Не надо печалиться

***

Последний день жизни юного Иллидора в Мерцающем лесу закончился единственным с его участием, но зато грандиозным скандалом, что стало для эльфа почти концом света.

Ведь если кого-то «скандал не портит, а освежает»[1], то умного, хорошо воспитанного и чрезвычайно дорожащего чужим мнением Иллидора он способен убить наповал, ну или, по крайней мере, навсегда лишить покоя.

Позабыв из-за пережитого унижения даже своё имя, взбудораженный юноша стремительно покидал родной лес, вернее, бежал, куда глаза глядят. Хотя его глаза, если честно, вообще ничего не видели: их заволакивало отчаянием от воспоминаний и ужасом перед будущим.

Иллидор всегда был благоразумным. Прежде чем что-то сделать, он десять раз обдумывал затею и восемь раз прикидывал, можно ли поступить иначе. А как же? Вдруг предприятие окажется «с душком»? И тогда об Иллидоре сначала плохо подумают, потом перестанут уважать, затем он потеряет работу и закончится всё бесславной смертью на окраине леса, где проводили захоронение отходов. И всё из-за чего? А из-за того, что он пообедал с неблагонадёжным эльфом. Нет, такое допустить он никак не мог! Иллидор мечтал о славе, почёте и всемирном уважении. Бесславная смерть в расцвете лет его совершенно не устраивала. Если суждено погибнуть, то только героем и, опять-таки, в славе, в почёте и во всемирном уважении.

Но вчера на симпозиуме учёных магов в Королевской академии волшебства он, сам не зная почему, впервые поступил опрометчиво: возразил ректору! Не подумав десять раз и восемь раз не прикинув, стоит ли это делать! И почему он был так неосмотрителен?

Да всё из-за Времени.

Дело в том, что Иллидор изобрёл живые часы, Хронос Семьсот Два, поэтому Время он изучил достаточно хорошо и знал про него всё. Даже если и не всё, то побольше всех в королевстве так уж точно.

Ректор же в своём выступлении оспаривал основные постулаты временной теории – необратимость и относительную одновременность Времени. Как было не возразить? Вот Иллидор и возразил. Да с ректором вообще-то многие спорили. Он беседовал с оппонентами, смеясь, бурно размахивая руками и совершенно на них не досадуя.

Когда же прозвучали аргументированные контрдоводы от спокойного и рассудительного Иллидора, ректор сначала побелел, затем позеленел, а потом, сверкая глазами не хуже мага-громовержца, публично обвинил Иллидора в некомпетентности, назвав Хроноса Семьсот Два глупой игрушкой, а его изобретателя поверхностным недоучкой.

Что тут началось… Про теории Времени сразу же забыли, полностью переключив внимание на Иллидора и живые часы. Их обсуждали с хихиканьем и остротами. Больше всех старался ректор. Стоя посреди Зала Торжественных Встреч, молодой эльф услышал о себе столько новой и полезной для осознания информации, что больше не смог оставаться ни на симпозиуме, ни в Мерцающем лесу.

Разрываемый на части болью от пережитого позора и унижения, он решил навсегда уйти из эльфийского мира и поселиться в землях людей. Открыть там своё дело и добиться славы, почета и уважения, пусть уже не всемирного, но хотя бы общечеловеческого.

Сказано – сделано. Захватив лишь Хроноса Семьсот Два, Иллидор покинул родной мир. Как ему казалось, навсегда.

Не вздремнув за ночь ни минуты, сейчас он быстро и решительно шагал по землям магов, хрустя попадающимися под ногами камешками и ломающимися ветками. Мерцающий лес давно остался позади. Впереди маячили человеческое королевство и неопределённость.

Возле древней межевой сосны, разделяющей территории магов и людей, Иллидор остановился, чтобы перевести дух. Его губы спеклись, ноги гудели, сердце колотилось, а в душе разливалась тоска. Невыносимая тоска. Такая, что хотелось выть оборотнем на бледноликую Менею.

Хронос Семьсот Два заунывно подвывал в мешке, ударяя по ногам эльфа своими гирьками. Кукушка-глашатай возилась в домике, пытаясь открыть дверцу и выбраться наружу. Но Иллидор поступил благоразумно: дверцу заклеил. Не хватало ещё в пути спорить с невоспитанной птицей. Кукушка почему-то получилась у него крайне скандальной особой.

Оперевшись ладонями в шершавый узловатый ствол, юноша запрокинул голову. Сквозь могучие древние ветви и пушистые иглы в лицо брызнули яркие лучи Нурта и прозрачные потоки Скиа. Дневные светила сияли на небосклоне вместе, значит, был уже полдень. Спустя несколько минут Нурт поспешит на север, чтобы обогреть своим жарким светом навечно покрытые снегами земли, а Скиа медленно спустится в Южное море и растворится в его водах тёплой тенью. Утром они вновь взойдут на небесном своде и их путь повторится.

А его путь? Что будет с ним, с Иллидором?

***

Размышления прервал удар о ступню. Словно кто-то метнул камень. Иллидор посмотрел вниз. От его ноги, и правда, в сторону откатывалось нечто: камень-не камень, шишка-не шишка. Что-то разноцветное и небольшое.

Пока юноша разглядывал эту диковину, та начала увеличиваться в размерах прямо у него на глазах. Много чудесного повидал эльф в своём лесу, но это чудо даже у него вызвало вздох восхищения: спустя несколько секунд перед ним стоял домик-крошечка в два окошечка, яркий, разноцветный, с резными ставнями и очаровательным крылечком, с птицей-счастья на коньке крыши и огромной вывеской перед входной дверью: «ВаСеПома». Вывеска искрилась, а буквы В, С, П выделялись на ней особенно.

