Последний барьер
— Смотри, — шепнула Ксения, указывая на воробья, что деловито клевал крошки меж трещин в асфальте. Птичка казалась совершенно невозмутимой среди царящего вокруг хаоса.
— Мм, — Рома отвлёкся от наброска в блокноте, взглянув на воробья. — Если они ещё здесь, значит, мы не всё пока испортили.
— Думаю, со временем ситуация придёт в норму, — Ксюша тепло улыбнулась. — Не зря ведь мы стараемся.
— Не зря, — кивнул Рома. — Как тебе? — он чиркнул карандашом по бумаге ещё раз и протянул блокнот девушке.
— Взъерошенный-то какой, — хихикнула Ксюша, разглядывая нарисованного птенчика. Закатное солнце поймало в её волосах рыжий отблеск. — Он чем-то на тебя похож, после ночного дежурства.
Где-то за руинами сухо щёлкнул одиночный выстрел. Потом ещё один. Ксюша замерла, сжав блокнот в пальцах. Воробей встрепенулся и взмыл в воздух — исчез, будто его и не было.
— Опять… — она выдохнула это слово с поразительным спокойствием. Провела пальчиком по краю блокнота, медленно, будто запоминая очертания рисунка, прежде чем вернуть. — Тебе пора, дорогой.
***
Сознание отчаянно цеплялось за сон, где ещё теплился её голос, но предрассветная реальность упорно затягивала в серые объятия. Последние отголоски сна окончательно растворились в клубах сигаретного дыма.
— Разбудил? — невозмутимо поинтересовался напарник и затушил сигарету.
— Явно не для того, чтобы спрашивать о моём самочувствии, — буркнул Роман и потянулся за фляжкой.
— Командование нервничает, — наблюдая за напарником, произнёс Вадим. — Седов исчез, прямо из своего кабинета.
— Допустим, — Роман поморщился. — Но при чём тут мы? Отряд расформирован. Мне лично здесь вообще уже делать нечего.
— Так-то оно так, — Вадим отвёл взгляд, стараясь подобрать верные слова. — Понимаешь, на камерах засветился один человек…
— Ну?
— Ну, типа… возможно, это Змей. И мы знаем, где искать. Примерно.
Знакомый позывной прожёг сознание раскалённой иглой. Перед глазами вновь всплыл образ Ксюши. Рома машинально сунул руку в карман, сжав обложку блокнота. Там, между серыми эскизами разрушенных зданий и брошенной техники притаился единственный живой рисунок: тот самый воробей. Последний набросок, который Роман успел ей показать. А потом её не стало.
Всё, что у него осталось — воспоминания и запись, сделанная случайным свидетелем. Мелькнувший на фоне человек со шрамом, извивающимся, как змеиный след — вот и все зацепки.
Расследование быстро свернули. «У нас слишком мало улик, — командир устало провёл ладонью по лицу. — Я понимаю, Тайсон, для тебя это личное. Но и ты пойми: затеряться на такой большой территории ничего не стоит, — он замолчал, глядя на Романа. Пауза длилась, кажется, целую вечность. — Ты же видел запись — там ничего не разобрать. Мы просто не можем позволить себе гоняться за призраками. Прости».
Прости. Будто это что-то изменит!
На самом деле Роман всё понимал. Где-то глубоко внутри — понимал, но чтобы признаться самому себе в безрезультатности поисков, ему потребовалось больше трёх месяцев. В итоге он сдался. Написал рапорт.
Теперь, пожалуй, вернётся к родителям. Отдаст все заработанные здесь деньги и… ну, там будет видно. Так он думал. Но судя по всему, в план придётся внести изменения.
— Значит, найду, — глухо произнёс Тайсон. Новый день начинался для него по-особенному. Сегодня он знал, что должен делать. Впервые за долгие месяцы.
«Мы — последний рубеж на пути смерти», — так звучал главный лозунг военизированной группировки «Барьер». Как вышло, что охрану границ заражённой территории доверили малоизвестной на тот момент организации, для Тайсона — бывшего командира одного из десятков таких же отрядов — так и осталось загадкой. Они — неофициальное военное формирование, состоящее по большей части из добровольцев, свято верящих в то, что способны защитить человечество от распространяющейся заразы.
