Памятник

Уил Донован, управляющий местным филиалом крупного сетевого банка щурился на закатное солнце, щедро золотившее полосатые обои его нового кабинета. Банк закрылся для посетителей еще час назад, в окно Уил мог наблюдать, как Тед Вайм, его заместитель, покидает стоянку на своем громоздком седане. Немногочисленный персонал разъехался раньше. Не все могли себе позволить ездить на работу на авто, некоторые стеснялись выезжать в центр на своем старом потрепанном пикапе. Но Уил гордился, и мог по праву считать своей заслугой, что его сотрудники в среднем имели больший достаток, чем остальные работающие по найму жители Де-Мойна.

Еще один летний рабочий день закончен, можно было давно уйти домой, но Уил продолжал сидеть в кресле, словно изваяние. Он хотел продлить мгновение, поймать и посмаковать предвкушение счастья, которое сулили сбывшиеся мечты и реализованные устремления. Он достиг многого честным усердным трудом, став месяц назад управляющим филиалом, который во многом благодаря ему, Уилу, стал тем, чем есть – самым крупным филиалом федерального банка в окрестных штатах. Он прислушивался к своим мыслям. Чем дольше старался догнать ускользающее радостное чувство, тем большую тревогу испытывал. Это настораживало. Вместо сладостного упоения триумфом нарастало беспокойство. Он словно разглядывал рекламную открытку, будто со стороны наблюдая себя за массивным дубовым столом с черной с кожаной вставкой и мраморным письменным прибором.

«Может быть, я всего лишь застывшая картинка, фотография одного мгновения, на которую бесконечно смотрит праздный наблюдатель», – мелькнула необычная мысль.

Уил потряс головой, сбрасывая наваждение. В конце концов он смирился, что не способен по-настоящему насладиться моментом триумфа. Устал, вот лезет в голову всякая ерунда. И ссора с Джессикой только добавляет нервозности.

Мысль о Джессике резанула до боли в висках. Отношения с женой начали портиться года три назад. Прежде Уил считал свою семью чуть ли не эталоном – этаким образцом американской успешной семьи. Любящая жена, две очаровательные дочки, преуспевающий мужчина, способный обеспечить своим близким уверенное процветание в будущем. Или переломной точкой стала та авария, из которой они с Джессикой чудом выбрались без серьезных травм и последствий? Но нет, с тех пор прошло уже более десяти лет, и они давно не вспоминают те неприятные события.

Уил понял, что домой сейчас ехать решительно не может, и направился к шкафу, где ждала ополовиненная бутылка спасительного бурбона. «Обещал себе до уикенда не пить», – мелькнула мысль, но тут же была отброшена. Ехать домой сейчас, не выпив хотя бы одну порцию, Уил не согласился бы на за что. Внутри он был согласен с теми, кто имел смелось указывать ему открыто на чрезмерное увлечение крепким напитком. Внешне – ощетинивался и защищался. Последняя ссора с Джессикой началась именно с этого.

Нет, он должен сесть и поразмыслить. Уил налил в стакан по уровню на два пальца, подумал и плеснул еще. Несколько золотистых капель при этом вылетели из квадратного рокса и упали на полированную крышку бара. Он стер их рукой, убрал бутылку обратно в бар, и взяв стакан, развалился в кресле.

Что-то разладилось, и Уил это явственно ощущал в последние месяцы. Это проявлялось не столько в конкретных событиях, сколько в нарастающей тревоге, не отпускавшей Уила ни днем, ни ночью. Не удивительно, что он все чаще прибегал к услугам крепкого алкоголя. Уил списывал это на напряжение последних лет, когда он, не щадя себя, трудился и шел к своей заветной цели – получить должность управляющего. Должность, и что к ней прилагается. Он встал и полюбовался в окно на новенький красный Cadillac Fleetwood, одиноко стоявший на стоянке, словно ожидающий загулявшего ковбоя мустанг.

– Мистер Донован, – раздалось из-за двери одновременно со стуком. Голос принадлежал Мэри, молодой белокурой девушке, подрабатывающей уборкой офиса.

Не дожидаясь ответа, дверь приоткрылась, из-за нее показалась кудрявая голова Мэри.

– Мистер Донован, простите меня, я думала вы уже ушли, – засмущалась девица, слегка покраснев. – Я зайду позже.

– Ничего, ничего, Мэри. Я и должен был уже уехать. Просто задержался посмотреть отчеты. Через полчаса освобожу кабинет.

– Как вам угодно, не торопитесь. Я пока уберусь в других кабинетах, – мурлыкнула Мэри, и дверь бесшумно закрылась.

Уил поймал себя на мысли, что ожидает звонка от жены. Он пристально смотрел на черный матовый аппарат с массивным хромированным диском. В лучшие времена Джессика обычно звонила вечером, чтобы узнать, когда ждать Уила домой, и аппетитно рассказывала, что ждет его на ужин. «А ведь я не помню, когда она в последний раз звонила мне на работу», – подумал Уил с горечью. Подстегнутые алкоголем мысли поскакали по привычному кругу: «Чего ей не хватает?! Муж обеспечивает, ни сама, ни дети ни в чем не нуждаются, карьера уверенно идет вверх. Да, на семью времени порой не хватает. Но это же не для себя. Я стараюсь ради них. Ради будущего детей».

Он решительно придвинул телефон и набрал домашний номер. Выслушал длинную серию гудков. На том конце трубку не подняли. В недоумении набрал снова… с тем же результатом. Это уже совсем ни в какие ворота, решил Уил, и начал собираться.