Удивлённый Иллидор не мог сдвинуться с места, восхищённо изучая необычный домик. Тот тоже пару минут рассматривал эльфа глазами-окошками, смешно хлопая ставнями-ресницами. Затем встряхнулся, как воробей со сна, подпрыгнул на месте, и Иллидор заметил у него два хорошеньких красных ботиночка на ногах, если можно так выразиться, поскольку самих ног не было видно. Домик, оглядев свои ботиночки, и, вероятно, оставшись ими доволен, бойко обратился к Иллидору строгим голосом женщины средних лет:

- Ну что, горе луковое, долго тут стоять собираешься? – после чего, захлопав входной дверью, словно голодным ртом, двинулся на юношу.

Обескураженный эльф таращился на него, не сходя с места. Чудо-избушка не доставала ему даже до колена, но наступала как самый настоящий хищник.

Вдруг домик подпрыгнул и … Съел Иллидора входной дверью?

Как это произошло, эльф не понял. Но, тем не менее, оказался внутри дверясто-окнастого обжоры. Огляделся.

Перед глазами предстала милая комната. В углу зевала устьем огромная печь, украшенная яркими изразцами с изображением цветов. Рядом с ней стояли резные шкафы и шкафчики разной высоты и размера, все из светлого дерева, заполненные какой-то необычной разноцветной посудой. Вдоль стен тянулись широкие лавки с подушками, на которые хотелось упасть и никогда больше не вставать. У одного из окон переминался с ноги на ногу огромный прямоугольный стол, накрытый расшитой красными узорами белой скатертью. Рядом с ним топтались восемь стульев и одно плетёное кресло, в котором дремал рыжий пушистый кот.

Неожиданно из-за печки выскочила невысокая, тощенькая, шустрая, как стрекоза, девчонка-лепреконка в длинном простом платье и белом фартуке, расшитом такими же узорами, что и скатерть на столе. При её появлении печка перестала зевать и начала чесаться ухватом.

Девчонка была милая и улыбчивая. Её короткие светлые волосы, пушистые и лохматые как пёрышки у кучерявого голубя, были заплетены в несколько таких же тощих, как она сама, косичек, и перевязаны синими ленточками. Из-за множества косичек и ленточек её голова казалась лужайкой с васильками. Лицо лепреконки не отличалось красотой: круглое, с морщинистой кожей, пухлыми щеками и маленьким ртом. Эльф, привыкший к гармоничной и утончённой внешности своих сородичей, поморщился, глядя на неё.

А девчонка, посмотрев на юношу как на самого дорогого ей родственника, воскликнула:

- Здравствуй, многоуважаемый Иллидор! Добро пожаловать в гости к Васепоме.

- Куда? – потрясённо спросил эльф, подумав про себе: «Васепома? Что это?».

Словно отвечая на его непроизнесённый вопрос, лепреконка добродушно пояснила:

- К Васепоме. Место, где каждый нуждающийся в помощи, получает её.

- Я в помощи не нуждаюсь, - важно возразил эльф, собираясь покинуть это сомнительное жилище и весёлую лепреконку.

Однако его врождённая любознательность открыла эльфийский рот и, вопреки здравому рассудку и Иллидоровой теории «Держи ухо востро – будет тебе добро», спросила:

- Ты хозяйка этой … - юноша подбирал слова, перебирая в уме возможные варианты, - избушки?

- Это вовсе не избушка, - обиженно ответила девчонка. – Васепома – живое существо, как мы с вами. Только волшебное. Её имя переводится как Валентина Семёновна помогает магически. Валентина Семёновна – это волшебница, создавшая Васепому. Но она сейчас в отъезде.

Слова про Валентину Семёновну лепреконка произнесла с особой теплотой.

Внутри домика сразу что-то фыркнуло. Иллидор сначала подумал на кота, мирно спавшего в кресле. Но тот даже усом не повёл, продолжая посапывать.

- Да, молодой человек. Я не избушка. Я, между прочим, дама. Хоть и необычная. Что, необычных женщин не встречали в своём мрачном лесу? – раздался обиженный женский голос.

- Я жил в Мерцающем лесу, а не во мрачном, - растерянно возразил эльф, не зная что ещё ответить на эти высказывания.

- Ой, немного я и ошиблась. Когда-то ваш лес был Сверкающим. А теперь лишь Мерцающий. Разве в сравнении с прошлым это не является поворотом в мрачную сторону? – не унималась Васепома.

- Мы не знаем, почему так произошло. Но эльфы никогда в сторону мрака не смотрели, - вскинув голову, ответил Иллидор, вдруг обидевшись за всех эльфов сразу.

Избушка вредно хмыкнула и замолчала. После паузы добавила:

- Не обязательно смотреть во мрак. Можно так возгордиться своим светом, что он превратится в самую настоящую тьму, - и тут же, чтобы эльф не успел вставить свои пять копеек в ответ, ворчливо продолжила:

- Алечка, дорогая, посмотри, что у нас там на чердаке. Чешусь неимоверно.

Девчонка-лепреконка тут же подхватилась и побежала по лестнице наверх, откуда послышались её торопливые шаги, уходящие ещё выше.

- Ну что ты, Иллидор, как неродной, - вновь обратилась к эльфу Васепома, - присаживайся на диванчик. Отдыхай. Сейчас Алечка придёт, покормит тебя.

Никто никогда не заботился об Иллидоре, поэтому ему было странно слышать такие слова. Но на диван он сел.

- У меня нет денег, - растерянно произнёс юноша. - Может у вас найдётся какое-то дело для меня?

Васепома засмеялась добрым, уютным смехом.

- С работой прекрасно справляется Алечка. А ты отдыхай, и ни о чём не переживай. Мы всем помогаем. Это наша… - она задумалась, словно вспоминая слово, - миссия. Точно, миссия. Валентина Семёновна так говорила.

