Дорога к свету

Старый конь мягко ступал по лесной дороге, слегка покачиваясь под весом двух седоков. Мягкий лесной мох скрадывал шаги и цокот копыт. Этой дорогой давно уже не пользовались, и лес все больше предъявлял свои исконные права. Когда-то можно было встретить путешественников, торговцев, жителей ближайших селений, но теперь оставались только кривые стволы деревьев. Их нависающие ветви сходились все ближе, постепенно закрывая небо. Казалось, будто они стремятся срастись друг с другом, чтобы создать над дорогой серый, тихо скрипящий навес. И когда-нибудь, когда деревья станут единым целым, дорога исчезнет под их могучими корнями и вокруг останется только бескрайний лес.

 Кира размышляла об этом, покачиваясь в седле. Детей в лес одних не пускали, но она иногда тайком сбегала на опушку, чтобы посмотреть на деревья и голубое небо над ними. Когда лес зеленел, это зрелище всегда добавляло сил справляться с тяжелой крестьянской жизнью. Солнце освещало могучие кроны, так и стремящиеся вытянуться как можно ближе к небесной тверди. Хотелось прислониться к стволу и тянуться вместе с ним далеко-далеко… Там, где тебя не встречает дома угрюмый отчим и усталая мать, которые взирают на тебя как на лишний рот. 

 Отец умер, когда ей минул третий год. Духи забрали его, когда едва-едва дошли до этих земель. Сейчас их мог встретить любой, но рассказать о встрече могли лишь единицы — эти порождения чужого мира не щадили никого и даже самые надежные и мощные обереги и чары иногда не спасали. Мать рассказывала, что отец владел волшбой — сам мастерил талисманы и защитные знаки из ветвей старых деревьев и умел наполнять их силой, которую призывал от земли. Но когда духи внезапно появились, словно и впрямь из-под земли, все отцовское искусство ушло на то, что защитить жену и маленькую дочь. На себя сил уже не хватило…

Когда Кира подросла, то, послушав рассказы матери, смастерила себе маленький оберег — листок папоротника, выточенный из дуба. Чудо случилось, когда был закончен последний изгиб листа: он вдруг стал горячим, как уголек, и удивленная Кира почувствовала, как сила идет из земли и вливается в маленький кусочек дерева. Длилось это всего несколько мгновений, но с тех пор девочка носила его на шее, не снимая. Через несколько дней она вновь попыталась сделать оберег, но в этот раз ничего не произошло. Чудесная сила не приходила, как бы аккуратно и кропотливо она не вырезала деревянные фигурки. В конце концов это занятие пришлось бросить. 

Через несколько лет после смерти отца ее мать встретила Коруна, вскоре ставшего ей мужем, а Кире — отчимом. Корун пришел к ним в село с войны, где войско Веземира — их князя — потерпело оглушительное поражение. Сначала их разбила вражеская армия и рассеяла по близлежащим полям и лесам, а затем на обе стороны напали духи и уничтожили большую часть выживших. Это было страшно: кто-то из духов сражался настоящим оружием, а кто-то просто рвал ногтями и кусал зубами. Корун чудом спасся, схоронившись в овраге и сразив нескольких духов с помощью оберега, который сделал Кирин отец. После битвы он решил разыскать и поблагодарить человека, сделавшего такой чудный дар. Но нашел в итоге только жену мастера и, недолго думая, предложил ей свою руку.

Сначала все складывалось хорошо. Корун оказался неплохим хозяином, завоевал уважение соседей, любил мать, нежно относился к Кире. А потом родились братья, и Кира отошла на второй план. Сначала он перестал с ней играть, а затем заставил трудиться, не покладая рук. Ей исполнилось десять, а братьям по пять лет, когда родилась сестра. Духи бесновались в то время где-то далеко, а их хозяйство вполне могло всех прокормить. Так прожили год, за который на Киру навалилось еще больше работы. Мать не смела возражать хозяину дома, братья старшую сестру недолюбливали, чувствуя отношение отца. А через год духи напали на деревню и вырезали половину жителей. Они пришли прямо среди бела дня. Кира набирала воду из колодца, как вдруг на нее налетела черная тень, на мгновение закрыв солнечный свет, а потом с визгом отпрянула. Девочка тоже закричала: оберег на шее нагрелся, обжигая кожу. Рядом раздавались вопли и женские визги. Черные вихри сновали вокруг, то и дело принимая очертания людей с нечеловечески искаженными серыми лицами. Они рвали и рубили всех без разбора. Женщинам вырывали сердца, мужчин до исступления рубили мечами, пока от них не оставались только кровавые лоскуты, детей швыряли о стены. По деревне медленно расходились запахи крови и металла.

