Кощей

Кощей Бессмертный медленно расхаживал по тронному залу своего замка, погрузившись в мрачные думы. Скоро должен явиться человек, которого сегодня Князь Тьмы ждал с особым нетерпением. Правда, гость-то как раз думал, что его визит станет полной неожиданностью для хозяина замка, но элементу внезапности не суждено было сработать. А Кощей всё продолжал мерить шагами помещение.

– Двести семьдесят три, – вслух произнёс Князь Тьмы. Значит, двести семьдесят три шага в ширину и триста сорок в длину. И это только тронный зал! Недурно. Да что там недурно, просто великолепно! Сложно сказать, имел ли хоть один король на тридевять земель окрест зал, хоть бы немного соизмеримый с Кощеевым. Мраморный пол был отполирован до блеска так, что отпадала необходимость в зеркалах, ибо прихорашиваться и пудрить носик похищенные принцессы могли, глядя прямо под ноги. По бокам центрального прохода высились гигантские каменные колонны, терявшиеся где-то наверху, во мраке. Стены, постамент, на котором находился трон, и, собственно, сам трон также были высечены из камня. Как и весь Кощеев замок, который был грубо, словно топором, выдолблен в огромной скале. Грубость эта проявлялась в огромном количестве углов и в самом разном их сочетании, а также в сколах на камне во всевозможных местах. Стены, мебель, подсвечники, все остальные детали интерьера – казалось, только глянь на них – и порежешься. Весь внешний вид замка полностью соответствовал тому, как выглядел его хозяин – тонкая серая кожа обтягивала череп, острые скулы со впалыми щеками ещё сильнее подчёркивали картину.

Кощей продолжал скучать.

– Длину и ширину я теперь знаю, – размышлял он вслух. – Может, по диагонали пройтись?

Что он вообще делает? Казалось бы, этот день такой же, как и все предыдущие в его жизни и ничем от них не отличается. Но раньше Кощей не занимался подобными глупостями, совершенно не подобающими олицетворению Зла. Коим он, на минуточку, являлся. Тогда почему же сегодня что-то с самого утра гложет его душу? Как будто червь сомнения начал неторопливо копошиться в мозгу. Как же всё осточертело. Может, он просто…

Неожиданный стук по стеклу прервал его размышления. «Наконец-то», – подумал Кощей. Он подошёл к окну. Внизу, замахнувшись для второго броска, стоял Илья Муромец. Увидав Кощея, он выронил камешек и начал размахивать мечом, что-то крича.

Князь Тьмы, казалось, восхитился:

– Да по нему часы сверять можно. Поразительно, из раза в раз, с точностью до минуты. Вот ведь упёртый.

Кощей вышел из тронного зала, по тёмным изломанным коридорам прошагал мимо бального зала, гостевого зала, спального зала, зала для купания, зала для раздумий, зала, в котором он чахнул над златом, и наконец добрался до входных ворот замка, чтоб встретить богатыря. Он знал, что Илья прибудет в это время, потому с самого утра расхаживал по замку в доспехах, короне и с мечом на поясе. Вот так, во всём своём величии, Кощей и встретил богатыря у входа.

– Выходи, злодей! Биться будем! – проорал Илья низким басом. Он был облачён в простые крестьянские штаны и сапоги, и лишь поверх рубахи была натянута кольчуга. Которая, впрочем, была ему мала, ибо воистину трудно было отыскать подходящие по размеру доспехи на этого здоровенного детину. «Даже шлем не удосужился надеть, – расстроился Кощей. – Совсем меня за серьёзного противника не держит, что ли? Обидно даже…»

– Опять ты, Илья? Снова биться пришёл?

– Да, ирод поганый. Доставай меч, ибо в этот раз я…

– Да-да-да, – перебил его Кощей, махнув рукой. – Снова будем биться три дня и три ночи, Добро со Злом, ибо так положено испокон веков, во имя справедливости и так далее и тому подобное.

