Кирпич

Я появился на стройке в самый разгар рабочей смены. Кое у кого возникли вопросы к качеству того, из чего строят дом.

— Дмитрий Николаевич, ваши стройматериалы полное «г»,— насупив брови, обратился ко мне прораб.

Не люблю подобную мимику. От неё становится грустно.

— «Г» значит — «Гуд»?— спросил я, позволив себе улыбнуться.

— «Г» значит — кака!— он продолжил гнуть свою линию, чем несколько вывел меня из себя.

— КакА? Был такой футболист. Здорово, между прочим, играл.

— А при чём здесь футболист? Не заговаривайте мне зубы!

— Заговор помогает. Особенно, когда нет денег на пломбы.

— Плевать я хотел на пломбы! Что делать мне с материалом?!

— Варить кашу из топора!

— Какую ещё кашу?!

— Овсяную. По утрам хорошо заходит.

— Э-э… Я предпочитаю омлет.

— А яичницу?

— Не люблю.

— Даже если вбить пару яиц с беконом?

— Вам же нравится овсяная каша?..

— Иногда я с собой договариваюсь.

— Не понимаю… Всё это слишком мудрёно!

— Зато довольно последовательно! Подумайте об этом...

Я вышел на улицу. Дал возможность прорабу пораскинуть мозгами. Сразу было видно, что их у него немного. Поэтому я не нервничал. Все козыри были в моих руках.

На дворе стояло лето. Ветер был исключительно тёплым. Трава зелёная. Солнце тоже светило. Ничто не предвещало беды.

И тут откуда-то сверху раздался возглас:

— Бл...!

Прозвучало многозначительно. Не сразу поймёшь о чём идёт речь. Я задрал голову.

— Бл…!

Не люблю сквернословить, но в данном случае у меня тоже не было вариантов.

Подвешенная в районе десятого этажа, строительная люлька качнулась и из неё выпал кирпич! Кусок обожжённой глины! Твёрдый, как каждое моё слово! Он летел точно в цель! У меня по телу пробежали мурашки. Душа ушла в пятки. Волосы тоже поднялись. Где именно, уточнять я не стану.

Иногда я читаю чужие мысли. В книжках, разумеется. Поэтому — я в курсе дела. Знаю, что кирпичи на голову ни с того ни с сего никому не падают. Но почему именно мне достался этот подарок от дьявола?! За что фортуна решила подрезать мне жизнь?! Я не лучше, но и не хуже остальных людей. Грехов у меня предостаточно. Однако в баню я хожу регулярно.

Итак, жить мне осталось не больше секунды. Максимум — две. Я всегда ценил время, но в данном случае разница была несущественная. Важнее другое. Сюрпризы на этом не закончились. В последнее время я редко смотрю кино. Берегу психику. В аптеке нервы не купишь. Тем не менее мне пришлось наведаться в «кинозал», где я увидел всю свою жизнь, которая в минуту смертельной опасности прошла прямо перед моими глазами. Ещё недавно я считал, что это всё это — вздор! Такого просто не может быть! Во всяком случае — без попкорна. Я не учёл одного. В нашем мире нет ничего невозможного.

Приглашаю присоединиться к просмотру. Что будет непонятно — я поясню. Если, конечно, успею...

Первые кадры рождения Дмитрия Николаевича Кузнецова мне пришлись по душе. Несмотря на то, что я был гол как сокол, выглядело всё очень даже прилично. Акушерка сразу сказала, что я стану плейбоем. Она не ошиблась. Жизнь начиналась весело.

Более или менее осознанные эмоции отразились в моём сознании во время празднования Нового года. В гости к нам пришли мои лучшие друзья, разумеется, вместе со своими родителями. Возраст у нас тогда был ещё совсем юный. Возле ёлки мы читали стихи, громко смеялись и родным говорили — «Люблю». В общем, делали всё то, что взрослые обычно не делают.

Потом я подрос и на мгновение промелькнула физиономия мордастого Гундоса. Прозвище соответствовало непростому характеру моего одноклассника. Из-за его мерзких выходок у меня с ним частенько случались стычки. Ничего не попишешь, но одним мёдом человек не питается.

Получив по шее, Гундос звал на помощь Корявого, который был на два года старше меня и на три головы выше. Тут уже я выступал в роли груши.

