Сватовство
—О Боже! Петя, сынок, это ты?!. — Анна, наполнявшая корзиночки из теста начинкой для перепечей, уронила поварёшку из своих рук. — Но… ты же умер! Вот уж год, как мы похоронили тебя…
Парень засмеялся, затем деланно насупил брови и произнёс:
—Мама, похоже, ты совсем не рада нашей встрече? Неужели за этот год забыла меня?
Он чуть посторонился, выставив вперёд светловолосую девушку, чьи глаза переливались лазурью.
—Познакомься, мама… Это моя жена.
—Меня зовут Настей, — чуть робея, тихо представилась девушка. — Петя много о вас рассказывал. Такой я вас и представляла себе.
Петя, почувствовав неуверенность своей жены, поспешил помочь ей и перевёл разговор в другое русло:
—Мама, у тебя здесь, как всегда, порядок и чистота. А какой аромат!.. У меня слюнки потекли, словно воды родника за нашим огородом…
—Ой, что же это я держу вас у порога. Проходите за стол. Вот уж и перепечи готовы, чай закипает. Скоро с работы отец вернётся, — встряхнулась женщина, снимая с себя неловкость от неожиданности.
—Спасибо, мама. Мы торопимся. Отцу привет передай. Пусть не беспокоится за меня. Я помню его наставления. Уж сруб поднимаю для нового дома. Ну ладно, мы пойдём.
— Петя, Настя, погодите… Но ведь необходимо посвататься, да и со сватом и сватьей познакомиться…
— Не беспокойся, скоро познакомитесь, поговорите. Они — тоже удмурты, завятские. Им необходима будет помощь от вас. Надеюсь, не откажете в этом… Короче, сама увидишь — и всё поймёшь. Пусть всё идёт своим чередом, мама…
Затем Петя взял со стола два перепеча и направился к выходу.
— Слышишь, собака заливается лаем — видно, отец возвращается, — ища беспомощные аргументы, хотела задержать молодых Анна, но те скрылись за дверью.
Женщина, второпях собрав бумажный пакет со своей стряпнёй, поспешила за молодыми. Но их не было видно ни во дворе, ни на улице…
— Сынок, Петя, сынок…
— Анна, что с тобой? Опомнись! Слышишь меня?.. — Александр пытался разбудить свою жену, лежавшую на диване, располагавшемся на кухне. — Всё твердишь: «Сынок, сынок...» Видно, Петя приснился тебе…
Анна открыла глаза, мимолётно взглянула на мужа и, соскочив с дивана, побежала к двери. Затем, резко развернувшись, поспешила к окну, смотрящему в сторону огорода, и, сдвинув штору, прилепилась головой к стеклу. В разгар полуночи — за окном светло. От сияния луны вся округа словно облита желтоватой краской. Снег и тот искрится жёлтыми огоньками. Рядом с новым домом пока нет никаких построек, кроме бани. Потому, наверное, тени одиноко стоящих дóма и бани длинноного растянулись на снегу. Тень бани своим острым углом как будто впивается в ствол дуба, стоящего у лога за огородом. А угол дома устремился ещё дальше: вытянувшись через поле за логом, своей стрелкой указывает на кладбище... Их пёс по кличке Арап из породы немецких овчарок направляет свой лай прямо в сторону огорода; мечется на цепи, словно пытаясь порвать её. А там, в той стороне, — пустота и никого нет.
— Зайцы, наверное, разбéгались. Яблони стоят обглоданные. Похоже, засохнут, — промолвил Александр, подойдя к жене, стоявшей у окна. Затем постучал по стеклу и укоризненно покачал указательным пальцем. Пёс перестал лаять, переходя на скулёж… Мужчина попытался приобнять свою жену, но та, словно ударившись током, отскочила от него.
— Ыш-ыш… Ты выходил на улицу?
— Ну, я только что вернулся. Пришлось задержаться на работе. Захожу в дом, а ты кричишь: «Сынок, Петя, сынок...» Затем ошалело взглянула на меня и, как необузданный стригунок, устремилась к окну… А Арап тогда ещё, при моём приближении к воротам, заливался странным лаем. Я подумал, что он не узнал меня. Окрикнул, приструнил его — и он замолчал. Но только зашёл в дом, и снова, как загнанный, зашёлся в лае… А с тобой-то что случилось?