Илья Муромец опешил, опустив руку с мечом.

– Ты это, чего, Кощей? Биться, говорю, выходи! – повторил богатырь и помахал мечом перед лицом противника, как бы намекая на цель своего визита.

– Биться?

– Ага!

– Точно?

– Ну да, – менее уверенно ответил Илья.

– Не передумал? – прищурился Кощей.

– Не-а, – совсем тихо сказал богатырь.

– Ну тогда проходи, – молвил Кощей, отступив в сторону и приглашая Илью Муромца внутрь.

Богатырь вытаращил глаза.

– Э-э-э, – удивился он. – А как же ров, с рыбками этими заморскими, как их, бишь?.. С акулами, во! А скелеты лучники на башнях? А змеюки подколодные, что под штаны заползти норовят?

– Нет-нет, змей не я насылал. Ты им просто нравишься.

– Зубы-то мне не заговаривай. Ты раньше замок свой защищал, оборону держал, а теперь что, в гости приглашаешь?

– Ну да.

Богатырь почесал макушку. Через миг его лицо озарила улыбка.

– Понял! Ты в этот раз хочешь сражаться в замке? Небось, ловушек и подлянок заготовил? А ловко ты это…

– Сражаться? – перебил Кощей. – Возможно. По правде сказать, я сам не знаю, чего хочу. Знаешь, что? Ты давай заходи, а там посмотрим.

Богатырь в нерешительности переминался с ноги на ногу.

– Ну ты чего? – спросил Кощей.

– Только после тебя, – ответил Илья, вытянув меч в сторону злодея.

– Ах, ну да, – понял Кощей, зашагав обратно вглубь замка. – Боишься спиной ко мне поворачиваться. Действительно, я же воплощение хитрости, коварства и вообще всего плохого, что в мире есть, могу и нож в спину засадить. Вот это правильно, Илюша, молодец, – похвалил противника Кощей.

Богатырь ничего на это не ответил. Так, в молчании, каждый думая о своём, они и достигли банкетного зала, в котором Кощей принимал редких посетителей. Он был поменьше тронного, но всё же Князь тьмы с удовлетворением отметил, что и это помещение поразило своим величием Илью Муромца. В центре располагался длинный обеденный стол, во главе его стоял трон. По правде сказать, троны в этом замке находились в каждой комнате. Даже в спальне. Вдруг Кощей проснётся ночью от того, что его одолевают думы тяжкие о предстоящих злодеяниях, а где, как не на престоле, стоящем прямо рядом с кроватью, размышлять о таких вещах, поглаживая черепа, вырезанные в подлокотниках.

Немного свыкшись с размерами банкетного зала, богатырь, казалось, начал что-то искать. Он медленно отодвинул один из стульев и заглянул под стол.

– Может, хочешь перекусить? Или выпить чего-нибудь? Есть просто изумительное…

– Не выйдет, упырь!

– Ты это, чего обзываешься? – заморгал Кощей. – Я мог понять, когда супостатом там называл, или злодеем, потому что так оно и есть. Но чтобы упырём…

– Я тебя раскусил. Отравить меня пытаешься, демон, – грозно процедил сквозь зубы Илья. Богатырь задвинул стул на место, подошёл к стене и стал ощупывать пальцами холодный камень.

– Ну вот, опять. К твоему сведению, демон – это…

– Думал яду мне подсыпать, чтобы без боя выиграть? Как же это низко.

– Послушай, никого я не пытаюсь отравить. Ты же богатырь русскай, тебя ни огонь, ни лёд не берут, так что не думаю, что и яд против тебя силу имеет. Не хочешь – не надо!

– Не хочу, – подтвердил Илья. – Да и к тому же, я это, с утра позавтракал, сейчас не голоден. В бой с пустым желудком не иду.

– Так бы сразу и сказал.

Богатырь осторожно сдвинул одну из картин, висящих в зале, и внимательно исследовал стену за ней.