Со временем всё встало на свои места. Корявый сделался нариком и заметно подсдулся. Как-то в подворотне я его здорово припечатал.

— Не бей меня! — скрючился мой бывший мучитель, в точности оправдывая свою погремуху.

— Обоснуй! Не понимаю, почему я должен остановиться?— Мне не хотелось прерывать удовольствие.

— Я обделался! А это уже моральное унижение.

— Ты получил алаверды. Всё по правилам. Всё по закону!

— По какому ещё закону?!

— Божьему. Око за око!

С той поры этот дрищ обходил меня стороной.

В глубине души я ждал матч-реванша. Приятно драться, когда заранее знаешь результат поединка. Вот только жизненный крюк у Корявого вышел совсем уж коротким. Бой со смертью он проиграл в первом раунде и не оставил мне даже мало-мальского шанса ещё раз удовлетворить собственное тщеславие.

Грустная история, но поучительная. Нужно уметь завоёвывать своё место под солнцем.

Кирпич тем временем явно «намекал» на то, что ещё немного и моё место займёт кто-то другой. Впрочем, мне доводилось видеть людей, на которых он «падал» всю жизнь. И ничего. Мне просто не подфартило...

Следующие кадры чудесным образом перенесли меня прямо в класс. Шёл урок химии. Мария Васильевна ставила опыты: «сворачивала» мою кровь, а затем «разбирала» её на молекулы. Изо всех сил учитель старалась вылепить из меня нового Менделеева. Она прилично намучилась, и в конце концов поняла, что в изучении данной науки даже Буратино мог дать бы мне фору.

Однако сейчас я посмотрел на неё другими глазами. Эта молоденькая киска обладала дивными формами. Каждый атом у неё располагался как надо. Афродита имела больше изъянов. Нынче между нами могла бы родиться химия. Я сам бы её многому научил.

Немного увлёкшись, я едва не пропустил переходный этап, который память отразила со всеми подробностями. Став старше, я почувствовал влечение к тем, кто хоть как-то от меня отличался: телом, мозгами, душой. Первое интересовало меня особенно сильно. Я не учёл одного. Мне нужно было хорошенько подумать, прежде чем брать на себя роль Создателя. Зачать ребёнка — не пузырик надуть из жвачки. Тут нужен взрослый подход. Глядя на себя в зеркало, начинаешь понимать насколько это важно. Поэтому, когда я решил поступить по совести, кое-кто оказался против. У меня были козыри, но я решил сбросить карты.

Так я отправился на войну.

Память меня не щадила. Жизнь также с ней была солидарна.

Перед глазами на бешеной скорости пронёсся воинский эшелон. Станция назначения на нём значилась — Ад. Бородино, Кандагар или Гудермес — не имеет значения. Война везде одинакова. Грязь, холод, желание надраться и стрелять во всё, что движется быстрее улитки. Однако пока племя идёт на племя, я вынужден брать автомат калашникова и начинать совершать разного рода подвиги.

Один из них я никогда не забуду.

Наша рота перекрыла в горах пути отхода сотням обколотых духов. Стоял такой туман, который навести могли только политики. Мы едва окопались, как нас накрыли из чего-то тяжёлого.

— «Кузнец», пригнись! — крикнул мне взводный.

Я рухнул на дно окопа и прикрыл руками самое ценное. Это меня спасло.

А вот летёхе не повезло. Кого-то фарт в принципе обошёл стороной. Кто-то вообще остался исключительно на бумаге. Вся батальная сцена была написана кровью. Ни один художник не способен создать подобное полотно. В мире нет такого количества чёрной краски.

Не стану скрывать — в тот момент я вспомнил о пацифизме. Благо бегал я всегда очень быстро. Смущали разве что горы. Они были слишком высокими. Альпинист из меня никудышный.

Миномётный обстрел продолжался ещё очень долго. Когда речь идёт об убийстве — человека остановить крайне сложно.

Наш поезд пришёл по назначению. Всё по-честному. Преисподняя была где-то рядом. Такого ужаса я ещё никогда не испытывал. Жизнь бросила меня в самую топку.

Когда патроны закончились, из-за кустов показалось десятка полтора бородатых шакалов. Они подошли совсем близко, я достал гранату и...

