Лисий лес

Какой же этот мох был мягкий! И такой прохладный, свежий, несмотря на сырость, идущую от земли. Юлька уткнулась мордой, то есть, пока еще лицом, конечно же, – ведь до полудня отец запретил оборачиваться, хотя очень хотелось! – и вобрала в ноздри безумно насыщенный запах, представляя, сколько его она почувствует, будучи лисицей. Тело зазудело, стремясь к обращению, но Юлька себя сдержала. Вот взойдет солнце на самый-самый верх неба, опалит розовые человеческие носы всей своей мощью, ослепит глаза, и только тогда можно будет скинуть одежду и самой стать маленьким кусочком рыжего огня прямо на земле. А пока приходится терпеть жару и ждать.

Даже утро этого волшебного дня выдалось горячим, знойным. Отец взял с собой полный багажник воды, но она особо не охлаждала. Купаться до полудня тоже было запрещено: дурная примета. Юрка, мелкий братец, тоже изнывал и клянчил у мамы мороженое. Не понимал, глупый, что все мороженое уже съедено, а за новым возвращаться в город никто не станет. Юрка был шустрый, вредный… Отец шутил, что его недаром назвали Юркой – потому что он юркий. Но Юлька знала, что у имени Юрий есть какое-то совсем другое значение. Она справедливо полагала, что мама, называя так сына, просто напророчила и тем самым обрекла себя и всю семью терпеть вот этого наглого суетливого мальчишку.

Так странно – до чего же тяжело терпеть жару в человеческом обличье, хотя нет ни шерсти, ни танцев, ни костра… Другое дело – если ты сам огонек, пламя! Юлька помнила по прошлым праздникам Лета, каково это, и ждала с нетерпением. Ждала веселья, будоражащего счастья, нового солнечного оборота. Нет, она в школе училась и знала, что это Земля вокруг солнца вертится. Это даже Юрка знал. Но они, лисы, всегда говорили так, и так будут говорить: «Солнце обернулось и Землю обняло».

Юлька перевернулась на спину и стала ловить взглядом солнечные пятна в просвете меж высоких сосновых ветвей. По руке пополз муравей, быстро и щекотно. Девушка его смахнула, стараясь не навредить. Мох холодил шею и голову. Она почти задремала, когда возгласы брата выдернули ее из жаркой сладкой дремы.

– Я землянику нашел! Вставай, лежебока, – ничтоже сумняшеся мальчишка пнул сестру по ноге и повторил извечные мамины слова, которые оба ребенка часто слышали по утрам: – Вставай, все веселье проспишь!

Юлька отмахнулась от настырного Юрки, но рассудила, что земляника всяко лучше, чем просто ждать солнцестояния. Она еще и на ноги толком не поднялась, а брат уже тянул ее за руку, в нетерпении восклицая и понукая.

Мать с отцом смотрели на детей с улыбками. Они сидели в тени, под деревом, и спокойно о чем-то переговаривались.

– Далеко не уходите, – попросила мама.

Юрка закатил глаза.

– Что нам сделается? Мне уже девять! Я этот лес с закрытыми глазами пройду туда-обратно! И вообще…

– Пойдем уже, зануда! – фыркнула Юлька. Настала ее очередь тянуть брата за собой. Она оглянулась на родителей: – Мы вам принесем горсточку.

Земляники слаще этой Юлька в жизни не ела. Спелая, ароматная, а на вкус – неописуемо! Казалось, они молча (уж Юлька-то точно) набивали рты целый час, прежде чем Юрка довольно встал, потянулся и заявил:

– Всё, тут ягод больше почти не осталось. Пойдём дальше, там точно еще есть такие полянки!

Юлька нахмурилась:

– Нет. Мама сказала: «Далеко не уходите». Давай по горсточке насобираем для родителей и пойдем обратно.

Мальчик вытер липкие розовые от ягод руки о свою футболку, оставив на ней уже не первые пятна.

– И что? Мы тут каждый год бываем. Вон там, – он вытянул руку влево, – малину и ежевику можно найти, но это в июле, в августе… А вон там, – рука метнулась вправо, – есть дерево огромное старое, там можно залезть и спрятаться в дупле, оно огромное, ствол пополам почти треснул. Пойдем, покажу!

Юлька поразилась тому, что ее братец, оказывается, в самом деле неплохо ориентируется в лесу. Но то, что он уже много раз тайком сбегал, вызвало недовольство. А если бы потерялся? Тогда бы вместо праздника им его искать весь день?

Впрочем, она прекрасно осознавала, что в обличье лисицы и унюхать одного из них, и вернуться по своим следам – проще пареной репы. А вдруг охотники? Капкан? Медведь?

