Тонкая работа

Трое землян шли по вечернему променаду в старом центре города, выросшего при космопорте.

— Ну давай, просвети, — буркнул Молт Джонс. — Почему именно здесь? Полчаса пешком тащимся. Я бы за это время трёхместный шаттл разобрал и обратно собрал.

— Потому что «Берёзовая роща» — культовое место, — с широкой улыбкой сообщил Дэйв Харрис, расправляя воротник так, будто шёл на вечеринку, где его ждали поклонницы.

Макс Старк резко вскинул руки:

— Да слышал я про неё! — сорвалось громче, чем он рассчитывал. — И уже не нравится. Как только что-то называют культовым — жди подвоха. Нормальные места не нуждаются в рекламе.

Дэйв хохотнул:

— О-о, понеслось. Наш главный по подозрениям опять на посту. Макс, расслабься: здесь же атмосфера, легенды, традиции! Это же настроение, а не бухгалтерия.

— Город-вокзал, — огрызнулся Макс. — Где с трёх шагов с тебя снимут последние кредиты. Ты ещё скажи, что все отзывы — настоящие.

— А почему нет? — Дэйв подмигнул. — Люди любят хорошее. И красивое. И вкусное. Особенно вкусное.

— Я люблю, когда всё по делу, - возразил Молт. - Если там бар — значит, идём пить. Если нет — разворачиваемся и идём обратно. Без твоих этих… художеств.

— Это называется шарм, дружище, — возразил Дэйв, легко хлопнув Молта по плечу. — Ты же не хочешь просто войти — ты хочешь войти красиво.

— Я хочу войти и выпить, — отрезал Молт.

Макс скрестил руки:

— А я — чтобы нас там не одурачили и не накормили штукой, которую придётся потом опознавать по таблице токсинов.

Дэйв театрально закатил глаза:

— Господи, какие вы скучные!

Спор оборвался сам собой: впереди вспыхнула мягкая зелёная вывеска. Она проявлялась из темноты постепенно, как рассветная дымка, собирающая себя по кусочкам.

«Берёзовая роща» будто подмигнула им. Фрагмент стены негромко растворился, открывая вход. Макс подозрительно сощурился:

— Ну, с виду не так уж плохо. Даже как будто бы хорошо.

— Потому что стиль! — победно заявил Дэйв и бодро шагнул вперёд.

Макс перевёл тяжёлый взгляд с вывески на Молта:

— Ладно. Но если это окажется такой же забегаловкой, что и на Поллуксе — разнесу всё к чёрту! И неважно насколько тут… стиль.

И они вошли.

— Это точно оно? — вполголоса спросил Макс, всё ещё глядя на растворившийся участок стены, как будто тот мог передумать.

— Похоже, — отозвался Дэйв и прищурился. — Ладно, посмотрим, что тут за чудо-бармен.

Они переступили порог — и городской шум будто выключили.
Внутри было просторно, почти нереально. Ровный мягкий свет струился сразу отовсюду, будто светился сам потолок. Высота метров шесть — с типичным ристонским размахом, но здесь она играла на атмосферу: казалось, здесь дышится легче, чем секунду назад.

Молт первым заметил, что под ногами — трава.
Настоящая. Ровная, мягкая, подстриженная так аккуратно, что даже он — поклонник практичности — присвистнул и, не раздумывая, стянул ботинки. Дэйв тут же последовал за ним, театрально встряхнув носком ноги. Макс последним, со скептическим видом, но, почувствовав траву пальцами, всё же позволил себе короткое, почти детское удивление.

Берёзы — самые настоящие, земные — тянулись вдоль стен, а прямо из пола поднимались несколько молодых стволов, тонких и живых. В баре играла лёгкая лирическая мелодия, и канарейки в широкой клетке у стойки подпевали ей так чисто, что казалось, будто хором слаживались профессионально.

Полтора десятка столиков, почти все заняты. Скамьи — дорогой массив: хозяин явно не экономил, стараясь угодить землянам. Разговоры вполголоса, спокойные лица, ни одного подозрительного взгляда — будто все здесь знали, что пришли не в бар, а в маленький кусочек уюта, искусственно выращенный посреди чужой планеты.

Троица замерла у входа, всматриваясь в интерьер, словно сравнивая легенды с реальностью.

— Выглядит убедительно, — признал Макс, стараясь не показать, что впечатлён.

— Подожди, мы ещё бармена не видели, — хмыкнул Молт. Он сказал это так, будто бармен должен был либо подтвердить статус заведения, либо уничтожить его полностью.

И как по заказу — он появился.

Бармен оказался сложнее, ярче и в каком-то смысле добродушнее всех легенд о себе. Трёхметровый ристонец, похожий на могучего моллюска, легко насвистывал мелодию канареек — и делал это удивительно в такт. Завидев новых посетителей, он расплылся в широкой, двурыльной улыбке и двумя короткими щупальцами пригласил их к свободному столу. Его длинная, тщательно расчёсанная борода — признак статуса — колыхнулась почти до груди.

— Вот он — знаменитый Джук, — пробормотал Молт, пытаясь сделать вид, что ничуть не впечатлён.

Они уселись и заказали пива.

Джук подхватил длинным щупальцем увесистую бочку, перекинул её к себе на грудной выступ так легко, будто она была пустой, затем схватил со стойки три литровых бокала — массивных, стеклянных, с широкими ручками. Два точных движения, короткий разворот бочки, мягкое шшшип — и каждый бокал наполнился плотным янтарём, коронованным ровной шапкой пены.

Легенды, похоже, не врали.

Джук плавно двинулся к ним — походка у него была странно музыкальной, словно он подстраивался под ритм собственной работы. Он нёс три полных бокала на присосках одного короткого щупальца, в то время как шесть длинных щупалец размеренно переставляли его массивное тело вперёд.

Один точный, почти грациозный взмах — бокалы мягко скользнули по столу и остановились ровно перед гостями.

— Экономишь на роботах, Джук? — хмыкнул Молт, приподнимая бровь. В его голосе слышалось ворчание человека, который шутит только потому, что иначе не умеет. — Или любишь сам разносить, чтобы знать, с кем имеешь дело?

— Так душевнее! — оживился бармен, улыбнувшись обоими рыльцами. — Механизмы скучные. А гости, джук, такие разные. Интересные.

