...и бесславно погиб

Все началось с чашки американо с тремя кусками сахара.

В моей жизни вообще многое начинается с чашки американо и трех кусков сахара. Утро, особо важный проект, бессонная ночь перед презентацией, разговор со старшими родственниками, поход к стоматологу...

Вот, теперь и конец света добавился в этот список.

Ну, если концом света уже можно считать яркую белую вспышку на горизонте. В интернете сказали, что сам конец наступит часа через два. В сообщениях от службы безопасности - через полтора. Судя по ощущениям - как раз сейчас наступил.

М-да.

В таких обстоятельствах я ещё не пила свой американо.

***

Я - из тех людей, которых сложно удивить.

Но, пожалуй, огромный кусок антивещества (что это вообще такое?), который взрывается где-то за окном (за две тысячи километров отсюда), сейсмическая и инфразвуковая волна (а это что такое?) и собственная скорая гибель кого угодно удивят.

Телефон, выдав мне весь инфодамп, начал ужасно тупить. Интернет показал две палочки, а значок связи замигал.

Последнее, что я успела прочитать - больно не будет. А если будет, то недолго.

"Уже неплохо?"

Почему и как моя планета докатилась до жизни такой? Объяснение, конечно, появилось в новостях. Но через секунду их страница превратилась в белое поле с прыгающим через кактусы динозавриком. Он побежал, споткнулся о первую же кочку и бесславно погиб.

Я закрыла вкладку в браузере и посмотрела на остывающий кофе.

"Ну, раз я уже положила туда три куска сахара... Надо пить?"

***

В университете на бесполезных для нашей специальности парах по психологии говорили о стадиях принятия. Отрицание, гнев, торг, депрессия, само принятие. Преподаватель рисовал схему с грустными человечками на доске.

"Если не повезёт, успею дорефлексировать до гнева".

Кстати, где во всей этой схеме страх? Человечек с перекошенным лицом?

Я даже не почувствовала глотков. Мои руки начали дрожать, но не так же сильно, как тогда, когда я сдавала экзамен по психологии. Абсолютно ненужной, но самой сложной за все учебные годы. С капризным стариком-преподавателем и восемьюдесятью устными билетами.

Устными билетами в двадцать первом-то веке.

"Неужели смерти я боюсь меньше, чем злого мужика на пенсии?"

Как тупо.

В мою дверь громко постучали три раза.

***

Мой преподаватель по психологии, точнее, теперь бывший преподаватель по психологии, всегда (с момента моего переезда сюда) жил со мной в одном подъезде. На одном этаже.

В квартире напротив.

"Надо было съехать", - подумала я, когда увидела его в глазок.

- Добрый вечер, - сказал мне этот пузатый старик, в рубашке и в деловых брюках.

Мог бы не наряжаться.

- Добрый вечер, - я поняла, что забыла оставить чашку на кухне.

Теперь он наверняка заметил, как кофе идёт волнами из-за моего тремора. Хотя беспокоиться об этом, наверное, не стоило.

- Вы получили, кхм, - он достал из кармана платок и вытер пот с морщинистого лба, - оповещение? Видели вспышку?

Я увидела, что его рябые пальцы трясутся точно так же. Может, от старости, конечно. Но хотелось думать, что он тоже где-то на стадии отрицания и страха, который забыл нарисовать в своей дурацкой схеме.

- Да, - ответила я, - получила. Видела.

- И телевидение отключили, - совсем уже растерянно сказал он.

В мою ногу ткнулось что-то теплое и мягкое. Я на рефлексе подвинула это что-то ногой подальше от двери. Старик посмотрел вниз. Я тоже посмотрела вниз.

"Ах, да. У меня же есть кот. И он тоже умрет".

- Мурзик, - мои глаза встретились с его желтыми мигалками, - иди назад.

Он, как обычно, развернулся ко мне своей пушистой задницей и сел у обувницы. Сосед неуверенно махнул ему рукой.

- А у меня Мурка. Девочка, - зачем-то сообщил он.

- Да. Я знаю.

Дверь справа от моей щелкнула и стала медленно открываться.

***

Со мной на этаже жила еще и учительница по физике. Слава богу, не моя. Ей было около тридцати лет, она переехала сюда через неделю после меня вместе с мужем-программистом.