— Петю увидела во сне… — промолвила Анна; потом села за стол и залилась слезами, периодически всхлипывая… Успокоившись, пересказала мужу своё сновидение…
— А какой повод для такой стряпни? — спросил мужчина, махнув головой в сторону высившейся на столе огромной груды перепечей.
— В дороге пригодится. Я посмотрела в Интернете — протяжённость пути до санатория составляет более трёхсот километров. Дорога дальняя. Если не будем задерживаться для перекуса, скорее доедем.
Батыревы ещё летом договаривались о поездке в санаторий. Постройка дома далась им нелегко — оба супруга начали жаловаться на своё здоровье: Александра мучил радикулит в пояснице, Анне много проблем доставляли скачки давления. С ног валящим ударом стал для супругов уход из жизни их старшего сына. Молодого человека, завершающего учёбу в университете, скосила тяжёлая болезнь, передав его в руки смерти.
— Саня, поешь перепечей на сковородке. Я их специально у печки оставила, чтобы тепло сберечь.
Мужчина взял со сковородки тёплую перепечку и присел рядом, прислонившись спиной к печке. По его телу тотчас пробежала тёплая волна, добираясь вплоть до пяток. Эта печка была сооружена по просьбе их сына. В последнее время жители деревни, наоборот, разбирают свои печи, поскольку в доме она занимает большую площадь; а для варки или стряпни очень удобная вещь на кухне — газовая или электроплита. «Да как же можно сравнить табани или перепечи, испечённые в печи, с какой-то там стряпнёй, изготовленной в духовке?! Ни в жизнь! И Петя, хоть и молод, понимал всё это и умел ценить. «Отец, — сказал он, — нам печь очень нужна…» А теперь вот сам лежит в холодной земле, а меня греет его печь. Эх!..» Заметив, как набухают слёзы, мужчина резко смахнул их и, не оборачиваясь, обратился к жене:
— Ладно, пошли спать. Отдохнуть нужно. Ведь завтра — в дорогу…
— Но… как я в таком состоянии в санаторий поеду? Я же проплáчу все эти две недели… — пробубнила женщина, то ли обращаясь к мужу, то ли к себе, то ли с вопросом, то ли с утверждением. — Саня, я никуда не поеду, пока не побываю на кладбище. Давай завтра утром сходим. Быть может, успокоюсь…
— Но ведь без лыж сейчас не пройти туда…
— Понимаю. Но не смогу я успокоиться. Я же Петю, как тебя сейчас, своими глазами видела. Похоже, он ждёт нашего прихода. Сходим, Саня, сходим. Вот и перепечи — словно к спеху. Ты же знаешь, как любил он мою стряпню…
— Но ведь в обычные дни, как принято народом, не ходят на кладбище. Только в дни поминок…
— Это кто-то да что-то там говорит. А у нас свои традиции, и не будем их нарушать. И моя бабушка, и мои родители не сидели и ждали, когда наступит день поминок, — а ещё весной всей семьёй отправлялись на кладбище, чтобы почистить, убраться там. А потом шли, чтобы посадить цветы. А потом собирались там, опять-таки вместе, когда приезжала родня из дальних мест… «Вспоминая ушедших добрым словом, мы сохраняем связь с ними, — говорила моя бабушка. — А они нас от злых сил заслоняют-охраняют и силы для жизни прибавляют. Если потерять эту связь, то и помощи не будет, и жизни лад нарушится».
* * *
Назавтра, ещё только начинало рассветать, Батыревы были готовы отправляться на кладбище. Взяв в руки рюкзак своего сына, Анна заполнила его перепечами, яйцами, конфетами, яблоками; ко всему этому ещё приложила термос с горячим чаем.
— Саня, доставай лыжи, я уже почти готова, — обратилась она к мужу.
Едва Александр вышел из дома, Анна тут же собралась и выскочила наружу.
— Ты для чего это перепечку вытащила сюда? — услышала женщина голос мужа во дворе.
— Какая перепечка? Где? — спросила женщина, спускаясь по ступенькам в сенях.
— Да вот же, в бумажном пакетике, на снегу лежит… Может, для собаки, подумал я…
Увидев бумажный пакет, Анна чуть не обмякла, ноги её подкосились. Она вспомнила вчерашний сон.