Уил Донован с трудом подавил желание плеснуть еще виски перед поездкой домой, сложил документы в слегка потертый коричневый портфель, приоткрыл дверь и оглядел коридор. Почему-то не хотелось встречаться ни с кем из персонала. Убедившись, что коридор пуст, а Мэри, тихо напевая, убирается в соседнем кабинете, он шагнул за порог и быстро направился к выходу.

Автомобиль отозвался гулким рычанием мощного мотора, что немного улучшило настроение. Роскошный автомобиль, который он смог себе позволить, еще не стал обыденностью, и всякий раз дарил волшебное чувство заслуженной награды, служил подтверждением успеха. Уил сдерживал себя, чтобы не вдавить педаль газа в пол, взревев всеми восемью цилиндрами. Хоть и не много выпил, нужно соблюдать осторожность. Он никогда не забудет ту роковую аварию десять лет назад, когда пьяный фермер едва не поставил точку в их с Джессикой молодой жизни.

Тогда им крупно повезло. Другого объяснения Уил так и не нашел, сколько не размышлял все последующие годы. Лобовое столкновение с пикапом не оставляло шансов выжить ни водителю, ни пассажиру. Фермер, водитель пикапа действительно не выжил, а вот Уил с женой отделались средней тяжести травмами, и после трехнедельного лечения практически полностью восстановились. Удивлялись даже врачи, но факт был налицо. В первые дни Уил благодарил Бога за чудесное спасение, а через месяц уже был порядком раздражен тем, что лишился автомобиля. Пусть не новый и не особо престижный, но транспорт был, и вынужденная покупка замены никак не вписывалась весьма скудный бюджет банковского клерка. Ворчал на окружающих, а внутри ругал себя, что сэкономил на страховке.

Уил принялся трудиться с еще большим рвением, не упускал ни одной возможности продвинуться по карьерной лестнице, в итоге труды увенчались успехом. Чего нельзя сказать о семейной жизни. Чем дальше в гору шла карьера, тем больше портились отношения с женой. Мысль эта занозой сидела где-то глубоко и причиняла боль, почти физическую. Мысль, что вскоре снова придется ругаться с Джессикой отдавалась пульсирующей болью в правом виске. В очередной раз он станет сколько сможет терпеть ее кинжальный взгляд, холодно-презрительные реплики, наконец, выйдет из себя, перейдет на крик, чем только усугубит. Она победоносно замолчит, замкнется с видом математика, только что доказавшего элементарную теорему. Попытку примирения в очередной раз придется отложить. Уил выбросил только что зажженную сигарету в окно, обхватил руками голову, потер виски. Мощный мотор взревел, красный Кадиллак выехал со стоянки, подняв клубы пыли.

***

На железнодорожном переезде Уил чуть не протаранил шлагбаум, поздно начав тормозить, а поворачивая на свою улицу, едва не сбил мальчишку на велосипеде. В остальном шестнадцать миль, отделявшие от дома он преодолел без происшествий. «Больше не буду пить после работы в офисе» – решительно пообещал себе в полумраке гаража, когда автоматика опустила за ним ворота. Уил натянул на лицо лучшую из своих улыбок, когда прошел в дом, хотя и не верил, что это как-то поможет.

Дом встретил тишиной. Ни приглушенного бормотания телевизора или радио, ни голосов детей, ни шума воды. Джессика с детьми в гостях у соседей. Необычно, но даже к лучшему. Не придется выслушивать упреки о запахе алкоголя. Уилл с облегчением расслабил галстук, закурил.

Готовой еды не нашлось, что тоже было необычно. Но и это скорее на руку, решил Уил, больше аргументов парировать упреки. Он достал из холодильника стейк, бросил на сковороду. Вскоре масло зашипело, запах жаренной говядины добавил домашнего уюта, настроение повысилось.

Уил включил радио и собрался перевернуть мясо, когда заметил на столе тетрадный листок, исписанный размашистым почерком жены.

«Я больше не хочу продолжать так жить, мы давно в тупике, из которого нет выхода. Я пыталась, но надо себе признаться, что исправить мы ничего не сможем. Прости, что не говорю, а пишу. Разговор все равно, как обычно, превратился бы в ссору. Мы поживем у моих родителей. Если хочешь видеться с детьми, никаких возражений с моей стороны не будет, впрочем, вряд ли ты найдешь на это время. Ведь ты вечно занят работой. Зла не держу, и прошу постарайся меня понять, ведь ты раньше это умел. Прости, Джес.»

Уил бросился в спальню, заранее зная, что найдет полупустой гардероб, в детской вещей также заметно убавилось. Хотелось проснуться, чтобы все оказалось дурным сном, но никак не удавалось. Он даже ущипнул себя, как советуют в таких случаях. Безрезультатно. Случилось что-то страшное, чего он подспудно боялся, но не верил, что такое может произойти. Проблемы в семьях у знакомых и сослуживцев случались – дело житейское. Но это у них. Представить себя в этой роли он никогда не мог. Что в таких случаях делать, он тоже не знал.

В реальность его вернул мерзкий запах жженого мяса. Уил ринулся на кухню, в дыму схватил сковороду, бросил в раковину и открыл воду. Глаза слезились, не то от дыма, не то от безысходности. Притупляющего опьянения Уил больше не чувствовал, выпить снова не хотелось. Выбросив безнадежно сожженный стейк, Уил достал хлеб, намазал арахисовым маслом и принялся жевать. Глотать всухомятку такой бутерброд оказалось непросто, и Уил сварил себе кофе из остатков смолотых еще Джессикой зерен.

