​Чёрный пудель

Здравствуйте, мои хорошие, котики пушистые, садитесь поудобней, лапки крендельками складывайте, чаёк баранками закусывайте. Расскажу я вам сказочку, ха-ха, да не про козявочку, а про чёрного пуделя. Мы, бабки-подслушки, по свету бродим, уши греем, друг другу истории передаём, да вам, котики, шепчем. Эту сказку рассказала мне бабка из волшебной страны Ириналандии. Ох, уж у них там хорошо, в Ириналандии этой, скажу я вам. Я сама не была, мне рассказывали. Всё культурно, никаких драк и попоек. Гномы с эльфами переженились, друг к другу в гости шастают, да в пабах чинно зависают, в дартс по праздникам режутся. Не то, что у нас. Что ни день, то передел собственности и печальки во властных структурах. Но не буду, не буду о грустненьком. Слушайте, котики, сказочку мою.

Жил в Ириналандии долговязый Стив, Степан по-нашему. Умом не вышел, зато ростом удался. Работал стражником. Сторожил человеческие богатства в каком-то доме с хитрым названием. Богатства эти, их ещё искусственными кличут, люди друг другу в игру проигрывают. Главный у них – мужик с колотушкой. Кто ему глянется, тому он то вазочку, то плоские картиночки отдаёт. Кто правильно крикнул, того и табакерка. Волшебники собираются, видать, могущественные. Всегда кто-нибудь да угадает, что у хозяина на уме. Степан - парень хороший, но глуууупыыыый. Второй год в стражниках ходил. Придёт на работу, встанет и стоит, что моя метла, в углу. И молчит. А у самого невеста имелась. Девушка хорошая, из наших краёв. Косы русой не было, врать не буду. Но зато всё остальное при ней: если голод вдруг какой или ядерная зима, то Фая выживет, стратегический запас белков и углеводов всегда на ней. Ох, и умная она была. Пилила нашего Степана, сил не жалела. Добра ему хотела. Иной раз язык у неё устанет, так она водички попьёт и давай снова, пуще прежнего. А всего-то и хотела девонька, что бы Степан на вторую работу устроился, надо маму ведь, да племянников, дядьёв и бывшего одноклассника в Ириналандию перевести из Нижней Новгородии. Веселей же всем вместе, интереснее. Запилила парня. Иди, говорит, на работу свою идиотскую и принеси мне цветочек аленький. Да, да, так и сказала. Но добавила, что цветочек должен быть непременно искусственный и блестящий. И не цветочек вовсе. Запутала, одним словом, Степанушку. А не сделаешь, говорит, как велю, я тебя не брошу, нет, я тебя еще больше любить буду, но на расстоянии. Посажу я тебя, Степан, в темницу. Компромат у меня на тебя имеется. А какой не сказала. Умница, чё.

Вот раз оставили Степана сторожить богатства на всю ночь. Заперли в комнате с картинками, которые завтра в игру будут проигрывать. Сидит Степан, в телефон пальцем тыкает, слёзы льёт и думу думает, как ему Фаю не разгневать. Которую неделю в доме играют на картинки и посуду. И украсть то нечего. Хоть в петлю лезь. Совсем заскучал Степанушка и решил приобщиться к искусственному. Пошёл картинки разглядывать на предмет выноса из помещения. Две большие, а одна махонькая – как раз подмышкой хорошо размещается. Эх, была, не была, думает. И давай отвёрткой стекло защитное откручивать. Камеры то он до этого еще жвачкой залепил, как его Фая научила. А на картинке той старинной пудель чёрный сидит. Как живой. И дышит. Язык высунул. Смотрит на Степана, голову кудрявую набок наклонил. Взял Степан в руки картинку с пуделем. А рама то уж больно громоздкая, не вынести с ней картиночку, да и не красивая – ни вензелей, ни позолоты, так, одна чёрная деревяшка. Решил Степан от неё избавиться. Пыхтел, пыхтел – всё никак. Не поддаётся. Посмотрел на пуделя, а под ним надпись золотом на извивающейся чёрной ленте - «моменто мори». Пожал плечами, что ещё за «моменто» такой. Да и вслух произнёс аккурат как ломиком раму раздербанивал. Тут вдруг завыла сирена громкая. Зазвенело в голове у Степана, испугался он, выронил картиночку, на пол упал, руками голову обхватил. Только стихло всё внезапно. Глядит Степан одним глазом: возле него пуделёк сидит. Улыбается. Дружочек, молвит, спасибо тебе, родной. Степан глазам не верит, ушам не доверяет. А пудель усмехается. Не бойся меня, говорит, я волшебник, но на мне заклятие, триста лет хожу пуделем нарисованным, а последние сто лет сижу взаперти. Говорит Степану: «Ты меня всегда с собой носи, да корми хорошо, а я буду тебя материально обеспечивать». Да, так прям и сказал. А в конце добавил: «Моменто мори!» и прыг на картинку.