— Боже, сыночек, неужели и вправду ты возвращался к нам? — и слёзы потекли градом.
— Ну вот, снова! Ладно уж, успокойся, — в голосе Александра послышались нотки раздражительности.
— Я, наверное, не весь свой вчерашний сон рассказала тебе. Этот пакет я приготовила Пете на дорожку. Выбежала за ними во двор, а их нет как нет. Это, похоже, не сон был, Саня. Как же такое возможно, когда человек спит на диване и параллельно выходит с пакетом перепечей во двор?
Александр промолчал. Достав из кармана сигарету, зажёг её, затянулся и стоял задумчиво…
До самого кладбища супруги добирались молча, каждый — в своём мире мыслей. И северный ветер, и прилипчиво-обжигающий щёки снег не могли вытащить их из своих миров. Александр в раздумьях добрался до своего детства. Где только следы не оставлены мальчишками-друзьями — и в лесу, и на берегу речушки, протекающей чуть поодаль от деревни, и на Ореховой горе… А вот кладбище почему-то всегда избегали. Боялись, наверное. Ведь на слуху разные рассказы-байки, связанные с этим местом. «А вот теперь, несмотря на уродливую погоду, рано утром — через глубокий снег — торопимся на лыжах на кладбище», — мысли мужчины, словно голос, рождающийся со скрежетом, озвученно вышли наружу.
Александр протоптал по снегу тропинку до окраины кладбища; найдя железный прут, прислонённый к забору, прочертил им полукруг у входа, затем только приоткрыл калитку. Мужчина с детских лет заприметил обычай прочерчивать линию у входа на кладбище. По словам его деда, эта линия является как бы границей между живыми и ушедшими из жизни, закрывая перед последними путь к ныне живущим.
Добравшись до могилы сына, Анна вычистила снег с памятника и выложила из рюкзака всё содержимое.
— Сынок, ты, наверное, подумал, что мы забыли о тебе, потому и не приходим? И решил сам побывать дома? Что ж, мы добрались. Вот перепечи привезли тебе — и с мясом, и с грибами; они — настоящие, в печке приготовлены, — женщина, отламывая кусочками, начала раскладывать стряпню. — Вот яблоки из нашего сада. Они от твоего любимого дерева. Завернув в бумагу, разместили в подполье, и — посмотри! — словно свеженькие, не поддаются времени. Отец твой нет-нет да и заглядывает к ним в подполье… Вот чай, с душицей заварила. Как ты любил после баньки этот чай с душицей!.. Что ж теперь, так получилось… Ваня, брат твой, в университете учится. Говорит, что нравится. Сегодня он обещал приехать. А мы вот в санаторий собрались. Надо здоровье подкрепить. Пусть Ваня, пока нас нет, похозяйничает у нас. Как раз каникулы начинаются у него. Ты уж прости нас, что редко бываем у тебя. Ты же понимаешь, что дорогу заметает зимой. Будем здоровы, да почаще побывать постараемся…
* * *
Вернувшись домой, Батыревы наспех попили чаю и быстро собрались в дорогу.
— Э, да ведь, оказывается, ровно в 12 выехали… Второпях и на часы забыл посмотреть. А ты почему об этом не задумалась? — словно вдруг очнувшись, обратился мужчина к своей жене, уже отъехав от своего дома. Александру опять-таки с детства известно о том, что выходить из дома в путь ровно в полночь или в полдень — это не к добру; его родители всегда соблюдали это правило и всегда останавливали себя, задерживаясь на некоторое, пусть коротенькое, время. «Необходимо терпение, уважение к нашим традициям, — говорил его отец. — С Божьей помощью — успеем». В таком случае они присаживались и в течение 10—15 минут о чём-нибудь тихо шептались. И только потом выходили на дорогу.
— Голова у меня сегодня словно чумная… Ладно уж, не развернёшься ведь теперь. Пусть Бог нам поможет. Пусть разминёмся мы дорогами с нечистой силой. Осто, Боже, сохрани нас…
На дороге чувствовалось, что состояние погоды поменялось. Северный порывистый ветер, словно взметая снег с полей огромной метлой, поднимал его в воздух, чтобы потащить за собой. А снежинки, сопротивляясь, пытались сбежать из цепких объятий ветра и пытались спрятаться за сугробами по обочинам дороги. Пусть снежный покров на дороге был не так уж толст, тем не менее колёса машины двигались тяжеловато, и им приходилось заново протаптывать дорогу.
