Шарик

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф…
© Владимир. Высоцкий

«Мои милые, добрые друзья!
В минуты сомнений, в часы тягостных раздумий, ‒ вы одни мне техническая поддержка и опора! Не будь вас ‒ как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома?»

Так начинался мой первый пост на сайте, который я запилил, честно говоря, от отчаяния. Этому предшествовали события отнюдь не фантастические. Я бы даже отметил ‒ дела житейские.

‒ Любовная лодка разбилась о быт, ‒ сказал бы в этом случае классик. И был бы правым на все сто. Хотя и числился в леваках. Но обо всём по порядку.

Трудно сказать, когда это началось. Если верить Фрейду, то все насущные проблемы уходят корнями в детство. Я обстоятельно пошарил в закромах воспоминаний нежного возраста, который по Бродскому стартует с двенадцати лет. И вскоре удостоверился, что все эти мудрые мужи не зря жевали свой творческий хлеб. Уже задним умом, основательно повзрослев, я понял ‒ почему? Ключевое слово здесь ‒ нега. Её сладострастная истома охватывала меня всякий раз, когда я зачитывался похождениями любимых героев. Именно под камнем детских пристрастий затаилась та подколодная змея, которая в зрелости пригрелась на моей груди, где билось чувственное сердце книжного мальчика.

***

Всё решил случай. Моим родителям дали новое жильё. В самом центре города. Мы ещё не перебрались на другую квартиру, и в новую школу мне пришлось добираться общественным транспортом. Первого сентября, нагруженный ранцем, из которого торчал цветочный букет, я с тремя воздушными шарами в руке сел в переполненный автобус. Эти жёлтые колымаги народ, с присущим ему хлёстким остроумием, окрестил «скотовозами». В них пассажиры по большей части ехали стоя, понуро качая головами, словно сонные животные, увозимые на убой.

Выйдя из людской толчеи на своей остановке, я едва не расплакался от обиды. Цветы превратились в пучок обезглавленных стеблей, а два бездыханных шарика висели жалкими огрызками разноцветной резины. Собрав остатки решимости в мальчишеские кулачки, я вошёл в школу и толкнул худеньким плечиком дверь нового класса.

Меня встретили полсотни любопытных глаз. С колотящимся сердцем я миновал классную доску и с пунцовым от стыда лицом остановился перед учительницей. Она указала на меня и произнесла:

‒ Вот, ребята, знакомьтесь. В вашем классе теперь будет новенький. Его зовут Саша Перов.

В знак признательности я протянул классной даме уцелевший шарик. Но тот вдруг оглушительно лопнул, пораженный метким стрелком и местным хулиганом Крыловым. Он злорадно захрюкал, пряча в парту бумажную трубочку, из которой произвёлся диверсионный плевок. Портновская булавка, пущенная точно в цель, лежала на полу у моих ног. Я подобрал её и, пряча нахлынувшие слёзы, мысленно поклялся отомстить обидчику.

И тут учительница, которую я до сих пор почитаю, тогда, на мой мальчишеский взгляд, совершила серьёзную педагогическую ошибку, опрометчиво расценив неловкую ситуацию:

‒ Да, такой вот мне достался… шарик.

Так рождаются прозвища.

Логика моего оказалась проста: Саша ‒ Шурик ‒ Шарик.

С той поры все в школе меня так и называли.

А с другой стороны, Шарик, так Шарик. Ничего страшного. У всех в школе были клички. Мне же досталась не самая оскорбительная. Терпеть можно. Но обиднее всего было то, что я тогда был «книжным червём», проглатывающим кубометры всякой литературы. Настоящим ботаником. Худым и нескладным. На округлость не претендовал. И эту несправедливость компенсировал надеждой на то, что когда-то настанет и мой звёздный час. Мои книжные герои не оставят меня и проявят себя с самой неожиданной стороны.

И вот этот час пробил.

Однажды к нам в школу пришла девушка из городской библиотеки. Она что-то увлеченно рассказывала классу, но её никто не слушал. Отчаявшись хоть как-то привлечь внимание, библиотекарь вдруг спохватилась и достала из сумочки читательский формуляр. Я сразу его узнал. Он был усыпан звездами, как фюзеляж истребителя прославленного лётчика Кожедуба. Точно так поощряли активных читателей. За каждые десять прочитанных книг полагалась пятиконечная награда.