- Валентина Семёновна, - повторил эльф, словно что-то вспоминая.

- Волшебница, которая меня создала, - напомнила Васепома, - Она хотела помочь всем обездоленным.

Вздохнув, избушка продолжила:

- А потом возникли обстоятельства. И теперь мы с Алечкой одни. Она хорошая девочка, а не страшненькая лепреконка, как некоторые думают.

Эльф покраснел. Эта Васепома словно читала его мысли.

- Алечка одна здесь живёт? – спросил он, чтобы как-то смягчить разговор и перевести его в другое русло.

- Нет. Сейчас с нами живёт старый маг Лантеррон. Добрый, но очень привередливый, - вздохнула избушка.

По всему чувствовалось, что волшебник ей не по нраву.

Разговор Иллидора с Васепомой прервал топот быстрых и лёгких ножек. А затем появилась Алечка, сразу затараторившая:

- Я не представилась сразу. Меня Аля зовут. Я ухаживаю за Васепомой в отсутствие Валентины Семёновны. На чердаке только шерсть Баюна. Он, наверное, линяет. Вот ты и чешешься, дорогая моя. Но я всё прибрала, так что больше тебя ничто не побеспокоит. Иллидор, садись, пожалуйста, к столу. До нас долго добираться, ты, наверное, устал и проголодался.

Аля так вдохновенно приглашала обедать, что ноги сами понесли эльфа и усадили на крайний стул. Стол сразу встал по стойке смирно, а стул принял самую удобную форму, на которую был способен.

Тут же не весть откуда стали появляться разнообразные блюда: дымящиеся горшочки с чем-то очень ароматным и вкусным, миски с салатами, тарелки с нарезками, несколько противней с пирогами, вазы с фруктами, два стеклянных графина с яблочным компотом и один глиняный кувшин с квасом. От такого разнообразия у эльфа разбежались глаза. Он питался сытно, но очень скромно. А тут такое…

Повернув голову к Але, увидел, как та водит руками, из-под которых текут золотые всполохи магии.

Закончив таким способом накрывать на стол, девочка подошла к эльфу.

- Угощайтесь! – обратилась к нему.

Её глаза сияли лаской, лицо светилось теплотой и заботой. Несмотря на свою некрасивость, доброта делала Алю очень миленькой.

Иллидор вновь развернулся к столу и тут же обнаружил перед собой две пустые тарелки, ложку, вилку и нож.

Аля поинтересовалась:

- Что Вам положить?

Эльф пожал плечами: в представленных ему деликатесах он не разбирался, хотя, если честно, хотелось попробовать всё.

Словно прочитав его мысли, лепреконка начала наполнять тарелки. Всё получалось у неё ловко, аппетитно и по-особому красиво. Словно едой она рисовала картину.

Иллидор взял в руки столовые приборы и стал есть. Было невероятно вкусно.

Аля сидела рядом, улыбалась и тихонько болтала, рассказывая о себе, о Васепоме и обо всём на свете.

На душе Иллидора растекался покой, заполняя каждый уголок, каждую трещинку.

От девочки он узнал, что она сирота. И, к великому удивлению эльфа, ей было уже восемнадцать лет, чего совершенно не скажешь по внешнему виду: выглядела лепреконка девчушкой-подростком. В шестнадцать лет дальние родственники Али решили продать её какому-то магу для непонятных целей. Узнав об этом, она сбежала. Долго пряталась в лесах, пока обессиленная не наткнулась на болоте на трухлявую избушку, войти в которую не смогла: дверь не открывалась, ставни были заперты. Девушка так и уснула на негостеприимном пороге. Проснулась от бурчания избушки, возмущавшейся, что ей не дают отдохнуть спокойно. Приняв Алины извинения, та представилась Васепомой и пустила внутрь. После наведения порядка Васепома стала преображаться на глазах: стены и мебель обновлялись, на окнах появились занавесочки, в шкафах - посуда. Правда, избушка без конца чихала и прыгала из стороны в сторону, жалуясь, что ей холодно и жарко одновременно. Оказалось, порвались её ботиночки и она застудила ноги. Чтобы как следует согреться, Васепома попросила Алю прочистить печь и дымоход. Когда та всё сделала, избушка в последний раз громко чихнула и приняла свой теперешний вид, пояснив, что от долгого сна совсем запустилась.

- Конечно, запустилась. Валентины Семёновны не было триста лет. Никто за мной не ухаживал. Да что ухаживал – доброго слова никто не сказал. Тут любой одичает. А я всего лишь маленько утратила лоск, - с чувством собственного достоинства произнёс чудо-домик.

Иллидор улыбался. Новые знакомые казались ему самыми замечательными на свете. Впервые он расслабился.

Вдруг громко хлопнула входная дверь, и на пороге появился высокий худой старик с длинной жидкой седой бородой в сером балахоне волшебника и магическом колпаке на голове. Он что-то бурчал себе под нос.

***

- Дедушка, садись скорее обедать, - радостно подпрыгнула со стула Аля и поспешила к старику, чуть ли не танцуя перед ним.

Такое проявление радости было для эльфа непривычным. Их народ не отличался эмоциональностью. Напротив, ценил выдержку, спокойствие и умение владеть собой. Эти качества считались аристократичными. А радости и восторги – для простолюдинов и глупых людей.

Сердито взглянув на Алю, старик заворчал:

- Опять полный дом народа. Болтовня эта бестолковая. Тапочки мои подевала куда-то и, поди, не разобрала травы и свитки, как я просил. Только бы тебе хохотать да развлекаться. До чего ты бестолковая девчонка, Алька!

