Путь к ведьме

— Спасите её!

— Послушай, малец, я уже отправил письмо в столицу с просьбой выслать мага на поиски.

— Когда он приедет, будет уже поздно!

— Я ничего не могу сделать, только ждать.

— Вы же отец! Как можете сидеть и ничего не делать?!

Я смотрел, как староста нашей деревни потирает небритую щёку, качает головой, и не понимал, почему он бездействует. Я пришёл, чтобы напроситься в спасательный отряд, а оказалось, что его никто и не собирал.

— Иди домой, малец.

Староста вытолкал меня за порог и громко захлопнул дверь, будто отрезая последнюю надежду на спасение Ви.

Вернувшись в свой охотничий дом, я сел на шкуру у большого очага, сейчас не горевшего, но такого привычного. Уставившись в тёмное нутро, я вспоминал, как часто мы с Ви сидели здесь, и просто болтали. Она плела браслеты из ниток, я вырезал фигурки из дерева, а мой отец, сидя в старом кресле, рассказывал истории. Так мирно и уютно нам было здесь. До этого дня.

Виена пропала ночью, мне сказали, что пришла ведьма и забрала её с собой. И теперь никто не собирается её спасать. Умом я их понимаю, путь до ведьмы опасен, и это даже не беря в расчёт монстров, шастающих вокруг, но моё сердце сжимается от страха за Ви, и я не могу просто ждать.

Что же мне делать? Оставить погибать своего единственного друга? Что с ней сотворит ведьма?

Я решительно встал, схватил сумку и собрал необходимые в дорогу вещи, немного еды и все накопленные деньги. Лук и стрелы, что я сделал сам, короткий отцовский меч и несколько ножей, спрятанных в сапоги, вот и всё оружие, которое возьму с собой.

Оглянувшись перед уходом на свой дом, я попрощался с ним, точно зная, что больше не вернусь. Если смогу спасти Ви, то мы лучше отправимся в столицу или ещё куда-нибудь, где нас никто не знает и не будет сторониться.

Где искать дом ведьмы, я примерно представлял. Это место избегали, и когда отец мне показывал карту с безопасными тропами до разных городов, то именно туда он запрещал соваться.

Я обошёл деревню, не желая, чтобы селяне меня видели, и уверенно отправился в сторону заката через лес. Я не боюсь находится в нём как деревенские, трусящие даже просто выйти за ворота. А всё из-за тварей, лезущих через границу. Стражников не хватает, и монстры проскакивают через любые щели, двигаясь вглубь королевства и нападая на людей.

Лес – это мой дом. Я шёл напрямик по жухлым листьям и сухим веткам, не ища тропы, она мне не нужна.

Я слушал трели птиц и одновременно понимал, о чём они говорили, где ягоды вкуснее или жирнее букашки. Слышал всех животных, проходящих рядом, о чём они думают или обсуждают между собой. Их речь не похожа на человеческую, скорее это образы и упрощённые фразы. Они не понимают людей, когда с ними говорят, только интонации или намерения, добр ты к ним или хочешь убить. Не понимают всех, кроме меня. Это мой дар – говорить с животными. У отца тоже был. Из-за дара его и вызвали в столицу несколько лет назад, и от него всё ещё нет вестей. Я уже не жду, что он вернётся.

Отец научил меня слушать лес, сливаться с ним, становиться одним целым и прятаться по необходимости. Я чувствовал единение с природой, ощущал деревья как живые и мыслящие существа. Все животные в ближайших окрестностях виделись тёплыми оранжевыми пятнами в моём сознании. Их чувства и мысли, немного примитивные, были передо мной открыты и ясны. Я мог предугадать, в какую сторону прыгнет заяц или рванёт с ветки птица, а потому, стал отличным охотником.

Я шёл до самой темноты, пока не устал. Постелил тонкое одеяло под большим деревом, перекусил запасами и, облокотившись спиной о широкий ствол, задремал.

Меня разбудило неясное предчувствие, странный холод, которого не должно быть в лесу. Открыв глаза, я огляделся вокруг. Свет луны проникал сквозь густые кроны деревьев, лишь слегка освещая тёмный лес. Шорохи утихли, мелкие ночные охотники притаились, совы замолкли, ежи свернулись клубочками и замерли. Тёплые пятнышки животных были повсюду, они не шевелились и прислушивались к приближающейся опасности. Я заметил вдалеке странное движение, это тоже было пятно, но холодное, синее с зелёной сердцевиной, совсем слабо заметное в темноте. Кто-то крупный продвигался в мою сторону. Я не видел таких раньше и, думаю, мне не стоит встречаться с ним. Тихо встав и схватив одеяло, я повесил сумку на плечо и медленно, не издавая шума, попятился, прячась за широким стволом дерева. Комкая и сжимая одеяло в руках, я продолжал прислушиваться. Монстр приближался. Я слышал тихий шорох поступи нескольких лап, шумное дыхание, вырывающиеся из пасти, и утробное рычание.