‒ Перед вами формуляр гордости нашей библиотеки. Этот любознательный мальчик учится в вашем классе. В анкете он указал, что его почитаемый писатель ‒ Шарль Перро. А любимое занятие, как и у Карла Маркса:рыться в книгах. Зовут любителя внеклассного чтения, ‒ девушка заглянула в пухлый формуляр, ‒ Саша… Перов…

Внезапно в классе повисла тревожная тишина, которую через мгновение взорвал истерический хохот.

‒ Это же наш Шарик…

‒ Перов…

‒ Умора, Шар Перро…

Громче всех ржал, разумеется, Крылов.

Про себя я взмолился к своим сказочным небесам, чтобы избавили меня от насмешек и послали хоть одну родственную душу, которая протянула бы руку помощи. Книжные боги сжалились надо мной и послали знак в виде звонка на перемену. Весь класс дружно высыпал в коридор. И только она осталась. Самая красивая одноклассница. Недосягаемая и неприступная, как легендарная крепость Измаил, которую мы проходили недавно по истории. Анюта молча подошла ко мне, взяла за руку и уверенно сказала:

‒ Ты мне понравился. Поэтому я беру над тобой шефство. Со мной не пропадешь! ‒ Она засмеялась и увлекла вон из класса…

***

С тех пор мы уже не расставались. Ни в школе, ни после. Вместе поступили в институт. Мечтали стать учителями. Но судьба распорядилась иначе. Хотя всё складывалось, как полагается. Романтично, радужно и радостно. Потом расписались, как будто в цирк сходили. Стали жить вместе. Анюта оказалась хорошей женой. Я же очутился в статусе любимого мужа. Это меня вполне устраивало. Катился себе по жизни, как воздушный шарик, подгоняемый попутным ветерком. Анюта делала карьеру. Я мял диван, перечитывая любимые книжки, а на работе купался во внимании женской половины небольшой компании, куда меня пристроила деятельная супруга. Скорее, даже не половины, а всего штата, за исключением директора и троих охранников.

Но однажды всё рухнуло. Праздничный шарик лопнул. Хорошо помню тот роковой день. Вернее, это был будничный вечер. Накануне я не ночевал дома. В награду за недельный аврал в конце квартала фирма устроила корпоративную вечеринку. После алкогольного разгула я отключился в домике для гостей загородного ресторана, где мы отрывались после трудового напряга. Оттуда же поутру отправился на работу. Возвращение домой вызывало смутную тревогу.

Я вошёл в квартиру со смущённой душой. Анюта сидела на кухне. На столе перед ней возвышалась гора окурков в пепельнице, как отсылка к верещагинскому полотну. С той лишь разницей, что название сменилось на «Апофеоз вины». А если учесть, что жена бросила курить лет десять назад, то ничего хорошего мне не светило.

‒ Ничего не говори, ‒ опередила она меня, открывшего рот для оправданий, ‒ Я и так всё знаю. Звонила на работу твою.

‒ Так получилось, ‒ пробормотал я.

‒ Я всё понимаю. Но ответь мне, пожалуйста, почему генеральный поехал домой, а ты остался развлекать этот гарем. Ты ‒ султан там, что ли?

‒ Я сисадмин…

‒ Каких сись ты админ? Третьего размера? Этих смазливых девиц, что тебя окружают?

‒ Ты преувеличиваешь моё либидо. Разве я виноват в том, что попал в женский коллектив?

‒ Это ты преумножаешь мои печали. Я так больше не могу. Моё терпение лопнуло. Всё, решено! Нам нужно расстаться. Поживи пока сам. А там посмотрим…

Анюта поднялась из-за стола и вышла в коридор. Я сел на освободившийся стул и стал дожидаться финала. В квартире повисло тягостное безмолвие. Было отчётливо слышно, как она надевает пальто, как застёгивает пуговицы, как визжит замок по молнии её кожаных сапожек. И снова тишина. А под занавес ‒ Анютино лицо, заглянувшее из прихожей и бросившее напоследок сухим и деловитым тоном:

‒ Поливай цветы, Перов. Уж они-то точно ни в чём не виноваты…

***

Что делает мужчина в момент нервного истощения? Всё верно. Путь самурая предопределён. Природа не терпит дисбаланса. Если в сердце пустота, наполни сосуд желудка.