И началась у Степана совершенно прекрасная жизнь. Никто не заметил на работе, что пропала картиночка с пудельком. Как будто и не было. Да и уволился с работы наш Степан. А зачем работать? Умерла внезапно троюродная тётка. Вот только Степан её навестил, так она на следующий день и померла. Замок ему в Шотландии оставила, лес, заливные луга. Родственники, конечно, возмущались, но куда против завещания попрёшь. Фая вне себя от радости, что такую партию выгодную вырастила своими руками, сразу всю родню и пятерых одноклассников из Новгородии сюда выписала. Целый самолёт. Да и поселились в замке всем табором. А Степан рад радёхонек: Фая то угомонилась пока, сам он может целый день в игры играть и фильмы смотреть, да и с пуделем интересное общение наладилось. Днём пуделёк на картинке сидит, в сумке у Степана обретается, велит, то туда пойдем, то сюда пойдем. А ночью вылазит на свет электрический, ходит на задних лапах как человек, кофий пьёт, халат махровый носит, книги читает, беседы со Степаном ведёт. То про масонов ему расскажет, то про Фридриха Вильгельма. Лучшим другом стал. Горя Степан не знает, деньги текут полноводным ручьём в карман неизвестно откуда. И всё бы хорошо и весело, только стали умирать один за другим фаины родственники. Вот уж пятого в землю ириналандскую закопали. А картинка с пуделем в размерах дюже увеличилась, вот уже из сумки торчит, не помещается. Который месяц все зеркала в замке занавешаны. Степан удивляется, что родственники у Фаи такие хлипкие. Пудель на это неизменно отвечает: «Моменто мори!». Поредел табор Фаи. Кто не помер, тот обратно в Новгородию убёг. Вот и осталась Фая со Степаном. Стала она к нему приглядываться, а то почитай, полгода толком не виделись, даром, что на одной территории жили. Смотрит Фая, а Степа то её какой-то странный. Днём по библиотекам шастает, а ночью у себя в комнате запирается. Стала она подслушивать, да подглядывать. Быстро сообразила что к чему, да и выкрала картинку с пуделем. Вот и ночь настала. Сидит Фая, ждёт, когда пудель покажется. Вышел пудель, встал на задние лапы, оказался ростом с Фаю. Поклонился, ручку поцеловал. Долго ли коротко ли, но уболтал девку. Как бы влюбилась она в пуделя без памяти. И решили они Степана извести, чтобы под ногами не путался. Пообещала Фая, что будет поставлять корм для пуделя бесперебойный: организует поставку в замок знакомых и родственников. Крышу у бабы сорвало, чё. Любовь. Пудель же заверил красавицу, что ещё каких-то десять-двадцать душ и станет он человеком. На том и порешили.

Весь день искал картинку Степан. Ночью слышит сквозь сон, пудель смеётся и говорит ему: «Ну вот и твой черед пришёл. Говорил же я тебе, моменто мори». И так тоскливо стало на душе. Так тоскливо. Открыл глаза – над ним пудель чёрный, лапы на грудь положил, из зловонной пасти слюни капают на лицо, глаза злые, красные, сам облизывается. Взмолился Степан: «Ты пошто меня убить хочешь? Пощади!». Нету у меня к вам жалости, говорит пудель, ненавижу вас всех, только праздность у вас на уме, только денежки и удовольствия, насекомые вы, мотыльки. И покуда жадные вы такие и ленивые, буду я ходить и трясти вас как осень деревья. Сказал и пасть разинул. «Моменто мори», - тихо сказал Степан. «Моменто мори», - прокричала Фая за спиной у пуделя. Прокричала да и воткнула нож в картину. Обнялись Фая со Степой и заплакали. И решили жить честно, скромно, по средствам, одним словом. Полностью поддерживаю их решение.

А и сказочке про чёрного пуделя конец. Что? Как там Степан? Нормально. Опять стражником работает. Записался на курсы компьютерные. По выходным в футбол играет. Фая в Нижней Новогородии, огород пашет. Чёрный пудель тоже, наверное, не кашляет. В картине своей. Неудобно только с дыркой, я думаю. Но это он сам виноват, нечего было на людей бросаться и изображать из себя Чёрного властелина. Тоже мне, Дарт Вейдер. А так всё хорошо, котики. Хэппи энд, как говорят в Ириналандии. Всем чмоки.