Мне впервые стало страшно в лесу, сердце забилось быстро и так шумно, что казалось, монстр сейчас его услышит и заметит меня. Я прижался лбом к стволу и постарался слиться с ним душой, как меня учил отец, тогда тварь меня не заметит, даже если подойдёт совсем близко. Дыша глубоко, я закрыл глаза и потянулся к дереву, стараясь успокоить сердце, что хотело выскочить и в ужасе сбежать подальше. Но я знал – нельзя шевелиться, если побегу меня заметят и поймают.

Тварь приближалась, и я отчётливо услышал щёлканье челюсти и как капли слюны падают на землю из оскаленной пасти.

Я застыл, прижавшись к стволу и, почти не дыша, наблюдал за синим пятном, проходящим мимо. Он был крупнее волка, шесть лап двигались странно и не синхронно, огромная пасть на маленькой голове открывалась и громко щёлкала.

Что за монстр такой? Из тех, что лезут из-за границы?

Когда тварь приблизилась, от ужаса, казалось, моё сердце совсем остановится в ожидании нападения, колени подгибались, а пальцы с силой сжимали скомканное одеяло.

Слияние с деревом помогло, и монстр меня не заметил, но я так и не осмелился выглянуть из-за ствола и рассмотреть его. Так и стоял, почти не дыша, пока монстр не ушёл далеко, не зашевелились ночные хищники и не ожил лес.

Я сел прямо там же, где и стоял, ноги не держали и руки слегка тряслись. Мне ещё никогда не было так страшно, как сейчас. Немного успокоившись, я размышлял, сколько ещё тварей встречу на пути и как бы мне этого избежать, но ничего не приходило на ум.

Возможно, я смог бы победить этого монстра, выпустив пару стрел, и мечом владеть я умею, но отец учил меня, что не стоит бросаться вперёд, если можно избежать опасности. И я буду следовать этому совету, потому что должен добраться до Ви живым и спасти её.

Затолкав измятое одеяло в сумку, я отправился дальше, понимая, что уснуть теперь всё равно не смогу.

Лес закончился, и я продолжал идти вдоль его кромки по густо заросшему цветами полю. Они распространяли приятный аромат, разносимый слабым утренним ветром. Солнце медленно выползало из-за горизонта и раскрашивало блёклые облака в жёлтый цвет. Я вдохнул полной грудью, наполняя лёгкие утренней свежестью. Дрожь от ночного ужаса прошла, но я всё ещё опасливо оглядывался при каждом шорохе, сердце замирало, а потом снова заводилось с утроенной силой.

Через несколько часов я всё же выдохся и понимая, что пора отдохнуть, пошёл в сторону ручья. Набрав воды и умывшись, я сел на большой влажный от брызг камень и уставился на противоположный берег, обдумывая дальнейший путь. Спать ночью я теперь точно не смогу, а значит, буду отдыхать днём и передвигаться в темноте. Солнце уже прилично поднялось и припекало тёмную макушку. Куртка из мягкой кожи нагрелась и защищала от прохладного ветра и ледяных брызг ручья. Я окончательно успокоился, сидя на берегу, слушая шум воды и наблюдая за солнечными лучами бликующими в бурлящем потоке.

Писк. Тихий скулёж маленького существа донёсся из-за дальних кустов, растущих над ручьём. Шум воды перекрывал все окружающие звуки, и я подумал, что мне послышалось. Писк повторился, и, сорвавшись с места, я побежал в те кусты. Продравшись через густые ветки и оскальзываясь о мокрые камни, я подполз к самому краю и увидел барахтающегося в воде волчонка. Он зацепился шкурой за острую ветку и захлёбывался, пытаясь выплыть. Вытянув руку, я кое-как его поймал и смог вытащить на берег.

Завернув малыша в одеяло, я присел под дерево и прижал свёрток к себе. Он дрожал и тихо поскуливал, но вырваться и сбежать не пытался. Я так и уснул сидя и с одеялом в руках.