Она почти на цыпочках вышла в тамбур и шагнула к нам со стариком.

- Добрый вечер, - одной рукой она прикрыла свою дверь. - Вам тоже пришло сообщение?

Она будто через силу выдавливала из себя слова. На ее щеках полыхали красные пятна. Руки она сцепила в замок так крепко, что пальцы побелели. Я поставила чашку прямо на свою обувницу и тоже сцепила руки в замок.

- Добрый вечер, - кивнул старик, - да-да, и вспышку за окном было видно. Четырнадцатый этаж, как-никак.

- Здравствуйте, - приветствуя ее, я вспомнила, кем она работает, - а вы поняли, про что там писали?

Она закусила губу.

- Я не очень хорошо в таком разбираюсь, - кажется, ей не хватало воздуха, - но, видимо, в нескольких местах над планетой взорвалось что-то очень большое. То, что взрывать нельзя. Световая волна до нас уже дошла. А ударная дойдет позже. Там давление будет такое...всех просто...

Она замолкла и обхватила себя руками.

Камень, в который превратилась моя диафрагма, настойчиво потянул меня вниз, на розовый коврик. Сжавшаяся глотка потащила меня в другую сторону - к туалету.

Никто из нас не двинулся с места. Мурзик предпринял очередную попытку сбежать, но моя нога снова сработала отдельно от меня. Кот проскользил по полу обратно к обувнице.

С самого начала, с момента, когда я только начала пить кофе, в голове сидела одна осторожная мысль.

"Такого не может быть. Это какой-то розыгрыш. Или массовое надувательство".

***

Встречать конец света с вузовским преподом и школьной учительницей - странный опыт.

"Надо позвонить маме".

Стало почти физически больно. Где-то под нами раздался женский крик, а сразу после - детский плач. Снизу жила многодетная мама пятерых ангелочков. И их тощий отец в очках с хроническим ноутбуком под мышкой.

- Надо позвонить маме, - соседка стала беспокойно хлопать руками по карманам в поисках смартфона.

Она набрала номер, но звонок оборвался на полутора гудках.

- Нет связи, - пробормотала она.

В принципе, обо всем, что я хочу сказать, мама сможет догадаться по контексту. Да и я примерно представила, что скажет она.

У неё там сейчас, наверное, истерика.

- А где этот, - учительница заозиралась, - из сто второй?

Старик оторвал взгляд от моего кота и слегка оживился.

В сто второй квартире на нашем этаже жили два брата-близнеца. Один служил во флоте и сейчас бороздил океаны. Второй работал где-то в правоохранительных органах. То-ли в полиции, то-ли где. Оба совсем недавно, как и я, окончили высшее учебное заведение.

- Думаете, он может знать, что происходит? - уточнила я.

- Ну, а кто ещё? - затараторила учительница. - Надо к нему постучаться. Мало ли, вдруг он дома?

Старик ещё раз вытер лоб, откашлялся и затопал к сто второй.

***

Пока мы в звенящей тишине ждали ответа на стук, я едва слышно спросила у соседки:

- А где ваш муж?

Та неопределенно махнула рукой.

- Спит. Пьяный. У него трагедия.

Чуть помедлив, она объяснила с нервным смешком:

- Одна куча мужчин забросила мяч в сетку второй куче мужчин. Вторая куча мужчин нравится ему больше, чем первая. Вот. Переживает.

Дверь в сто вторую неожиданно защелкала, и мы повернули головы туда.

В подъезд выглянул молодой человек с мокрыми волосами, полотенцем на плечах и широко распахнутыми голубыми глазами.

- Здрасте! - сказал он. - Извиняюсь - ничего не слышал, пока оповещение читал... Не сразу понял, что стучат.

- Здравствуйте, - нестройным хором сказали мы.

Он посмотрел на наши лица, потом на треснутый телефон в своей руке, потом - на мою ногу, снова толкающую Мурзика.

- Если что, - сглотнув, произнёс он, - я ничего не знаю. Мне...не докладывали.

Он принялся перечитывать то злополучное сообщение. С его волос вода капала прямо на пол, образовывая маленькую лужу.

Старик, кряхтя, почесал лысый затылок.

***

Парень из сто второй говорил мало, но громко, словно рапортовал начальству.