Эльфу стало нестерпимо обидно. Эта милая Аля совсем не заслуживала такого обращения. Хотелось заступиться за нее, сделать старому волшебнику суровое замечание. Но воспитание и многолетнее следование установке «Держи ухо востро – будет тебе добро» спрятали в сердце Иллидора храбрость в самый потайной чуланчик, и он промолчал.

Аля же на старика нисколько не обижалась, оставаясь всё такой же доброй и милой.

- Что ты, дедушка! – воскликнула она. – Я все перебрала, как ты просил. Травы перевязала разноцветными ленточками, чтобы тебе удобнее было разделять их. А свитки разложила не только по темам и авторам, но и в алфавитном порядке. И тапочки твои на месте. Вот, - она указала на старые кожаные туфли с загнутыми носами, стоящие на полке, - ты просто их не заметил, так как устал. Тебе нужно непременно отдохнуть и пообедать.

Аля продолжала щебетать, крутясь вокруг старика. Тот скинул дорожные башмаки, надел домашние туфли, воздел вверх руки. Их тут же окутала голубоватая дымка, в которую он их опустил, как в воду. Затем, сняв свой магический колпак, расправив седые волосы и жиденькую бороденку, непрерывно что-то бормоча под нос, старик подошел к столу и, согнав спящего кота, уселся в кресло.

Перед ним сразу же появились чистые тарелки, столовые приборы и новые кушанья. Дед довольно крякнул. Видать, это были его любимые блюда. И ничего никому не сказав, принялся есть.

Так как Иллидор уже успел плотно покрепиться, он встал из-за стола и спросил у Али, будет ли для него какая-нибудь работа. Хорошее воспитание требовало быть благодарным и оказать услугу за проявленное гостеприимство.

- Какая тебе работа? – пробурчал старик, не отрываясь от еды. - Ты же ничего не умеешь. Только игрушки мастеришь.

Эльф покраснел и подавился воздухом, ему стало горько и неуютно.

- Что ты, дедушка, Иллидор очень талантливый волшебник, а ещё он учёный, - мягко возразила Аля.

«И откуда она про меня знает? Неужели и про скандал в академии ей известно?» - нехорошие мысли чёрным пеплом кружились вокруг сердца эльфа.

- Ой, - махнув рукой, проскрипел старый маг и продолжил обедать.

- Дедушка устал, - оправдываясь за него, тихо сказала Аля. – Ты можешь пока пройти к себе в комнату и набраться сил. Пойдём, я покажу тебе её.

Сердце Иллидора сжалось. Ему дают комнату, ничего не требуя взамен. Просто что-то невероятное.

И только он собрался идти вслед за Алей, как Лантеррон недовольно спросил:

- Поможешь мне лотос достать?

- Лотос растёт только на русалочьих озёрах. Это очень далеко.

- А то я сам не знаю, - проворчал старый маг. – Мне он как воздух нужен, - Лантеррон пронзительно посмотрел на Иллидора. – Без него силу свою не могу вернуть.

- Вы утратили магию? – удивился эльф откровениям старого волшебника.

- Вот ещё. Магия внутри меня, но по большей части спит. Ведьма эта, будь она трижды не ладна, постаралась. Ведь знал же, что нельзя доверять старым бабам, а поверил, - ворчал Лантеррон.

- Нечего на погоду пенять, коли сам старый пень, - раздался недовольный голос Васепомы.

- А ну цыц мне тут, - сдвинув брови, прикрикнул на неё маг.

Избушка недовольно зафыркала, печка в углу скривилась, заскребла по полу ухватом, стол и стулья стали царапать ножками пол, издавая противные звуки, от которых по телу прокатывался неприятный озноб и мерзкие мурашки.

- А ну тихо! – гаркнул Лантеррон. – А то сейчас всех сожгу!

- Силой Вашего хамства, уважаемый Лантеррон, можно валить деревья[2], - философски заметила избушка.

- А может быть мы и правда прогуляемся до русалочьих болот, а, любимая моя Васепома? - примиряюще проговорила Аля.

- Нет, я на озера не пойду. Мне и старик этот не нравится, да и башмачки такой путь не выдержат. А в обносках жить я не намерена, - ответила та.

- Если Вы, уважаемая Васепома, расскажете, какие башмачки для Вас предпочтительны, и дадите мне свои размеры, я могу попробовать сшить Вам дорожные, - робко предложил Иллидор.

- А крышу мне подновишь? – тут же «взяла быка за рога» избушка, - она уже не такая блестящая как раньше. Меня русалки со старой крышей засмеют. А я дама видная. Мне насмешки болотных девиц не почто. От башмачков дорожных я не отказываюсь, если что, - снисходительно сообщила Васепома.

- Хорошо. Я посмотрю крышу, - согласился эльф.

- Ты, парень, мне нравишься всё больше и больше, - по-доброму ухмыльнулся старый Лантеррон.

Он добрел прямо на глазах. Но затем, словно передумав, ехидно заметил:

- Крыша-то у неё реально поехала. Там не смотреть надо, а приколачивать. Да и чердак совсем пустой.

- Ой, да идите Вы в болото, господин старик. Русалочьи озёра не для Вас, - повысила голос Васепома.

- Васепома, милая, давай ты покажешь Иллидору свои ботиночки, - вновь подала голос миротворица Аля.

- Конечно-конечно, - оживилась избушка.

Желая осмотреть крышу и ботиночку Васепомы, Эльф открыл входную дверь и оказался на улице.

При этом от удивления его глаза округлились, а челюсть упала вниз.

***

Иллидор стоял не в лесу около межевой сосны, где его «съела» Васепома, а в каком-то городе, на оживленной, мощённой камнем дороге, по которой с грохотом ехали телеги с простолюдинами, кареты с господами, цокали кони с всадниками. Справа и слева от дороги важно и основательно высились одноэтажные кирпичные дома с утопающими в цветах палисадниками. По обочинам прогуливались люди в добротной чистой одежде.