Один из духов остановился рядом с Кирой. Тень обрела очертания, приняв вид высокого статного мужчины с короткой бородкой, сжимающего в руках огромную кривую саблю. Несмотря на испуг, девочка заметила, что клинок не отражает солнце, а весь призрак как будто составлен из серого печного дыма. Губы его расползались в безумной усмешке. Увидев испуг на лице Киры, мужчина запрокинул голову назад и громко расхохотался. На его шее вдруг раскрылась рваная рана, сочащаяся черной кровью. Хохот оборвался бульканьем, и дух опустил голову, коснувшись подбородком груди, которая от крови из серой стала черной. Мужчина медленно поднял голову и вдруг подмигнул девочке, слабо улыбнувшись. На миг он показался обычным человеком, а затем оскалился и, занося саблю над головой, бросился вперед

Кира с визгом бросилась в сторону, падая на землю, и лезвие пронеслось там, где секунду назад была ее голова. Оберег жег уже нестерпимо и, оказавшись на земле, она сдернула веревку с шеи и бросила его в сторону, случайно попав в духа, уже приготовившегося ко второму удару. Листок папоротника ударился ему в грудь, и сабля вдруг выпала из ослабевших рук и тут же рассыпалась прахом. Кира подняла глаза и увидела, что с лица мужчины исчезла безумная улыбка. Его взгляд стал осмысленным и за мгновение до того, как рассыпаться в прах, он встретился глазами с девочкой и — она могла поклясться! — благодарно кивнул. Оправившись от изумления, Кира схватила оберег, вновь ставший холодным, заползла под телегу и съежилась от ужаса, молясь всем богам, чтобы ее и родных никто не тронул. Через некоторое время шум вокруг стих, а к ней в укрытие потекла кровь, целым потоком. Кира сидела тихо и не смела шевелиться. 

Так и нашел ее сосед, случайно заглянувший под телегу. Старик чуть не силком вытащил Киру наружу, и от увиденного она чуть не лишилась сознания. Духи свалили всех убитых без разбору в огромную кучу рядом с телегой. К ней постепенно стягивались выжившие со всей деревни, женщины протягивали руки к убитым детям и мужьям, мужчины стояли, сжав кулаки. Горе пришло на их землю. 

Семья Киры уцелела. Почти вся. Когда девочка вернулась домой, к ней с рыданиями бросилась мать. Корун выжил, хотя его и ранили духи. Братья тоже, они спрятались в подпол. А вот маленькая сестра бегала во дворе, и мать не успела ее спасти. Духи налетели внезапно и буквально разодрали девочку в клочья прямо на лету. Корун бросился к Кире и спросил, как та смогла выжить. Услышав об обереге, он пришел в бешенство и отвесил ей гулкую пощечину. Он все вопрошал, почему она не сделала такой же сестре и всей семье, почему смастерила только для себя? Мать стояла рядом, прижимая к себе братьев. Взгляд ее был укоряющим. Так в смерти сестры негласно объявили Киру.

Жизнь кое-как вернулась в свою колею через несколько месяцев. Но все изменилось. Не стало песен и праздников. Духи вырезали больше половины всей скотины. Земля, пропитанная кровью и тьмой, перестала приносить всходы. После сбора урожая стало понятно, что пришло трудное время. Князь Веземир погиб на поле боя, его сопернику до завоеванных земель не было никакого дела — духи сметали всех и вся на своем пути, и никто не мог их остановить. Правители призывали героев, магов, колдунов, но оберегов на всех не наделаешь, а духи справлялись даже с теми, кто ухитрялся обвешиваться ими с головы до ног. Дошел слух, что тьму призвал могучий колдун Акласай, открыв дверь в ее мир и призвав оттуда армию себе на службу. Но он не смог совладать с призванной силой и погиб, унеся свои секреты в могилу.

На следующий год Кире исполнилось двенадцать. Духи дважды возвращались, но жертв стало меньше — люди поняли, что если прятаться в доме рядом с намоленными местами, то тьма по большей части проходит мимо, не заходя внутрь. Так по краям деревни быстро возвели деревянные дозорные башенки, где день и ночь сидели часовые и оповещали о приближении черной тучи к селению. Постепенно люди приспособились и даже чуть появилось веселье в голосах.

Но земля упорно не хотела рождать новую жизнь. Урожай вновь вышел небольшим, и в один из осенних вечеров Корун долго разговаривал с матерью. Потом он подошел к Кире, занятой с двумя оставшимися коровами и объявил ей, что завтра они едут в город Бретану, где Кира пойдет в услужение в какой-нибудь богатый дом. Отчим там бывал и знал, что у хозяев этих домов большой спрос на юных девочек, у которых вот-вот распустится женский цветок. За Киру им дадут достаточно золота, чтобы продержаться пару лет.

Не помогли ни слезы, ни уговоры. Мать сидела с каменным лицом и повторяла, что им всем грозит голод. Братья лишь злобно ухмылялись, а Корун бросил только, что надо собирать вещи и что выезд на рассвете. И лишь перед самым отходом ко сну, когда обессилевшая от рыданий Кира забралась на свою лавку, Корун проронил, что она ему не дочь. Его дочь погибла от рук духов, а Кира не захотела ее спасти.

На рассвете провожать их никто не стал. Корун грубо стащил ее с лавки, велел одеться и садиться на коня. Сам он связал ей руки и привязал к луке седла «чтоб не подумала бежать» и повел коня под уздцы. На нем ладно сидели доспехи, а в ножнах на поясе поблескивал меч. Когда впереди появился лес, то Корун забрался в седло и вот уже около часа конь шел неторопливым шагом. Никто не проронил ни слова. Кира знала, что отчим не станет разговаривать, и молча разглядывала лес вокруг, стараясь не сильно вертеть головой. 

Внезапно Корун натянул поводья, и конь остановился. Повернув голову, Кира увидела, что мужчина настороженно вглядывается в заросли вокруг них, а в его прищуренных глазах то и дело мелькал страх.