Работали, что и сказать, эффективно. Насколько это возможно в нынешних условиях. Государство делало вид, что и не догадывается о существовании «Барьера», пока от них была практическая польза. Командование именовало своих же людей «временным решением» — до появления настоящих специалистов. Но шли дни, недели, месяцы — фраза «Нет ничего более постоянного, чем временное» всё больше и больше смахивала на описание происходящего вокруг безобразия. «Барьер» действительно оставался единственной преградой между заразой и внешним миром.
Иногда Тайсон задумывался, что может заставлять всех этих людей из раза в раз брать в руки оружие и продолжать стоять. Наверняка ведь что-то большее, чем обычный фанатизм. Вряд ли сюда приходили из-за денег — уж очень специфическая работа для лёгкого заработка. К тому же далеко не каждый выдержит ежедневно смотреть, как вирус перемалывает человеческую плоть, превращая вчерашних знакомых в ходячие трупы. И ведь никто не застрахован. Перспективы… так себе. О них Тайсон старался не задумываться. Просто делал, что умел. Жить, не забивая голову бессмысленными переживаниями, выходило весьма неплохо, пока однажды…
***
Роман вернулся из вылазки в странном состоянии: его знобило, перед глазами плясали тени, неожиданно подскочила температура. Едва взглянув на анализы, врачи «Барьера» вынесли неутешительный вердикт: заражение новым штаммом. «Лучше б уж сразу пристрелили», — мелькнула мысль, когда дверь изолятора захлопнулась.
Время в одиночестве текло по-особенному, то растягиваясь в бесконечность, то сжимаясь в мгновения между провалами в забытьё. Он терял счёт часам, безуспешно пытаясь отличить реальность от галлюцинаций.
Когда в пустой комнате неожиданно раздался скрип тяжёлой двери, Рома снова решил, что сходит с ума.
— Здравствуйте, Роман Аркадьевич, — тихо, но отчётливо произнесла вошедшая девушка. — Простите, что заставили ждать так долго, — она торопливо приблизилась. Что-то стукнуло по тумбочке рядом с кроватью. — Мне не сразу удалось убедить коллег, что вам можно помочь.
— Зачем? — он с трудом разлепил пересохшие губы, щурясь от яркого света.
— Это моя работа, — девушка подошла ближе. В её глазах Роман с удивлением различил не жалость, а упрямую решимость. — И шанс доказать, что эти исследования чего-то стоят.
Рома хотел было что-то ответить, но в этот момент мир в очередной раз куда-то поплыл, превращаясь в смазанное пятно. Следующее, что он запомнил — жжение в вене и голос: «Потерпите, это скоро пройдёт».
И ведь она сдержала данное слово. Увы, разработанный Ксенией препарат нельзя было назвать той спасительной формулой, что так упорно искали все учёные мира. Она помогла, но постоянно мутирующий вирус обеспечил работой многих на долгие месяцы вперёд. И тем не менее Ксения своим поступком доказала: создание вакцины — задачка непростая, но наверняка выполнимая.
Для Ромы эта хрупкая девушка с упрямым взглядом сделала нечто большее: подарила надежду на то, что в лишённом сострадания мире ещё осталось место для чего-то человеческого.
Период восстановления постепенно подходил к концу. Со временем Ксюша разрешила Роме время от времени выбираться на улицу, хотя и ворчала о том, что стоило бы поберечься. Поэтому Роман старался выходить, когда девушка была занята очередными исследованиями в лаборатории, дабы лишний раз её не нервировать. Думал — из вежливости. Осознание пришло позже.
За время, проведённое в обществе Ксении, он запомнил каждую деталь: как она морщит носик, когда злится на его чрезмерное упрямство, как одинаковым жестом убирает непослушные волосы за ушко, как её голос становится тише, когда она говорит о чём-то действительно важном. Что-то особенное было в каждом из этих жестов. Тёплое. Необычное. Давно забытое.
— Роман, ты иногда просто невыносим, — сказала она когда-то, смешно нахмурившись. Что было дальше? Он забыл. Помнил только, как смеялась потом. А он слушал, не возражая. Улыбался. Наконец у него появилась причина из раза в раз возвращаться на базу живым и невредимым. И причину эту звали: «Ксения».