Около Иллидора ворчал Лантеррон, пританцовывала Аля и переминалась с ноги на ногу Васепома, вновь ставшая домиком-крошечкой, едва доходящим эльфу до колена.

Да, компания у юноши была явно не подходящая для благовоспитанного и умного эльфа, поэтому в душе по старой памяти взметнулась тревога: вдруг его увидит какая-нибудь важная особа и плохо про него подумает?

От обдумывания ситуации Иллидора отвлекла Васепома, потребовавшая осмотреть крышу и сшить дорожные ботиночки.

- Нужно найти какое-то укромное место, где можно всё это сделать, - нервно сказал эльф.

Лантеррон ворчливо вздохнул, взмахнул рукой, и вся компания оказалась в городском парке, сидящей на скамейке.

Оглядевшись по сторонам, Иллидор поставил Васепому на землю.

- Так будет правильнее, - пояснил он свои действия.

Васепома расфыркалась.

- Мама, мама! Смотри, какая будка красивая! Давай для нашего Рэксика купим? – указывая пальцем на избушку, звонко вопил мальчонка лет пяти, дергая молодую женщину за руку.

- Наверное, она дорогая, - ответила ему женщина, на радость эльфу, который продолжал желать остаться незаметным.

А чудо-домик привлекал излишнее внимание к их разношёрстной компании.

Аля сидела на лавке, улыбалась и болтала ногами. Лантеррон, ссутулившись, с несчастным видом занимал свою часть скамейки и, в кои то веки, молчал.

Иллидор уже стоял и осматривал крышу Васепомы.

- Ваша крыша, уважаемая Васепома, в отличном состоянии. Вся черепица целая, хорошо подогнанная, на ней нет ни единого скола.

- А я и не говорила, что у меня крыша течёт. Я просила её подновить, сделать более яркой и красивой. Неужели не понятно? Я же дама. Любая дама желает выглядеть идеально.

Лантеррон продолжал молчать, являя миру свой печальный вид. Он прекрасно знал о характере и предпочтениях избушки, поэтому быстро отделаться от её претензий не рассчитывал.

- А что нужно, чтобы ботиночки сшить, - вновь попыталась сгладить острые углы Аля.

- Смола сократеи, игла работы гномов и нить из путеводного клубка, - как учитель на уроке, ответил Иллидор.

- Я сейчас, - воскликнула лепреконка и ускакала бодрой рысью.

Иллидор с серьёзным видом оглядывал Васепому, размышляя, каким образом её можно доставить на русалочьи озёра и, не придумав ни чего лучше, спросил:

- Уважаемая Васепома, может быть вам с Алей лучше вернуться к себе, в лес? Мы с Лантерроном сами сходим на озёра. Это же очень далеко, Аля устанет. Да и как Вас нести я не представляю.

Васепома расхохоталась, что даже подпрыгнула на месте, икнув.

- Да чего же ты забавный эльф! Как же вы без меня дойдёте?

- Я знаю все дороги в магических землях, - солидно произнёс Иллидор.

- Все да не все. Тролли свои земли охраняют, без меня вы на их территории погибнете, ещё даже не успев ступить на нужную тропу. А кроме как через земли троллей к русалочьим озёрам не пройти, - гордо высказалась избушка.

- Почему? Есть путь через горы, - возразил эльф.

- Горы? – хором воскликнули Лантеррон и Васепома.

- Конечно. Там пролегает надёжная тропа. Да, климат тяжёлый, но зато безопасно и достаточно быстро, - наставительно объяснил Иллидор.

Только избушка и старый маг хотели ему что-то ответить, как перед ними возникла Аля.

- Я всё купила, - радостно сообщила девушка.

Она достала из тряпичной сумки богатства: банку, испачканную золотой краской, что-то завёрнутое в белое полотенце, серый клубок и огромную, играющую бликами на свету иглу.

Пока Иллидор с Лантерроном заинтересованно рассматривали и пробовали на прочность иглу, тёрли в пальцах нить клубка и мяли коричневую глину, завёрнутую в полотенце, Аля взмахнула руками, из-под которых потекли золотые волны ее магии. Они подхватили испачканную краской банку, закружили её в воздухе, сдернули с неё крышку и золотыми брызгами распылили по крыше Васепомы её содержимое. Крыша заблистала, замерцала, словно между черепицами спрятались звёздочки.

Васепома была счастлива. Она крутилась, пританцовывала и без конца восхищённо вздыхала. Аля смеялась, радуясь счастью избушки как собственному.

И тут перед их компанией, как из-под земли, возникли три вооружённых всадника. Это были городские стражники.

***

Один из них ловко соскочил с лошади и схватил Алю за руку.

- Попалась. Ты покупала запрещённый товар.

- Какой? – удивленно спросил эльф.

- Магические штучки-дрючки, - язвительно ответил спешившийся.

- Подожди-ка, Вальтер, - перебил его один из тех, что был на коне. - А вы кто такие? Не маги часом?

- Неет, что вы, многоуважаемые господа, - смешно кланяясь и низко склоняясь, ответил Лантеррон, вид которого сильно изменился: пропали халат мага и остроконечный колпак.

Но самое главное – борода и волосы стали короткими. Одет Лантеррон был в брюки, сюртук и грубые башмаки. Обладая магией иллюзии, он умел изменять свою внешность.

Продолжая кланяться, скрипучим голосом старик продолжил:

– Я их господин. Обеднел, разорился, одеть-обуть как следует своих слуг уже не могу, но и выгнать их жалко.