— Ещё бы! — Дэйв мгновенно подхватил настроение бармена, подавшись вперёд с фирменной лёгкостью ловеласа. — На Земле ты был бы звездой. У нас уже тысячу лет носят еду роботы — и даже улыбаться разучились.

Он подмигнул — бармен, кажется, оценил жест.

— Рад стараться, джук! — ристонец полез в нагрудный карман и бережно водрузил на стол крупную упаковку галлюциногенов. — Угощение. Вам нужно расслабиться. От вас… джузья… пахнет тревогой.

Макс дёрнул головой так резко, что бокал едва не звякнул о столешницу — будто его окатили ледяной водой.

— С чего ты взял, что мы напряжены? — впился он глазами в бармена.

— Это слышно, джук, — мягко ответил бармен, легко пожимая щупальцами, почти по-человечески. — Вы волнуетесь так, что мысли шумят громче музыки.

— Вот это номер, — восхищённо протянул Дэйв, расплываясь в улыбке. — И язык у тебя отличный. Для ристонца — прямо редкость!

— На русском лучше, — уверенно заявил Джук. — Одним рыльцем жил на Земле… В Костроме… или в Калуге… — один глаз у него мечтательно сузился, второй — подозрительно округлился. — А! В Митищах! Отличное место для жизни, джук!

И, будто вдохновившись собственными воспоминаниями, он слегка развернулся и мелодично протянул:

— Мой джууук, ты говоришь, что всех милее калужааанки, но есть ли жизнь за МКАДом…

Покачиваясь, он удалился к стойке.

Молт проводил его взглядом и фыркнул:

— Юмор у них, конечно… специфический. И сомневаюсь, что Джук — его настоящее имя.

Макс наклонился вперёд, чтобы удостовериться в том, что ему не понравилось.
— Ристонцы… они что, телепаты? — спросил он вполголоса, с раздражённой гримасой.

— Не телепаты. Гиперсенситивы. Просто улавливают то, что нам не под силу, — спокойно поправил Дэйв.

Пиво оказалось не просто «натуральным» — оно было действительно вкусным. Чуть горчило, оставляя солоноватую ноту; чувствовалось, что варили его по старинке, без молекулярных ускорителей и синтезаторов. С толком, с ручной вознёй, ради которой и ходят в такие места.

Никто из друзей не заметил, как Макса переклинило. И уж точно не почувствовали надвигающейся грозы: Дэйв по-прежнему безмятежно насвистывал приставучую мелодию, липнувшую к нему с самого утра.

— Перестань свистеть. Бесит! — Макс нервно осадил Дэйва.

Дэйв замолчал всего на секунду, а потом возобновил свист — тише, но демонстративно.

— Это «Похмелье пьяной Мэри». Угарная песня. Не кипятись. Ещё немного — и будем вспоминать эту историю дома, на Земле, — сказал он и сделал глоток.

— Парни… Вы знали, что ристонцы слышат наши мысли? — Макс поджал губы. Услышав спокойное «да», он взорвался:

— Почему вы мне сразу не сказали, что эти моллюски — телепаты?! Вы серьёзно хотите надуть тех, кто роется у вас в голове?!

— Не телепаты, а гиперсенситивы, — мягко повторил Дэйв. — Никто в мозгах не копается. Они просто улавливают настроение, даже если его скрываешь.

— Это всё меняет! — Макс отодвинул бокал так резко, что пена выплеснулась.

— Вообще ничего не меняет, — Дэйв пожал плечами. — Полдела уже сделано. Осталось чуть-чуть. Чего ты раскудахтался? — Он снова начал тихо насвистывать и отбивать ритм пальцами.

— Раскудахтался?! Да я взбешён! — Макс вскочил, и несколько посетителей насторожённо обернулись. Он отмахнулся, мол, всё нормально, и прошипел: — Вы впервые прилетели на чужую планету. К гиперсенситивам. И решили провернуть здесь тяжкое преступление! Блестяще. Просто блестяще.

— Сядь. Не привлекай внимания, — спокойно сказал Молт. — Если бы они действительно читали мысли, у нас бы ничего не получилось. А раз получилось — значит, шанс есть. Теперь останавливаться — вот где безумие. Я иду до конца.

— И я, — кивнул Дэйв.

— А я — нет. Я из дела выхожу, — Макс сделал длинный глоток, но успокоится не смог. Лицо его покраснело, а правый глаз задёргался.

— Ты спятил? — Молт постучал пальцем по виску. — Двадцать кило тиртиции уже на корабле. Осталось только уйти.

— Ага. А потом узнаем, как здесь приводят высшую меру в исполнение. Может, даже позволят выбрать способ, — ядовито усмехнулся Макс. — Вы должны были сказать, что ристонцы — гиперсенситивы. Всё. Я не при делах.

Макс отмахнулся и резко отодвинулся от стола.

— И что, улетишь отсюда на автобусе? — скривился Молт.

— Денег на билет до Земли хватит, — вскочил снова Макс. — Сегодня же вылетаю домой. Мою долю заберите себе. И срок тоже. Но на каторге, Дэйв, ты тоже будешь свистеть свои идиотские песенки? — Он шумно выдохнул и, оставив полбокала, ушёл.

Молт проводил его взглядом и пожал плечами:
— Меньше нервов — больше дела. Вдвоём справимся.

Дэйв, молча, кивнул.

Бар шумел ровным вечерним гулом. После ухода Макса стол будто стал слишком просторным.

За соседним столом трое разноцветных инопланетян из галактики Треугольника уже несколько минут спорили взахлёб.

— Говорю тебе, — пищал самый светлый, — Это было не лечение — он материализовал новый орган! Прямо у меня на глазах!

— Брось, — отмахнулся широкоплечий сиреневый. — Материализация — это базовый уровень. Настоящая магия — это трансформация. Ты видел, как он раскрутил вспять время? Только для деда! Мы отобедали, а тот успел омолодиться до подростка!

— Да, всё это тиртиции, — лениво протянул третий, тёмно-зелёный. — Хотите чудо — ешьте супертраву.

Сиреневый фыркнул:

— Скажешь тоже! На вкус — будто лижешь мокрый асфальт, а по факту — яд!