Резко проснувшись, я почувствовал на себе внимательный взгляд и осмотрелся. Солнце спряталось за облаком, выпуская за его грани розовые закатные лучи, и медленно опускалось за гору. Ручей всё также оглушительно разбивался о камни и порывы ветра доносили влажную пыль, охлаждая лицо. Ветки и корни впивались в затёкшие от долгого сидения ноги, и, пошевелившись, я заметил одеяло на своей груди. Из свёртка выглядывали два жёлтых глаза.

— Привет, малыш, — сказал я тихо, медленно разворачивая одеяло. — Как ты себя чувствуешь?

Он не ответил, ещё слишком маленький, но в его мыслях пронеслось воспоминание как он тонул, и чувство, что сейчас не так плохо, как было в воде.

— Ну вот и отлично.

Развернув малыша, я внимательно его осмотрел. Он зацепился шкурой за ветку, и у него могли быть раны. Одну, на лапе, я всё-таки обнаружил. Обработав мазью и перевязав чистой тканью, лежащей в моей сумке как раз на такой случай, я отпустил его на землю. Волчонок, прихрамывая, немного походил вокруг меня и прилёг под кустом, настороженно оттуда посматривая.

— Хочешь есть?

Я достал свои запасы и осмотрев их, понял, что малышу такое давать нельзя. Он зверь и ему нужна дичь. Взяв лук и стрелу, я присмотрелся к окружающей меня природе. Тёплые точки животных медленно загорались. Я искал кого-то маленького, чтобы волчонок мог сам с ним справиться. Заметив в траве мышь, я натянул тетиву и, прицелившись, выпустил стрелу. Она попала в цель. Я никогда не промахиваюсь, если стрелу сделал сам.

— Твой ужин, — кивнул я волчонку, выдёргивая остриё из маленькой тушки.

Он настороженно подошёл, обнюхал мышь и посмотрел на меня, уточняя точно ли это можно съесть.

— Это для тебя, ешь.

Пока он разгрызал тушку маленькими, но острыми зубами, я перекусил и, сложив одеяло в сумку, присел на тёплый камень, нагретый солнцем.

— Ну и что с тобой делать, малыш? Надо бы найти твою маму. — Я задумчиво разглядывал светлую, почти белую шкуру и маленькую пасть, перепачканную в крови. — Ты знаешь, где она?

В ответ увидел картинку: белая волчица стоит у подножия горы, рядом ручей и как, испугавшись монстра, он падает в воду.

— Думаю, это та самая гора, к которой я направляюсь. Что ж, возьму тебя с собой и по дороге поищем маму.

Волчонок, услышав про маму, радостно запрыгал на трёх ногах вокруг меня.

— Раз у тебя есть силы, топай пока сам.

Мы с волчонком продвигались вдоль кромки леса в сторону горы. Стремительно темнело, дневные звери отправлялись спать, а ночные хищники, наоборот, только просыпались.

Чтобы добраться до логова ведьмы, мне нужно пройти опасное ущелье меж двух почти отвесных скал. Скорее всего, мне не удастся сделать этого ночью и придётся ждать следующего дня.

Волчонок вскоре устал, и я сунул его за пазуху. Перестав сосредотачивать внимание на ногах и ходьбе, он стал посылать мне картинки: мамы, по которой успел соскучиться; разных мест, где бывал; как тонул в ручье. С каждым разом у него получалось всё лучше. Он старался передать эмоции, которые испытывал в разное время, а потом попытался задавать вопросы. Если бы волчонок был взрослый, то я смог бы услышать его мысли так, как будто говорит человек, но сейчас я смотрел на картинки и пытался разобрать, что он хочет спросить. Я увидел себя со стороны идущего по лесу.

— Ты хочешь узнать, что я делаю в лесу?

Волчонок моргнул, внимательно разглядывая моё лицо и ожидая ответа.

— Я иду. Куда? Ищу одного человека.

Волчонок вновь отправил мне картинку, на этот раз со своей мамой.

— Нет, малыш, я ищу не маму. Кого? Друга. Кто такой друг?

Я задумался. Как объяснить волку, что такое друг?

— Ты когда-нибудь играл с другими детёнышами?

Да, в их стае есть ещё щенки.

— Вот, они твои друзья.

Волчонок задумался. Он бы не пошёл в чужой лес ради других щенков. Он меня не понимает.

— Зачем я пошёл? Потому что это единственный родной человек, оставшийся у меня в этом мире.

Как мама? Ради неё он бы пошёл очень далеко.

— Ну, для тебя самый любимый волк – это мама, а для меня – Ви.

Что такое любимый?

— Это тот, ради кого ты и в лес отправишься и в воду прыгнешь, — я улыбнулся волчонку и не удержавшись, почесал ему голову между ушами.