От таких слов Иллидор, всегда дороживший своей репутацией благородного эльфа, чуть не подавился воздухом от возмущения, но промолчал. Стражники, похоже, Лантеррону верили. И тот продолжал их уговаривать освободить Алю:

- Отпусти, добрый человек, девочку. Она ничего плохого сделать не могла. Слишком глупая для этого.

- Она у контрабандиста купила магический клубок, глину и иголку. Торговка Зуза подтвердила. А ну, показывайте, что у вас тут есть, - грозно скомандовал спешившийся стражник.

- Да нет у нас ничего, - развёл руками Лантеррон, - Вот будка собачья на продажу. И всё.

Грозный взгляд окошек чудо-избушки сверлил мага и всадников.

Аля молчала и чуть не плакала.

Иллидор впервые испугался не за чужое мнение, а за другого человека. Он стал водить руками, навевая чары невидимости на Алины покупки.

Спешившийся стражник обошёл вокруг избушки, пооткрывал-позакрывал её дверь и ставни, громко ими хлопая. Оценивающе глянул на Иллидора и Лантеррона. Затем обратился к двум другим всадникам:

- Ничего нет. Надо девку обыскать да Зузе показать. Может не она это была.

- Добро, - ответили ему конные.

Тогда обыскавший Васепому стражник одной рукой подхватил Алю за талию и закинул к себе на лошадь, а затем ловко запрыгнул на лошадь сам. Аля взвизгнула. Лантеррон с Иллидором ойкнули, избушка громко хлопнула дверью.

- Подождите, уважаемые! – эльф схватил всех коней стражников за уздцы.

Сердце у него колотилось где-то в горле, но страх за Алю добавлял сил. Эльфийская магия имела власть над животными и растениями, действовала на них, подчиняя своей воле. Эльфы же, будучи добрым народом, использовали свой дар лишь во благо.

Однако сейчас Иллидор впервые приказывал коням совершить недоброе: скинуть своих всадников. Кони послушались: встали на дыбы, громко заржав, а затем стали скакать, взбрыкивая. Не ожидавшие такого поворота седоки довольно быстро свалились с них. Аля, правда, слетела первая. Прямо на руки Иллидора.

Васепома громко закричала, призывая своих жильцов быстрее покинуть это странное место. Лантеррон и Иллидор с Алей на руках бежали к ней со всех ног.

Когда до избушки оставалось практически полшага, сверху на них опустилась плотная сеть. Это стражники пришли в себя и пытались повязать убегающих преступников.

Иллидор поставил Алю на ноги и стал разрывать шнуры сетки. Лантеррон схватил Васепому в руки, придвинул к своему лицу и, что есть силы, заорал в печную трубу:

- Баюн! Хватит спать! Нас тут сейчас на колбасу всех перемелют!

Перевернув Васепому вверх ногами, он принялся с силой её трясти. Избушка стонала, охала, хлопала дверью и ставнями. Когда из её трубы вывалился ничего не соображающий Баюн, Лантеррон поставил её на землю.

В это время Иллидору удалось сделать достаточно широкую брешь в сети, чтобы все могли выбраться. Однако спешившиеся всадники, которые были уже не всадники, а пехотинцы, мешали этому, пытаясь стянуть сеть снизу, у ног своих пленников, и таким образом поймать их.

И тут, ещё не пришедшая в себя после тряски Васепома, резко оттолкнулась от земли, выскочила в образовавшую в сетке прореху, попав своим деревянным боком прямо в глаз одному из стражников. Тот, громко ойкнув, отшатнулся и упал на землю. Мгновенно подскочил второй стражник, а третий остался возиться с концами сетки, пытаясь их все-таки стянуть. Тогда Васепома, закрутившись юлой вокруг своей оси, с силой пнула подбежавшего стражника в челюсть красным башмачком.

- Бешеная избушка! Бешеная избушка! – не своим голосом заорал тот и сам отпрыгнул от Васепомы в сторону.

Она с глухим треском и громким ойком упала на землю.

Иллидор во всю уже сражался с третьим стражником, пытаясь связать того его же сетью.

Баюн, окинув зелёными светящимися глазами окружающую обстановку, взвыл не своим голосом:

- Стоять! Бояться! Спать! Лежать! Колбасу не прятать! - после чего когтями вцепился в лицо стражника, с которым воевал Иллидор.

Стражник закричал, отбросил кота и откатился в сторону.

В это время эльф разодрал сеть еще больше, вытащив через образовавшуюся дыру Алю и Лантеррона наружу и выбрался сам. Следом за ним выскочил Баюн. Навстречу освобождённым друзьям, сверкая красными башмаками, неслась Васепома. Напрыгнув сразу на всю компанию, она «съела» всех своей дверью.

Спустя миг Иллидор вывалился в знакомой комнате. Рядом с ним лежал, постанывая Лантеррон. Аля сидела на полу и трясла головой.

- Всё! Кресло моё! У меня стресс! – гневно мявкнув, Баюн прыгнул в плетёное кресло у стола, поймавшее его, словно сетка баскетбольный мячик.

Улёгшись, кот свесил лапы и хвост, притворившись мёртвым.

- Баюнушка, - тихонько позвала Аля.

- Я умер. Готовьте колбасу для оживления, - промяукал герой дня.

Васепому в это время всю трясло.

- Что с ней происходит? – тревожно спросил эльф.

- Бежит, наверное, - предположил маг.

И тут раздался громкий звук, напоминающий «плюх», а за ним - истошный крик Васепомы:

- Тону! Тону!

***

Подскочив на ноги, Иллидор и Аля ринулись к входной двери, распахнув которую дружно закричали:

- АААААА!!!

- Тону! – кричала, всхлипывая, Васепома.

- Силы! Я потерял все свои силы! – стонал внутри избушки Лантеррон.