— В чем де… — начала она, но Корун рукой в кожаной перчатке зажал ей рот.

— Молчи, девчонка, если жить хочешь, — прошипел он ей в ухо, не отрывая взгляда от густых кустов справа. 

Теперь и Кира услышала. С той стороны раздался треск сучьев и тихий смех. Затем шорох раздался с другой стороны, и в следующий миг прямо перед ними пронеслась черная тень. Конь заржал и попытался взвиться на дыбы, но тяжесть седоков не позволила ему подняться. Корун ударил пятками по бокам животному, но тень мелькнула снова, и конская голова, срубленная мощным ударом, улетела в сторону. Кровь фонтаном забила из разрубленной шеи, а туловище бессильно повалилось на бок. Кира и Корун едва успели с него спрыгнуть, но запутавшаяся веревка вновь дернула девочку на землю. 

Корун обнажил меч, держа его трясущимися руками. Трое духов медленно вышли из-за кустов, и постепенно приняли очертания крепких мужчин в доспехах. В руках они сжимали длинные двуручные мечи, на лицах застыли бессмысленные улыбки. 

— Ну давайте, ублюдки! — крикнул Корун, поднимая оружие. — Отведайте заговоренного меча!

Духи метнулись все в один миг. Два удара Корун успел отразить, но третий пришелся по бедру, разрубив его до середины. Отчим взвыл, и, выронив меч, схватился за рану, бьющую кровью. Он еще стоял, когда следующий удар разрубил его от плеча до противоположного бедра. Половины тела тяжело рухнули на землю.

Кира, вне себя от ужаса, пыталась спрятаться за телом лошади. Оберег жег грудь, но она не обращала на него внимания, не отрывая взгляд от серых фигур. Те медленно приближались. У двоих с мечей капал кровь, третий же шел в центре, медленно поднимая клинок над головой. Его улыбка стала шире, взгляд силился сфокусировать на девочке, словно примерзшей к земле. 

Раздался свист, и в грудь среднему духу вонзилась горящая стрела. Он медленно наклонил голову… И в следующий миг рассыпался в прах вместе с мечом. Из кустов выпрыгнул человек в легких черных доспехах. Раскрутив над головой меч, он бросился на духов, неумело встретивших его удары. Ловким приемом он отбил замах одного противника, встретил клинок другого и двумя движениями снес им головы, обратив в прах, развеявшийся по ветру. Тяжело дыша, он повернулся, и Кира увидела, что его лицо до середины закрыто черным платком, а над ним горят ярким светом зеленые глаза. Черные кудрявые волосы обрамляли лицо спасителя, придавая ему мягкости, но во взгляде сквозила сталь.

— Илмари! — негромко крикнул он. — Ты можешь выходить.

На зов из кустов с хрустом шагнул человек в зеленом плаще. В руках он сжимал тонкий лук с наложенной на него изящной стрелой с белым оперением. Длинные светлые волосы его спадали ниже плеч, подчеркивая острое лицо, но больше всего привлекали взгляд заостренные уши. Эльф! Кира слышала, что они живут где-то очень далеко, заключив мир с людьми после долгих кровопролитных войн, но в этих землях их никто никогда не встречал.

— Хорошая работа, Данко, — негромко произнес Илмари, огладывая место боя. —Два удара и противников как ни бывало.

— Это потому, что они при жизни не были воинами, — Данко вложил меч в ножны и повернулся к Кире. — Ну ты как? Живая?

— Ты бы с ней попроще, — поморщился Илмари, убирая стрелу в колчан и забрасывая лук за спину. — Все-таки не каждый день такое приключается, она в шоке.

— Ну-ну, — мягко произнес Данко, подходя к Кире. — Мы тебя не обидим. А это что? — он присел рядом с телом коня и взял в руки веревку, тянущуюся к рукам Киры. — Тебя что, похитили?

Кира, мелко дрожа, переводила взгляд с одного воина на другого и как ни старалась, не могла вымолвить ни слова 

– Ну, можешь не рассказывать, – пожал плечами Данко и сунул руку за пояс. Замешкавшись, он остановился и внимательно посмотрел на Киру. – Послушай. Сейчас я достану нож, но только, чтобы перерезать путы. Ни я, ни мой спутник не сделаем тебе ничего плохого. Хорошо?

Кира нашла в себе силы кивнуть. Место под оберегаем ужасно горело и чесалось, наверное, остался ожог. Мелкая дрожь в теле медленно уходила, и она уже довольно спокойно смотрела, как Данко перерезает верёвку. Когда путы упали на землю, девочка торопливо растерла затёкшие руки.

– Ну, вот так лучше, правда? – сказал Данко и по тону она поняла, что спаситель улыбается и тоже улыбнулась в ответ, медленно кивнув. 

– Данко… – со значением произнес Илмари, подходя ближе.

– Я знаю, – коротко ответил тот и повернулся к Кире. – Мы очень спешим и сможем проводить тебя домой только если нам по пути, уж не обессудь. Где твой дом?

– Т… там, – ответила Кира, страх остаться одной в лесу придал ей сил говорить. Она протянула руку и показала, откуда они пришли с Коруном.

– Очень хорошо, – удовлетворённо кивнул Данко. – Нам по пути. А как тебя зовут, скажешь? – он лукаво склонил голову на бок, в зелёных глазах мелькнул игривый огонек. Кира вдруг почувствовала, что рядом с этим человеком ей очень спокойно.