— Зато ристонцам в самый раз, — заметил светлый. — И главное — без неё их магия не работает. Ни капли.

Молт и Дэйв одновременно чуть наклонили головы и обменялись многозначительными взглядами.

— Все эти левитации, гибриды, цирки… — продолжал зелёный, помешивая напиток. — Всё держится на тиртиции. У них древняя религия, целые ритуалы вокруг неё. Не зря охраняют как последний нерв. Даже пучок с планеты вынести нельзя — сразу чувствуют.

Сиреневый рассмеялся:

— Помню историю. Один турист напился и пытался купить у местного горсть побегов. Денег предлагал — тьму. А тот не продал. Представляете? Не продал! Сдал бедолагу полиции.

— Да кто ж продаст… — протянул светлый. — Укради кто — и весь секрет их магии раскроют. Учёным других цивилизаций только дай щепотку тиртиции. Разберут по атомам. Представляю себе.

Зелёный понизил голос:

— Я слышал, вчера одного местного простачка напоили вусмерть. Мол, кто-то из чужих. Говорят, он потом очнулся и поклялся, что его запас тиртиции куда-то делся.

— Пфф, байки, — отмахнулся сиреневый, но взгляд бросил тревожный. — Если бы такое случилось взаправду, таможня подняла бы всё небо.

Молт и Дэйв смотрели перед собой, не шевелясь. Ни один не моргнул.

— И потом, — добавил светлый, — любой дознаватель определит тиртицию даже через тридцать стен. Это же не металл, это… ну… как запах грозы перед дождём.

— Или как страх, — хмыкнул зелёный.

Троица захохотала, и спор плавно перешёл в обсуждение какой-то цирковой программы омоложения.

Дэйв тихо выдохнул, аккуратно поставив кружку.

— Всё-таки слухи тут распространяются быстрее света.

Молт сжал кулак под столом.

— Как бы ни начали искать связки.

— Да кому придёт в голову, что мы… — Дэйв осёкся, но договорил шёпотом: — …что мы вообще решились на такую авантюру.

Молт мрачно усмехнулся:

— Причём очень удачно.

Дэйв пожал плечами:

— Удачно — пока никто не подозревает нас. Поэтому… Нужно выбрать мага, который не будет задавать вопросов.

Молт поставил локти на стол, наклонился ближе:

— Если попросить ровно то, что на грани дозволенного, ристонец подумает, что служит своему кодексу… а мы просто тихо сделаем своё. Главное — не произносить вслух, что у нас в трюме.

— Никому не придёт в голову, что два землянина пытаются покинуть Ристон… без взлёта, — усмехнулся Дэйв.

Молт не улыбался. Но глаза его блеснули.

Когда в бар ввалился ещё один, уже основательно набравшийся ристонец, земляне переглянулись. Тип, покачиваясь, доковылял до стойки. Моллюски за ней перещёлкнулись парой фраз. Затем Джук налил посетителю лоетира.

Местный алкоголь напоминал по вкусу машинное масло, а подавали его во внушительной амфоре объёмом в пару литров, которая служила и бокалом. Вязкий, тягучий — настолько, что высосать хотя бы глоток мог только ристонец.

Гость окинул бар мутным взглядом, задержался на Молте, затем на Дэйве. Смачно отхлебнул из амфоры почти половину содержимого и покатился к их столику. Путь дался ему нелегко — пара длинных щупалец путалась под ним и мешала нормальному скольжению.

Добравшись наконец до цели, он без всякого приглашения шлёпнулся на скамью рядом с Дэйвом.

— Привет, мальчики! Как дела? — выплюнул он, широко ухмыляясь пьяными рыльцами.

— Привет, — машинально ответил Дэйв.

— Пока не родила. А разве вас сюда звали? — равнодушно бросил Молт, которому подобная фамильярность явно была не по вкусу.

— Здороваться надо, хам, — прохрипел ристонец, пахнув перегаром.

— Чем обязаны столь неприятному общению? — Молт уже начинал злиться на наглого собеседника.

Моллюск сглотнул остатки лоетира одним мощным присосом, громко рыгнул в сторону и швырнул амфору на край стола.

— Лучше бы угостили даму лоетирчиком, красавчики, — протянул он самодовольно.

— Баба что ли? — искренне изумился Молт.

— Что за дерёвня… никакого воспитания, — простонала моллюск и закатила красные от выпивки глаза. В поисках сочувствия она оскалила рыльца в сторону Дэйва и пробасила, кокетливо вытягивая щупальца:
— Я, можно сказать, девственница… почти…

— Это… чрезвычайно интересно, — Дэйв вдруг понял, что судьба подкинула им отличный шанс. — Мы с удовольствием угостим девушку напитком. Фея ведь не откажет нам в удовольствии увидеть в деле ваши магические способности?

— Ох! — моллюск блаженно качнулась. — Оказывается, даже среди людей попадаются приличные, культурные экземпляры. Признайся, очаровашка, ты специально заводишь меня своим свистом? — Она томно оскалилась. — И да, мои способности в области магии признаны выдающимися! Вы не ошиблись, что спросили меня об этом. Я способна на многое.

— Дэйв, а это Молт, — Харрис опасливо пододвинулся ближе к краю скамьи. — Мы большие почитатели всякого рода волшебства.

— Ди-Шмон, — пропела она, выгнув спинку.

— Чудесное имя для ведьмы, — съехидничал Молт, но тут же поймал предупреждающий взгляд Дэйва. — Я буду звать тебя Ди.

— Нахал! — фыркнула моллюск и громко выпустила газы в сторону Молта. — «Ди» значит, что я снова в поиске.

Молт на миг смутился, осознав, какую глупость сморозил, и быстро заказал Джуку новую амфору лоетира. Это исправило ситуацию. Ди-Шмон повеселела, а вскоре и вовсе раскисла.

Весь вечер земляне галантно подливали ей крепкое пойло. Сначала ристонка была колючей и подозрительной, особенно по отношению к Молту. Но под действием лоетира заметно подобрела и пустилась рассказывать истории о бурной молодости. Выходило, что своё «почти» она потеряла очень и очень давно.

Земляне многозначительно переглядывались, но не перебивали — лишь следили, чтобы её чаша не пустела.