Вполне закономерно за дверью в сто третью квартиру раздались шаркающие шаги. Этот равномерный, неторопливый звук заставил всех нас переглянуться. Парень начал было закрывать свою дверь, потом моргнул - словно опомнившись - и открыл обратно.

На его лице появилось слегка тоскливое выражение. На лице учительницы - выражение боевой готовности, на лице старика - обреченность. Я сморщилась, и даже Мурзик отполз назад, к гостиной.

Дверь в сто третью со скрежетом открылась.

- Добрый вечер! - с заметной претензией объявила старая злыдня.

Именно так я ее называла про себя. Злыдня.

Она была моложе нашего психолога лет на десять и агрессивнее раз в пять. На ней, как обычно, висели шаль, браслеты и серьги. Немного меньше, чем обычно: видимо, это был ее домашний образ.

Злыдня запахнула шаль и вышла в коридор.

- А я не поняла, - заскрипела она, - чего все тут толпятся, у моей двери? В двадцатом году так за гречей не толпились, а они здесь толпятся!

- Мы у его двери толпимся, а не у вашей, - возразила учительница, кивнув в сторону парня из сто второй. - И вы что, оповещение не получили разве?

Злыдня смерила парня суровым взглядом. Тот пробубнил "здрасте", но ответа не получил. Она развернулась к учительнице и ткнула в неё пальцем.

- Получила я твоё оповещение. И нечего мне грубить! Я, думаешь, испугаюсь тебя, что-ли?

- Да не меня пугаться надо, - ответила раскрасневшаяся соседка.

Старик, который все это время молча перетаптывался с ноги на ногу, аккуратно кашлянул. Злыдня обратила на него внимание и прищурилась.

- Добрый вечер, - она сложила руки на груди, - и вы тут стоите? Вам-то зачем...с этими?

- Да я...так, - он опустил взгляд. - Проверить...

"И куда вся его куча пассивной агрессии подевалась?"

Я обвела взглядом всех собравшихся тут людей. Хорошо было бы нырнуть обратно в квартиру, допить кофе, насыпать корм коту. Попробовать всё-таки дозвониться до родственников.

Парень из сто второй приложил телефон к уху: судя по отсутствию гудков, связи по-прежнему не было. Блестящий лоб старика и звон браслетов на руках соседки упрямо вбивали в мою голову большие красные буквы: "СМЕРТЬ В ОДИНОЧЕСТВЕ".

"Смерть в одиночестве..."

Снаружи, за пределами моей черепной коробки, вот-вот грозила разразиться привычная ссора. Злыдня любила так развлекаться: скандалы приносили ей удовольствие.

"Смерть в одиночестве".

Она уже открыла рот, чтобы высказать что-нибудь злое и недовольное, а учительница, как обычно, приготовилась ответить.

- Как насчёт выпить чаю? - я приняла странное решение. - По-моему, делать нам больше особо и нечего?

***

На удивление, чаю согласилась выпить даже Злыдня. Она пофыркала, погрозила пальцем соседке-учительнице и пошла к себе - за заварочным чайником. Потому что "чай надо пить нормально, как люди, а не абы-как".

Про начинавшуюся перепалку благодаря моему самоотверженному предложению все забыли. Старик, кряхтя, поплелся взять печенье, парень из сто второй начал торопливо вытирать волосы. Учительница ненадолго ушла, чтобы проверить мужа.

- Вам, когда вы учились, про такое не рассказывали? - поинтересовалась я у молодого соседа.

Тот поджал губы, вспоминая.

- Ничего конкретного, - вздохнул он.

- А что делать в похожих случаях? Может, прятаться в убежищах?

Сосед задумчиво скрутил полотенце и нахмурился. Он медленно покачал головой.

- Если бы был вариант укрыться в убежище - они бы написали в сообщении. Наверное. Похоже, нам и правда...

- Крышка, - закончила я.

Снова затряслись руки. Парень отвёл взгляд и уставился куда-то в пустоту. Снизу опять донеслись женские крики и плач. К ним добавился ещё один голос - мужской.

"Отлично. У отца семейства тоже истерика".

Захотелось тоже немного побегать и покричать. Желательно со слезами и размазывая сопли по щекам.

Но что, если все это - одна большая шутка? Или ошибка?

Тогда все не умрут и запомнят, как меня позорно кошмарило.