В этот момент где-то рядом шарахнуло с такой силой, что сделав сальто мортале с тремя винтами, я едва не поздоровался с Богом. Событие было бы радостным, если бы не одно «но»... Земля становится мягкой, как пух, только тогда, когда ты уже ни на что не способен.

Следующий кадр запечатлел меня лежащим на больничной койке. В госпитале я встретил Ваньку Зыкова — гранатомётчика из второго взвода. Углубившись в воспоминания, я как следует вгляделся в веснушчатое лицо этого жизнелюбивого сибирского паренька…

— Прикинь, Димон,— присев ко мне кровать, Зыков отложил костыли,— перед тем как тебя накрыло, ты успел бросить эфку в самую гущу этих чертей.

— Да ну…

— Я видел! Зуб даю.

— Золотой?

— Не веришь?! А зря! Одной греной кончил пятерых упырей! И это ещё как минимум.

— Думаю больше,— прикинул я, уловив плохо скрытую зависть в словах своего боевого товарища.— Как сам только выжил?.. Не понимаю…

— Без фарта в жизни не протянешь и дня. Твоя карта легла как надо!

— Может мне начать играть в казино?

— Лучше давай подпишем контракт и метнёмся опять на фронт!

— Война — дело молодых,— мне вспомнились слова из одной песни Цоя.

— А ты что, уже старый?

— Хочется повидать что-то ещё кроме ада…

— Для меня везде рай! Если, конечно, есть в кармане пачка-а-а си-и-гарет…— Зыков тоже фанател от «Кино».— Кстати, тут комбат говорил, что тебе дадут «Орден Мужества». Если б не ты, духи бы добрались до раненых.

— Круто...

— После больнички точно двину на фронт. Без звёздочки не вернусь!— пообещал Ванька.

— Будь жив,— напоследок сказал ему я.

Известие о том, что кого-то я спас — согревало мне душу. Орден тоже поднимал ставки. Но обратно на войну мне совсем не хотелось. Было ощущение, что дело это невыгодное.

Я оказался прав. Тем более, что Ваньку через три месяца нашли в одном горном ауле с отрезанной головой. Жизнь состоит из сюрпризов. Порой не всегда приятных.

В госпитале я спал очень плохо. Как оказалось, во сне тоже стреляют. Поэтому по ночам я много писал. Не мемуары, конечно. Таким количеством крови похвастаться я не могу. Я обращался к той, из-за которой открыл ящик любовной Пандоры. Однако она не отвечала. Я извёл всю бумагу. Без толку. Мои слова отправлялись в чёрную дыру. Тем самым я доказал, что физики были правы и подобная субстанция существует.

За это открытие мне можно было бы смело вручать Нобелевскую премию, но вместо неё я получил письмо от матери. Из него я узнал о том, что Катька сделала аборт и вышла замуж за насосанного мажора.

Пробоина в моей душе оказалась страшнее остальных ран вместе взятых. Организм требовал сатисфакции. После госпиталя я пустился, что называется «во все тяжкие». Женщины меня очень любили. В ответ я награждал их не менее страстной имитацией чувств, которая ни к чему меня не обязывала. По понятным соображениям, кадры своих похождений я оставлю исключительно для истории. Дело это слишком интимное.

А вот воспоминания о факелоносной леди, без лишнего смущения, я могу придать кое-какой огласке. «Свобода» пришлась мне не по карману. Я вынужден был начать искать себе цепи. Рабовладельческий строй никуда не исчез. Произошла лёгкая трансформация. Добавились слово «капитал» и несколько глаголов, отвечающих веяниям времени. Мне всегда казалось, что «работать» должны рабы. Поэтому я разводил, отжимал, кидал… Я трудился как Бог. В режиме — 24/7. Я был даже круче Его. Тот, кто всё это создал, по субботам курил бамбук. Меня же трава не вставляла. Чтобы забыться, нужно было что-то покрепче.

Следующие кадры со свадебной церемонии вышибли у меня из глаз пару капель. Я был красив и рассчитывал на то, что войдя в новую жизнь в дорогом костюме, многое смогу изменить. И действительно, какое-то время между нами царила гармония. Однако, как водится в моей жизни, я первый её нарушил. Узнав, что такое «ячейка общества», я решил, что в сотах люблю только мёд.