Лес закончился, и мы вышли к подножию горы. Она сильно заросла кустами и вьюнком, словно лохматая борода, что отращивают лысеющие мужи. Среди этих зарослей мне предстоит найти проход в ущелье. Уже стемнело, луна осталась за облаками, и мне оставалось полагаться на все свои чувства, кроме зрения.

Я закрыл глаза, глубоко вздохнул, раскрывая своё сердце навстречу природе, и увидел множество маленьких точек, тёплых оранжевых огоньков насекомых, что жили на скале, прячась за густой растительностью. Значит, проход будет там, где темнота и нет живых огоньков.

Я пошёл вдоль скалы, ища проход, и продолжал почёсывать волчонку голову. Он не противился, ему было даже приятно, хоть и странно для дикого зверя.

Насекомые шевелились, создавая прекрасную картину в темноте. Точки сияли и пульсировали, некоторые были светлее, почти жёлтые, другие красноватые, одни больше размером, другие меньше. Всё это двигалось, дышало и жило своей маленькой жизнью.

Я показал щенку картинку, как сейчас вижу природу вокруг. В ответ он недоверчиво крутил головой, выглядывая из куртки, царапая когтями мне грудь и не понимая, где же я такое усмотрел.

— Это мой дар, я могу видеть тепло всех животных. Это насекомые, они прячутся в кустах.

И меня так можешь?

Я показал ему вертящееся оранжевое пятно, сидящее в моей куртке.

И маму мою так увидишь?

— Увижу. Я всех вижу.

И своего друга?

— Да.

Это же не мама, зачем ты пошёл в лес за обычным другом?

— Наверное, она не обычный друг.

Любимый волк?

— Любимый? Возможно, ты прав… Ви уже давно не просто друг. Я очень сильно ей дорожу и также сильно боюсь потерять.

А ведь волчонок действительно прав. Маленький зверь смотрит прямо в самую суть, обходя человеческие страхи и ненужные сомнения, которые мешают признать истину и быть честным перед собой. Я действительно полюбил Ви всей душой. И теперь я иду спасать не просто своего друга, не просто родного человека, а любимую девушку, которую не оставлю в беде и спасу, даже если мне придётся отдать за это руку или ногу. Или жизнь.

— А вот и проход.

Я остановился у густых зарослей. Яркие пятнышки заканчивались, и начиналась тьма.

— Ты не боишься, малыш?

Он уверенно высунул нос из куртки и заверил меня, что ему не страшно.

В темноте ущелье выглядело ещё более жутко, чем мне рассказывали. Люди через него решались пройти только днём, и всё равно мало кто оттуда возвращался. Отвесные скалы своей громадой, не давали просочиться тусклому свету луны. Валуны и острые камни перегораживали узкий проход, и если поскользнёшься, точно что-нибудь себе сломаешь. Тёплых огоньков там не было, ни больших, ни маленьких. Не было даже муравьёв.

Густая темнота окутывала ущелье, накрывая тяжёлым бархатным одеялом проход и пряча острые края валунов, делая его обманчиво безопасным. Звуки терялись, растворялись, словно их поглощала мягкая чёрная вата.

Если я сунусь туда сейчас, то живым не пройду. Придётся ждать, пока не станет светлее.

Я постелил одеяло около светящихся кустов и прилёг, рассматривая яркие точки звёзд. Волчонок вылез из куртки и бодро скакал вокруг на трёх лапах.

Он обнюхивал ближайший куст, когда вдруг напрягся, прижался к земле и стал тревожно оглядываться. Вокруг наступила неестественная тишина, животные и насекомые притихли, и даже тёплые пятна будто потускнели.

В прошлый раз было также, когда появился монстр.

Тварь была ещё далеко, но я смог увидеть голубую точку, что двигалась в нашу сторону. Оглядевшись в поисках укрытия, я не нашёл ни одного места, где можно спрятаться. Лес остался далеко, не добежать, кусты слишком редкие, они не смогут меня скрыть, скалы отвесные и прямые, на них не забраться. Остаётся только один вариант, лезть в ущелье и надеяться, что тварь не заметит прохода и пройдёт мимо.

Схватив сжавшегося от страха волчонка и затолкав себе под куртку, я, взяв вещи, тихо полез через кусты, стараясь не шуршать листьями и не ломать ветки. Хоть тварь и далеко, слух у неё может быть хорошим.

Я карабкался по камням аккуратно, мне вовсе не хотелось навсегда остаться в этом ущелье со сломанными ногами. Двигаться при этом быстро не удавалось. Подойдя к особенно крупному валуну, я понял, что дальше уже не пройду, и спрятался за него. Со стороны выхода меня не видно, если буду сидеть тихо, тварь меня не заметит.