Ди-Шмон откровенно млела от свиста Дэйва и даже пыталась скрежетать челюстями вместе с ним — получалось мерзко, но с энтузиазмом. Её рыльца увлажнились и возбуждённо подрагивали.

— Твоё искусство создания звуков… великолепно, очаровашка! — восхищённо выдохнула она, прильнув к Дэйву и, нежно перебирая его рыжие волосы тонким щупальцем. — Продолжай… никогда раньше не слышала ничего подобного. Какая чудесная мелодия! Как называется?

— Песня про твоё завтрашнее утро, — поёжился Дэйв. Ради доверия ристонки он был готов терпеть что угодно.

— Ты — потрясный виртуоз! — блаженно нашёптывала Ди-Шмон. — Умеешь разбередить душу несчастной девушки… А твой неприятный друг умеет так же?

— Нет-нет! Что ты! — Молт замахал руками, с нескрываемым отвращением глядя на щупальце, перебирающее волосы Харриса. — Не каждый может стать талантливым музыкантом.

— Это точно, — согласилась Ди-Шмон. — Кто-то создаёт прекрасную музыку, а кто-то хамит дамам.

Ближе к донышку седьмого кубка Ди-Шмон начала нечленораздельно кряхтеть. Между тягучими глотками лоетира она стала подхрапывать и медленно крениться то вправо, то влево. Справа её надёжно удерживала несущая стена — а вот слева сидел Дэйв.

Он едва не вскрикнул, когда трёхметровая туша лениво опустилась Харрису на плечи. На мгновение волосы встали у него дыбом. Осознав угрозу, Дэйв благоразумно пересел на противоположную сторону стола.

Пара минут — и Ди-Шмон тяжело свалилась налево, перевернув скамью и покатившись под стол. Грохот стоял такой, словно рухнул шкаф. Удивительно, но ристонка даже не проснулась.

Несколько посетителей вскочили в испуге. Джук за стойкой лишь добродушно рассмеялся, сверкнув зубами-лезвиями. А Молт с Дэйвом поняли друг друга без слов: пора переходить к завершающей фазе операции.

Вытащить Ди-Шмон из-под стола оказалось задачей почти инженерной. Вдвоём они кое-как дотолкали увесистую даму до такси, погрузили на задний диван — и сами упали на передние сиденья, тяжело дыша.

Ди-Шмон мирно храпела всю дорогу, издавая звуки, от которых Молт то и дело зажимал уши и тревожно оглядывался. На очередном повороте такси тряхнуло, и ристонка издала такой глубокий, нечеловеческий рык, что Дэйв подпрыгнул на месте.

Одно непроизвольное движение её длинных щупалец — и земляне могли бы закончить свою карьеру жуликов прямо в этом такси. Но обошлось.

Дорога заняла минут пятнадцать. За окнами лениво проплывали заспанные небоскрёбы, пульсирующие неоны, казино, отели и рекламные голограммы. «Парк волшебных развлечений» остался позади; затем промелькнул район «разбитых сердец». Ночной мегаполис дышал свободой и шумел, как огромный бессонный муравейник.

Днём этот город выглядел делово и сухо; ночью же — словно другой мир — пьяным и развязным.

Когда огни остались позади, перед ними распахнулось звёздное небо Ристона: две бледные луны — одна крупная, вторая поменьше — висели по краям небосвода, между ними россыпью сверкали созвездия, совсем не похожие на земные.

Дэйв перевёл взгляд с нервно поджавшего губы Молта на безмятежные звёзды. Чтобы полноценно наслаждаться красотами мира, подумал он, нужно прекратить ввязываться в бесконечные сомнительные авантюры.

— Если Макс прав, и за нами следят, нас ждёт ужас. Мы сгниём в здешних тюрьмах, и ни один человек об этом не узнает, — прошептал Харрис.

— Заткнись, — сухо отрезал Джонс.

До космопорта добрались без происшествий, если не считать задний диван, который теперь «украшала» лужица переработанного лоетира.

Такси мягко притормозило на просторной стоянке перед космопортом. Молт с Дэйвом несколько секунд сидели в тишине — ровно столько, сколько требуется, чтобы осознать масштаб задачи по пробуждению их спутницы.

— Будем считать до трёх? — Дэйв кивнул в направлении ристонки.

— Три, — буркнул Молт.

Пришлось трясти Ди-Шмон за плечи и пару выразительных щупалец. Ристонка сначала не собиралась возвращаться к жизни, но наконец, едва слышно заворчала — почти обиженно, как дитя, которую разбудили от сладкого сна. Вернуть её в условно активное состояние помогла упаковка галлюциногенов, предусмотрительно уплывшая из бара в карман Дэйва.

Она попыталась подняться. Безуспешно. Тяжёлая, величественная туша по-прежнему лежала на диване, как корабль, севший на мель.

— Ди-Шмон, милая, мы уже приехали, — осторожно произнёс Дэйв, будто уговаривая вельможную тётушку покинуть карету.

— Гхррв… Приехали? — Ристонка, наконец, моргнула. Медленно. По-барски.

Наконец она сползла вниз, плюхнувшись на тротуар с тяжёлыми, но плавными движениями — как будто, так и задумывалось. Посидела, покряхтела, расправила нижние щупальца веером — и сделала это с тем кокетством, на которое только способна пьяная ристонская дама. Одно из щупалец вдумчиво поправило гребень на спине, другое вытянулось и как бы лениво «помахало» мимо проезжающему мобилю: мол, осторожнее, я тут звезда ночи.

Попыталась сфокусировать взгляд — и вышло даже мило. В её красных от выпивки глазах мелькнула смесь недоумения и превосходства.

И тут раздался громкий, влажно-чавкающий звук. Под Ди-Шмон начала расползаться лужа — по площади приличная, по аромату… очень характерная.

Ристонка вздохнула — устало, но одухотворённо.

— Извините, мальчики… Традиции требуют, чтобы дама облегчалась там, где ей хорошо, — сообщила она неожиданно торжественным тоном.

Молт с Дэйвом переглянулись.

План работал. И даже лучше, чем они рассчитывали.

– Вы бы подобрали свои конечности от греха подальше, – брезгливо похлопал её по голове Молт. – Здесь транспорт постоянно движется. Опасно сидеть на бордюре.