Анна прервала немного тревожное обоюдное молчание:
— А ночью было так светло и тихо. Откуда же всё это вдруг появилось — и пасмурность, и метелица?
— Нынче сложно понять эту погоду. Да и летом она была неустойчива: с утра ходишь в рубашке с короткими рукавами, а после обеда — куртку надеваешь… А теперь вот и зима маскарадничает.
— Саня, не гони. Успеем. Нам же сегодня просто устроиться в этом санатории. А лечение и различные процедуры начнутся только завтра.
— Вот выедем на большую трассу — станет легче, — проговорил мужчина, пытаясь успокоить то ли жену, то ли себя.
По мере приближения к федеральной трассе надежды Александра о спокойном пути растаяли. На большой дороге буран разгорался ещё более. И хотя видно, что техника, расчищающая дорогу, прошла, исполнив свою обязанность, снежный ветер, как малое дитя, упрямствует — поднимая с поля и завихряя снег, заметает его на одну из сторон проезжей части дороги. Снежные заносы растут прямо на глазах, всё более ужая трассу. Легковые автомобили, чтобы не утонуть в бугорках снега, пытаются лавировать. Трасса всё более утопает под снегом. «Дворники» на лобовом стекле из последних сил выполняют свою работу.
— Ты что это творишь?!. Прямо ведь в лоб идёт! Ты думаешь, ты один на дороге, говнюк?!. — выругался Александр в адрес водителя встречного автомобиля, который пулей промчался рядом, чуть не задев его машину.
— Ему твои слова — ничто. Они привычны вольготно чувствовать себя на дороге, не слыша и не замечая других. Да ладно уж, успокойся и не торопись. Господи, помоги нам, Боже…
Женщина хотела протереть от конденсата боковое стекло рядом с собой, но не успела — вдруг схватилась обеими руками за ручку дверцы.
— Саня!..
Потом, как блеск молнии, всё произошло очень быстро. Чёрный джип, пытаясь обогнать красный автомобиль, близко заметил грузовик, двигающийся ему навстречу, и завернул прямо перед красный автомобиль, который, словно камень, рикошетом подпрыгивающий на поверхности воды, улетел на обочину, несколько раз перевернувшись. Грузовик резко свернул направо и забурился в сугроб. Чёрный джип, не останавливаясь и разметая снежную пыль, как ни в чём не бывало устремился дальше по своему маршруту. Александр, остановив свою машину, побежал к красному автомобилю, вслед за ним помчался и водитель грузовика. Постепенно накопилось несколько автомобилей, водители которых всё так же поспешили на помощь тем, кто оказался в беде. Мужчины поставили на колёса машину, лежавшую на боку.
— Из машины не доставать, — окрикнул один из мужчин. — Проверю на месте. Я — врач.
Проверив пострадавших, он обратился к собравшимся:
— Ребята, необходимо срочно доставить мужчину в больницу. Ждать «скорую» при такой погоде — это долгое дело. Промедление чревато недобрыми последствиями. Ближайшая больница примерно в ста километрах отсюда. Кому по пути?
— Нам, — откликнулся Александр.
— Давайте тогда отнесём мужчину до вашей машины. Помогите и женщине, ребята. Она не ранена, но помощь ей в таком случае не будет лишней.
* * *
Отыскать больницу не составило особого труда. По навигатору в своём телефоне Александр достаточно быстро нашёл нужное учреждение. Пострадавших в тот же миг занесли внутрь здания, Батыревы направились за ними. Раненого мужчину покатили в операционный зал, его жене предоставили медицинскую помощь.
— Извините, вы ведь удмурты, — впервые подала голос пострадавшая женщина. — Я услышала ваш разговор между собой.
— Да, мы удмурты.