Волчонок под курткой мелко дрожал, я прижал его к себе крепче и послал успокаивающие картинки. Ему это не помогло, но я смог прочистить мозги себе и отогнать панику. У меня есть оружие. Я не беспомощный ребёнок. Я взрослый мужчина и справлюсь с каким-то облезлым монстром!

Я уговаривал себя, убеждал, что смогу, и немного успокоился. Что ж, если мне суждено умереть, то этого не избежать. Но я сделаю всё для того, чтобы выжить!

Прижавшись спиной к валуну, я чувствовал его холод через плотную кожу куртки. Он охлаждал горящее от волнения и страха тело, дарил опору и чувство защищённости. Так, я хотя бы уверен, что никто не нападает со спины.

Монстр шёл, не скрываясь, ступая шумно по земле и громко фырча. Он приблизился к проходу, и я услышал треск ломаемых веток у ближайших кустов, закрывающих вход в ущелье.

Он идёт сюда? Да зачем ему?! Здесь даже еды нет!

Вот проклятье!

Медленно достал нож из голенища сапога. Это единственное, что можно вытащить бесшумно. Я всё ещё надеялся, что он пройдёт мимо и не заметит меня. Старался даже дышать тише, слушая, как когти с мерзким звуком шкрябают по камням. Тварь прошла мимо, и я впервые увидел её полностью. Размером с крупного волка, чёрная шерсть топорщилась клочками, и в некоторых местах торчали длинные шипы. Огромная пасть на маленькой голове, ушей нет вовсе, шесть лап двигаются в непонятном порядке, а хвост похож на плеть с острым шипом на конце.

Я уже собирался выдохнуть от облегчения, когда монстр резко обернулся. Он уставился на меня одним маленьким чёрным глазом, находящимся посередине лба, но, кажется, что смотрел вовсе не им. Он учуял наш с волчонком запах.

Я отчётливо уловил его мысли, как только он приблизился. Они были не совсем такими, как у обычных животных. Более агрессивными, злыми. Монстр хотел убить всех встреченных на пути не просто ради еды или выживания, а из-за жестокости, что сидела в его голове. Это было не его желание стать злым, он просто таким родился или его создали. Он не осознавал себя по-другому и вообще не знал ничего иного.

Монстр прыгнул с места без разбега. Я еле успел отскочить в сторону, развернуться и выставить перед собой нож. Лезвие чиркнуло по челюсти, но не остановило быстрое движение, только немного сместило траекторию и зубы твари вонзились мне в щеку. От боли я почти перестал соображать, слёзы заливали глаза плотной шторой и махая ножом наугад, я попал ему в шею. Почувствовав холодные брызги и услышав злобный рык, смог, наконец, оттолкнуть его и встать. Быстро вытирая слёзы, я старался не выпускать монстра из вида. Встряхнувшись, он снова прыгнул на меня. На этот раз я успел достать меч из ножен. Немного отклонившись в сторону, смог порезать твари бок. Рана получилась неглубокая. Громко взвыв от переполнившей его злости, монстр вновь прыгнул, целясь мне в голову. Я поднырнул под него снизу, собираясь распороть твари живот, но не учёл нескольких деталей: ночь и острые камни. Поскользнувшись на собственной крови и синей слизи, я угодил ногой в щель между валунами и смог только ранить тварь. Я хотел развернуться, но понял, что нога застряла. Не успел даже испугаться, когда тварь вонзила мне в бедро длинные, острые зубы. Махнув мечом и оставив на чёрной морде глубокую рану, я надеялся, что это поможет мне, и монстр отпустит ногу, но, кажется, он вцепился ещё сильнее. Вскрикнув от боли, я выронил меч и понял, что мне не справиться с монстром. Сейчас он оторвёт мне ногу и добьёт, и я навсегда останусь в этом ущелье.

Волчонок, что всё время так и сидел у меня за пазухой, вдруг выскочил и вцепился острыми когтями в морду твари, стараясь выцарапать глаз.

Уж если этот малыш не сдаётся, то и я не должен. Дотянувшись до меча и схватив рукоять немеющими пальцами, я громко и отчаянно закричал, мысленно прося волчонка убраться. Монстр, так и не расцепивший зубы, пытался смахнуть мелкий комок со своей морды длинным хвостом и не заметил нацеленное на него острое лезвие.