Ристонка медленно повернулась к нему, выпустила короткие щупальца — так, будто собиралась задушить его самолюбие — и процедила с обиженной важностью:

— Только некультурные, неоформившиеся типчики называют по-ре-брик «бордюром»… а мобиль — транс-пор-том!

— Да-да! — тут же поддакнул Дэйв, прекрасно понимая, что им сейчас важнее всего удержать её в благодушии. — Молт у нас совершенно неоформившийся тип. Простите его. Он от природы простоват.

На оживлённой парковке космопорта незачем было мельтешить и терять время: успешность плана зависела от быстродействия, и каждый лишний миг работал против них.

— Ну а вот и место, — уж слишком жизнерадостно заявил Дэйв. — Сейчас Великая Фея покажет своё могущество!

Лесть сработала мгновенно. Ди-Шмон довольно оскалилась. Свежий ветер и вечерняя прохлада заметно отрезвили её: ристонка вытянулась, как могла, и попыталась придать себе величественный вид.

— О дааа, — протянула она, — я владею великой силой Тёмного Мира. Тени двух серых лун склоняются передо мной. Я могу призвать духов четырёх зодиакаль…

— Да-да-да! Конечно! — перебил Дэйв поспешно. — Все высшие силы мира придут вам на помощь, несравненная Фея! Но… может быть, мы чуть-чуть ускорим ритуал?

Ди-Шмон на мгновение застыла. Казалось, она пытается вспомнить хотя бы одного из тех самых «духов». Затем испытующе посмотрела на мужчин.

– А у меня задница не толстая?

Партнёры синхронно впали в замешательство. Каноны красоты на Ристоне до сих пор находились далеко за горизонтами их компетенций. А сейчас требовалась экспертная оценка, да ещё такая, чтобы не обидеть даму — и не затянуть главную миссию на сутки ристонских переживаний.

Дэйв нервно хмыкнул, будто собираясь нырнуть в ледяную воду:

— Мне кажется, ваша задница… — он осёкся, осознав, что понятия не имеет, где именно у ристонки находится искомая часть тела, — в общем… выглядит очень даже симпатично. Наверняка вызывает восхищение у… ну, у всех, кому положено.

Молт прыснул в рукав так, будто пытался задушить чих.

Ди-Шмон трагично распахнула глаза:

— Мне кажется, она у меня немного выросла за вчерашний вечер! — голос у неё дрогнул, но где-то в глубине звучало отчётливое кокетство. — Вы, правда, так не думаете?

— Уверяю! Абсолютно нет! — выпалил Молт, стараясь говорить тоном, которым обычно объявляют об отсутствии угрозы после проверки бомбы.

— О, Вселенная… — простонала ристонка. Она скривилась так выразительно, что у обоих землян на секунду защемило в груди. — Неужели даже чуть-чуть не увеличилась?..

Люди переглянулись — взглядом обречённых людей, которые понимают, что любое слово может стать фатальным.

— Нет… — осторожно выдохнул Молт.

— Всё… конец… — Ди-Шмон медленно опустилась на тротуар. Щупальца удручающе поникли. Рыльца разочарованно опустились, словно она только что узнала, что её любимый сериал отменили на финальном сезоне.

— Погодите! — Дэйв рванулся вперёд. — Покажите точно, куда смотреть!

Ди-Шмон нехотя развернулась. Пара длинных щупалец в воздухе очертила зону, которую, очевидно, она считала судьбоносной.

— А-а! Так бы сразу и сказали, что вот это место! — оживился Дэйв. — Мне определённо кажется, что здесь есть… некоторое расширение.

— Правда?.. — в её голосе вдруг появилась та самая тонкая дрожащая нотка, от которой у мужчин срабатывает древний рефлекс немедленно спасать мир. Маленькие щупальца нервно подрагивали — точь-в-точь как пальцы девушки, которая ждёт вердикта о новой стрижке.

— Ну, я, конечно, не измерял толщиномером… — промямлил Дэйв, — но на первый взгляд — да. Однозначное «да». Вот примерно настолько.

Он показал полсантиметра.

Ристонка взмыла на всех щупальцах разом, вытянулась вверх, будто её подхватил порыв гордости и, гравитация перестала существовать.

— Ах, Дэйв! Ты такой милашка! Просто прелесть!

Она тут же обвила его двумя крупными щупальцами, с нежностью, граничащей с удушающим объятием. Молт отшатнулся и отчаянно замахал руками:

— Осторожнее! Это же человек! Вы раздавите моего друга!

Великая Фея с чувством, с расстановкой звонко срыгнула в сторону «неоформившегося типа» и, будто желая подчеркнуть своё отношение, ещё и выпустила в его направлении облачко газов — широким жестом, с достоинством.

Молт закашлялся, побледнел и едва не вывернулся наизнанку.

— Великолепно… — простонал Дэйв, с трудом делая новый вдох. — Давайте продолжим наш волшебный сеанс?

— Вот за что тебя и обожаю, красавчик, — фыркнула Ди-Шмон, но голос её смягчился. Она аккуратно поставила человека обратно на ноги и горделиво подбоченилась. — Ну ладно… сейчас устроим по красоте.

Из заднего кармана — символично расположенного ровно там, где недавно произошёл «газовый инцидент» — ристонка извлекла толстенный пучок тиртиции.

Она критически оглядела серовато-оливковую траву, принюхалась, понимающе хмыкнула — и половину отправила в рот одним ловким движением коротких щупалец.

Глаза её мгновенно налились красным, перекатились под века, а рыльца раздулись. Растительность на спине встала дыбом. Незнакомый с добродушием ристонцев наблюдатель решил бы, что сейчас будет атака на ближайший квартал.

— Хорошая трава… — сладко прошептала она, выпуская из рыльцев тёмно-сизые клубы. — Качественная… то, что надо.

Ристонка начала мерно раскачиваться на поребрике, будто накачивала магию через пятки.

— Ядрёная… Много силы чувствую… Ну? Который из них?

— Вон тот, жёлто-зелёный, со шпилем, — Молт указал на миниатюрный звездолёт.

Ди-Шмон презрительно вытянула губы:

— Махонький… игрушечка прям. У тебя всё такое… миниатюрное, да?

Молт разинул было рот, но, заметив многозначительный взгляд Дэйва, ничего не ответил.