Я двинулся к холодильнику, но там оказалось шаром покати. Такого на моей памяти не было никогда. Предусмотрительная и запасливая Анюта следила за этим ревностно. До меня вдруг дошло, что её решение уйти созрело давно. Просто я этого не заметил. Делать нечего, придётся самому идти за ужином в ближайший магазин.

В супермаркете я пробыл недолго. Взял большую пачку пельменей, мёрзлый брикет масла в обёртке и баклажку пива. Стоя в недлинной очереди на оплату, вдруг почувствовал, как в мою спину уперлось что-то твёрдое. Я начал медленно разворачиваться, но голос сзади предупредил:

‒ Не делайте резких движений, иначе я прострелю вам позвоночник…

Я сразу узнал шутника. Повернувшись, молча оглядел его с головы до ног и протянул руку для приветствия:

‒ Здорово, шкодник. Ты совсем не изменился. Те же приёмчики из-за угла.

Крылов положил в корзину для товара палку сервелата, которой тыкал в меня, и ответил с крепким рукопожатием:

‒ Привет, умник. Да и я тебя сразу опознал. По сутулой спине. Как-никак, столько лет за ней просидел, ‒ беззлобно парировал он и залился своим фирменным смехом. Да так, что я тоже не удержался.

Очередь обтекла нас, как весенний паводок огибает преграду, а мы стояли и ржали, как кони. Два резвых жеребца в припадке безудержного веселья. Один ‒ повзрослевший ботаник с наметившимся животиком, другой ‒ низкорослый крепыш, похожий на отставного майора…

Продолжая встречу в подвернувшемся баре, и уже изрядно захмелев, мы разоткровенничались. Обоим хотелось узнать, кто и как устроился. Всё-таки пятнадцать лет прошло. Крылов хвалился успехами в бизнесе и неудачами на личном фронте. Я же терпел поражение по всей линии боевого соприкосновения с реальностью.

‒ У тебя синдром ушедшей жены, ‒ с уверенностью знатока констатировал он, внимательно выслушав мою житейскую историю, ‒ Тебе нужно срочно кем-то увлечься. Хотя, ты же однолюб. Тогда ‒ чем-то. Это поможет. Поверь мне, Сандро...

Подвыпивший одноклассник, назвал меня так, как обычно ко мне обращалась Анюта. Именно, Сандро. С ударением на последнем слоге. Это имя она выудила из романа Искандера.

Мы ещё немного посидели и уже на улице долго не могли расстаться. Пока вызванное Крыловым такси не увезло его в наступившую ночь.

Я вернулся домой, забросил покупки в холодильник и, сидя на кухне, выкуривал одну сигарету за другой. Слова одноклассника задели меня за живое. Я мучительно размышлял, чем занять себя с уходом Анюты. Её образ маячил перед глазами, и мне даже почудился демонический голос из пустоты:

‒ Ну, как ты там без меня, Сандро ушедшей жены?..

***

Ночью мне привиделся вещий сон. Бытует легенда, что такая же история произошла с Менделеевым. Таблица предстала перед ним во всей красе, когда химик задремал над черновиками. В моём беспокойном сне тоже случилось маленькое чудо. Но забегая вперёд, отмечу, что оно по масштабу перекрыло открытие великого учёного. Короче, мои книжные любимцы опять пришли на помощь.

Проснувшись рано утром, я начал воплощать бредовую, на посторонний взгляд, идею. Благо, что стремление начать новую жизнь выпало на выходные дни. Нашёл в своём компьютере древний скрипт, который скачал, бог знает когда, в Даркнете. Заселил своими героями готовый сайт под ключ и пристроил в интернете.

Знакомый хакер, который сбросил мне ссылку на своё детище, божился и клялся:

‒ Ты просто не представляешь, братишка, какой функционал я зарядил в свой гениальный скрипт! Это просто бомба! Целая экосистема. Сама себя обеспечивает и пашет, как печатный станок для денег. All inclusive. Пароли, явки, кошельки, счета в офшорах. Запускай под себя и куй свою монету!

‒ А сам чего не пользуешься? ‒ Спросил я его тогда.

‒ Меня деньги мало волнуют. Важен сам процесс. В нём ‒ сила, брат!

