружение. На освещённом закатным солнцем полотне лежал мягкий фон цвета молодой листвы. Карминно-розовые, сиреневые и светло-лимонные мазки растворялись в барвинковых тенях. Всё вместе превращалось в водоворот портала, затягивающего взгляд туда, где каждый найдёт что-то своё. А названия Лиза решила не придумывать. Зачем вводить людей в заблуждение?

Как только она опустила руки, отражённый от оконного стекла солнечный луч ударил прямо в глаза. Она зажмурилась, а когда вновь посмотрела вперёд… На месте витрин с сувенирами и вывески-портала над дверью — только выкрашенная в персиковый кирпичная стена. Пекарня и парикмахерская на месте, а сувенирная лавочка исчезла без следа. Но Лиза не испугалась и даже не удивилась. Наоборот. Теперь она понимала, почему Алла пропала. Сейчас дверь закрылась и для неё: это место сделало своё дело и отпустило окончательно.

Лиза подняла с тротуара пакет — подарки оказались на месте — и быстро зашагала по утопающей в липовом цвете улице.