Полагаю, что моей вины в этом нет. Все вопросы к тому, кто стоит за штурвалом. Я — всего лишь пассажир корабля, плывущего в неизвестность. Предки скинулись мне на билет. Я купил каравай чернушки и занял положенное место на нижней палубе. С неё мне было не видать берегов, но грех жаловаться. У меня появился стимул подняться выше — туда, где вкуснее варенье и печенье без пальмового масла. В этом и состоит смысл нашей жизни! Разве нет?..

Каждый день я поднимался по трапу. Иногда напивался и полз, с трудом цепляясь за поручни. Были моменты, когда я расталкивал локтями зазевавшихся пассажиров. Кто-то бил меня каблуком по макушке. Кого-то я сбрасывал за борт...

Так я стал генеральным директором фирмы по продаже строительных материалов.

Как жаль! Невероятно! Просто зла не хватает! Меня не будет, а винный лабаз на углу дома продолжит работать. Месси тоже ещё долго будет радовать чей-то глаз. Шварценеггер снимется в десятом по счёту Терминаторе. Затем люди полетят на Марс. Посадят там яблони. Может быть, даже дыни, которые потом искусственный интеллект начнёт продавать по штуке баксов за девяносто шесть грамм... И всё это будет, но уже без меня!

С другой стороны… Что сделал я в своей жизни?! Неожиданно пришедшая в голову мысль, даже заставила меня забыть про злосчастный кирпич.

Перед моими глазами только что пронеслась вся моя биография. Однако чем я могу гордиться?.. Тем, что избивал своего одноклассника?! Или тем, что испытав чувство первой любви, я смалодушничал и не женился на беременной Катьке?! Про других женщин, в которых видел исключительно дырку от бублика, я вообще промолчу. Не менее стыдно мне говорить о своих компаньонах: я кидал их без зазрения совести, считая, что круче бабок только склон Эвереста. А ведь я ещё не сказал про войну, после которой реально сожалел о том, что убил слишком мало людей. Да... Они были врагами! И тем не менее, их ведь тоже кто-то родил на свет. Сознание у всех людей разное, но мы одной крови...

Несмотря на то, что моментами я старался изжить в себе австралопитека, ответ на главный вопрос вполне очевиден. Я — первостатейный мерзавец! Вот и прорабу запудрил мозги. Как оказалось, их у него значительно больше, чем у меня. Через секунду я уйду в небытие. Мне бы сожалеть о том, что я уже не смогу изменить себя в лучшую сторону, чтобы сделать наш мир прекраснее...

Ан нет! Если что и вызывает у меня сожаление, так это то, что я не смогу погреть руки на марсианских дынях, которых ещё и в глаза-то никто не видел. И потом, о каком искусственном интелекте может идти речь, когда с естественным большие проблемы!

Выходит, не люлька качнулась, а чаша весов! Ведь дело совсем не в этом, чтобы ползти по головам чёрти знает куда, а в достижении гармонии там, где не нужно переступать через самого себя.

Когда ты умеешь дружить, тогда дружат с тобой! Когда ты искренне любишь, тогда ты получаешь взаимность! Когда ты не запускаешь бумеранг, тогда он не возвращается!

Булгаков был прав — Кирпичи ни с того ни с сего на голову никому не падают…

***

Тем временем, «Модуль Особой Запредельной Галактики» (сокращённо — МОЗГ) за две миллисекунды провёл анализ жизнедеятельности объекта «Дмитрий Николаевич Кузнецов» (сокращённо — ДНК) в цифровом Мак Мире №13, созданным исключительно для одного единственного человека. Опытным путём МОЗГ попытался найти образец гармоничного поведения, столь необходимого для существования Всех разумных Цивилизаций. Налив в нейтронную рюмку диуреновой кавы, он уже хотел было почтить память своего не очень удачного детища, и перейти к созданию нового Мира… Однако последние слова «ДНК» заставили МОЗГ аннигилировать рюмку. Он даже почувствовал, как несколько капель водородного шота упали с гальпетовой платформы и растворились в плоскости чёрно-белой релятивистской струи. Впервые за долгое время изучения Мак Мира людей, МОЗГ испытал чувство удовлетворения и внёс в программу следующую запись — Кирпич должен упасть где-то рядом.