— Спасибо вам большое. Пусть Бог поможет вам во всём, пусть оградит Он вас от подобных бед. — Женщина заплакала. — Судьбу не предугадаешь, и не знаешь, что случится в следующую минуту… Мы ехали к своей дочери. В университете учится. Позвонила нам и сообщила, что на каникулы не приедет, — какую-то временную работу нашла. А ведь скучаешь по своему ребёнку… Вот и решили сами поехать к ней. Но вот так получилось… Ладно, лишь бы Миша мой был жив. Машина — это железо, там запчасти можно поменять и всё исправить. А для человека запчастей нет… В прошлом году похоронили старшую дочь. Если муж умрёт — я не выдержу… — Женщина снова заплакала, периодически всхлипывая.
Медсестра ей дала выпить какое-то лекарство, после чего она немного успокоилась и обратилась к Батыревым:
— Спасибо вам большое. Я желаю вам, чтобы никогда не омрачалась ваша жизнь подобными случаями. Извините, мы задержали вас, а теперь поезжайте по своим делам, — зачем вам сидеть рядом со мной? Врачи понаблюдают за мной… А телефонный номер свой не оставите? После выздоровления Миша в любом случае будет интересоваться вами. Он такой у меня — готов душу отдать доброму человеку. Лишь бы всё хорошо было с ним…
После обмена телефонными номерами Батыревы продолжили свой долгий путь. Окрестность была уже укрыта тёмным одеялом. Буран завершил свои проказы. Дороги расчищены. И Батыревы достаточно быстро добрались до санатория.
* * *
За лечением и разными процедурами супруги не успели заметить, как пролетели две недели, отмеченные в путёвке. Сон Анны, где она встречалась со своим сыном Петей, постепенно утопал в глубине подсознания. Если он изредка и вспоминался, то почему-то выступал в какой-то неуловимой для рационального объяснения связи со страшным случаем на дороге. Младшему сыну об этом случае они не обмолвились ни словом, — зачем загружать его голову лишними переживаниями?
Примерно через три месяца Александру позвонили.
— Здравствуйте. Это Александр Батыров?
— Да, я.
— Меня зовут Михаил Исаев. Три месяца тому назад благодаря вашему доброму сердцу я остался жив. Помните, наверное, тот случай с автоаварией на дороге. И вот теперь я на ногах. Звоню, чтобы поблагодарить вас.
— Но там, кроме нас с женой, было много людей, кто пришёл на помощь.
— Да, я понимаю. Дай Боже всем им здоровья. Я не могу знать, кто там был, и не могу всех в отдельности поблагодарить.
— Ну, да…
— Можно просто обращаться «Саша»?
—Почему нет? Конечно, можно. Вообще-то меня в деревне Сандћ называют, — засмеялся Александр.
—Сандћ? Красивое имя. С удмуртским вкусом. Слушай-ка, Сандћ… И вы, и мы живём в деревне. Сколько дел в деревне — об этом знаем только мы с вами. Весенняя посадка уже завершилась. Я очень хочу тебя с твоей женой пригласить к себе в гости. Не отказывай. Очень, очень прошу… Потом снова дела потекут: то да сё; жена твоя за прополку возьмётся…
—Неожиданное предложение. Надо подумать, Миша.
—Ну, ладно, поговори со своей женой. Я завтра перезвоню тебе.
За ужином Александр рассказал жене о звонке Михаила.
—Вообще-то хотелось съездить в те места, но вот как взять и поехать к чужим людям? — промолвила Анна. — Не будет ли это выглядеть как поездка за благодарностью?
—Я тоже подумал об этом. Но сердце почему-то тянет туда… А давай поехали. Ты же чувствуешь, как стремительно летит наша жизнь. Словно весенняя река, наполненная силой половодья. И эта ярость воды никому и ничему не делает снисхожденья: бурлит, срывает, вытаскивает и тащит всё, что преграждает путь для её устремлений… В последнее время я чувствую себя пичужкой, одиноко сидящей на голой веточке дерева. Сначала ушёл из жизни отец, потом мама, старший брат, Петя… Они улетели, исчезая, словно листья, сорванные ветром с дерева. Да, я не один, понимаю… Спасибо Богу. Но от пустоты вокруг не избавиться. Время летит молниеносно. Лишь украдкой в усмешке посматривает на меня и убыстряет свой полёт. А если подумать, что я видел в этой жизни, где побывал?.. Ну да, был в армии, достаточно далеко от родных мест. Хорошо, что мы с тобой нашли друг друга, образовалась семья, родились дети. Затем… это надо, другое. Для всего нужны деньги. Работаешь, работаешь, работаешь — и нет конца этому…
Анна с пониманием поглядела на мужа, промолчала. А Александр, сделав глоток чая, продолжил:
—В тех местах живёт мой сослуживец. Заглянем к нему. Давно уж приглашает. Постоянно общаемся с ним в соцсетях. Да ведь и твоя подруга Надя замужем в тех краях. Побываем и у неё. Всё ж таки вы за одной партой сидели когда-то…
—Надя стала Надеждой Фёдоровной. Руководитель, в администрации работает. Звонит мне два раза в год — в день моего рождения и на Новый год, — улыбнулась Анна.