– Кира, – ответила она и медленно поднялась на ноги.

– А меня — Данко. Этого зануду зовут Илмари, – эльф на этих словах сухо кивнул Кире, не прекращая вглядываться в заросли. – Мы идём тем же путем, куда надо тебе. Но идти придется быстро и без лишних вопросов. Сколько вы шли на этой кляче?

– Около часа.

– С нами дойдешь за половину часа и к вечеру будешь дома. Тебе же туда… можно? – спросил он вдруг, взглянув на веревки.

– Я не преступница! – вскрикнула Кира, отходя на шаг. – Мы голодали, и отчим хотел продать меня в Бретани, чтобы заработать золота.

– Вот этот, что ли? – в голосе Илмари скользнула злость. – Вот подлюга!

– У эльфов семья очень ценна, – тихим голосом пояснил Данко. – Ну что ж, вы бы в любом случае вернулись ни с чем. Духи разорили Бретану три дня назад. Мы как раз идём оттуда. Там сейчас не до юных дев, уж поверь мне. Так что пойдём, мы проводим тебя и отправимся дальше.

– Данко? – изменившимися голосом вдруг сказал Илмари. Какая-то нотка в его тоне заставила всех к нему повернуться.

– Что такое? – спросил Данко, положив руку на рукоять меча.

– В этих землях в это время года идёт снег? – спросил в ответ эльф, держа что-то на раскрытой ладони.

– Нет, а что?

– Посмотри, – эльф повернулся и показал нечто белое, лежащее у него на ладони. Перед глазами у Киры что-то мелькнуло, а вскоре с неба стали падать огромные белые хлопья, устилавшие лесную дорогу сплошным ковром. 

– Это не снег… – вдруг чуть слышно прошептал Данко, но почему-то все отчётливо услышали его слова. – Это пепел… 

Он медленно повернулся к Кире. Илмари посуровел еще больше и снял со спины лук. Данко подошел к девочке так близко, что она увидела застрявшие в его черных кудрях белые хлопья и взял ее за руки. Что-то промелькнуло в зеленых глазах, от чего ее нутро наполнилось страхом безысходности. Девочка беспомощно взглянула в лицо своему спасителю. Их взгляды встретились и долгое мгновение они простояли в молчании.

— Пепел… — нарушил молчание Данко тихим печальным голосом. — Пепел падает с небес, когда духи уничтожают… Всё… 

Кира смотрела на него, не веря своим ушам, отказываясь понимать сказанное. Что значит всё?...

— Это значит… — словно прочел он вопрос в ее мыслях. — Это значит, что от твоей деревни ничего не осталось. Духи оставили от нее только пепелище. Мне очень жаль…

Его лицо, закрытое маской, оставляющей лишь ярко-зеленые глаза, вдруг стало отдаляться. Кира почувствовала, что ее тело стало легким, словно она воспарила в небеса. А потом глаза Данко скрыла непроницаемая тьма и девочка отдалась ей, потерявшись без остатка…

***

— Эй… Кира… Эй… — кто-то мягко шлепал ее по щекам, и спустя несколько мгновений Кира открыла глаза.

Над ней склонился Данко, не отрывая взгляд своих пронизывающих зеленых глаз. Сзади угадывался Илмари. Пепел продолжал падать, медленно кружась в воздухе большими хлопьями. Он и напомнил Кире, что дома больше нет и горячие слезы потекли из глаз.

— Ну-ну, — мягко сказал Данко, проводя Кире по щеке. — У тебя есть родные в ближайших селениях? Или знакомые?

— Ты с ума сошел, Данко?! — зло проговорил эльф. — Если они сожгли деревню, то значит, портал открылся где-то совсем рядом! Может быть, и колдун бродит где-то здесь! Мы не можем потерять на это время!

— Илмари, — Данко выпрямился и медленно развернулся к эльфу. — Ты-то должен понимать, что мы не можем бросить ее здесь. Или ведем в другую деревню, что ближе по пути, или берем с собой.

— С собой? На смерть? — эльф усмехнулся. — С другой стороны, выбора у нее нет. Если где-то здесь и правда портал, а он здесь точно есть, то духи выжгут все мало-мальски населенные места. И не успокоятся, пока не перебьют всех живых.

 — Тут ты прав… — Данко вдруг устало ссутулился и вновь повернулся к Кире, успевшей сесть на земле. — Кира… Я и Илмари ищем портал, из которого в наш мир приходят духи. Он открывает изредка в разных местах, и одна ведьма в Бретани перед смертью показала нам, что в последние дни духи со всех сторон стекаются сюда. Мы надеемся, что где-то здесь появится тот, кто впустил эту заразу на нашу землю — Аксалай, могучий колдун, тоже ставший духом. Возможно, у него еще есть остатки разума, и мы сможем понять, как загнать темных обратно в иной мир…

— Тихо! — вдруг шикнул Илмари. Из леса раздался громкий треск, а за ним страшный многоголосый хохот и громкий крик.

— Они идут по дороге, — проговорил Данко и, наклонившись, легко, словно перышко, подхватил Киру на руки. На секунду, замерев, прислушиваясь, он бесшумно, как зверь, нырнул в кусты. Опустив девочку рядом, он жестом приказал сидеть тихо. Рядом раздался тихий шорох, и словно из ниоткуда появился Илмари.