Как только волчонок дёрнулся в сторону, я, не медля ни секунды, воткнул меч в глаз монстру. Он не вошёл глубоко, но и этого оказалось достаточно. Дёрнувшись и сжав челюсть ещё сильнее, он, наконец, затих.

Сердце продолжало биться о рёбра, грозя их выломать, щеку сводило от боли, а зубы в бедре причиняли дискомфорт, да такой, что хотелось избавиться сразу от всей ноги. Чтобы разжать мощные челюсти монстра, надо развернуться всем корпусом, но вторая вывихнутая нога, зажатая между камнями, этого не позволяла.

Сил совсем не осталось, тело затекло от неудобного положения, пальцы на руках сводило, а голова кружилась от боли.

— И что теперь? Я здесь так и умру?

Я говорил сам с собой, чтобы почувствовать, что я ещё жив. Голос был хриплым и слабым, а раненая щека не позволяла нормально выговаривать звуки, но даже так это мне помогло. Волчонок подполз ближе и заскулил. На его маленьком боку появилась рана, всё же монстр задел его хвостом.

— Спасибо, малыш. Если бы не ты, я бы умер. Ты меня спас.

Собравшись с силами, я всё же смог вытащить ногу из камней и развернуться. Схватив пасть двумя руками, я попытался разжать зубы. Очень медленно и натужно они выходили из моей ноги и спустя, кажется, целую вечность я смог избавиться от твари.

Облегчённо оперевшись спиной о валун, я наконец-то вздохнул, мечтая только о том, чтобы не появилась ещё одна тварь. Со второй, в таком состоянии, мне точно не справиться. Осмотрев ногу, я достал из рюкзака запасную рубашку и, разорвав её на ленты, замотал рану. Всё оказалось не так страшно, как выглядело, мышцы не были разорваны, неглубокие дыры от зубов, да и только. Со щекой сложнее. У меня не было зеркала, и я не смогу просто обмотать себе всю голову.

— Малыш, посмотри на меня. Как я выгляжу? Совсем плохо?

Подглядев в его мыслях своё лицо, я вздохнул. Такая рана не исчезнет бесследно. Она начиналась под глазом и тянулась вниз до подбородка, кровь продолжала сочиться и была размазана по всему лицу, перемешиваясь с синей слизью, натёкшей из твари.

— Да я красавчик!

Не то чтобы меня пугало возможное уродство, но неприятно всё равно было.

Замотав остатками рубашки и волчонка, я достал одеяло и, найдя место между валунами поудобнее, присел.

— Теперь до утра мы останемся здесь, малыш. Надо отдохнуть, а когда посветлеет, отправимся дальше.

Пригласительно распахнув куртку, я дождался волчонка и, приложив кусок ткани к щеке, наконец расслабился. Я думал, что не смогу уснуть и буду вздрагивать от каждого шороха, но организм решил по-другому, и как только щенок устроился поудобнее, я отрубился и проспал до самого рассвета. Проснулся, когда волчонок зашевелился, выбираясь из куртки, и царапал мне грудь когтями. Тело болело, все раны саднило, ткань, забытая на щеке, присохла, и я не смог её отодрать. Придётся искать ручей и отмачивать.

Днём перебираться по камням было значительно легче, чем в темноте, но обе раненые ноги не позволяли мне делать это быстро. Я переваливался так, как будто только что научился ходить, держась руками за валуны и стены ущелья.

Волчонок уже привычно сидел у меня за пазухой, высовывая нос и щекоча длинной шерстью подбородок.

— Немного осталось, — я успокаивал скорее себя, чем щенка, — смотри, там уже видно просвет и, кажется, лес.

К полудню мы, наконец, смогли выбраться из ущелья. Я зажмурился от яркого солнца, резко засветившего на открытом пространстве. Горы опоясывали большую площадь, в середине которого было озеро, справа светлый лес, а слева цветочный луг. Недалеко от берега стоял двухэтажный дом, вокруг росли плодовые деревья, на заднем дворе — огород и несколько построек. А ещё клетки. Сосредоточившись, я увидел тёплые точки. Один человек был в доме, и ещё были заняты две клетки на заднем дворе. Разглядеть кто там я не смог, а потому начал осторожно приближаться, обходя дом по кругу, чтобы тихо подойти сзади.

Где живёт ведьма, похитившая Ви, я не знал. Все пути, что мне были известны, вели сюда, и других домов в округе нет.

Возможно ли, что она живёт в таком светлом месте? Здесь всё дышало жизнью, дом и огород ухоженные, на озере крякали утки, другие птицы щебетали, сидя на деревьях, в траве пищали грызуны, и мысли всех этих животных были добрыми, о том, что им здесь хорошо, это их дом.