Чудо-домик, и правда, тонул, медленно опускаясь в болотную трясину, окружавшую его со всех сторон.

- Не выходи, я сам, - крикнул Иллидор Але и выскочил наружу, одновременно создавая магией воздушный мост и приказывая болоту не утягивать Васепому в топь.

Болото эльфа послушалось: избушка перестала тонуть. В это время, уперевшись ногами в созданный им магический мост, Иллидор потянул чудо-домик на себя. Васепома намокла, её красные башмачки пропитались болотной жижей, оттого она стала невероятно тяжёлой. Но эльф не сдавался: ему нужно спасти, спасти их всех! Столь страстное желание послужить другим впервые переполняло его душу, заставляя рвать собственные жилы.

Наконец-то раздался долгожданный «чпок», и Васепома, освобождённая от трясины, вместе со всеми своими жильцами оказалась в руках Иллидора.

Осторожно перепрыгивая с кочки на кочку, эльф уходил с болота.

Вдруг он услышал позади себя хлюпанье и рык. Оглянулся назад и чуть не упал прямо в топь: за ним бежали два огромных разъярённых тролля!

Прибавив скорости, которой он от себя даже ожидать не мог, Иллидор скакал с кочки на кочку как заправский кузнечик. Тролли неслись следом. Их силы хватало, чтобы играючи выдёргивать ноги из трясины. Чего нельзя сказать об Иллидоре. Он уже тяжело дышал, перед глазами кружились разноцветные мушки, в боку кололо. Только одно не давало остановиться: в избушке Аля, он не мог ею рисковать.

Когда Иллидор думал, что сейчас погибнет смертью храбрых с почётом и важением, как когда-то мечтал, потому что тролли почти догнали, а силы совсем оставили, из печной трубы показалась голова Баюна, затем вылез и сам Баюн:

- Ну что тут у нас? Я ноги помыл, колбасы поел …. – кот явно хотел сообщить ещё какую-то важную информацию из своей жизни, но увидел сзади Иллидора троллей.

Заорав:

- Тролли! Тролли! Лантеррон! – кот вскочил на плечо эльфу.

Появление орущего кота вызвало замешательство у троллей. Они остановились, недоумённо его разглядывая и явно о чём-то размышляя.

На счастье Иллидора тролли соображали долго, а болото было небесконечным.

И вот он уже, еле дыша, стоял на твёрдой земле, весь в вонючей трясине с перепачканной этой же трясиной Васепомой, которая к тому же потеряла один из своих башмачков и ужасно сокрушалась по этому поводу.

Повернувшись на плече Иллидора, Баюн заорал:

- Прямо по курсу река! Иллидор беги туда! Тролли вроде плавать не умеют.

Да, тролли не умели плавать, это эльф хорошо знал. Но и он плавать не умел. Об этом не знал Баюн. Однако, открыв у себя второе дыхание, Иллидор всё же побежал вперед, надеясь, что Баюн увидел не реку, а русалочьи озёра, где Лантеррон сможет набрать своих лотосов, вернуть себе магию, а потом их всех в спокойное место.

Еле передвигая ногами, Иллидор добрался водоёма, замеченного котом, которым оказалась не река и не озеро, а небольшой пруд с кувшинками.

Страх перед приближающимися троллями заставил Иллидора прыгнуть в воду. Всплеск воды остановил обескураженных преследователей. Они как вкопанные стояли на берегу, не решаясь спуститься в пруд вслед за эльфом.

Иллидор же погрузился в воду по шею и отчаянно шевелил ногами в надежде всё-таки не пойти ко дну. Избушку он держал на вытянутых руках у себя над головой На голову же эльфа уже переместился и Баюн, намертво вцепившись в неё когтями.

Васепома причитала на всю округу, что теперь они точно утонут, и мир потеряет красивую даму. Баюн голосил, что боится воды и сейчас расцарапает эльфу лицо. А эльф думал только о том, чтобы не утопить избушку, в которой находилась Аля.

Кое-как перехватив чудо-домик одной рукой, второй Иллидор начал создавать магией лодку, в которую еле-еле взобрался, когда она, наконец-то, у него получилась.

- Ты мне намочил хвост, брюшко и лапы! – предъявлял претензии Баюн.

А Иллидор радовался, что все живы.

- Помойте мне донышко, - раздался плаксивый голос Васепомы.

Взяв её в руки, эльф аккуратно погрузил избушку в воду и прополоскал. Чистая Васепома страдала теперь только от потери башмачка. Баюн сидел с недовольной мордой и вылизывался.

Однако тролли, стоявшие на берегу и наблюдавшие за происходящим, осознали, что эльф не утонул, тонуть не собирается, а сидит себе прекрасно в лодке. Издав рык, они полезли в воду, чем шокировали и без того уже достаточно шокированных событиями дня Иллидора, Баюна и Васепому.

- Это они что делают? – спросила изумлённая избушка.

- Наверное, пытаются нас догнать, - с тоской ответил эльф, пытаясь отплыть на лодке на другой берег и одновременно создавая магией вёсла.

В подтверждение его слов тролли запустили в него что-то большое и грязное. Это что-то плюхнулось рядом с лодкой, окатив эльфа волной, и пошло ко дну.

- Башмачок! Мой башмачок! – заорала Васепома так, что Баюн и Иллидор чуть сами не свались с лодки вслед за тонущим башмаком.

Быстро сориентировавшись, эльф перегнулся через бортик и, нырнув с головой в воду, успех схватить Васепомину ценность.

- Надевай мне его быстрее! – подгоняла избушка. – И скажи Але, чтобы печку растопила пожарче. Я вся промокла.

- Хорошо, хорошо. Как выберемся, так и скажу, - успокаивал её Иллидор, вновь пытаясь изо всех сил подплыть к противоположному берегу.