Ди-Шмон лукаво повернулась левее. В центре космопорта возвышались гигантские дальнемагистральные транспорты.

— Во-он какие махины! Вот это работа! Может, какой из энтих рвануть? — мечтательно протянула она. — Я теперича сильна… фокус выйдет — дух захватит!

— Не-не-не! — заторопился Дэйв, скатываясь в ультра-вежливость. — Эти… пусть остаются здесь. Может быть… когда-нибудь… очень потом… А сейчас нужна наша ласточка — кругленькая, маленькая. Сможете?

— А то! Как два раза плюнуть! — гордо вскинула голову Ди-Шмон, слегка покачнувшись.

Короткие щупальца расправились и задрожали.

— Куда зашвыривать-то?

Молт уверенно ткнул вверх.

— Туда. На двадцать пять тысяч ширекрехтов.

— Ширшикрихтов, — с барской ленцой назидательно поправила ристонка. — Неграмотный! Ты в культурной столице мира, землянин — так что сказывай правильно.

— Да-да, ширшекрехтов… — мгновенно согласился Молт. — Только быстрее, пожалуйста.

— Далековато… — протянула она, покачала головой и извлекла из кармана ещё порцию тиртиции.

— Надобно силы поднабрать.

Она снова вдохнула, снова захрустела травой. Рыльца загудели.

— Ну! Разувайте глазищи! Сейчас будет красиво!

— Стойте! — взвыл Дэйв. — Нам сначала надо туда попасть! Пять минут! Пожалуйста!

Он судорожно вытащил из-за пазухи пачку денежных знаков.

– Здесь пять тысяч друхменов. Как и обговаривали. Пересчитывать будете?

Судя по тому, как у Ди-Шмон одновременно сузились и приподнялись глазные лепестки, такую сумму она видела нечасто. Короткие щупальца задрожали, и пухлые купюры выскользнули прямо на тротуар, рассыпавшись веером под внушительной тушей.

– Ну вот! – раздосадовано шикнула она. – Я же только-только привела себя в порядок… более-менее… А теперь всё собирать. Прелесть.

Оценив масштаб катастрофы, Дэйв махнул Молту:

– Нам нужно пять минут. Успеем добежать. Как только подберёте свой гонорар — можете начинать.

– Да-да, конечно, бегите, мои галактические скакуны… – проворчала ристонка.

Дэйв с Молтом рванули к тарелке.

— А вообще-то идея отличная — транспорт какой-нибудь… здесь же их полно! — крикнул на бегу Дэйв.

— Если вывезем тиртиции с Ристона, авантюрами заниматься больше не придётся, — отреагировал Молт.

А Ди-Шмон, покачиваясь на ветру и парах лоетира, с видом глубоко оскорблённой неблагодарностью вскинула одно из верхних щупалец:

— Вот ведь… Мужчины. Сразу бегут. Даже помощь даме не предложат! — пробурчала она высокомерно и одним царственным, грациозно-величественным движением сгребла с тротуара разом все купюры. Купюры исчезли в её кармане так изящно, будто там был специально обученный персонал.

— Сказано «пять минут» — значит, жду пять. Что тут непонятного?.. —Ди-Шмон сложила щупальца перед собой, прикрыла глаза и замерла так строго, что напоминала статую древней ристонской императрицы.

Никто не знает, как ристонцы определяют время с такой пугающей точностью, но ровно через пять минут она распахнула покрасневшие от тиртиции и лоетира глаза:

— Ну-у-у… приступим…

С театральным вдохом Ди-Шмон широко раздвинула передние щупальца и начала нашёптывать древнее, шипящее заклинание.

В этот момент Молт и Дэйв влетели в тарелку и успели пристегнуться. Всё должно было сработать идеально. Если заклинание зашвырнёт корабль к границе ристонской системы — дальше они справятся сами. Главное, чтобы система искусственной гравитации выдержала сумасшедшее ускорение.

Хлоп! — и тарелка растворилась в воздухе, оставив после себя лёгкое свечение и едва слышный шёпот древней ристонской магии.

Корабль дематериализовался в мгновение ока, а Харрис с Джонсом рухнули с нескольких метров на взлётное поле космопорта. Они чудом успели сгруппироваться и отделались лёгкими ссадинами. Рядом выпали два десятикилограммовых мешка тиртиции, предназначавшиеся к похищению. Всё остальное благополучно исчезло вместе с тарелкой.

— Какого чёрта! Снова Ристон! А где наша ласточка? — заорал Молт и выругался.

— Хватай тиртиции и бежим! — крикнул Дэйв. — Через минуту здесь будет полиция!

— Вон твоя ведьма. Всё ещё на парковке. Убить её мало. — Джонс сжал кулаки.

Дэйв пихнул Молта в бок, они подхватили мешки и помчались к Ди-Шмон. Волшебница стояла на месте, излучая довольство и высокомерную радость.

— Ну что? Заценили? — торжественно потрясла она короткими щупальцами. — Классная работёнка!

— Гнида ты! — выругался Молт. — Где наша тарелка?

— Кто такая «гнида»? — прищурилась Ди-Шмон.

— Он спрашивает: «Где ты? Где наша тарелка?» — перевёл Дэйв, стараясь сгладить накал страстей.

— Как где? — разочарованно и слегка обиженно ответила фея. Грациозно вытянула одно щупальце вертикально. — Та-ма… Как и договаривались.

— А мы-то почему здесь?! — удивлённо выдавил Дэйв.

— А что — вас тоже нужно было что ли? — искренне поинтересовалась ристонка.

Молт высказался гораздо жёстче, чем в прошлый раз. Ристонка вопросительно посмотрела на Дэйва.

— Он говорит: «Да, конечно. Отправляй нас на тарелку немедленно!» — пояснил Харрис.

— Не-е! — рассмеялась фея. — Тарелка далеко. Движется… Не попадём. Мимо будет…

Воображение Дэйва мгновенно нарисовало катастрофические последствия такого перемещения.

— Тогда верни корабль сюда, — давил Молт.

— И это тоже не получится, — взмахнула нижними щупальцами Ди-Шмон. — Она не на Ристоне. Сила там не работает. Только здесь.

— А почему мешки не улетели вместе с тарелкой? — спросил Дэйв.