***
— Вместе пойдём, — череду тяжёлых воспоминаний прервал голос Вадима. — Хотя я ни разу не одобряю идею лезть туда в одиночку, но зная тебя…
— Ладно, — устало согласился Тайсон. — Главное — не пытайся меня останавливать.
— А то. Ты меня даже не заметишь, — Вадим чуть улыбнулся, но во взгляде явно читалось беспокойство. — Я ведь Мираж.
После расформирования отряда Вадим стал шутить значительно реже. В былые времена его каламбуры могли скрасить даже самые унылые моменты и надолго поднять настроение всей группе. За это парня многие и любили. Тайсон тоже, но… в последнее время смеяться не получалось. И даже в таком безнадёжном случае Вадим не сдавался, оставаясь верным напарником. И лучшим другом.
Подготовка к выходу в мёртвые земли — довольно скучный процесс, однако Тайсон всегда подходил к нему с наибольшим старанием. Даже сейчас, когда все мысли заняты чем угодно кроме собственной безопасности, он ничего не упустил. Методично проверяя снаряжение, Тайсон украдкой взглянул на напарника.
Мираж сидел на скамье, зажав в зубах карандаш, и задумчиво глядя на грязный тетрадный листок. Тайсону и спрашивать не требовалось — он прекрасно знал, кому адресовано письмо: раз в неделю Вадим исправно писал матери. Так, словно карантинная зона и бесконечная борьба за выживание человечества были для него не более чем командировкой где-то под Воронежем.
Закончив текст, Вадим пробежал глазами по строчкам, удовлетворённо кивнул и, свернув листок пополам, вложил в конверт. Тайсон проследил, как напарник убирает письмо в один из кармашков разгрузки и отвёл взгляд. Незамеченным это, однако, не осталось.
— Уверен, что готов? — поинтересовался Вадим.
— Выходим.
— Смотри мне. Если мы сегодня помрём — некому будет байки травить о наших приключениях, — Вадик нервно усмехнулся, но продолжать не стал. Поднялся. Надел рюкзак. Подхватил винтовку. — К бою готов, командир.
Тайсон устало поморщился, но промолчал.
Они вышли на рассвете, когда серое небо едва начинало светлеть. Дорога до границы заняла меньше двадцати минут, но за это время свинцовые тучи успели сомкнуться в сплошную угрюмую пелену. Тайсон шёл, не поднимая глаз —все мысли уже там. За чертой.
Граница между двумя мирами — всего лишь условность, но стоит побывать в зоне карантина хотя бы раз — сомнений о её местонахождении не остаётся. Вот только что ты шёл по обычной земле: в листве шумит ветерок, откуда-то доносятся приглушённые голоса, потрескивает костерок неподалёку от границы. И всё бы ничего, но стоит сделать шаг за обустроенный блокпост — мир будто делает шумный выдох и замирает. Наступает пугающая тишина, нарушаемая воем ветра где-то у самых облаков. Это уже не тот ветерок, что шуршал листвой минуту назад. Теперь он превратился в плоский, монотонный гул, будто кто пропускает запись через скрытый динамик. Шаги звучат громче — неестественно гулко, словно в пустой комнате. Собственное дыхание. Шуршание где-то в кустах. Скрип качелей, доносящийся с давно покинутой детской площадки…
А после на горизонте появляются они. Сначала — просто расплывчатые фигуры, что маячат где-то на пределах видимости. Со временем, подбираясь ближе, начинаешь разбирать всё больше деталей: вон там у стены сидит человек, устало прислонившись к ней спиной. Чуть дальше — группа людей, неспешно бредущих по своим делам. Но так кажется лишь на первый взгляд. Стоит приблизиться — в нос ударит смрад, буквально въедающийся в лёгкие, и ты вдруг поймёшь: это не люди. Уже нет. Где-то в подсознании вспыхнет: это неправильно. Так пахнет смерть. Но тела погибших продолжают двигаться, а их движения лишь отдалённо напоминают что-то человеческое. Хотя и осталась у этих существ способность к прямохождению, даётся она им с большим трудом. Медленно, волоча ноги по земле, эти несчастные бесцельно бродят по опустевшим улицам.