Между ужином и разговорами супруги Батыревы пришли к единому мнению: надо съездить, мир повидать. Решили двинуться в путь в пятницу утром.
* * *
Только начинало просыпаться майское солнце, Батыревы были уже в пути. Машин на дороге совсем ещё немного, поэтому и Александру, сидящему за рулём, представилась возможность увидеть и оценить природные пейзажи за стеклом. По обочинам дороги протянулись ряды берёз, которые местами разбавлялись цветущими яблонями. А между трассой и берёзовой посадкой словно был расстелён яркий жёлтый половик-дорожка из одуванчиков.
Машина прокатилась по гладкому асфальту. Никаких недоразумений по поводу маршрута и петляний от незнания дороги не было — навигатор доставил их без проблем и вовремя. С высоты холма перед глазами предстало средних размеров село. В окружении небольшого количества каменных домов — посередине — стоит церковь. «Школа, сельская администрация и клуб», — про себя перечислил Александр. Мужчина, в силу особенностей своей работы, много бывает в других населённых пунктах, поэтому общественные здания отметил издали. Также глаза его тотчас заметили домик с зелёной крышей, который стоял чуть в стороне от других домов. Как было объяснено по телефону, это тот самый домик, где живут их новые знакомые. Проезжая по селу, Батыровы разглядывали и оценивали окрестность. «Многоэтажных домов, кажется, нет. Жилые дома — одноэтажные, но большие, просторные. Разве что окна расположены низковато, что придаёт домам некоторую сутулость», — размышлял Александр.
— В этой местности, кажется, не растёт ни одна сорная трава, — с улыбкой промолвила Анна. — Даже крапивы никакой не видно…
— Значит, добрались до истинных удмуртов. Народные правила работают, и никуда они не пропали, — ответил Александр, поддержав слова своей жены. — А приедет кто-то со стороны, чужак этим местам, чтобы расположиться здесь, так сразу всё и запачкается. Это словно вирус, прилипающий ко всему.
— Ой, только в гостях не заводи об этом речь. Скажут, что умничает. У них свой взгляд на эту жизнь, свои традиции.
— Ну, у них и разговоры, наверное, другого плана. Как бы впросак не попасть, рассуждая со своей колокольни, — рассмеялся мужчина.
Приближаясь к домику с зелёной крышей, всё отчётливей просматривалась одна особенность: ворота, забор, палисадник для цветов под окнами — всё было окрашено в зелёный цвет. У ворот их уже ждали, и они были встречены как самые близкие родственники.
— Неужели это правда, что вы здесь?! До сих пор не верилось, — не скрывает свою радость хозяйка.
А Михаил поздоровался с гостями за руку, пообнимал их и с улыбкой обратился к ним:
— По словам Лиды, жены моей, я такими и представлял вас… Я очень рад, что вы приехали.
— Ну, поскольку обещали… Да и нам хотелось повидаться, о здоровье вашем поведать, — сказал Александр, стараясь снять с себя определённое напряжение.
Тут же проявилась словоохотливость хозяйки. «Она — как пулемёт», — подумал про себя Александр. А Лидия, провожая гостей от ворот до сеней, не прерывала свой монолог:
— Миша уже несколько дней не даёт мне покоя, всё ворчит: сделал ли это, сделал ли то? У него же до сих пор рука побаливает — и не всё пока получается у него. Поэтому и в роли приказчика. То ли приедут они, то ли нет, говорю я, не стоит пока торопиться. Хорошо, что приехали… Ну ладно, сейчас заходим в дом. Вы же с дороги, надо за стол. Чайку попьём, я кое-что испекла по такому случаю.