Несколько минут они провели в молчании. Шум и хохот раздавались все громче и наконец глазам прятавшихся открылась странная и страшная картина. Мимо шли серые люди. Они несли, кто на плечах, кто на руках, разные вещи. У кого-то были садовые инструменты, кто-то тащил сундук, один мужчина нес на руках маленького живого козленка. А у одного… Кира не поверила глазам. У одного из идущих на плече висело бездыханное женское тело! Дух нес его, словно мешок, чуть склонившись под тяжестью.

Процессия тянулась долго, казалось, будто они просидели в кустах несколько часов, хотя, взглянув на небо, Кира поняла, что прошло меньше часа. Дождавшись, пока последний дух скроется за поворотом, Данко выпрямился и произнес:

— Они идут из портала. Судя по всему, умерли совсем недавно — все еще держаться за настоящие вещи, — он оглянулся по сторонам и аккуратно вышел из зарослей. — Надо идти туда, откуда они пришли, пока остались следы.

— А с ней что? — Илмари выскользнул следом, взглядом указав на неумело продирающуюся Киру.

— С ней… — задумчиво протянул Данко. — Кира, — обратился он к девочке. — Времени мало, так что я буду краток. Я хочу, чтобы ты понимала, как обстоит дело. Аксалай призвал в наш мир тьму. Я и Илмари были среди тех, кто пытался его остановить. Колдун оказался сильнее, и мне попытка спасти наш мир стоила половину лица, — он на миг приспустил маску, и Кире пришлось закрыть рот руками, чтобы не закричать. Губ у Данко почти не было, а всю нижнюю часть лица покрывали страшные рубцы и шрамы. Удовлетворившись произведенным эффектом, он вновь поднял маску и продолжил. — Но есть еще кое-что. Наши друзья, с которыми мы сражались бок о бок, погибли там же, в замке, где колдун призвал мертвецов в свою армию. Понимаешь, его заклинание действует так, что каждый, кого духи убьют, тут же возвращаются из иного мира обратно в наш одним из них. По пути они сходят с ума и становятся безумными убийцами, жаждущими крови. Поэтому эта армия постоянно растет. Но заговоренные вещи, такие, как наше оружие, помогают им уйти в небытие, стать ничем. И если окончательно убить Аксалая, то его магия рассеется и, возможно, закроется портал, который он когда-то открыл с той стороны, — глаза Данко зло сверкнули. — Но есть проблема: портал все время перемещается, мы не знаем почему. Сейчас нам повезло его отыскать, и я уже несколько драгоценных минут потратил, чтобы объяснить тебе, что к чему. Мы не можем искать, какая деревня пережила нашествие духов. Но можем отпустить тебя, чтобы ты сама нашла дорогу. Не скрою: ты можешь встретить духов и не пережить эту встречу. Но если ты пойдешь с нами, то опасность тебе грозит еще большая, потому что мы пойдем в самое их логово. Мы понимаем, что идем практически на смерть, и твоя жизнь не будет главной в списке наших целей. Решай сейчас: куда ты пойдешь?

Вопрос застал Киру врасплох. Она прекрасно понимала всю опасность путешествия двух воинов, что случайно встретились ей на пути. Но оставаться одной было гораздо страшнее. Внезапно решившись, она вытащила оберег и, сжав его в руках, твердо сказала:

— Я иду с вами, — суровый взгляд эльфа заставил ее потупить взгляд, и решимость вдруг исчезла. — Если… Конечно… Вы меня возьмете с собой… — тихо пролепетала она в заключение.

Илмари и Данко переглянулись. Эльф, нахмурившись, пожал плечами, а в глазах Данко мелькнули веселые огоньки.

— Ну что ж, — произнес он. — Значит, так решили боги, раз свели нас на этой дороге. Мы возьмем тебя с собой, Кира, но сначала я бы хотел, чтобы Илмари своим эльфийским взором осмотрел то, что ты держишь в руках.

Эльф хмыкнул, но подошел ближе. Кира медленно раскрыла ладонь с листом папоротника, вырезанным из дуба. Надменность на лице Илмари вдруг сменилось любопытством. Он внимательно осмотрел оберег, не касаясь его, а затем аккуратно и медленно коснулся его указательным пальцем. От этого прикосновения деревянный листок наполнился приятным теплом, уютно согревающим ладонь. Глаза эльфа расширились от удивления.

— Якорь… Откуда у тебя такая вещь, девочка?

— Я сама сделала, — Кира непроизвольно сжала ладонь и прижала ее к груди. Взгляд испуганно перескакивал с Данко на эльфа.

— Мы его не отнимем, — успокаивающе произнес Данко. — Нам хватает своих оберегов и оружия. Просто такая вещь — очень редкая, земля нечасто позволяет создать его, тем более напитать силой. И один чародей может сделать лишь один такой предмет. 

— Так вот почему… — произнесла Кира, вспоминая свои бесплодные попытки сделать обереги для всей семьи.

— Да, — кивнул эльф и повернулся к Данко. — Ты сразу почувствовал?

— Еще когда дрался с духами — кивнул тот. — Твой оберег, Кира, показывает им дорогу в небытие. Поэтому для них он и опасен, и желанен. А человека живого он, наоборот, тянет к земле, к своему миру. Он, наверняка жжет тебя, когда рядом духи?

— Жжет, — кивнула Кира, пряча амулет обратно под одежду.