Но Паша‒механик, так его величали в хакерской тусовке, лукавил. Позже просто свалил за границу. Ни слуху ни духу. Но, думаю, что он не бедствует. Прикупил себе остров где-то в Океании и живет в своё удовольствие.

‒ Респект тебе, Пашка, и уважуха! Поднимаю бокал в твою честь! ‒ Вслух произнёс я и мысленно чокнулся с воображаемым собутыльником.

С облегчением оторвавшись от компьютера, я вдруг почувствовал, что чертовски проголодался. Вспомнил о пельменях в холодильнике и принялся готовить нехитрый, как оказалось, уже обед. Попивая охлаждённое пиво, купленное вчера весьма кстати, и помешивая готовящиеся пельмешки, всё думал об Анюте. Сняв похмелье и насытившись фастфудом, я затянулся сигаретным дымом и решил позвонить ей, пребывая в благостном настроении.

Но телефонный экран выдал бюрократическую резолюцию:

‒ На Вашем счёте недостаточно средств.

Я бросился к ноутбуку. Интернет тоже был отключён. Но удивляться этому не приходилось. Всеми домашними делами и житейскими проблемами занималась Анюта. Я даже не знал, во сколько нам обходится коммуналка. Оставалась надежда на зарплату. Надев куртку, я выскочил на улицу и сунул дебетовую карту в первый, попавшийся на глаза банкомат. На счету оказались сущие копейки. Разве что на поездку в метро. Полистав историю платежей, с ужасом обнаружил, что продолжение корпоративного шабаша было оплачено мной. Погулял на славу!

Засовывая карту в кошелёк, вдруг наткнулся на стильную визитку. Вникая в красиво оформленный текст, догадался, что её, скорее всего, навязал пьяный Крылов. Хотя сам я тогда мало чем от него отличался. Прочтя адрес офиса одноклассника, вдруг поймал себя на мысли, что ближе его в моём положении, по сути, нет никого. Обречённо вздохнув, я спустился в метро…

***

Всё познаётся в сравнении. Прежде я полагал, что служу в преуспевающей компании. Но войдя в здание из стекла и бетона, где располагалась резиденция Крылова, почувствовал себя стряпчим у купца, не состоящего в гильдии по жадности.

Девушка-администратор, словно сошедшая с обложки журнала Playboy, живо подскочила ко мне на длинных ногах. Мне даже почудилось, что это гигантский циркуль предлагает свои услуги.

Прелестное создание с ангельским голоском что-то проворковало, но я в замешательстве лишь предъявил визитку и назвал себя. Девица тут же связалась с боссом, а получив ответ, с обворожительной улыбкой выразила высшую степень подобострастия:

‒ Милости просим! Михаил Александрович Вас ждут.

Она проводила меня до стеклянного лифта и нажала нужную кнопку. Прозрачная кабина вознесла меня в поднебесье, где обитал небожитель Крылов. У дверей уже поджидала точная копия девушки снизу. У меня создалось впечатление, что преуспевающий одноклассник печатает персонал на 3D-принтере.

Я был сопровождён до начальственного кабинета и, едва переступив порог, попал в объятия торжествующего Михаила Александровича.

‒ Сандро, дружище! Как я рад тебя видеть! Располагайся, как дома. Можешь даже сесть в моё кресло…

Он искренне обрадовался мне и нечаянной шутке, явно пребывая в приподнятом настроении. Стоящая на журнальном столике початая бутылка коньяка прямо указывала на причину бодрости духа.

‒ Михаил… я к тебе по делу, ‒ неловко промямли я, не зная, как вести себя в щекотливой ситуации.

‒ Хочешь наняться ко мне сисадмином? Возьму сразу. Мне нужны толковые парни. Проси любую зарплату. Не обижу!

‒ Нет, я по другому вопросу. По личному…

‒ Э, нет. Личное на рабочем месте не обсуждается. Едем ко мне домой. Покажу тебе свои пенаты. Там всё и уладим.

Он настойчиво увлёк меня из кабинета, обняв по-дружески за плечо. Я и не сопротивлялся…

Если до этого я что-то и знал про виллу, то побывав у Крылова, закрыл эту тему навсегда. Там было всё и даже больше. Выходные, проведённые на ней, запомнились лишь отчасти (поскольку мы практически не просыхали) купанием в роскоши, бассейне и гостеприимстве владельца. Мишка и слышать не хотел о моём деле, пока я сполна не вкушу всех щедрот широкой души русского бизнесмена.