— Так ведь тиртиции нельзя вывозить за пределы Ристона. Закон…

— А с чего ты решила, что там тиртиции? — с тревогой уточнил Молт.

Ди-Шмон едва сдержала смех:

— Мало того, что дерёвня бескультурная, так ещё и балбес! Любой ристонец тиртиции учует за ширшикрихт! В ящике, в мешке — всё равно!

Это означало, что все их хитроумные попытки скрыть приобретение тиртиции с самого начала были обречены. И Макс был прав: уже вся планета знала, что земляне пытаются похитить высший секрет! Облапошенный прохожий, Джук, Ди-Шмон… Полиция наблюдала за ними постоянно.

— Это катастрофа! — подытожил Молт, тяжело опираясь на траву.

Заунывно завыла сирена. Из здания космопорта выплыл красно-белый мобиль и рванул в их сторону.

— Полиция! — завопила Ди-Шмон, втянув рыльца с неподдельным ужасом. — У меня просрочена регистрация!

— Ты же понимаешь, что полиция не за ней едет? — Молт испуганно уставился на Дэйва. — Что будем делать?

Дэйв среагировал мгновенно. Он бросил один мешок тиртиции поверх другого, оценивающе посмотрел на Ди-Шмон и распорядился:

— Садись сверху.

— Зачем, красавчик? — ристонка выглядела одновременно обиженной и слегка пьяной, но адреналин выдавал её напуганную натуру. Полицейский мобиль преодолел уже полпути.

— Садись! — заорал Дэйв, не оставляя ей выбора.

— Вы хотите, чтобы я спасала ваши деревенские задницы? — закудахтала Ди-Шмон, грозно расправив щупальца. — Это вам дорого обойдётся!

— Пять тысяч друхменов! — крикнул Молт. — Пять тысяч, если поможешь нам выбраться с этой планеты сегодня!

— Дерёвня! Друхмены! — пренебрежительно зыркнула Ди-Шмон. — Ты же в культурной столице! По пять тысяч друхменов с каждого!

— По рукам, — выдавил Дэйв, не представляя, где достанет столько денег. — Залезай.

В следующее мгновение Ди-Шмон грациозно плюхнулась на мешки, словно это был трон, а не груда тиртиции. Ещё через секунду к ним подскочила полицейская команда. Сначала они с характерным энтузиазмом уложили людей на землю, едва не переломав кости, и деликатно связали руки за спиной. Затем вместе с Ди-Шмон препроводили «задержанных» в участок, где и начался допрос.

* * *

— Я — гвард-Кошш-Нелл! Я двадцать лет руковожу безопасностью космопорта! – ревел офицер, разбрасывая щупальца так, что по полу разлетались бумажки. – Двадцать лет ловлю таких вот идиотов, которые пытаются похитить тиртиции с Ристона! Первому, кто сознается, оставлю половину костей целыми. Ну?!

— Вы, несомненно, правы, господин гвард-Кошш-Нелл, — заблеял Молт. — Вы — самый грозный полисмен из всех, кто вообще существует. Только… трава — не наша. Мы просто помогали Великой Фее Ди‑Шмон перевозить её… вещи. Всё!

— Увезти с Ристона тиртиции?! Как ты смеешь мне врать?! — взвился гвард-Кошш-Нелл, подсовывая Джонсу щупальце размером с довольного удава. — Я тебя распылю, понял?!

— Чистая правда, — подтвердил Дэйв. — Мешки, хм… принадлежат госпоже Ди‑Шмон. Мы и не думали уносить их с планеты.

— Двадцать килограммов тиртиции? Ей? На что?!

— Мы не спрашивали, — растерянно пожали плечами оба. — Может… она их на зиму маринует?

— Я разберусь! И разберу вас двоих на атомы! — орал начальник, для страха хлюпая присосками.

Ночь они провели в участке. А утром их… выпустили. У дверей уже стояла Ди‑Шмон. Увидев мужчин, она высокомерно вскинула подбородок, будто только что сошла с титульной страницы гламурного журнала для ристонских аристократок.

Молта она проигнорировала с величественным презрением. Зато растянула рыльца в улыбке Дэйву:

— Привет, красавчик! Здорово, что копы вас отпустили.

— Ты… отдать наши мешки пришла? — оживился Молт.

— Это ведь мои тиртиции, — кокетливо бросила Ди‑Шмон. — Можем прямо сейчас поинтересоваться в участке. Я тут — за своими пятью тысячами. Давай, выкладывай. — Она театрально повернулась к Дэйву. — А тебе, красавчик, я всё прощаю. Хочешь вечером развеяться? Выпьем чего-нибудь благородного… И ты мне ещё раз посвистишь на ушко?

— Нас сегодня днём депортируют, — вздохнул Дэйв. — Без права возврата. За незаконное перемещение космического флота в обход таможни. Но хотя бы обвинение в похищении тиртиции сняли. Сопроводят до нашего корабля.

— Ох, ну вот… — всхлипнула Ди‑Шмон, и ноздри её заметно заблестели. — Я прям… совсем расстроилась, красавчик. Ты мне определённо нравишься.

— Надеюсь, наши мешки тиртиции помогут тебе скрасить горе, — улыбнулся Дэйв. — Пойдём к Джуку. До депортации ещё несколько часов.

* * *

Процесс выдворения чужеземных преступников прошёл быстро и чётко. Больше всего земляне удивились тому, как легко и точно автопилот обнаружил на орбите их жёлто‑зелёную тарелку и аккуратно пристыковался. Едва ристонцы доставили Дэйва и Молта на корабль, земляне взяли курс к Солнцу. Харрис блаженно вытянул ноги.

— Главное, что мы улетели живыми и здоровыми, — улыбнулся он. — А не зависли в здешней тюрьме лет на тридцать. Приключение удалось. А то, что тиртиции не достали… Что ж, поиск счастья продолжается! Космос огромен. Не получилось здесь — получится где-нибудь ещё. Так ведь, Джук? — подразнил он Молта.

— Не так, — загадочно произнёс Джонс. Сделав театральную паузу, он, копируя акцент Ди‑Шмон, достал из заднего кармана пучок серо‑металлизированных трубок, гибких, как арматура.

— С ума сойти! Откуда у тебя тиртиции? — изумился Дэйв.