— Так он напоминает тебе, что ты еще жива. Мертвые боли уже не чувствуют… — Данко как-то странно качнул головой, его взгляд на мгновение затуманился. Но уже в следующий миг он собрался. — В дорогу! Духи уже ушли далеко…

***

Из леса вышли действительно быстро. Данко и Илмари шли так, как будто это они, а не Кира, выросли, гуляя по этим полянам и опушкам. Идти пришлось в стороне от основной дороги, пользуясь звериными тропами, которых девочка иногда даже не замечала. Но попетляв меньше часа, она с удивлением увидела, как деревья вдруг расступаются, открывая вид на деревенские поля.

Кира не удержалась и ахнула, увидев деревню. От домов остались лишь обугленные остатки, над ними все еще клубился пепел. Кое-где еще догорало пламя пожаров, исходя чадящим черным дымом. Над деревней собрались черные тучи, закрывая солнце, а по главной дороге группами шли сгорбленные фигуры, каждая из которых что-то несла на плечах или в руках.

Данко кратко объяснил, что мертвецы, пусть и сходят с ума, но не сразу, и поначалу в нашем мире они ищут то, что им было важно в человеческой жизни. Но безумие развивается и через некоторые время ни забывают о своих вещах и ищут только крови. 

— Сейчас, пока они ошарашены своим перерождением, можно пройти мимо них незамеченными, — добавил Илмари, вытаскивая лук. — Слишком заняты своим смыслом жизни.

— Да, — кивнул Данко. — Это наш шанс. Кира, тебе нужно держаться за нами. Возьми вот это, — он отстегнул от пояса ножны с коротким кинжалом и повесил девочке через плечо. — На всякий случай. Если на тебя нападут, лучше попытайся убежать или бросить свой оберег. Мало какой дух устоит перед соблазном вынырнуть из мучений этого мира. Но постарайся его просто так не доставать, а то мы можем привлечь ненужное внимание.

— Смотрите! — вдруг тихо вскрикнул Илмари и от увиденного Кире вновь пришлось закрыть рот ладонью. Данко только глубоко вздохнул.

Тучи, клубящиеся над деревней, раз за разом исторгли из себя несколько молний, ударявших в одно и тоже место. Раздался грохот, эхом разошедшийся по округе. Порыв ветра наклонил к земле уже зрелую пшеницу. Кире показалось, будто что-то заползает ей в самое сердце, холодное, страшное и инстинктивно прижалась к Данко. Тот стоял напряженный, вытянувшись в струнку и сжимая кулаки. Глаза его блуждали по домам, словно выискивая кого-то. 

— У тебя в деревне было место, где убили очень много людей? — тихо спросил Илмари. Ветер и его ошарашил, и он стоял, чуть сгорбившись, до боли сжимая лук.

— Было… — также тихо ответила Кира. — Несколько лет назад… Они напали и всех, кого убили, сложили в огромную кучу на главной улице. Я была там… — воспоминания заставили ее вздрогнуть, и Данко, словно опомнившись, взял ее за руку. По телу девочки сразу разошлось тепло.

— Значит, портал теперь там, — задумчиво сказал Данко. — Если тут такой грохот, значит и сам Аксалай явился. Не будем терять времени. Если я все вижу правильно, то через поле мы незамеченными можем добраться до вон той улицы, где стоят остатки зеленого дома. А по ней уже доберемся до центра деревни. Он там… — произнес он с ядовитой ненавистью в голосе. — Я в этом уверен. Пошли!

Прячась за деревьями, они двинулись к полю, ярким пятном выделяющемуся на фоне общей серости. Кира подавила всхлип, стараясь, чтобы Данко и Илмари ее не слышали. В этом зеленом доме в конце улицы когда-то жила она сама. 

Добрались быстро. Духи продолжали выходить из деревни по главной дороге, поэтому на пути никто не встретился. По полю шли, согнувшись меж колосьев, снова избегая дороги, хотя она была пустынна. Чем ближе подходили к деревне, тем более нервным становился Данко. Он то и дело чуть вытаскивал меч из ножен и сразу задвигал его обратно. Илмари держался спокойно и иногда пристально посматривал на друга, но ничего не говорил. 

Кира снова подавила судорожный всхлип, когда они вынырнули из поля прямо перед остатками ее дома. Детство закончилось в тот момент, когда у матери и Коруна родились общие дети, но эти стены возводил еще ее отец, и Кира помнила, как он хлопал по бревенчатым стенам и приговаривал, что такой добрый дом станет приютом для нескольких поколений их семьи. Мать тогда светилась от любви и мечтала, как они с отцом сделают Кире множество братьев и сестер… Теперь все сгорело. А может быть, подумалось ей вдруг, все сгорело еще со смертью отца. Тогда из дома ушел свет. Наверное, он не успел его оставить, что-то не закончил до своей смерти. И жизнь всего рода внезапно рухнула.

Данко дернул девочку за руку, увлекая за собой и выдергивая из невеселых мыслей. Крадучись они двинулись по улице, останавливаясь при каждом шорохе. Впереди звучал громкий смех, лязганье оружия, стук шагов по утоптанной земле. Армия собиралась и шла сама не зная куда. Духи один за другим уходили на главную дорогу, чтобы начать бесцельно скитаться по всему свету, убивая все живое, что встретится на пути. 