Очнувшись в понедельник утром, я с тоской припомнил, что мне нужно на работу. О чём и уведомил хозяина виллы. Но мои надежды на избавление от сладкого плена у одноклассника, взявшего меня в заложники собственного одиночества, рухнули в одночасье. Он взялся за решение пустяковой проблемы с привычным и деловым подходом:

‒ Не могу тебя отпускать в таком состоянии. Погостишь у меня ещё некоторое время. Сейчас состряпаем больничный лист. Есть у меня прикормленный хирург. Хочешь, организуем тебе бытовую травму?

‒ Нет, я столько не выпью. Гипс ‒ это на три недели минимум.

‒ Да он просто кудесник. Оформим перелом ресницы или вывих пупка? Ладно, шучу. Вызываем терапевта…

Когда приехал врач, застолье вышло на новый уровень. Светоч диагностики прочёл целую лекцию, перемежая латынь с тостами. В конце концов, сошлись на ОРЗ.

‒ Так, дело сделано. Больничный имеется, ‒ констатировал Крылов, после того, как мы погрузили терапевта в такси и вернулись на виллу, ‒ А пациенту нужен уход. Так что, уходим в штопор.

Фигура высшего разгульного пилотажа растянулась ещё на неделю. Когда, наконец, мы вышли из неё, Крылов озабоченно спросил, вспомнив цель моего визита:

‒ Да, ты о чём-то хотел меня попросить?

Я рассказал ему всё, как на духу, и поделился перспективной идеей. Крылов, видимо, не до конца проникся моей байкой, но денег дал…

***

Первым делом я пополнил баланс телефона и оплатил интернет. Проверяя входящие звонки, всё ещё тешил себя надеждой, что обнаружу там Анютин номер. Но там одиноко прописался пропущенный звонок от своего директора. Я тут же связался с ним и сказал, что болел. Генеральный сначала обрадовался, но потом поправился:

‒ Александр, простите, ради бога. Я рад не Вашей болезни, а тому, что Вы выздоровели...

В последнем, кстати, я сильно сомневался. Синдром ушедшей жены только усугубился. Короткая терапия у Крылова только отсрочила кризис моего душевного недуга. Вернувшись домой, я заполнил холодильник купленными впрок продуктами. Как знать, сколько ещё продлится моё холостяцкое прозябание?

Затем включил ноутбук, решив из любопытства поинтересоваться, есть ли активность на моём сайте, оставленном на произвол судьбы?

То, что я увидел, поразило даже моё безумное воображение некогда книжного мальчика. Мои верные друзья, мои ангелы-хранители и выдуманные однажды и навсегда герои откликнулись на мольбу отчаяния, шагнули с зачитанных страниц и обрели живую плоть. Я просматривал панель администратора сайта и не верил собственным глазам. Все, кому были предоставлены страницы и права доступа, зарегистрировались. Арминка светилась зелёными огоньками. Все были онлайн.

Я торжествовал.

Лента уведомлений пестрела невероятными сообщениями:

- Пользователи д`Артаньян и три мушкетера разметили пост о фехтовальном турнире на приз журнала «Пари-матч». Сенсация века! Прибывшие из прошлого мушкетёры забрали весь призовой фонд, не допустив ни одного поражения в поединках...

‒ Группа «Бременские музыканты» срывает аншлаги в своём турне по всем континентам. Небывалый коммерческий успех исполнителей связывают с применением искусственного интеллекта и голографических изображений в живых концертах. Но главный ажиотаж вокруг музыкантов подогревается слухами о неизвестном дрессировщике, сумевшем обучить животных игре на музыкальных инструментах и вокалу…

‒ Частное детективное агентство «Холмс & Ватсон» реализует весь спектр оперативно-розыскной деятельности. Конфиденциальность и раскрываемость гарантируется. Гибкая система скидок для всех категорий клиентов…

И далее в том же духе.
Голова у меня пошла кругом. Пророчество Пашки-механика сбывалось в реальном времени. Я открыл мерчант‒аккаунт и проверил счета, куда стекались средства, заработанные моими добровольными помощниками. Результат буквально ошеломил. Таких цифр я не встречал даже в учебнике по астрономии, где преподносятся примерные расстояния до ближайших к Земле звёздных скоплений.