Подойдя ближе, я смог увидеть задний двор и клетки. В одной тёплое пятно, похожее на крупную собаку, лежало на земле, а в соседней, будто скорчившись, сидел человек. Не ожидав такого, я моргнул и увидел своими глазами, то, что меня ужаснуло. В клетке была Ви. Она сидела на земле, прижав к себе колени и положив на руки рыжую голову.

— Ви… Нет…

Увидев подругу, я забыл обо всём и, хромая на обе ноги, побежал вперёд. Из задней двери вышла женщина, поправила платок на голове и пошла к клеткам. Заметив меня, она остановилась. Глаза её загорелись ярким жёлтым светом и, вскинув руки, она направила на меня ладони. Выхватив стрелу, я, не раздумывая, выпустил её в ведьму. За ней ещё одну, и ещё.

Ведьма отбила их все. Магией. Махнула рукой и меня спеленало словно младенца, я не мог пошевелиться и даже дышал с трудом, а невидимые жгуты стягивались всё туже и туже.

— Нет! Стойте! Хватит!

Ви выскочила из клетки и подбежала к ведьме, хватая её за руки.

— Отпустите его, тётя Агата! Это Тай!

— Это чудовище?! Ты ничего не перепутала, милая?

— Тётя? — я уже не понимал, что происходит, и просто смотрел, как ведьма ласково держит мою Ви за руку.

— Не перепутала! Это точно он! Я сердцем чую!

— Хорошо, отпущу. Только успокой его сначала.

— Конечно! Спасибо, тётя!

Ви подбежала ко мне и обеспокоенно заглянула в глаза.

— Что с тобой? Ты ранен? Как ты сюда попал?

— Я пришёл за тобой.

— Зачем?

Меня удивило искреннее непонимание в её взгляде, но я точно знал, что если бы похитили меня, она бы тоже отправилась следом. Так откуда это непонимание?

— Тебя ведь похитили…

— Что? Нет, это моя троюродная тётя. Конечно, мне пришлось собираться быстро, и я не успела тебя предупредить, но я отправила письмо, где всё объяснила. Тай, что у тебя на щеке? Это тряпка?

— Да. Я не получал письма.

— А ты шустрый, малец, — ведьма подошла ближе и с интересом меня рассматривала, — видно, отправился спасать ненаглядную раньше чем письмо пришло.

Ведьма вовсе не была старой и страшной, как люди про них рассказывают. Самая обычная женщина, с тёмной косой на плече и в простом платье. Она хмыкнула, двинула рукой и убрала колдовство. Жгуты исчезли, и, не удержавшись от резкой свободы, я завалился на землю.

— Ви, ты точно в порядке?

— Всё хорошо, Тай, — она присела рядом и ласково провела ладошкой по моей целой щеке.

Я смотрел в такие родные и тёплые глаза и, наконец, чувствовал облегчение. Ви жива, цела и в полном порядке. Я тоже жив. Не очень цел, но это и неважно.

— Давай посмотрим твои раны.

— Идите-ка к озеру. Виена, его надо помыть как следует. Ты бы себя видел, чудище. Лохматый, весь в кровище, глаза сверкают, я испугалась даже, подумала, монстр какой напал.

— Напугать тётю очень трудно, она же ведьма. Можешь собой гордиться! — Ви захихикала, и я понял – они надо мной подшучивают, но обиды не чувствовал, знал, что выгляжу ужасающе.

Озеро было чистым и прозрачным. Я с удовольствием помылся в нагретой на солнце воде, смыл кровь и слизь, и, наконец, снял присохшую повязку с лица.

Волчонок скакал по берегу, а когда Ви вернулась с чистыми вещами, спрятался под куртку, лежащую на земле.

— Теперь хоть на человека похож.

Ви присела рядом и поглядывала на меня, радостно улыбаясь.

— Ви, а почему ты сидела в клетке? Ты ведь не пленница?

— Нет. Тётя Агата нашла раненую волчицу. Она отказывается от еды, и я сижу иногда рядом, пытаюсь уговорить её поесть, но она меня игнорирует. Слушай! — Ви подскочила на месте, — а ведь ты можешь с ней поговорить! Тебя-то она услышит!

— Пойдём.

— Сначала обработаем твои раны. Идём в дом, тётя сказала, что если добавить магии, то шрам будет почти незаметен! Я сама пока не умею, но она обещала помочь.