Казалось бы, всего только раз приходилось им встречаться в этой жизни, но они почувствовали такую близость между собой, что разговор за столом пошёл легко и непринуждённо. Потом мужчины вышли прогуляться по хозяйственному двору, а женщины, оставаясь в доме, нашли общие темы, касающиеся женской половины.
— Вы не теряете друг друга в таком просторном доме? — сквозь улыбку и с юмором обратилась к хозяйке Анна.
— Ну, мы с Мишей больше обитаем на кухне. Вся жизнь, можно сказать, там и проходит. Вот телевизор поставили, радио имеется. Там же занимаюсь и рукодельем. Разве что поспать уходим в свою комнату. А в комнатах дочерей никогда и не бываем. Если Катя, дочь, приезжает на выходные, тогда уж я заглядываю к ней — поговорить то да сё, — рассказывала Лидия, показывая Анне комнаты.
— Мы с Саней — то же самое. Всё на кухне да на кухне.
— А эта комната — нашей старшей дочери, — открывая дверь, объявила Лидия. — Её оставили в таком же виде, что была при жизни дочери, — ничего не трогаем. Разве что периодически я пыль вытираю здесь. Просто тяжело…
Хозяйка подправила оконные шторы, подошла к компьютерному столику и, взяв в руки рамочку с фотографией, прикоснулась к ней губами.
— Вот она… — развернув, показала Анне.
С фотоснимка, улыбаясь, смотрела голубоглазая девушка со светлыми волосами. По телу Анны — с головы до пяток — словно проскочил заряд тока. В тот же миг перед глазами встало её сновидение: сын Петя, его невеста Настя, перепечи, пакет с перепечами во дворе…
— Лида, а как звали твою дочь?
— Настя.
Голова Анны закружилась, ноги перестали держать. Анна прислонилась к стене и почти юзом скатилась на рядом стоящий диван. В голове её звучали слова сына: «Не беспокойся, скоро познакомитесь, поговорите. Они — завятские удмурты. Им понадобится помощь от вас. Думаю, не будете против… Сама всё увидишь и поймёшь. Я хочу, чтобы всё было нормально, мама...»
— Анна, что с тобой? — Лидия, обеспокоенная, присела рядом. — Подожди, я нашатырку достану…
— Нет, не надо, — помахала головой Анна. Потом в голос зарыдала…
Между тем хозяйка притащила стаканчик с водой и вату, смоченную нашатырным спиртом.
Через какое-то время, успокоившись, Анна рассказала Лидии всё подробно и по порядку: свой зимний сон, слова своего сына…
— Боже, Анна, а ведь и я видела зимой во сне свою Настю. «Мама, я выхожу замуж. Прости меня», — сказала она и ушла. Чуть в стороне стоял парень с короткой стрижкой и в синей куртке. Он стоял спиной — и я не видела его лица. Потом, взявшись за руки, они пошли. Я хотела окликнуть их — но пропал мой голос…
Анна, достав свой телефон, показала фотографию Пети в соцсетях. На его главной странице стоит спиной к зрителю парень с короткой стрижкой и в синей куртке. За ним, с обеих сторон, окружённая заснеженными деревьями, словно забором, длинная дорога тянется к небу…
Две женщины одновременно взглянули друг на дружку и без слов обнялись…
Для мужчин, забегающих домой в приподнятом настроении, эта картина показалась странной. После слов, объяснений, показа фотографий в доме настала тишина. И хотя потом всё вошло в нужное русло, но разговор всё-таки пошёл в печальном направлении — воспоминания, пожелания добра своим детям…
— Я не знаю, как будут выглядеть мои слова, но, поскольку мы с вами ненароком стали сватами и сватьями, пусть наши дети в том мире будут счастливы друг с другом. Вечная память, — промолвил Михаил и, подняв рюмку дрожащей рукой, опустошил её; к нему присоединились и другие.
* * *
Обратная дорога далась полегче, и добрались они быстрее. Остановившись в районном центре, Анна зашла в церковь, чтобы купить свечи. А Александр позвонил сыну:
— Ваня, привет. Всё нормально у тебя? Хорошо… Поставь чайник. Мы скоро будем дома. Что? Ладно, я понял, ждите… Говорит, что не один, — на этот раз, положив телефон в карман, мужчина обратился к своей жене. — С девушкой. Привёз, наверное, чтобы познакомить…
Супругов молодые люди встретили с накрытым столом.