Под ногой что-то хрустнуло. Тайсон замер. Медленно опустил взгляд. Сделал шаг назад.
— Чёрт…
И надо же было. Под ботинком хрустнул крошечный скелет какой-то птицы.
— Снова на заражённых засмотрелся? — хмыкнул Мираж. Через фильтрующую маску голос напарника несколько искажался.
— Вроде того, — мрачно ответил Тайсон, перешагивая препятствие. — Не хотелось бы лишний раз с ними сталкиваться.
— В ту деревеньку они редко забредают. Кстати, я всё хотел спросить. Нас теперь двое, без прикрытия тебе будет сложно. Идём вместе?
— Нет, — Тайсон покачал головой. — Мне в любом случае нужен тот, кто будет видеть картину целиком.
— «На чемпионате мира по боям без правил уверенную победу одержал снайпер», — усмехнулся Вадим. — Ладно, я тебя понял. Тогда как обычно: если придётся падать — делай это красиво и влево.
— Обязательно, — Тайсон едва заметно улыбнулся. Пожалуй, Вадим — единственный, кто ещё мог заставить его забыть о проблемах. Пусть и на неуловимое мгновение.
Дальнейший путь особенных трудностей не доставил, разве что периодически приходилось огибать крупные скопления заражённых. Тратить на них патроны, а главное — шуметь, сегодня было непозволительной роскошью. Так напарники шли, постепенно углубляясь в запретную зону.
Через некоторое время всё же закапал дождь. Когда-то (ещё, наверное, в прошлой жизни) Тайсону нравилась такая погода: волшебный запах, приятная прохлада и успокаивающий звон дождевых капель. Была в этом своеобразная романтика — всё в той же прошлой жизни. Теперь это, скорее, мешает: ухудшается видимость, ноги разъезжаются в вязкой грязи, холод и сырость начинают действовать на нервы.
— Там что-то есть, — тихо произнёс Мираж, поднимая винтовку. На фоне тёмных стен деревенских домиков действительно выделялось что-то достаточно светлое. Тайсон остановился чуть дальше и тоже заглянул в прицел. — Приплыли тапочки к дивану, — буркнул снайпер, опуская винтовку. — Узнаёшь?
— Лабораторный халат, — Тайсон кивнул. — Лица только не вижу.
— Отсюда и не рассмотришь, — задумчиво проронил Мираж. — Лежит он как-то странно, на самом виду.
— Думаешь, Седов? — Тайсон опустил оружие и мрачно взглянул на напарника.
Теория подтвердилась. Подойдя к деревне с другой стороны, Мираж сумел разглядеть тело во всех подробностях. Изуродованное лицо, связанные за спиной руки — всё это наводило на мысль, что Змею удалось-таки добиться своего. При этом исчезать с добычей банда не торопилась: во дворе одного из домиков расположилась пятёрка неизвестных. Трое просто сидели, понуро опустив головы, и, кажется, тихо о чём-то переговаривались. Ещё две цели обнаружились чуть дальше, у самого дома. Вычислить лидера шайки Мираж, как ни старался, не сумел. Оставалось надежда на то, что противник просто предпочитает не мокнуть под дождём, а потому отсиживается внутри. Проверкой этой теории занимался Тайсон.
***
Подходить к телу Тайсон не решился. Не зря ведь люди Змея выбрали открытое пространство, что отлично просматривается сразу из нескольких строений. Ты только подойди посмотреть, что случилось с учёным — встань в полный рост, да покажи неизвестному снайперу средний палец напоследок. А жить хотелось. Поэтому он, медленно, но верно, пробирался к вероятному укрытию противника, выбрав более выгодное направление.
Добравшись до намеченной заранее позиции, Тайсон приступил к наблюдению. Часовых всего двое: один стоит, прислонившись спиной к двери, второй замер у покосившегося заборчика. И никакого движения. Складывалось впечатление, будто они спят с открытыми глазами: остекленевшие взгляды говорят о многом, но мало что проясняют. Если теория себя оправдает — есть шанс добраться до нужного домика незамеченным. Так он и сделал. Даже в окно забраться получилось практически бесшумно, но толку от этого…
— Я тебя ждал, — до слуха донёсся хриплый голос. — Не прячься. Мои люди тебя не тронут.