Миновали предпоследний дом, и Илмари, поманив остальных за собой, перешагнул через остатки ограды чуть ли не ползком двинулся к остаткам сруба, за которым скрывалась главная улица. Данко и Кира последовали его примеру, мужчина медленно и аккуратно, чтобы не звенеть, обнажил меч и теперь крался, сжимая его в руках. Глаза блуждали, дыхание стало тяжелым. 

Когда этот дом горел, его крыша провалилась внутрь, в чем убедился Илмари, заглянув в чудом уцелевшее окно. Тогда он медленно двинулся вдоль стены, одновременно накладывая стрелу на тетиву лука. Кира и Данко остались у окна, наблюдая как эльф подходит к углу дома и осторожно выглядывает из-за него. Оберег на шее Кира вдруг стал нагреваться, сперва чуть заметно, но с каждым ударом сердца распаляясь все больше и больше. 

— Аксалай там, — прошептал Илмари, вернувшись назад. Данко крепче сжал меч. — Стоит неподвижно около портала, мимо него идут духи. Непохоже, чтобы он чем-то управлял, — эльф покачал головой. — Стоит и просто смотрит, даже в тень не превращается. Я бы пустил стрелу, но рядом все время духи мельтешат, боюсь попасть в них.

— Тогда я пойду и отвлеку их, — медленно произнес Данко. — А ты улучишь момент и подстрелишь гада. Если повезет, то я выиграю достаточно времени, а ты не промахнешься. 

— Он может уйти обратно в портал, — возразил Илмари. — Не нужно давать волю эмоциям, Данко. Ты не мог оставить Аксалая тогда, понимаешь?! — он вдруг почти перешл на крик. — Никто не мог! Ты дрался до последнего, наши друзья погибли, зная на что идут! Среди них были могучие маги, которые тоже не справились. — Данко смотрел на эльфа не отрываясь, будто хотел просверлить взглядом. — Да пойми же, мы все погибнем напрасно. Нужно попробовать обойти их с другой стороны… Данко, стой!

Поздно. В два звериных прыжка Данко оказался у угла дома, рывком сбросил с лица черный платок и с диким криком ринулся в бой. Илмари, выругавшись самыми грязными человеческими ругательствами, бросился за ним, на ходу натягивая тетиву. Кира тоже не отставала, боясь остаться одна.

Выйдя из-за стены, Кира на миг остолбенела. Данко сражался с наседающими на него со всех сторон духами, вооруженными кто чем. Воин сражался яростно, раздавая удары направо и налево и серые тени распадались одна за другой, но на их место тут же вставали новые и новые враги. 

А посреди улицы висело в воздухе большое, в человеческий рост, черно-фиолетовое пятно, похожее на грязное облако. Внутри него прокатывались яркие молнии, которые сталкивались с ослепительными вспышками. От облака отрывался кусок, медленно принимающий очертание человека. Цвет его менялся с черного на серый, и через несколько мгновений перед порталом встал дух. Он беспомощно озирался, как маленький ребенок, потерявший родителей, но выражение растерянности на его лице постепенно сменяла маска злобы. Губы растянулись в усмешке, обнажив серые зубы, он чуть нагнулся и бросился в гущу боя, пытаясь напасть на Данко со спины, но стрела Илмари нашла его раньше. Кира повернулась и увидела, что эльф, широко расставив ноги, выпускает одну стрелу за другой, не прекращая грязно ругаться. 

— Где Аксалай? — крикнула она Илмари, пытаясь перебороть шум боя. — Ты не попал?

— Ушел в небытие! — ответил Илмари, стиснув зубы и выпуская еще одну стрелу. — Его больше нет, но портал не закрывается! Этих тварей становится все больше! — он выпустил последнюю стрелу и бессильно отбросил лук в сторону, вытягивая из ножен на поясе меч. Данко уже было не разглядеть в гуще боя, его с головой скрывали наседающие серые тени. — Беги, девочка! Мы пришли сюда умирать, уйти за друзьями, но у тебя этого долга нет. Возможно, ты еще поживешь, пока эти твари не выжгут наш мир дотла. Прощай! — крикнув это, он бегом двинулся в схватку, прорубая себе путь и за несколько секунд пробился к Данко, криком предупреждая, что пришел на помощь. Кира беспомощно смотрела ему вслед, судорожно пытаясь понять, что делать дальше.

«Если убить Аксалая, то, возможно, закроется портал, который он когда-то открыл с той стороны» — промелькнула у нее в голове фраза Данко. 

— С той стороны… — прошептала она, вытаскивая из-за пазухи листочек папоротника, выточенный из дуба. Оберег разогрелся, как в лесу, когда убили Коруна, но сейчас жар не обжигал, а наоборот, согревал. Якорь, как назвал его Илмари. То, что удерживает ее здесь, в этом мире...

… Или то, что может вывести из другого! Это она думала уже на бегу, по широкой дуге обходя сражение, где криками подбадривали друг друга Илмари и Данко, готовясь мужественно умереть. Кира добежала до соседнего дома и, круто повернув, бросилась к порталу. Духи, занятые схваткой, почему-то не обращали на нее особого внимания, и девочка беспрепятственно добралась до черного облака.