Уил тупо жевал второй бутерброд, запивая остывшим кофе, когда раздался звонок в дверь. «Джессика вернулась», – пронзила первая мысль, но тут же была отброшена. Зачем ей звонить, она бы открыла сама. Мысленно обозвав себя дураком, Уил отправился к двери.

На пороге стоял невысокий молодой человек в серой одежде. Сначала он даже принял его за соседского мальчика-подростка. Глаза немного адаптировались к уличной полутьме, и Уил разглядел коротко стриженного темноволосого мужчину, с узкой полоской усиков над губой. Круглые линзы очков в тонкой металлической оправе придавали лицу отчасти неловкое выражение. На госте был серый костюм-тройка, отчего тот напоминал бухгалтера или страхового агента. Человек вежливо поздоровался. Ну конечно, страховой агент. «Самое время купить страховку», – с сарказмом подумал Уил, и вместо приветствия резко прервал визитера:

– Вот что, приятель. Я ценю твое трудолюбие, но поверь уж, сейчас совсем неподходящее время, чтобы продать мне страховку, и не потому, что поздний час, просто мои обстоятельства такие, что тебе лучше сейчас убраться, и возможно, через месяц я поговорю с тобой, и даже куплю у тебя полис.

– Мистер Донован, – начал человек в сером…

– Я вроде предельно ясно выразился. Ты знаешь мою фамилию, и даже выучил кличку моего пса, но не сегодня, парень. Давай по-хорошему!

– Я вас понимаю, мистер Донован, я не продаю страховки. Послушайте, я действительно могу помочь вам со всеми вашими затруднениями. – Человечек говорил очень быстро, но предельно четко, при этом голос его оказался неожиданно низким и глубоким. Такой голос мог звучать из уст судьи, или пастора, но не клерка.

– Нет, парень, в моих затруднениях поможет разве что Господь, но ему, похоже, до меня давно нет дела, – сказал Уил с горькой усмешкой. Затем, подумав несколько секунд, Уил решил, что любой собеседник сейчас лучше, чем остаться наедине с собой, и пригласил гостя в дом.

Уил, достал бутылку виски, поставил на стол два стакана, щедро плеснул в оба.

– Как тебя звать, парень? Лёд, содовую, что предпочитаешь с виски? Закуской не богат, от меня только что ушла жена – скороговоркой выплеснул Уил, и понял, что стало чуть легче. По крайней мере, прозвучало это не так страшно, как он ожидал.

– Спасибо. Вы очень любезны, я не пью, – мягко ответил гость, и смущенно добавил, – извините.

– Да ладно, брось, раз уж пришел, давай не стесняйся!

– Зовите меня Джон.

– Ага, а полностью, наверное, Джон Смит, – мне, конечно, все равно, как ты представишься, но мог бы ради приличия и настоящее имя назвать.

– Что вы, нет, не Смит, то есть, у меня нет причин скрывать имя, – человек совсем смутился, – мое имя Джон Энвой… Извините, еще раз за поздний визит, но это действительно важно, и я могу помочь.

– Ладно, не переживай, я немного не в себе, как ты мог заметить. Энвой, так энвой. Будь хоть министром, Джон. Давай выпьем и поговорим.

– Простите, я за рулем, и не буду пить, если позволите.

– Ну и что, что за рулем, в чем проблема-то?

Уил припомнил, что возле калитки стояла какая-то небольшая темная машина, слишком маленькая для весьма обеспеченного района.

– Ах, да, я забыл, у вас еще не столь жесткие законы в отношении алкоголя за рулем.

– У кого это у вас? Ты иностранец что ли? – Уил недоумевал.

– Простите, – снова засмущался гость, – все станет понятно, если я объясню.

– Ну не хочешь не пей, дело твое. А мне явно не помешает, – ответил Уил и глотнул из своего стакана.

– Видите ли, все что с вами происходит, это не совсем реально – начал свой рассказ незнакомец, – то есть для вас это реально, но в то же время, есть следствие некоторого заблуждения. Прошу вас, не перебивайте, и постарайтесь не сразу отвергать то, что я скажу. Если вы внимательно проанализируете окружающую вас действительность, вы не сможете не заметить некоторые необъяснимые странности.

– Да уж, странностей вокруг хватает. Взять хотя бы то, что я пустил в дом на ночь глядя незнакомца и сижу его слушаю.

– Нет, нет я про другое. Ну, вот, например, какой сейчас год?

Уил посмотрел на Джона с подозрением, явно усомнившись, не сумасшедший ли перед ним.

– С утра был тысяча девятьсот шестьдесят второй, – с усмешкой ответил Уил.

– Правильно. А президент кто?

– Трумэн, конечно. Ты и впрямь иностранец?

– А вас не смущает, сколько времени он уже президент?

Уил задумался. Действительно, а сколько. И что с того. Выждав минуту, Джон продолжил.

– Ведь явно уже больше двух сроков по 4 года, значит, президент должен бы уже смениться.

– Да мне все равно кто, лишь бы республиканец, – нашелся Уил.

– Тогда, десять лет назад вы выжили в тяжелейшей аварии, и даже обошлись без увечий.

– Какого хрена ты несешь? Откуда ты знаешь про аварию? – Уил не выдержал.