– Мы не успеем, – нашла решение девушка. – Скоро полдень. Надо вернуться.

Юрка встрепенулся, думая, что сможет уговорить сестру.

– Да тут рядом совсем, мы же быстро! Хвостом махнуть не успеешь, как вернемся. Пойдем!

Он нетерпеливо сделал несколько шагов в сторону, где, по его словам, было дерево.

– Нет, – девушка стала сердиться.

Но и мальчишка так просто не сдавался.

– Я тогда один пойду, а ты иди к мамочке с папочкой, зануда. Раз боишься…

Юлька раскрыла рот от возмущения и уткнула руки в боки, совсем как мама, когда была чем-то недовольна. Вид ее, правда, не был так уж грозен: губы измазаны ягодным соком, в длинных волосах запутался желтый земляничный листок, а к футболке прилипла смятая ягода. Юрка прыснул, чем разозлил сестру еще сильнее.

– Дело не в страхе, а в послушании. В дисциплине. А тебе этого не хватает. Поэтому ты вечно получаешь от родителей.

– Ой, не могу, – захохотал Юрка. – Не корчи маму из себя!

– Я тебе не мама! Но я старше, и ты будешь слушаться! – голосом выделив слово «будешь», сестра резво схватила брата за плечо и стала толкать в сторону, где ждали родители.

Мальчишка принялся вырываться и брыкаться, сопровождая свои действия возмущенными воплями.

– Пусти, дура! Я маме расскажу, что ты дерешься!

– Сам дурак! – Юлька толкалась настойчиво, но брат упирался еще старательнее.

– Если не отпустишь, я маме расскажу про твоего Никиту! – выкрикнул Юрка.

– Чего? – опешила девушка. – Что несешь, болван? Не знаю никаких Никит вообще…

Но лицо ее предательски раскраснелось уже не только от земляники. Мысли судорожно трепыхались.

Никита был из параллели. Высокий, светловолосый, с модными сейчас кудрями. Месяц назад, на выпускном для девятиклассников, он подошел к Юльке и позвал на танец. Девчонки захихикали вокруг, но Юльке было все равно. Никита тогда предложил ей встречаться. С тех пор они почти каждый день гуляли вместе, вдвоем или в компании друзей и подруг. Само собой, в дни, когда не надо было готовиться к экзаменам. Только вот откуда этот мелкий паршивец узнал? Кто мог ему сказать? Или он блефует?

Пока девушка раздумывала, брат брыкнулся особо резво и вырвал плечо из цепкого захвата.

– Врушка, – заявил он и высунул язык, правда, отпрыгнув подальше, чтобы больше не попасться. – Думаешь, вас никто не видит, что ли? «Ой, Никиточка, ми-ми-ми, мя-мя-мя…» И вы целовались у подъезда вечером!

Юлька рванула к брату стрелой, вытянув руки вперед, чтоб схватить и придушить этого бесенка, но он тоже был не промах. Лисьи повадки не пропадали и в человечьем обличье. Юрка, хохоча и петляя, понесся куда-то вперед. Сестра сначала пыталась догнать его, и они здорово потоптали объеденные кусты земляники на поляне, но потом Юлька поняла: да он же издевается!

Она остановилась и вобрала в себя воздух, переводя дыхание. Юрка закривлялся чуть поодаль:

– Ну что, слабачка, не можешь догнать? Пойдем со мной еще землянику искать, а то расскажу родителям все-превсе, ясно тебе?

Солнце палило. Хотелось пить. Земляники уже вообще не хотелось. Настроение было испорчено окончательно и бесповоротно. В глубокой обиде Юлька, почему-то чувствуя, как от обиды набухают слезы в глазах, развернулась и буркнула:

– Сам вали за своей земляникой, придурок.

Юрка не ответил. Юлька, сжимая губы, поплелась в сторону родителей. Ну и что? Может, и не будут ругаться? Они с Никитой ничего плохого не делали. Все целуются в 16 лет. Она ж не наследников ему рожает! Тогда бы пришлось объяснять про лис, про оборотней, про то, как они живут… А они просто гуляют вместе, да и все. Пусть этот дурак рассказывает что хочет.

– Юль, – протянулось за спиной. – Ю-уль…

Она не ответила, даже не обернулась. Легкие быстрые шаги, едва различимые на мягкой траве, и брат оказался рядом, заступил ей дорогу.

– Ну чего ты дуешься?

– Отстань.

– Ну Юль…

Девушка остановилась и вперилась золотистым взглядом в такие же глаза брата.

– Да не буду я никому ничего рассказывать, всем плевать на твоих Никит. И вообще, я ж не стукач. Я ж тебя не сдал, что ты мамины туфли надевала и сломала каблук!