 Дух грузного мужчины в помятых доспехах, только вышедший из портала, заметил мелькнувшую тень, и замахнулся на нее боевым молотом. Но юркая Кира отпрыгнула в сторону, и тяжелый металлический шар ударил по тому месту, где она была секунду назад. Раскрутив оберег на веревке, девочка с размаху опустила его на голову духа. Даже будучи живым, он не почувствовал бы силу удара от маленькой деревяшки, но как только она его коснулась, он рассыпался в прах. 

По улице пролетел душераздирающий вопль. Обернувшись, Кира увидела, как духи чуть расступились, показав поверженного Данко, стоящего на коленях и сжимающего лезвие двуручного меча, насквозь пробившего его грудь. Из без того обезображенное лицо исказила мука непереносимой боли. Илмари все еще сражался позади него, призывая духов драться, но его удары становились все слабее и, наконец, меч вылетел из ослабевших пальцев. Духи на секунду замешкались, а затем бросились все разом и крики эльфа заглушил лязг оружия, рассекающего его тело на части.

Кира отшатнулась. Духи остановились, а затем медленно, одно за другим, серые лица стали поворачиваться к ней. На всех них светилось страшным светом безумие, но на некоторых она видела еще и что-то другое. Оберег на веревке, которую она все еще сжимала в руке, слабо светился, и все взгляды были прикованы к нему.

На что она рассчитывала, когда бежала к порталу? Что-то же промелькнуло в голове. Или она просто не хотела умирать, не попробовав помочь своим спасителям…

Новое облако оторвалось от портала и через секунду перед ней стоял серый Данко. Его лицо изменилось: пропали шрамы, вернулись губы. Он поражал своей суровой мужской красотой. Рядом появился Илмари, помолодевший, с улыбкой на лице. Вечная хмурость пропала, он выглядел довольным и счастливым. Но через мгновения оба они открыли глаза, наполненные безумием, и посмотрели на Киру и оберег в ее руках. Вытянув руку, Данко сделал шаг к девочке.

— Нет, Данко, — со слезами крикнула она, прижимая оберег к груди. — Это же я, Кира!

Дух, который когда-то был Данко, никак не отреагировал на крик и медленно шагнул к ней снова, не отрывая взгляд от листка папоротника. Тот стал таким горячим, что даже не прижимая его, Кира чувствовала его жар. Свободной рукой она дернула кинжал из ножен, все еще висящих на плече. 

— Данко, не надо, — слезы уже градом текли по ее щекам, она шагнула назад, но оглянувшись, увидела, как духи подбираются со всех сторон, медленно смыкая кольцо и не отрывая взгляда от ее оберега. «Каждый, кого духи убьют, тут же возвращается из иного мира обратно в наш одним из них» — вспомнились ей слова Данко. Только те, кого они убьют…

Внезапно решившись, она подняла руку с кинжалом и со всего размаху вонзила его себе в горло. Брызнула кровь. Кира судорожно попыталась сделать вдох и с коротким всхлипом упала на колени, сжимая в руках оберег. Сейчас он светился как солнце в летний день и слепил глаза, которые заволокла черно-красная пелена. Боли почему-то не было и Кира с удивлением отметила, что вместо холода по телу разливается тепло. В следующий миг тьма поглотила мир полностью, и девочка медленно повалилась на землю…

Дух Данко медленно подошел к телу девочки и, наклонившись, взял из ее рук оберег, держа его за веревку. Белый теплый свет нестерпимо манил, и он чувствовал нетерпение всех остальных, стоящих буквально в нескольких шагах от него, духов. Отвернувшись, он встретился с Илмари, безумные глаза которого не отрывались от заветного сокровища. Что-то нужно было сделать… Что-то еще… 

Портал вдруг ослепительно вспыхнул, а когда Данко смог протереть глаза, то увидел, что черно-фиолетовое облако рассеялось, а на его месте стоит высокий крепкий мужчина, лицо которого нестерпимо напоминало лицо Киры. На его груди сиял такой же оберег — маленький лист папоротника. За спиной незнакомца вдруг очертился светящийся прямоугольник, внутри которого угадывался залитый солнцем зеленый луг. Данко как будто бы смотрел на него через огромное окно. Оттуда тянуло теплом и приятным запахом свежескошенной травы. 

— Иди к свету, Данко, — произнес мужчина. — И этот оберег неси с собой, показывая дорогу. Это то, что осталось сделать. 

На негнущихся ногах Данко подошел к новому порталу и не останавливаясь вошел в него. Он почувствовал небывалую легкость и через мгновение серая тень его души рассыпалась в прах, чтобы появится уже в новом мире. 

Остальные духи, как мотыльки на свет, потянулись к порталу. Он манил их, звал, дарил такое желанное тепло. Мужчина отошел чуть в сторону, чтобы не мешать потоку душ, стремящихся вернуться туда, где им полагалось быть. Он наклонился над телом Киры и нежно провел по ее щеке. От невесомого прикосновения волосы девочки затрепетали, как от теплого ветерка. 

— Ты все сделала правильно, дочка… — медленно произнес он. — Оберег показал тебе дорогу назад, к живым, а ты закрыла ее и открыла путь к свету для этих заблудших душ… Не бойся, я провожу их, — он поднялся с колен и оглядел вереницу духов, медленно проходящую в светящийся прямоугольник. — Я провожу их всех. А потом, спустя столько лет, мы наконец-то будем вместе…

Главная дорога медленно наполнялась серыми путниками. Они шли со всех концов мира, чтобы найти последнюю дорогу. Дорогу к свету…