– Простите, – поспешил извиниться гость, – такое удивительное событие не секрет, и было достаточно хорошо освещено в прессе. Поистине чудесная удача, но согласитесь, случай уж точно необычный. А ваш автомобиль. Современный, дорогой. Вас не смущает, что форма кузова автомобилей ничуть не поменялась за последние десять лет? Прежде автопроизводители постоянно совершенствовали дизайн своих машин.

Уил смотрел на собеседника непонимающе. Он ощутил, как внутри нарастает раздражение.

– И что? Какое это отношение имеет ко мне?

– Уил, вы застряли. Застряли в не совсем реальном мире, который сами создали. Так бывает, не спешите отвергать такое объяснение.

– Ну, нет, это уже переходит все границы! – Уил резко встал из-за стола.

– Убирайся вон, или я вызову полицию и попрошу отвести тебя в ближайшую психушку. Нет, я сейчас сам тебя туда отвезу.

После этих слов Уил ринулся на незнакомца. Тот с прыткостью ящерицы выскользнул из-за стола и выбежал из дома.

– Проваливай, чтобы я тебя больше не видел! – крикнул Уил с порога.

– Подумайте, мистер Донован, просто спокойно подумайте. Когда будете готовы, мы снова поговорим, – донеслось уже из-за калитки.

– Проваливай, болван – выкрикнул Уил, и захлопнул дверь.

Вернувшись в дом, он повалился на кровать и проспал до утра.

***

Из спасительного небытия сна Уила вырвал надрывный звонок телефона. Звонила секретарь. В банке беспокоились, куда делся управляющий. Проморгавшись, Уил разглядел стрелки на наручных часах, которые так и не снял вчера. Часы утверждали, что дело к полудню, и лучшее, что придумал Уил, это сказать, что болен, и сегодня, а может быть, и завтра не сможет появиться в офисе. Уверив несколько раз, что его жизни ничего не угрожает, и что справится сам, Уил опустил трубку на аппарат.

Мысль о вчерашнем прокатилась холодным ознобом, и оставила неприятную пустоту где-то в районе желудка. Но выспавшись, Уил чувствовал себя лучше, и был готов бороться с ударами судьбы. В комнату лился ласковый солнечный свет, и казалось, все еще образуется. Только надо было выработать план действий.

План был простым. Позвонить матери Джессики. Наверняка, она там. Куда еще поедет женщина с двумя детьми, как не к матери. К телефону никто не подошел, но это было ожидаемо. Даже лучше. Когда он явится лично, да еще с букетом цветов и подарками, убедить жену вернуться будет проще, чем уговаривать в трубку, каждую секунду рискуя быть отключенным. Уил привел себя в порядок, оделся и направился в гараж. Через несколько минут безотказный Кадиллак мчал своего владельца в соседний городок. Какие-то сорок миль ничто для уверенного мужчины с целью.

Вскоре, миновав заправку, приветственную вывеску на въезде в городок и пару мотелей, Уил свернул на знакомую улицу. Дома были беднее, чем их с Джессикой, но район вполне приличный. Он вспомнил, как не раз после работы заезжал сюда за тогда еще будущей супругой, чтобы прокатиться в кафе или заехать в кино, а то и просто проболтать до полуночи, встав на парковке у супермаркета.

Уил остановил автомобиль возле аккуратного белого заборчика. Ему показалось, что ограда всегда была кремового цвета, но он списал это на то, что по большей части видел ее в темноте. Мощеная серым камнем дорожка вела к крыльцу, во дворе стояли детские качели. Это было совсем странно, если учесть, что в доме матери Джессики давно не было детей, а для девочек поставить качели за один день вряд ли бы успели. Растерявшись, он даже сверил адрес, не ошибся ли, свернув на другую улицу. Но табличка на доме как ни в чем ни бывало гласила Кавердейл роуд, 1100. Ошибки быть не могло.

Уил взял с переднего сидения букет, зачем-то проверил в кармане коробочку с только что купленным колье, которое давно собирался подарить жене, да все откладывал до подходящего повода, и направился к дому. Подпружиненная калитка за спиной хлопнула, закрывшись. Видимо, услышав звук, из двери вышел седобородый мужчина на вид лет шестидесяти. В одной руке он держал молоток, в другой зажимал несколько гвоздей.

Мать Джессики давно похоронила мужа, и замуж не собиралась, а этот человек явно выглядел хозяином дома.

– Чем могу быть полезен, мистер…?

– Донован. Уил Донован, – на автомате представился Уил, и запинаясь, продолжил, – Простите, здесь проживает миссис Элквуд?

– Как вы сказали, Элквуд? Нет, точно не здесь. Мы с женой уже сорок лет здесь живем, Элквудов не знали. Не припомню среди соседей такую фамилию. Наверное, вы свернули не туда. Проверьте адрес.

Уил стоял, окаменев. Ошибки быть не могло. Мелькнула догадка, это какой-то розыгрыш. Джессика ожидала, что он приедет, решила его проучить, подговорила соседа.

– Послушайте, я понял, что меня решили разыграть, и вы в этом помогаете. Но поверьте, мне сейчас не до шуток. Я точно не перепутаю дом матери моей жены. Позовите Джессику, это очень важно.

– Джек, кто там? – из дома донесся женский голос. На крыльцо вышла средних лет женщина в фартуке, вытирая руки полотенцем.

– Да вот, какой-то мистер утверждает, что здесь живет какая-то Элквуд, приходящаяся ему матерью жены.