Глаза Юльки расширились. Он и про это знал!

– Ну ты и… ну и… – она раскрывала рот, не в силах подобрать слова. – Шпион-вонючка!

Юлька толкнула братца в грудь. Юрка пошатнулся и картинно упал в траву.

– Ну пусть я буду шпионом-вонючкой, ладно, – согласился он снизу. – Только если ты перестанешь дуться. Как мышь на… на…

– На крупу, – подсказала Юлька уже ровным тоном. Так их отец говорил, когда брат с сестрой ссорились. – Ладно, пойдем, показывай свое дерево.

Взлетев в воздух как на пружинах, Юрка радостно затараторил что-то про то, как впервые наткнулся на это чудо, как залез в дупло, как даже коленки там разбил один раз, а Юлька шла рядом, слушала и думала, что не такой уж он противный. По крайней мере, иногда. Праздничное настроение потихоньку возвращалось, вытесняя глупую ссору. Посмотрят на дерево и вернутся, успеют к полудню.

***

И правда, они успели. Солнце стояло в зените, высоко-высоко в слепящей лазури неба. Воздух дрожал от марева, пахло нагретой смолой, листвой, травами и цветами. Запах, казалось, был осязаем: можно было протянуть руку, растопырив пальцы, и притянуть его к себе, обнять, такой горячий и ароматный. Это был не просто жаркий день — это был пик солнечной силы, момент, когда Солнце, катясь по колесу года, всей своей мощью наваливалось на Землю.

Родители первыми почувствовал зов. Тела зудели и полыхали изнутри так, что невозможно было больше оставаться людьми, с этой тонкой слабой кожей, на этих двух странных ногах…

Отец, молча подавая команду остальным, вдруг замер, его весёлое лицо стало серьёзным и сосредоточенным. Он встал и потянулся, будто пытаясь поймать жар за хвост, подпрыгнул и перевернулся уже рыжим крупным лисом. Мама обернулась сразу же после него. Юлька и Юрка припали к земле и кувыркнулись одновременно, едва не столкнувшись черными носами.

Для них всех этот процесс был привычным, почти будничным ритуалом, но они всё равно каждый раз искренне восторгались этим чудом.

Юрка встряхнулся, чихнул и уставился на сестру сверкающими медовым золотом глазами.

Юлька махнула хвостом, затрепетав от изумления. Каждый раз, каждое обращение она видит этот огненный, пылающий рыжиной хвост, и каждый раз поражается, насколько же он восхитителен!

Отец, убедившись, что вся семья приняла положенный вид, прытко рванул между деревьями. Остальные поспевали за ним, чуя дух леса, песню свободы, родство с жаром, мхом под ногами, с целым миром!

Отец выскочил из-под деревьев на небольшую поляну, сделал по ней круг, почти не оставляя следов в высокой траве, а затем бросился к центру и подпрыгнул там, призывая к себе семью.

Сомкнув тесный круг – нос к кончику хвоста, друг за другом – все четверо окружили небольшой пятачок земли и принялись носиться вокруг него, будто пытаясь убегать и догонять одновременно. Воздух внутри круга затрещал, раскалился, и трава вспыхнула высоким столбом огня. Лисы восторженно затявкали и разомкнули свой хоровод. Пламя горело ровно и высоко, не пытаясь вырваться за пределы примятой лисьими лапами тропки. Юлька увидела, как Юрка, захлебываясь в своем нетерпении, первым отскочил подальше, а потом разбежался и сиганул высоко над костром. Хвост его на мгновение слился с пламенем, затерялся в нем. Шерсть на мальчишке горела жаром. Рыжий комочек превратился в пылающую молнию, в стрелу огня. Он пролетел сквозь столб костра, не опалив ни шерстинки, и вылетел с другой стороны, рассыпая вокруг себя искры, которые, не разгораясь, оседали в траве вокруг. Юлька, не в силах больше терпеть, тоже прыгнула.

Они долго скакали так, наполняясь энергией огня на год вперед. Это был древний танец. Лисы собирались в день солнцестояния для того, чтобы впитать силу солнца, силу жизни, силу их исконной магии. Они плясали вокруг костра, носились по поляне до тех пор, пока солнце не начало опускаться, цепляясь лучами за вершины самых высоких деревьев. Тогда сначала отец и мать, а потом и брат с сестрой, утомлённые и счастливые, рухнули на траву. Юрка прижался тёплым боком к сестре, и она, забыв о его невыносимой вредности, чувствовала абсолютный покой и единение со своей семьёй и этим лесом, полным древней магии.

Лето началось.