"Нет. Истерить я не буду".

- Был один похожий случай, - заговорил сосед. - У моего знакомого по службе. Им тоже прислали сообщение. Только там ограниченная область поражения была. И ситуация немного другая.

- И что?

- Погиб, - неохотно отозвался он.

Дверь в сто третью опять распахнулась, и появилась Злыдня. С чайником, пакетом баранок и коробкой конфет.

- Молодой человек, - с привычной претензией обратилась она к парню из сто второй, - ну, что вы стоите? Помогите донести!

***

Нельзя было оставлять Мурзика одного в квартире. Вообще, можно, конечно. Но только не с открытой дверцей кухонного шкафчика.

Когда мы впятером зашли на кухню, ноутбук уже был опрокинут на стул, кубики сахара разбросаны по всему столу, а все, что было на полках того шкафчика, валялось на полу. Вместе с пакетом кошачьей мяты, которую моя мамазачем-топодарилаМурзикунаеговторойденьрождения.

Растерзанным пакетом кошачьей мяты. Он вчегда стоял далеко за закрытой дверцей.

"Я открыла ее, чтобы достать новую пачку сахара. А потом..."

А потом пришло сообщение.

И потом ко мне в дверь постучался старик-психолог.

Мурзик ворвался в кухню и набросился на злыднину ногу. Правда, через секунду он убрал когти и просто завалился на ее тапок, оттолкнулся от подошвы и проскользил на боку к тапку парня из сто второй.

Кот вскочил, ударил его носок лапой и так же стремительно вылетел из кухни.

- Ты бы воспитывала своего засранца, что-ли, - проворчала злыдня.

- Он ее не ел? - учительница кивнула в сторону мятной кучи.

Я пожала плечами и поставила ноутбук обратно на стол, а сахар аккуратно сгребла в упаковку. Старик положил печенье рядом с ноутбуком, молодой сосед выгрузил злыднины угощения на подоконник.

Чай мы пили молча. Говорить было особо не о чем. Я сидела и думала, что, даже если никто из нас сегодня не умрет, я устроила нам всем неплохой тимбилдинг. И польза все равно будет.

В следующий раз умирать будем гораздо дружнее.

Мурзик, погремев в спальне и в ванной, шатаясь, пришел обратно на кухню. Он рухнул рядом с пакетом кошачьей мяты, раскинул лапы в сторону и засопел.

- Нельзя ему так лежать, - заметила злыдня. - Нанюхается - вырвет на палас. Убери-ка его отсюда.

Я оценивающим взглядом окинула блаженную морду Мурзика.

- Не-а, - сказала я. - Пускай лежит. Умрет счастливым.

На это ей возразить оказалось нечего. Учительница усмехнулась себе под нос. Парень из сто второй поежился.

***

- Что-то дышать стало труднее, - с присвистом сказал старик.

- Да? - молодой сосед хлопнул светлыми глазищами. - А мне вроде нормально.

Мне стало трудно дышать еще тогда, когда погиб динозаврик в браузере. Я прислушалась к дыханию своего кота: он и правда стал чуть-чуть хрипеть.

- Давление, - учительница крепко вцепилась пальцами в кружку. - Поднимается.

"Давление? Вроде, нас просто разорвет изнутри? Причем неизвестно, в какой момент".

- Вы бы принесли свою Мурку, - обратилась я к психологу, указав пальцем на кучу мяты. - Пусть тоже развлечется напоследок.

В его слезящихся глазах появилось недоумение. Чуть погодя он медленно кивнул, поднялся и поплелся к выходу. Учительница тоже встала.

- Я пойду, мужа проверю, - пробормотала она.

Мы с парнем из сто второй и злыдней из сто третьей остались сидеть за столом. Злыдня, сердито наморщив нос, оглядела мою кухню.

- Квартиру не освящали, что-ли? - и снова претензия.

Парень в очередной раз моргнул.

- Не знаю, - я правда не знала, - она съемная.

- Вот понаедут, селятся абы куда, а потом вон чего, - она обвела рукой пространство. - Теперь как пить-дать в ад покатишься.

Мне вдруг стало смешно. Я переглянулась с молодым соседом и ответила, хитро улыбаясь:

- Правда? Ну, хорошо. Значит, мы с вами еще встре

***