– Что вы, мистер, – женщина обратилась к Уилу, – мы всю жизнь здесь, и всех знаем в округе, не припомню ни одного Элквуда.

Уил понял, что даже если это и мистификация, то продолжать не стоит. И явно его видеть не хотят, если устроили такой спектакль. Но это совсем не было похоже на Джессику, он не мог представить, чтобы она устроила такое представление. Не в ее стиле.

Уил извинился, сказал, что был тяжелый день на работе, и должно быть, он действительно свернул не туда. Он сидел в машине и смотрел на дом. В это было невозможно поверить, но он точно помнил, что дом у Джессики был с мансардой – когда он уезжал, она часто махала ему рукой из окошка на втором этаже. Дом за белым забором был одноэтажный.

Наконец, он завел мотор. Автомобиль медленно покатился по Кавердейл роуд. Уил был слишком подавлен, чтобы ехать быстро, слишком рассеян, чтобы увидеть в зеркале заднего вида странный маленький автомобиль черного цвета, ползущий в квартале от него. Сделав пару бессмысленных поворотов, он остановил машину у кафе. Надо было собраться с мыслями и придумать новый план.

***

Красные диванчики с высокими спинками хорошо огораживали столики, позволяя подумать в относительном уединении. Войдя, Уил заказал крепкий кофе. Через минуту к столику порхнула улыбчивая кудрявая девица, и подала дымящуюся кружку.

– Мистер, закажите наш яблочный пирог, вы никогда не пробовали такой вкусноты!

Уил посмотрел на нее, пытаясь понять, чего от него хотят.

– Что за радость пить кофе просто так? – продолжала атаку официантка, – или закажите черничный, он не менее вкусный.

Есть Уил совсем не хотел, но понял, что просто так от девицы не отделается.

– Хорошо, несите оба.

– Сию минуту. – девица ускакала чрезвычайно довольная собой.

Вскоре официантка вернулась с двумя тарелками, нагруженными увесистыми кусками пирога.

– В Саммерсвилле все официантки такие красотки, или вы из них самая-самая?

– Что вы, мистер, полно вам меня смущать, – девушка опустила глаза, ее личико слегка покраснело. – Если захотите еще кофе, позовите, я мигом принесу.

Уил намеренно упомянул название города, чтобы между делом проверить невероятную гипотезу, что заехал не туда. Получалось еще более невероятно: тот город, тот адрес, но никаких следов не только Джессики, но и ее матери. Уилу снова, как вчера, захотелось проснуться, но все вокруг ничуть не напомнило сон. Главное, он не мог придумать ничего разумного в качестве дальнейшего плана, чего с ним прежде не случалось.

– Простите, мистер Донован, вы могли бы уделить мне несколько минут и выслушать?

Уил поднял глаза от чашки с кофе. Возле стола стоял вчерашний гость. Первой мыслью было схватить его и вытрясти из него всю правду, и если не всю, то хотя бы выпустить пар, хорошенько отделав его. С другой стороны, привлекать к себе лишнее внимание не стоило. Да и человек сам, вроде бы, готов что-то рассказать.

Прочитав всю цепочку эмоций на лице Уила, гость поспешил добавить:

– Я действительно могу вам помочь. Только выслушайте.

– Ладно, садись.

Тут же нарисовалась официантка. Сегодня явно был ее удачный день.

– Тоже самое еще раз моему другу, – отрезал Уил, давая понять, что лучше не мешать разговору мужчин. Девушка только кивнула и исчезла.

– Говори, если знаешь, что за чертовщина творится вокруг со вчерашнего дня? Ты как-то причастен к этому?

– Нет, что вы, конечно, нет. Я никак не могу быть причастен. То есть, я знаю, что произошло и могу объяснить, – он замялся, – Надо только чтобы вы поверили, или хотя бы попытались.

– Надеюсь, ты не будешь заливать мне всякую чушь на манер свидетелей Иеговы.

– Нет, все проще, хотя поверить будет непросто. Дело в том, что окружающий вас мир не совсем, так сказать, реален. То есть, для вас он реален, но это не настоящая реальность. Вы как бы сами создали себе мир, не смирившись с внезапным прекращением жизни.

Теперь Уил понял, что перед ним сумасшедший. Он думал только вырубить ли его прямо здесь и уйти, или сказать, что забыл в машине сигареты, выйти и уехать.

– Вы думаете я сумасшедший, это естественно. Постараюсь, доказать обратное. Сон, что вы сегодня видели. Там была Джессика.

– Потрясающая проницательность, – Уил изобразил аплодисменты, – Кто бы еще приснился мужчине, от которого ушла жена.

Гость невозмутимо продолжил:

– На ней было красное в горошек платье. Вы сидели в машине, собирались ехать в кино. Она объясняла вам, что не сможет поехать, так как должна идти на работу. Вас это удивило, ведь она не работает, но вы подспудно чувствовали, что ей придется уйти.

– Не знаю, как ты это делаешь, но такое можно угадать.

– Кольцо, которое вы хотели подарить ей на день рождения. С бриллиантом. Хотели сделать сюрприз и спрятали за картиной в гостиной. Всю неделю вы еще беспокоились, что она, протирая пыль, обнаружит подарок раньше срока. Все собирались перепрятать подарок, но всякий раз, вечером, не находили удачного момента.

Это тоже было правдой. Мелкий незначительный факт, о котором вряд ли кто-то посторонний мог узнать. Просто потому, что у Уила не было причин с кем-то делиться такой ерундой. Да и забыл он про эту историю вскоре после того, как кольцо оказалось на пальце жены. Через секунду Уил нашел рациональное объяснение.