Мои спасители не только заявили о себе, но развили бурную деятельность, применяя в реальной жизни свои супер геройские и волшебные способности. Только одно меня смущало. Все они почему-то ударились в коммерцию. Словно вознамерились сделать меня самым состоятельным человеком на земле. Видимо, это был какой-то системный сбой. Но это нисколько не омрачило моего восторга. Меня так и подмывало поделиться с кем-нибудь своей нежданной удачей. Я набрал номер Анюты. Она долго не отвечала, но всё-таки приняла вызов:

‒ Слушаю. Если ты с оправданиями, то можешь даже не пытаться. Я ещё не готова тебя простить. Если такое вообще возможно.

‒ Анюта, дорогая. Мне тебя очень не хватало. Я всё понял. Поработал над собой. Поверь, что я стал совсем другим человеком. Теперь я стал окончательно самостоятельным и сказочно богатым. Тебе уже не придётся со мной нянчиться. Возвращайся.

‒ Перов! Ты просто сказочно глуп. Так ничего и не понял. Развивайся дальше. Из большого ребёнка хотя бы до человека разумного. Отбой…

Анюта оборвала разговор. Я остался сидеть в недоумении. Затем набрал Крылова и поведал о своей победе.

‒ Ты пьяный там, что ли? ‒ предположил он, ‒ Пойди, проспись.

‒ Да трезвый я, как стекло. Клянусь, всё это правда. Говорю же тебе, подфартило.

‒ Ну, без везения в бизнесе никак. Только не это главное.

‒ Да вы что, все сговорились? Анюта, ты. Хоть бы порадовались за меня.

‒ А чему тут радоваться? Ты пойми, это шальные деньги. Они не принесут счастья. Только неприятности. Как ты объяснишь их происхождение? Сочтут за сумасшедшего. Зачем тебе «бабки» в психушке? Да и попробуй их ещё возьми со счетов. Такие дела, дружище. Советую прикрыть лавочку, пока не поздно. Так будет лучше для всех. В первую очередь, для тебя. Поверь матёрому бизнесмену. Давай, думай. Отбой…

«Снова отбой. Что-то слишком часто, ‒ подумал я, ‒ Похоже на отбой панической атаки. Ладно, подождём ещё».

Меня хватило всего на трое суток. Двое из них я отбивался от налоговиков и заказчиков рекламы, от вымогателей и мошенников, даже от несуществующих наследников. Мои книжные персонажи развернулись во всей красе. Им затмила разум жажда наживы. Запах денег вскружил их и без того горячие головы. Я начал просыпаться среди ночи от кошмарных видений. Лишь одна мольба звучала из моих уст:

‒ Горшочек, не вари!..

Всю третью ночь я потратил на ручное удаление с сайта всех моих обезумевших пользователей. Никакие увещевания на них не действовали. Вскоре в панели в активных остался лишь один Карлсон. Я всеми хакерскими способами попытался от него избавиться и удалить скрипт, но что-то пошло не так. Потом плюнул и смирился с этой единственной занозой. К утру всё было кончено. Я набрал в браузере адрес злополучного сайта и убедился, что он больше не существует…

***

Совершенно обессиленный я поднялся из-за стола, раздвинул шторы и пустил утренний свет в квартиру. Разглядывая в немытом оконном стекле туманный рассвет, увидел на подоконнике цветочные горшки с увядающими растениями.

‒ Надо бы полить цветы, ‒ вслух подумал я. И тут же понял, что новая жизнь уже пустила во мне корни. Прежде подобные мысли меня не посещали.

Выйдя освежиться на балкон, я с удивлением обнаружил, что он превратился в склад маркетплейса, заваленный тюками, из которых торчали пачки бумаги, подозрительно смахивающей на валюту. На полу стояли опустошённые банки из-под варенья, что закатывала Анюта.

Я в сердцах пнул основание свалки. И тотчас же из груды полиэтиленовых мешков высунулся рыжий толстяк добродушного вида. Он сонно потянулся и что-то спросил на неизвестном языке. Я включил в телефоне Алису и поднёс к лицу странного незнакомца. Переводчик уловил его последнюю фразу и выдал металлическим голосом:

‒ Слушай, дружище, где тут можно обменять шведские кроны?..