– Да что ты там всё время ищешь? – не выдержал Кощей.

– Ну так это, смерть твою. Сундук, в котором заяц, утка и яйцо с иглой. Думал, может тут тайничок какой есть.

– Ой дура-а-ак… – протянул Кощей, обхватив голову руками. Затем медленно подошёл к стене и облокотился на неё спиной.

– Право сказать, я в замешательстве, – почесал затылок Князь Тьмы. – Гостей, подобных тебе, у меня ещё не бывало. Есть ты не хочешь, а что тебе ещё предложить и как развлечь, я не знаю.

– Биться? – с надеждой в голосе спросил Илья, приподнимая меч.

– Да погоди ты, – отмахнулся Кощей. – Тебе лишь бы морды бить.

– Ну, так, другому не обучен.

– И тебе не надоело?

– В смысле?

– В коромысле! Ты приходишь ко мне в каждый последний понедельник месяца, в одно и то же время. Мы бьёмся, всегда три дня и три ночи, ты побеждаешь и уходишь, но так как я Бессмертный, то убить меня по-настоящему невозможно, и тебе приходится возвращаться. И всё начинается заново. Тебя не утомляет такая однообразность?

– Да не особо.

– А вот у меня всё это уже в печёнках сидит. Я, даже не знаю, как точнее сказать… Я просто…

Кощей медленно сполз по стенке, да так и сел, прямо на пол.

– Я устал. Да. И даже не от тебя и от наших битв, а от жизни своей, от того, кем меня народ считает, от несправедливости этой.

Илья Муромец медленно подошёл к Кощею и замер в нерешительности в нескольких шагах от него.

– Эй, ты чего? – вопрошал богатырь.

– Понимаешь, как бы сказать… – взгляд Кощея был устремлён прямо перед собой, в пустоту. – Вот все меня считают злодеем, я похищаю принцесс, королев, потому что весь такой плохой и коварный. Да, так оно и есть. Как ты сказал? «Другому не обучен». Вот. Но со временем всё надоедает. Даже быть злым надоедает. И хочется чего-то нового, другого. Илья, мне несколько тысяч лет, и трудно столько времени строить козни и быть плохим. Сложно оттого, что тебя все ненавидят. А я, может, хочу, чтоб меня любили. Да, представь себе! Хочется быть кому-то нужным.

Кощей опёрся подбородком о ладонь и продолжал рассуждать.

– Все эти красны девицы, эти принцессы… Премудрые, Прекрасные… Раньше я похищал их, потому что статус обязывал, понимаешь? Врагов держать в страхе надо, во. Но в последнее время я делаю это совершенно по другой причине. Как думаешь, кто добровольно согласится иметь дело со злодеем? – Кощей глянул на своё отражение в мраморном полу. – Особенно с таким, как я. Как мне найти ту, единственную? Приходится выкрадывать. Обманом, хитростью, да. Но ты думаешь, что я обращаюсь с ними, как с пленницами? Ха! Да они живут тут, словно королевы! Даже лучше, чем в своих родных дворцах! Поначалу им страшно, меня ненавидят, требуют вернуть домой. А я купаю их в злате да в серебре, в шелках, приглашаю сюда лучших музыкантов, развлекаю. Подарки преподношу. Так со временем и привыкают. И вот, когда, казалось бы, счастье так близко, когда во мне перестают видеть монстра, когда понимают мои истинные намерения – тут появляетесь вы!

Произнеся последние слова, Кощей ткнул пальцем в сторону Ильи. Богатырь огляделся по сторонам, на лице его застыло глубокое недоумение.

– Кто «мы»? Тут вроде кроме меня никого, – спросил он, присев не слишком близко, но и не слишком далеко – на расстоянии вытянутого меча – от Кощея и так же прислонившись к стене.