– Значит она все-таки нашла его раньше. Но не подала вида. Молодец, правдоподобно изобразила радость и удивление. Осталось только узнать, зачем она вам это рассказала. Впрочем, теперь я точно знаю, что вас наняла она. Что особенно цинично, на мои деньги.

– Нет, нет. Вовсе не так, – заторопился назвавшийся Джоном. – Я пытаюсь вам доказать, что реальность вокруг создана вашим разумом. Мне известно… Мне дана возможность, знать все, что с вами происходило в этом созданном вами мире с момента его создания. В тот момент, когда вы, – он запнулся, но продолжил, – когда вы погибли.

От ярости Уила бросило в жар. Он ощутил прилив крови к лицу. В очередной раз сдержался, глубоко вздохнул.

– Послушай меня внимательно, приятель. Сейчас ты уйдешь, и больше никогда мне не попадешься на глаза. За еду можешь не платить, считай это благотворительностью от меня. А если я еще тебя увижу, тогда уж не обижайся, но я отделаю тебя так, что не встанешь.

– Простите. Я понимаю, в то, что я говорю, сложно поверить…

– Проваливай, я сказал!

Незнакомец встал из-за стола. Хотел еще что-то сказать, но не нашел нужных слов. Выглядел он растерянно и печально. Уил проводил его взглядом, а когда, звякнув колокольчиком, хлопнула дверь, принялся доедать пирог.

Аппетит пропал начисто, и пирог остался на тарелке. Уил расплатился, не пожалел чаевых, и быстро направился к автомобилю. Огляделся, нет ли поблизости подозрительных типов, вроде недавнего визитера, сел за руль.

С поворотом ключа зажигания раздался визг сирены. Из резко затормозившей полицейской машины выскочили двое полицейских. Секунду спустя на Уила был направлен ствол, и полицейский требовал выйти из машины с поднятыми руками.

– Это какая-то ошибка, – воскликнул Уил, поднимая руки, и пытаясь вылезти с сидения. Он всегда считал, что подобную чушь говорят арестованные только в кино, но слова сами слетели с языка. И он продолжал их повторять, как заведенный, пока ему заламывали руки, надевали наручники и заталкивали в полицейскую машину.

Последовавшие события слились в череду эпизодов дурного сна. Он не слышал, как ему зачитали права, он был уверен, что подобное не может происходить наяву, и делал все возможное, чтобы проснуться, но наручники слишком достоверно впивались в кожу, а решетка камеры, куда его поместили в участке, не давала повода усомниться в собственной реальности.

Через полчаса за ним пришел полицейский и отвел его в комнату для допроса. В кабинете за столом пожилой усатый сержант, с трудом помещая тело на казавшийся крохотным под ним стул, указал ему сесть.

– В чем меня обвиняют? – собрав всю уверенность спросил Уил.

– В похищении Джессики Эклвуд, приходящейся вам женой, и возможно, убийстве упомянутой персоны.

– Что? Вы в своем уме? – Уилу сначала даже стало смешно.

– Я да, и ты, судя по всему, тоже. Что не оставляет тебе шансов отмазаться. Поэтому, мой тебе совет, выкладывай все на чистоту, и молись, чтобы ее нашли живой.

– Что за бред! Я ее не видел уже больше суток, сам ищу, и не могу найти. Даже дома у матери не… – он осекся, представив как будет объяснять, что приехал туда, где никогда не было дома Джессики.

– Но ты был последним, кто ее видел, и есть заявление о похищении.

– Я отказываюсь говорить, без своего адвоката!

– Что ж, твое право, – устало проговорил полицейский. – Уведите его обратно, будем говорить с адвокатом.

– Дайте хотя бы покурить, – в отчаянии попросил Уил.

Ему вернули сигареты, и сопроводили обратно в камеру. Выкурив сразу три, Уил слегка успокоился, и решил относиться к ситуации рационально. Выяснится, что обвинение ошибка, Джессика найдется, все вернется и забудется, как страшный сон. Надо только дождаться адвоката, выйти отсюда, хотя бы под залог, и разыскать Джессику. Уил вытянулся на жесткой койке, и обдумывал дальнейший план. Незаметно задремал.

Очнулся от того, что в камере был кто-то еще. На складном стуле возле противоположной стены Уил с немалым удивлением обнаружил недавнего собеседника. Он со злорадством решил, что хотя бы этого мошенника тоже арестовали. Хоть какая-то справедливость.

– Нет, нет. Я не арестован, – в ответ на его мысли ответил ранее назвавшийся Джоном Энвоем. – Я здесь, скажем, просто присутствую. Уил, чтобы создавать миры нужна огромная энергия, и… другой уровень. Вам это удалось, потому что у вас был хороший потенциал и жажда жить. Но энергия истощилась, и этот мир рушится. Он просто иллюзия, которую у вас больше нет сил поддерживать. Не отталкивайте меня, я здесь чтобы помочь.

– Как же ты меня достал!

Уил подошел к решетке, принялся по ней стучать и звать полицейских.

Минут через пять к камере подошел заспанный и злой сержант. Он сходу ударил дубинкой по решетке, Уил невольно отскочил.

– Послушай, парень, если ты не заткнешься и не угомонишься до утра, сильно пожалеешь! Лучше тебе мне поверить.

После этих слов полицейский отвернулся и зашагал прочь.