— Так я и поверил, — Тайсон хмуро оглянулся. За окном никого… не считая притаившегося неподалёку Миража.
— Если хочешь получить ответы — тебе лучше сделать, как я скажу.
Да к чёрту.
***
Мираж успел рассмотреть, как бывший командир повесил автомат на плечо и сделал шаг в соседнюю комнату.
— Что ж ты творишь, Ромыч… — проронил он и поспешил сменить позицию. «Мы ведь оба знаем, зачем ты идёшь. Не за Седовым. Даже не за местью», — Вадим улёгся на влажную землю и снова заглянул в прицел, выискивая в оконном проёме знакомую фигуру, — «Ты просто ищешь разрешения умереть. Но пока я жив — чёрта с два дам тебе наделать глупостей».
***
— Ну здравствуйте, Роман Аркадьевич, — человек развёл руки в стороны и криво ухмыльнулся, ожидая реакции. Неровная белая полоса на смуглой коже. Не царапина — старый рубец. Точь-в-точь как на том проклятом видео. Мышцы сами собой напряглись, но Тайсон не позволил себе ни единого лишнего движения. — А я-то уж думал, ты так и уйдёшь, не попрощавшись.
— У учёного была флешка с данными о вакцине. Где она? — Тайсон медленно перевёл взгляд на лицо собеседника.
— Сразу к делу, да? — Змей убрал руки в карманы. Пнул пустую бутылку. — Даже не поинтересуешься, как я убил твою ненаглядную?
Тайсон не ответил. Медленно вывел из-за спины руку. Пальцы, сжимающие гранату, слегка побелели.
— Ладно, слушай, — Змей никак не отреагировал на жест гостя. — Сбежала твоя Ксюша. Сама. Специально, пока ваша группа прикрытия не собралась… и не смогла помешать. Потому что уже заражена была и не хотела, чтобы ты, дурак, в таком состоянии её видел. Вирус мутирует. Не сразу превращает в урода. Ну, ты знаешь — голоса, видения. Тебе ещё повезло — какую-то доисторическую заразу подхватил. А у неё новая ерунда обнаружилась. Так что…
— Врёшь, — перебил Тайсон.
— Как знаешь. Ботаника вашего мы спёрли по той же причине. Пацаны тогда ещё верили, что можно эту дрянь вылечить, — он вдруг закашлялся, и оттого голос стал более хриплым. — Я тоже верил. У этого вашего… была у него вакцина. Почти готовая, — Змей устало опустился в кресло. — Почти. Для того он и был нам нужен. Дабы закончил. И вот она — свобода, рядом совсем. Продать эту чёртову формулу… чтобы на сдачу купить себе жизнь. Но, как видишь. Не успели малёха… вирус сожрал мозги быстрее, чем мы хотя бы нашли покупателя, — он ненадолго замолчал. Поднял к лицу трясущуюся руку и с усилием потёр глаза. — А ты молодец, что не полез к трупаку. Флешки там нет, — он горько усмехнулся и запрокинул голову, уставившись в потолок. — Забрал я её. Прежде, чем взрывчатку подложить. Придут граждане-наёмники за товаром — а там такой подарочек..! Улёт просто. Пусть эти стервятники тоже почувствуют… каково это… надеяться и проиграть…
— Где флешка? — повторил вопрос Тайсон.
— Где-то там, — Змей вяло махнул рукой. — Под кустом в тени деревьев… мне почём знать? Выкинул. Бесполезная штука, понимаешь? Пароль там. А мне… некогда голову ломать… часа три осталось… и пошло оно всё… ты иди. Бери свою флешку, если найдёшь. Может, тебе повезёт больше.
— В таком случае ты мне больше не нужен.
— Решил напугать меня смертью? — Змей закрыл глаза. — После всей этой дряни… я тебе только спасибо скажу, если пристрелишь.
Тайсон вставил чеку на место.
— Она тебя вспоминала, — хмыкнул Змей. — Не помню, чё-то говорила…
Выстрел. Тайсон больше не слушал.
***
Грязная папка с отчётом хлопнула по столу. Он не вдавался в подробности — лишь короткое: «Задание провалено. Седов мёртв. Данные утеряны». Сверху — оторванная от куртки нашивка.