– Просто обчистил задний карман твоего любимого моллюска, – рассмеялся Молт. И, понизив голос на манер Ди-Шмон, добавил, – Ты такой милый… буду скучать по тебе, красавчик! Только больше не свисти свои дурацкие песенки в моём присутствии.

– Когда ты это сделал?

– Когда вы прощались. Пока ты угощал её лоетиром. Я всегда говорил: пьянство никому добра не приносит.

– Да ладно! Так всё просто? Почему никто этого не заметил?

– Да потому что она всё время ошивалась вокруг нас, кретин! Вернее – вокруг тебя! От всех нас на парсек разит ароматом тиртиции. По меркам ристонцев мы с тобой уже давно насквозь пропитаны этой дрянью. А раз рядом с тобой всё время тёрлась твоя новая подружка, определить, в чьём кармане лежала травка, оказалось невозможно.

– Так значит, мы теперь богаты? – мечтательно произнёс Дэйв.

– А то! И всё благодаря мне! – гордо заявил Молт. – Миссия Ристон успешно завершена.

* * *

А в это время, внизу, возле космопорта, начальник полиции беседовал с подчинённой.

— Сирр… позвольте уточнить, — Ди-Шмон слегка склонила голову. — Зачем весь этот театр и такая строгая секретность? Какой резон позволять инопланетянам увезти тиртиции с Ристона?

Начальник слегка тронул её передние щупальца — жест старшего наставника.

— Ах, майор Ди-Шмон… всё ещё юны в оперативных хитростях. Разумеется, люди вывезли подделку. Безупречную копию настоящей тиртиции.

Она отвела взгляд в сторону, и гвард-Кошш-Нелл решил, что это жест уважения.

— Подделку?.. И что же нам это даёт?

— Вот! — Начальник самодовольно хрустнул хитиновыми пластинами. — Они препарируют образец до последнего атома, обнаружат, что тиртиции — пустой звук, никакой магии. Как только это станет известно, пропадёт смысл в дальнейших похищениях. Каково, а? Блестящий ход, если позволите.

— Значит… мы позволили им выкрасть подделку, — уточнила Ди-Шмон. — Чтобы убедить инопланетян, что секрет ристонской магии вовсе не в тиртиции?

— Совершенно верно. — Начальник расправил камзол с орденами, будто ждал аплодисментов. — Полагаю, после такой операции можно готовить новую дырочку на груди.

Ди-Шмон восхищённо вздохнула:

— Вы такой мудрый! Они уверены, что унесли оригинал. Межличностные отношения серьёзно снижают наблюдательность… Психология, да-с.

— Вот что, майор, — начальник слегка поморщил дыхательные щели. — Прекратите тут разглагольствовать и немедленно приведите себя в порядок. От вас на ширшихрист тянет лоетиром, человеком… и перегаром. Отчёт жду к концу рабочего дня.

Она мгновенно выпрямилась.

— Так точно, сирр. Поверьте, изображать подзаборную лоетиричку было не самым лучшим занятием.

И уже повернувшись, почти неслышно прошептала:

— Хотя… признаюсь… Красавчик… — её рыльца растянулись в самодовольной ухмылке, — ну такой милашка!

* * *

«Берёзовая роща» была уже закрыта.

Полумрак стоял густой, мягкий, и даже смолкли, обычно неугомонные, канарейки.
За дальним столиком сидели Джук и Ди-Шмон.

На столе между ними лежал пучок высушенной тиртиции — теперь уже просто трава. Символ завершённой работы.

Ди-Шмон провела щупальцем по коротким стеблям и тихо сказала:

— Гвард-Кошш-Неллу сегодня вручили орден. Представляешь? Ничего не заподозрил. Уверен, что люди выкрали именно подделку. Даже поблагодарил меня за операцию…

Джук хрустнул хитином так же, как хрустел всегда, когда что-то удавалось именно по его сценарию.

— Ну и отлично! Главное — груз ушёл куда надо.

Он осторожно придвинул пучок к краю стола.

Ди-Шмон задумалась на секунду, подалась вперёд.

— Земляне… Они ведь, правда, думают, что перехитрили нас.

— И пусть думают, — Джук лениво провёл щупальцем по краю стола. — Каждому иногда стоит почувствовать себя умнее остальных.

Он сделал паузу, глядя куда-то в сторону закрытого входа — будто видел за дверью не пустой коридор, а далёкий жёлто-зелёный корабль, уносящийся в космос.

— Они шумные, да. Жадные — ещё какие. Но сердце у них… мягкое, что ли. И упрямое. Если дать им что-то редкое, они обязательно разберут, раскрутят, клонируют и перепродадут втридорога. А в итоге — распространят это по всей вселенной.

Ди-Шмон усмехнулась.

— То есть ты считаешь, что… оно разойдётся?

— О, разойдётся, — устало, но тепло сказал Джук. — На тысячи рук, на сотни миров. Пройдёт сквозь таможни, запреты, жадность, зависть — и уйдёт туда, где ему самое место.

Он постучал по пучку тиртиции одним щупальцем.

— Магия — не для сейфов. Она для тех, кто не умеет держать язык за зубами.

Ди-Шмон тихо рассмеялась. Эта фраза была почти как благословение.

— Значит, мы всё-таки сделали правильно?

— Вселенная слишком большая, чтобы использовать силу магии только в одной, пусть даже такой замечательной, точке. А люди… они, конечно, всё испортят. Но испортят по-своему. А иногда это самый надёжный путь вперёд.

Джук встал, жестом позвал дочь. В баре погас последний светильник.

Она задержалась на секунду, глядя на пустой зал, затем тихо прошептала в темноту:

— Простите, красавчики… Вы думали, что крали у нас. А мы просто хотели, чтобы вы понесли это дальше.

Джук кивнул — без слов. Он понимал её.

Они вышли на улицу. Небо над Ристоном сияло мягко и глубоко, будто огромная чаша, наполненная светом.

— Пойдём, — сказал Джук. — У человечества долгая память. Но ещё длиннее — язык. Хочешь разнести секрет по всему миру, доверь тайну любопытным, ненасытным, болтливым человеческим рукам.

Ди-Шмон улыбнулась.

— Ну… будем надеяться, что магия для всех пойдёт вселенной на пользу.