– Но заберите отсюда этого придурка, я не хочу с ним сидеть с сумасшедшим.

– Я же ясно сказал, угомонись! Это последнее предупреждение.

Уил обернулся, и застыл: в камере он был один. Ни человека, ни стула. Только койка, отхожее место и раковина. Капли воды медленно набухали на кончике крана, после чего звонко врезались в дно жестяной раковины. Охранник ушел, а Уил еще долго так и стоял, замерев. Галлюцинаций за собой он не замечал. Был трезв. Разум отказывался верить в происходящее. Единственным объяснением было, что он спит. Уил готов был поклясться, что не спал, когда разговаривал с Джоном, но объяснить это иначе, чем продолжением сна, он не мог.

Уил тяжело опустился на койку, закрыв лицо руками. Понял, что неимоверно устал за последний день. Надо собраться. Собрать волю в кулак, сосредоточить усилия на цели и преодолеть препятствие, как часто делал в жизни.

– Хоть это вас должно убедить, – снова послышался голос. На этот раз Джон стоял у стены, никакого стула в камере не появилось.

«Значит, все-таки галлюцинация. От напряжения последних дней», – решил Уил. Раз так, разговаривать с галлюцинацией худшая идея. Надо просто игнорировать.

– Нет, не галлюцинация, – продолжил гость. – Точнее не более, чем все, что вас окружает. Поверите мне, тогда все закончится и вернется в норму.

Уил решил не реагировать, и постарался подумать о чем-то другом. Начал перебирать в голове знакомых юристов, чтобы решать сложившуюся ситуацию.

– Да как я еще должен тебя убеждать!? – Джон почти закричал, не сдержавшись.

«Если охранник не слышит – значит его слышу только я, и тогда это галлюцинация не более. Я не сумасшедший, чтобы разговаривать с собственными галлюцинациями», – успел подумать Уил, как получил сильнейший хук в челюсть. В глазах вспыхнуло, он завалился на койку, ударившись вдобавок затылком об стену. Ошалело он провел рукой по кровившей губе, уставился на Джона, не пытаясь дать сдачи. В голове шумело.

– Прости, я не знал, как еще до тебя достучаться. Просто допусти на минуту, что я прав, потом делай, что хочешь.

– Ладно, допустим, я поверю в этот бред. Нет, не поверю, но соглашусь, что пока не могу найти нормального объяснения происходящему. Что я должен делать?

– Для начала пойдем со мной, и сделай усилие понять, что я говорю.

– Отличная идея, – Уил ухмыльнулся. – Сейчас встану и пойду. Только вряд ли уйду дальше решетки.

– Не беспокойся, это я возьму на себя. Просто вставай и иди.

Уил встал, пошатываясь. Сделал шаг к решетке. В глазах потемнело, он провалился в забытье.

***

Когда Уил открыл глаза, он обнаружил себя в своей постели. «Худший сон за всю жизнь. Надо будет рассказать Джессике», – возникла первая мысль. Стоп! Джессика уехала, или это тоже приснилось. Он поднялся на кровати и понял, что жена ушла наяву, ведь в кровати он был один, и никаких ее вещей в спальне не наблюдалось. Затем он понял, что лежит в одежде. «Видимо, так и уснул. А кошмар приснился, потому что собирался ехать за Джессикой. Сейчас соберусь и поеду. В банк сообщу, что нездоров».

Следом за этой мыслью зазвонил телефон.

– Донован, слушаю.

В ответ из трубки вырвался гневный голос Билла Крейга, главы региональной сети банка.

– Слушай, и запоминай! Ты в полном дерьме, парень. Но мы не позволим запятнать этим дерьмом репутацию банка. Ты уволен месяц назад, не вздумай это оспаривать. Скажи спасибо, что мы не подаем на тебя в суд.

– Мистер Крейг, я не понимаю, о чем вы. Должно быть, вышла какая-то ошибка…

– Заткнись, я не давал тебе слова. Ошибкой было доверять тебе и продвинуть. Обо всех твоих махинациях с клиентскими счетами нам известно. В твоих интересах молчать. И молись, чтобы это не выплыло в прессу. У нас нет ничего общего с тобой. Вещи свои найдешь у двери на заднем дворе. В офис соваться не смей!

– Но мистер Крейг, я ни в чем не виноват!

– Расскажешь об этом адвокату. Если исчезнешь, мы постараемся замять дело. Не ради тебя, в интересах банка. Будешь брыкаться – отправишься за решетку.

– Да в чем вы меня обвиняете?! – воскликнул Уил, все еще не веря услышанному, но Билл уже отключился, и трубка равнодушно отозвалась гудками.

«Бред. На самом деле не проснулся», – подумал Уил. Ущипнул себя за бедро, так что чуть не взвыл от боли, но ничего не изменилось. Что за наваждение, о каких махинациях твердил Крейг? Уил Донован никогда не взял чужого цента. Он слишком дорожил своим честным именем. Его оговорили, подставили. Ясно как день. Но кто? Кому потребовалось устранить Уила с пути как конкурента. Он принялся перебирать в уме всех, кто хотя бы теоретически был способен на такой подлый удар.

Уил подошел к окну. Возле ворот стоял тот же странного вида черный автомобиль. За рулем никого.

– Мистер Донован, спускайтесь. Это я, Джон, – донесся с низу мужской голос, в котором Уил узнал своего недавнего гостя.

Вот, кто мутит воду, решил Уил, и сжав кулаки, направился к лестнице.