После того как ведьма обработала все раны, мне стало значительно легче и, взяв свёрнутую в комок куртку, в которой волчонок продолжал прятаться, мы вышли к клеткам. Вместо крупной собаки, как я подумал сначала, на подстилке лежала белая волчица, она натужно дышала, глаза закрыты, а её мысли были очень грустными. Она скучала по своему ребёнку и понимала, что найти его уже не сможет, оттого и не хотела жить.

Я не стал ничего говорить, просто положил куртку рядом с клеткой.

— Давай-ка отойдём, — я увёл Ви подальше, чтобы мы не сбивали запах, — они друг друга учуют.

— Кто?

— Смотри, сейчас увидишь.

Я не мог сдержать улыбки, ведь знал, как они обрадуются, увидев друг друга.

Сначала волчица принюхалась, открыла глаза и подняла голову, а потом зашевелилась и куртка. Я мысленно уговаривал волчонка выйти и не боятся, кожаная куртка заглушала все запахи, и малыш мог не учуять маму. Сначала вылез нос, за ним голова, а потом пришло узнавание. Громко заскулив, малыш бросился вперёд, проскочил сквозь прутья клетки и заметался рядом с мамой. Прыгая на трёх лапах вокруг, он радостно повизгивал, а устав, прижался к мохнатому боку волчицы и затих.

— Это её щенок? Ты где его нашёл?!

— Выловил из ручья. Думаю, теперь их можно покормить.

— А от тебя есть польза, малец. — Ведьма вышла на задний двор и смотрела, как мать вылизывает своего малыша. — Скажи-ка, тебе надо возвращаться в деревню?

— Нет.

— Может, останешься здесь? Нам мужские руки нужны, да и дар у тебя интересный.

— Да, Тай! Оставайся!

Ви радостно подпрыгивала, смотря на меня с надеждой.

* * *

Прошло несколько месяцев с того дня, как я нашёл Ви. Мы устроились в большой комнате, в доме у ведьмы, как делали теперь каждый вечер. Тётя Агата сидела в кресле и вышивала обережные знаки на наших вещах. Говорила, что однажды мы уйдём и они смогут нас защитить от опасности.

В большом очаге горел колдовской огонь, он не грел комнату вокруг, а только котел, в котором варилось зелье. На полу перед ним лежал плетёный ковёр, на котором сидела Ви. Разложив вокруг ленты, кусочки кожи и бусины, она плела браслеты, добавляя в них магию. Я сидел рядом и вырезал фигурку волчонка из куска древесины. Ведьма сказала, что в мои поделки тоже закладываются чары. Я пока не умею это контролировать, но смогу научиться со временем.

Волчица быстро пошла на поправку после того, как к ней вернулся малыш и они давно ушли. Надеюсь, что однажды, я смогу их встретить и узнать, как сложилась их жизнь.

Ви рассказала, почему отправилась с ведьмой и не успела меня предупредить. Тётя пришла за ней ночью, и Ви пришлось решать быстро, уходить сейчас или ждать, пока способности проявятся и её изгонят из дома собственные родители. Не то, что бы староста этого хотел или не любил дочь, но селяне, узнав о ведьмовском даре, всё равно бы этого потребовали. Так было и с самой Агатой, как только дар проявился, её выгнали. Ей было больно и неприятно, поэтому она пришла за Ви сама, не желая, чтобы племянница пережила подобное. Люди боятся ведьм и так было всегда. Я её понимал и нисколько не осуждал, наоборот, был рад, что у Ви появилась наставница.

Ведьма, сидя в кресле, рассказывала истории о королевстве и монстрах, что лезли из-за границы. Это напоминало о том времени, когда мы также сидели в моём старом доме перед очагом и слушали отца. Когда Ви закончит обучение, мы отправимся в столицу и выясним, что случилось с моим отцом и жив ли он ещё.

За открытыми створками окна шёл дождь, и было слышно, как крупные капли стучат по листьям и плодам груши, что росла ближе всех к дому. Лёгкий ветер задувал в комнату мелкие брызги, шторы и ковёр на полу стали влажными, но никого это не волновало.

Нам было хорошо и уютно здесь и сейчас. Мы с Ви переглядывались и улыбались, слушая интересные и поучительные истории. На моей щеке остался небольшой шрам, и он делал улыбку немного перекошенной. Ви говорила, что мне так даже больше идёт, создаёт мужественный и загадочный вид. Но разве это важно? Главное, что я жив и рядом с любимым человеком.

Сидя у волшебного огня, я чувствовал себя счастливым и умиротворённым.

Что будет дальше? Я не знаю. Но точно уверен, что куда бы мы ни пошли, я справлюсь с любыми трудностями, пока Ви будет рядом.