— Вернёшься — пристрелим, как дезертира, — бесстрастно предупредил командир.
— Переживу как-нибудь, — буркнул Роман и вышел в коридор.
А ведь говорили-то как красиво. «Учёные, не дождавшись назначенной им группы сопровождения, покинули территорию базы». А дальше, мол, позарились бандиты на дорогущее оборудование — перестреляли всех. Даром, что недалеко от базы те ушли. Вон, даже запись есть, заснял случайный прохожий этого гадёныша! И делай ты с этой информацией, Рома, что хочешь. Где искать этого сраного репортёра — не понятно. Кто там, на записи — тоже. Тут извиняй. Не поможем.
Да и чёрт с вами. Теперь здесь точно нечего делать. Разве что…
— Я буду скучать, командир, — Вадик пожал товарищу руку. — Плакать не обещаю, но на скупую мужскую можешь рассчитывать.
— Кое-что не меняется, да? — Роман улыбнулся.
— Ни за что, — Вадим тоже расплылся в улыбке. — Уже знаешь, что будешь делать?
— Выберусь отсюда для начала, — Рома убрал руки в карманы. — А там — посмотрим.
Он обернулся всего раз. Кивнул Вадиму, что вышел проводить. Перевёл взгляд выше. «Мы — последний рубеж на пути смерти», — гласила надпись, выведенная на потрескавшейся штукатурке. Буква «М» уже практически осыпалась. «Ну, вот и всё», — подумалось Роме. — «Нет здесь больше никаких нас». Он отвернулся и неспешно двинулся вперёд, сжимая в руке ту самую флешку.
Не ему одному пришла в голову мысль, что доверять группировке «Барьер» существование самого человечества больше нельзя. Кто знает, может, оттуда, из-за периметра, этого и не заметно. Но здесь, в самом центре этого болота, подводных камней насчитывается настолько много — устанешь запинаться. А потому остаётся только уйти. Уйти, не оборачиваясь, и вынести с собой всё самое ценное.
Так думал и Вадим. Ползать в грязи под противным дождём, прикрывая чужую задницу — удовольствие ещё то, однако ж судьба-злодейка подбросила приятный сюрприз в виде металлического корпуса накопителя информации, валяющегося вот просто так, под кустом. А там, между прочим…
«Надежда всего человечества, — гордо заявил Вадим, вручая флешку товарищу. — Выйдешь отсюда — будь другом, найди кого-нибудь посерьёзнее этих оболтусов, а?» На том и порешили.
Вадим сунул руки в карманы, наблюдая, как постепенно удаляется за периметр фигура товарища. Ну, вот и всё. Финальная точка в истории бывших братьев по оружию. Новый абзац в истории человечества. «Дойдёт формула до нужных людей — повоюем ещё, братцы, с вирусом. А нет… напишем свою, делов-то! Но не здесь. Не с ними. Исчезнуть при первой же возможности… вернуться домой, как и Ромка. Маму обнять наконец-то. Здесь я. Живой. Извини уж меня, дурака… мы там… мир спасали».
***
«Кто знает, может, ещё увидимся», — вздохнул Роман, хмуро оглядевшись… и вдруг замер. У тропинки, что вела к ближайшему населённому пункту, сидела девочка, лет пяти. Совсем ещё малышка, с двумя забавными рыжими хвостиками, что торчат в разные стороны — так же, как и у той, кого он больше никогда не увидит.
— Смотрите, какой смелый, — девчушка протянула к нему ладошки, сложенные лодочкой. В её маленьких ручках мирно дремал воробей.
Рома медленно опустился на колени рядом.
— Вот, он даже вас не боится, — хихикнула малышка и пересадила птенца в его руку. Птенчик лениво открыл глаза.
Чирик!
Встрепенулся. Расправил крылышки. Лёгкий взмах — и вот он уже парит над землёй, не обращая внимания на царящий вокруг хаос.
— Летит, летит! — смеётся девочка.
За долгие беспросветные месяцы он впервые чувствует, как пропадает тяжесть давно минувших дней. Как рушится в душе последний барьер, открывая непростой путь к светлому будущему. Он дойдёт. Теперь — обязательно.