«Надо вырубить его сразу, пока не начал нести свою чушь» – решил Уил, спускаясь, и с ходу отправил прямой в челюсть ненавистному визитеру, который встал из-за стола и направился на встречу. В колледже, занимаясь боксом, Уил славился своим убойным джебом. За мгновение до столкновения кулака с лицом, Джон молниеносным движением руки слегка отклонил траекторию и Уил едва удержал равновесие, пролетев до самой двери. Он тут же ринулся обратно, сделав обманное движение левой, правой провел стремительный апперкот, но Джон легко уклонился, будто удар был замедленный.

Уил по инерции пролетел к лестнице, а гость как ни в чем ни бывало снова сел за стол.

– Уил, хватит тратить энергию. Она у вас и так на исходе, – твердо произнес он. – Сядьте.

Тяжело дыша, Уил сел за стол, недобро глядя на собеседника.

– Что все это значит? Обвинение ваших рук дело?

– Вы не поверите, но правда в том, что это дело ваших рук. Ну, не рук, а разума, если быть точнее. Я уже объяснил, что иллюзорный мир, который вы поддерживали так долго более не может быть стабильным. Чем дальше, тем больше будет возникать различных изъянов. Кончится это все равно одним естественным образом, но сколько страданий вам придется испытать на пути. Ненужных страданий. Поэтому я здесь, чтобы помочь найти легкий выход.

– Мне что, прикажешь, застрелиться?

– Да нет, же. Поверить… Поверить и осознать истину.

– Поверить во всю эту чушь? Что все вокруг не настоящее?

– В первую очередь, поверить в бессмертие, и не цепляться всеми силами за одну жизнь. Нет ни жизни, ни смерти, есть лишь одно вечное присутствие. На него как бусины на нить нанизываются вспышки переживаний, но они не более чем сны.

– И что же я должен делать?

– Ну вот, хотя бы взглянуть в окно.

Уил, с недоумением поднялся и подошел к окну. В следующий момент, он шарахнулся как ошпаренный, шлепнулся на пол, вцепившись в подоконник. Затем медленно поднялся, все еще держась за дубовую плиту. За окном, двадцатью этажами ниже шумела запруженная автомобилями и пешеходами улица Нью-Йорка. Люди в странной одежде, мужчины без головных уборов, автомобили, каких Уил не видел даже в рекламных проспектах. Он повернул голову и с ужасом посмотрел на Джона, словно тот был людоедом, готовым его проглотить.

– Видите, мир может быть совсем другим. Зачем же лишать себя возможности узнать новое, цепляясь за давно прошедшее.

Когда Уил снова повернулся к окну, жуткий пейзаж сменил привычный вид зеленой лужайки перед домом. Он тяжело опустился на стул.

Джон встал, налил стакан воды и подал Уилу. Тот продолжал сидеть, молча глядя перед собой. Тогда Джон продолжил.

– Вы памятник, который сами же и сотворили. Заточили себя в камень, в надежде удержать само время. Но даже камень не надежен. Вы только сковываете себя, удерживая от свободы. Отринуть уже прошлое, открыться настоящему и через него будущему – вот единственный разумный выход.

Уил поднял глаза на собеседника.

– Так мне себя убить? – спросил без тени иронии.

– Вовсе нет, зачем так радикально – поспешил ответить Джон.

– Как же тогда выбраться?

– Как из сна. Бывало же у вас во сне, когда все вокруг кажется предельно реалистичным, и нет ни малейшего повода усомниться. Но мимолетное сомнение, воспринятое сперва как шутка, как игра ума, вдруг обретает силу, и вот вы уже всерьез чувствуете, что с окружающим миром что-то не так. Что все окружающее лишь пелена сновидения, и где-то есть другой более реальный мир.

– Как же мне проснуться? Во сне такого ни разу не удавалось.

– Проще, чем кажется. Достаточно поверить. По-настоящему. Просто уверьтесь в том, что, открыв дверь, пойдете туда, куда вы истинно стремитесь, куда предначертано. Никто не может отнять у вас это право.

С минуту они сидели молча. Затем Джон встал из-за стола и сказал:

– Мне пора, мое время здесь истекает. Я уверен, у вас теперь все получится. Просто верьте. Удачи!

Он как-то странно поклонился. В жесте было почтение и даже нотки восхищения, уместные, пожалуй, будь Уил какой знаменитостью или профессором. Дверь хлопнула, и в доме повисла тишина. Полная. Такой тишины не бывает ни днем, ни ночью. Всегда какой-то звук ее нарушает: пение птиц, капли воды из крана, шелест ветра, тиканье часов, автомобиль на дороге. Но Уил не обратил внимание на неестественность тишины. Его мысли были заняты другим.

Он посмотрел за окно, чужой автомобиль уже уехал. Солнце освещало ровный зеленый газон перед домом. Своей безмятежностью и нарочитым совершенством картина напоминала обложку красочного буклета рекламы недвижимости. Уил вернулся к столу, отпил из стакана. Вода оказалась теплой с привкусом затхлости.

Он вышел в коридор, остановился перед входной дверью. Подумал, не накинуть ли висевший на вешалке плащ. Усмехнулся собственным мыслям и взялся за ручку двери, неожиданно холодную. Изнутри царапало гнетущее чувство потери чего-то уютного и милого сердцу, но в то же время Уил ощущал растущую готовность и стремление к новому, неведомому, давно ждущему.

Зажмурившись, он резко повернул ручку, распахнул дверь и шагнул за порог.