— Папа, мама, познакомьтесь — это Катя.
Голубоглазая девушка со светлыми волосами, опускающимися до плеч, улыбнувшись, промолвила:
— Здравствуйте.
— Привет, привет. Очень хорошо, — словно пытаясь опередить друг друга и в то же время синхронно ответили супруги. — Пошли пить чай. За чаем и познакомимся поближе.
— Вместе учитесь? — обратился Александр, отхлебнув чай.
— Нет, папа. Катя будет специалистом в области культуры. Мне эту самую культуру и преподаёт, — засмеялся Иван; он ещё что-то хотел добавить, но промолчал.
— Да ладно, говори уж. Я же вижу, что что-то просится наружу, — промолвила Анна, почувствовав некоторое смущение своего сына.
— В общем, я и Катя… мы… решили пожениться.
Для супругов это заявление было неожиданным, и они украдкой посмотрели друг на друга. За столом наступила тишина.
— Вы что, против? — спросил Иван.
— Нет, конечно. Это с какой стати мы должны быть против? — ответил хозяин семьи. — Просто это было неожиданно — может, поэтому. Вы уже не дети. Поскольку вы пришли к такому решению — значит, вы серьёзно подумали, перед тем как сделать этот шаг. Единственное беспокойство по поводу учёбы…
— Мы её не собираемся бросать, папа, — Иван решил показать свою чёткую обдуманность по этому вопросу. — Если поженимся, нам выделят отдельную комнату в общежитии. Я вечерами подрабатываю, это определённые денежки; Катя даёт индивидуальные уроки.
— Хорошо, поскольку нашли друг друга, то уже не теряйте: живите, помогая друг другу, стараясь понимать друг друга. Мы не против, не так ли, мать? — Александру почему-то захотелость таким вот образом обратиться к своей жене.
— Я рад за вас, сын, — улыбнулась Анна. — К тебе я, Катя, теперь буду обращаться как к дочери. У нас же нет дочерей, а очень хотелось. Теперь вот Бог подарил нам дочку. Что ж, будьте здоровы и счастливы, наши дети. Но, постойте, ведь сначала необходимо посвататься!
— Да, нужно съездить. Пусть всё будет по нашим обычаям, — отметил Александр. — Откуда же ты родом, доченька?
— Она удмуртка со стороны, издалека, папа, — Иван решил выручить свою будущую супругу. — Из-за Вятки.
— Что ж, издалека так издалека. Куда нужно, туда и поедем!
— Наша деревня не очень большая, — начала рассказывать девушка. — Вернее, это село. Недалеко от реки Вятка. Родители — они, можно сказать, сельская интеллигенция. Сейчас живут только вдвоём. Нас в семье было две дочери. Моя сестра, постарше меня, в прошлом году ушла из жизни… Я поехала учиться. Вот так и остались родители вдвоём. К сожаленью, у меня не часто получается приезжать к ним.
— А скотину держат твои родители?
— Раньше их было полный двор. А теперь — только птица. После смерти моей сестры мама с папой поникли, и здоровье пошатнулось, — глубоко вздохнула девушка и достала свой телефон. — Вот я вам покажу наше село, наш дом… Тут есть и фотографии моих родителей.
Александр, увидев домик с зелёной крышей, поднял свои глаза на Катю и проговорил:
— Значит, ты есть Екатерина Михайловна Исаева?
— Да. Откуда вы знаете? — не было предела Катиному удивлению.
Не сразу поняв, о чём речь, Анна сначала взглянула на экран телефона, потом на девушку, на сына, на мужа.
— Господи-Боже!
— Мама, папа, что такое? Что случилось? — Иван, подумав, что родители увидели что-то запретное, взял в руки Катин телефон и вперил свой взгляд на фотографии.
Александр, достав свой телефон, протянул его сыну, чтоб показать подобные снимки. Потом обнял молодых и сказал:
— На сегодня хватит вопросов. За два дня мы столько повидали и узнали, что у матери, наверное, раскалывается голова…
А Анна приобняла, нежно погладила по голове молодых, затем, взяв в руку свечку, шагнула в сторону иконы…