– Дурень, я имею ввиду тебя, Алёшу Поповича, Добрыню Никитича, царевичей всяких... Да много вас, всех не перечесть. Так вот, когда вы появляетесь, всё то расположение, что я с таким трудом завоевал, в миг рушится. В такие моменты принцесса сразу забывает обо мне, выбегает на балкон, видит своего героя и кричит ему: «Освободи меня из лап Кощеевых, добрый молодец, стану тебе верной женой!» И видел бы ты, с каким восхищением они на спасителей своих глядят, – перешёл на шёпот Кощей. Потом он посмотрел Илье прямо в глаза. – Как же я вам, богатырям, тогда завидую. Ни разу за всё то время, что я развлекал этих красных девиц, я не удостоился и десятой толики того взгляда, каким они смотрят на вас, своих спасителей.

Кощей замолчал на какое-то время, пытаясь взять себя в руки, и дальше продолжил уже спокойным голосом.

– И вот очередной молодец спасает свою суженую, злодей побеждён, и все живут долго и счастливо. Ну или как я, просто долго. Хе-хе, кстати, я конечно всё понимаю, спасать девиц – это благородное занятие, но зачем ты сегодня-то припёрся? Я даже не то, что принцессу, крестьянку вшивую не похитил!

– Ну, дык, для профилактики. Чтобы впредь неповадно было.

Кощей вытаращил на него глаза.

– Нет, ну совсем блаженный, честное слово. Эх, – встал Кощей. – Видимо, Зло неисправимо и добрым мне стать не суждено. Против себя не попрёшь. И вообще, мне ли жаловаться? В Зле я черпаю силу, и если перестану его творить, то совсем зачахну. Да и, если честно, что может быть лучше упоения битвы, когда сражаешься с достойным противником. Таким, как ты, Илья. Ха-ха-ха! – рассмеялся Кощей чересчур картинно. – Да как мне вообще могли в голову мысли такие прийти. Не-е-ет, братец, добрым быть скучно, это ж целыми днями дома сидеть, детей воспитывать, да иногда по выходным на ярмарки выбираться. А так хоть можно в морду кому дать, или в лягушку превратить. Сказка!

Илья Муромец встал с пола и зашагал к двери.

– Ну что, богатырь, выйдем на улицу, биться будем! – бодро предложил Кощей.

– Да знаешь, как-то… весь запал пропал. Утомил ты меня долгими речами. Давай до следующего раза отложим, а?

– Хорошо. Может, я хоть дюжину скелетиков призову, чтоб на выходе тебя задержали. Кости разомнёшь как раз. И свои, и скелетов.

– Нет уж, этого тоже не надо. Ничего не хочется.

– Ладно, ступай, богатырь. Дорогу обратно сам найдёшь?

– Угу.

И богатырь пошёл. У выхода из зала он остановился и обернулся.

– Я вот что тебе скажу напоследок, Кощей. Радостно видеть, что ты о жизни своей задумался. У каждого наступает момент, когда стоишь на распутье и не знаешь, какую дорогу выбрать. Может, зашагаешь дальше во мрак, а может, к свету свернёшь. Но нужно ли тебе это? Нужно ли кому-то из нас что-то менять? Говоришь, ты никому не нужен? Нет. И ты, и я – у всех нас есть цель. Без Зла нет Добра. Если бы никто принцесс не похищал да козни всякие не устраивал, то перевелись бы на Руси богатыри и дόбры молодцы за ненадобностью. Ну, бывай!

Илья Муромец подмигнул, развернулся и удалился. А Кощей так и остался стоять на месте, поражённый речами богатыря. В конце их беседы Илья говорил другим, тихим и спокойным голосом, без обычного наивно-глупого выражения на лице. То были слова человека, который так же, как и Кощей, сомневался, но сделал выбор и принял свою роль.

Князь тьмы рассмеялся.

«Вот ведь гад! Я ему тут душу изливаю, а он комедию ломает. Биться, видите ли, охота. А ты не так прост, Илья. Ну что ж, увидимся в назначенный день, в назначенный час и сойдёмся в битве. Как всегда».