Тролли медленно, но безостановочно шли по дну пруда, постепенно приближаясь к эльфу. Тот отчаянно грёб. Баюн его подгонял, ругаясь на троллей нехорошими словами. Васепома причитала, что тролли бесчувственные олухи, не ценящие красоту такой дамы, как она.

Наконец-то Иллидору удалось выбраться на берег. Схватив Васепому, он припустился бежать.

- Иллидор! Ставь избушку на землю, а сам прыгай внутрь неё. Я сейчас этих оболтусов усыплять буду! – проорал Баюн.

- А почему ты раньше этого не сделал? – возмущенно спросил на бегу эльф.

- Не до того было, - спокойно ответил кот, запрыгивая на печную трубу Васепомы.

На это у учёного эльфа Иллидора не нашлось никаких слов.

Усевшись на трубе поудобнее, Баюн закрыл глаза и принялся настраиваться на усыпление троллей. Он держался за трубу лапами и когтям, покачиваясь из стороны в сторону. Если бы кто-нибудь обратил на Баюна внимание, решив посмеяться, то он заметил бы, что кот в этом момент был похож на вперёдсмотрящего на вершине мачты корабля. Но смотреть на Баюна было некому и смеяться тоже.

Дотронувшись до двери Васепомы, Иллидор оказался внутри избушки. Его встретила счастливая Аля и недовольный Лантеррон: лотосы-то не нашли, а день потратили.

***

- Сейчас нужно поужинать и идти всем отдыхать. Не переживай, дедушка, завтра обязательно сходим до русалочьих озёр. Мы теперь настоящая команда! - как добрая хозяюшка командовала Аля.

Возражать ей совсем не хотелось.

Лантеррон отвёл Иллидора в уборную, чтобы тот привёл себя в порядок. Сам маг уже не только искупался, но даже волосы с бородой высушил.

Аля переодеться не успела, видать, переживала за эльфа, кота и избушку.

Иллидору стало невероятно приятно: кто-то впервые о нём искренне беспокоился.

Когда эльф вернулся в комнату, там под действием Алиной золотой магии уже был накрыт ломящийся от яств стол.

Из печной трубы доносилось мурлыканье Баюна. Иллидор прислушался. Что удивительно, но кот пел не колыбельную, а весёлую и жизнеутверждающую песню, от которой совсем не хотелось спать:

Колышется дождь густой пеленой,

Стучатся дождинки в окошко твоё.

Сегодня мечта прошла стороной,

А завтра, а завтра ты встретишь её!

Не надо печалиться, вся жизнь впереди,

Вся жизнь впереди, надейся и жди![3]

Спустя несколько минут в трубе что-то завозилось, и из устья печки вывалился Баюн.

- О, троллей мои колыбельные совсем не пробирают. Это же надо?! У меня такой конфуз впервые, - возмущался пушистый певец. – Хорошо хоть я частушки знаю и много весёлых песен. Им понравился мой концерт! До сих пор, наверное, по поляне скачут! – гордо добавил кот, упал на лавку и начал вылизывать себе лапы.

Сверкая глазами добавил:

- Что смотрите? Я сливки заслужил, кусок пирога и окорок. Сейчас умоюсь и жду от вас выражение почтения к моей выдающейся личности.

- Конечно, - тут же ласково пролепетала Аля и ринулась гладить рыжего скромника по голове.

Тот мурлыкал и тёрся о её ладонь своей мордой.

- Я дома, - раздался радостный возглас Васепомы. – Аля, топи скорее печь, мне срочно нужно привести себя в порядок.

Золотые всполохи магии засветились в топке. Послышался довольный вздох Васепомы.

Аля, Иллидор и Лантеррон сели за стол.

Ужин прошёл за доброй неспешной беседой.

Все вместе вспоминали прожитый день и смеялись. Потом Баюн исполнил пару частушек, покоривших троллей. Васепома рассказала, как однажды, ещё без Али, на городском рынке бойкие торговки чуть не начали продавать в ней рыбу. Еле убежала. Лантеррон, размахивая вилкой, весело вещал, что, будучи молодым, наколдовал сундук с золотом, которое не брал в оплату ни один продавец, поскольку оно слишком сверкало. Аля поведала, как познакомилась с Баюном и уговорила его жить вместе с Васепомой.

За окном опускала свой занавес ночь. Бледноликая Менея освещала неведомым странникам путь. Ветерок пробирался в открытую форточку свежестью и прохладой.

Завтра готовило новые испытания и приключения. Но Сегодня повелевало всем отдохнуть и набраться сил.

***

В ожидании завтра Иллидор засыпал в своей комнате, на мягкой кровати, на пышной подушке, укутавшись в лёгкое одеяло, пахнувшее родниковой водой и лилиями. Ему казалось, что из Мерцающего леса он ушёл не вчера, а давным-давно. И никогда он не был молчаливым учёным эльфом, не работал в Королевской академии волшебства, а всю жизнь прожил здесь, в гостях у Васепомы, рядом с доброй Алей, ворчливым Лантерроном и отважным Баюном.

Ему было хорошо и спокойно. Благодатно. Впервые не хотелось опасаться сказать лишнее, быть всё время начеку и осторожничать по каждому поводу.

- Нет, никогда нельзя отчаиваться. Теперь я это точно знаю, - сказал он сам себе, улыбаясь и проваливаясь в светлые счастливые сны.

А в Иллидоровой душе всё звучала и звучала песня Баюна: «Не надо печалиться, вся жизнь впереди, вся жизнь впереди! Надейся и жди».

[2] Переделанная цитата Авессалома Подводного: «Силой хамства можно валить деревья».

[3] Р.Рождественский «Не надо печалиться»