Тайна магии Пустоши

Что могло заставить человека, выросшего в столице, добровольно променять её на уездную глушь? Ответ знала лишь сама Лиза Светлова, глядевшая в окно вагона на проносящиеся мимо берёзки. Говорили, что в Пустоши даже время течёт иначе. Но Лизу влекла туда не тяга к местным легендам, а необходимость похоронить своё прошлое так глубоко, чтобы никто и никогда не смог его откопать.
Наконец, паровоз издал протяжный свисток. Вагоны дёрнулись в последний раз и замерли. Лиза, подхватив чемодан, подол платья и книгу, ступила на перрон. Она поставила вещи и огляделась.
Перед ней возвышались горы, поросшие у подножия тёмным лесом и увенчанные белыми вершинами. Внизу, у самых скал, притулился город — крошечный на фоне этой монументальной громады.
Моросил дождь. Вокруг громоздились подслеповатые кирпичные постройки, потемневшие от сырости. Над входом в буфет скрипел жестяной крендель. Купчиха с корзинами сверлила Лизу подозрительным взглядом. У фонарного столба двое мастеровых в картузах сплёвывали шелуху от семечек и громко смеялись над грубой шуткой.
«Зато никто из них меня не знает», — прошептала Лиза себе под нос и наклонилась к чемодану, намереваясь подхватить его и идти к извозчикам. Но пальцы её схватили лишь пустоту.
Лиза резко выпрямилась и снова огляделась. Чемодана не было. Он исчез.
— Что за наваждение... — выдохнула она и крепко зажмурилась, словно надеясь, что это лишь дурной сон. Однако, когда она открыла глаза, ничего не изменилось.
Она снова обвела взглядом людей. Теперь каждый из них казался ей врагом. Купчиха поджимала губы, а мастеровые перестали смеяться и теперь перешёптывались, пряча ухмылки в кулаки.
Сердце пропустило удар — она снова была одна против всего мира.

Девушка, сидевшая в кресле напротив Николая, держала в руках книгу. Это был «Хороший тон» — печально знакомый ему со времён отрочества сборник по этикету. Именно им когда-то гувернёр не только поучал их с братом, но и бил. У полицмейстера невольно дёрнулась щека.
Девушка же смотрела на него с явным раздражением.
— Вы меня слушаете, Николай Петрович? — её голос прозвучал слишком громко.
Он вздрогнул и моргнул, возвращаясь из омута воспоминаний.
— Да... У вас украли чемодан на вокзале, — механически повторил он, скользя взглядом по её лицу. Хорошенькая... Интересно, сколько ей? Семнадцать? Двадцать?
— Чемодан не могли украсть! Я в который раз вам говорю! Он заколдован!
— Как интересно! — воскликнул Николай с наигранным воодушевлением, откидываясь на спинку скрипучего кресла. Он сцепил пальцы в замок на животе. — И куда же он тогда делся, по-вашему? Растворился в воздухе? Улетел на юг с перелётными птицами?
Девушка лишь досадливо отвернулась.
— Там моя одежда, личные вещи, а главное — направление на работу в ваш город из Женской магической школы!
— Вы собираетесь здесь работать? — не поверил Николай. Ему захотелось покрутить пальцем у виска, но он, конечно, сдержался.
— Я для этого и приехала! — важно кивнула она. — Я маг-погодник...
— Оу. Что же вы сразу не сказали! Пойдёмте скорее! — его тон мгновенно изменился. Николай быстро поднялся из-за стола. Кресло снова жалобно скрипнуло. Он оправил мундир, надел фуражку и подкрутил чёрный ус. — Я провожу вас к городничему и подтвержу, что ваш чемодан с направлением был украден.

Дождь барабанил по черепичным крышам аккуратных каменных домиков, мимо которых они проходили. Мостовая была выложена крупным серым булыжником. Параллельно им, разбрызгивая грязь, еле тащилась одинокая коляска, запряжённая понурой лошадью. Лизе хотелось разогнать магическим ветром эти серые тучи, но она сдерживала себя. Вдруг этот дождь — долгожданное спасение после долгой засухи? Не стоит гневить местных жителей раньше времени.
— Вы только не пугайтесь нашего городничего, Елизавета Сергеевна, — вполголоса проговорил полицмейстер, придерживая над ней потёртый зонт. — Зуфар Северович... он из язычников будет. Их посёлок тут ещё до города стоял. Внешность у него специфическая... и характер прескверный.
Лиза подумала, что её сейчас уже ничем не напугаешь.
В руке Николай Петрович вертел изящную бронзовую коробочку непонятного назначения. Лиза заинтересовалась.
— А что это у вас? — спросила она.
— Ах, это... Это мне сослуживец — маг огня — подарил. Огненный артефакт. Заряда на триста лет хватит!
Он откинул крышечку на коробочке, но та не слетела совсем, а лишь съехала набок, а из-под неё показался небольшой огонёк.
— Прелестная вещица, — восхитилась Лиза.
Вскоре они вышли на небольшую площадь, вымощенную тем же камнем. Под навесами прятались от непогоды торговцы.
— Калачи, горячие калачи! — донесся до них голос торговки.
Чуть поодаль на фоне гор красовалась высокая башня с часами. Рядом стояла церковь с позеленевшим куполом. Обогнув её, спутники нырнули под козырёк двухэтажного казённого здания с флигелем на крыше — там располагалась городская управа.
Про внешность Николай Петрович ей не соврал ни единым словом. Городничий был высок — он возвышался над Лизой на добрые две головы. И он был черен. Длинные волосы-сосульки, усы и борода цвета воронова крыла делали его похожим на лесного духа. Его облик дышал дикой силой. Полицмейстер с его подкрученными вверх усами и аккуратной бородкой тоже был темноволос и высок, но выглядел при этом вполне цивилизованно. Вершиной дикости Зуфара Северовича Лизе показались чёрные рисунки на коже. Они змеились по видимым частям рук и мощной шее, уходя под безупречно отутюженный сюртук. Всем своим обликом городничий напоминал дьявола со старинной гравюры.
— Нам в Пустошах маг не нужен! — громыхнул он с порога. Да, и про характер его Николай Петрович её не обманул...
— Как не нужен? Помилуйте! — возмутился полицмейстер, мгновенно вставая между побледневшей девушкой и Зуфаром Северовичем. Лиза мысленно поблагодарила его за эту защиту. — У нас дождь льёт каждый день, дороги смывает!
— Это особенность горного климата! — рявкнул городничий, складывая могучие руки на груди и выпрямляясь во весь рост, заполняя собой всё пространство кабинета.
— Сами же сетовали, что хлеба не родятся, отчего бюджет страдает. Люди болеют... — напомнил ему полицмейстер.
— Так всё одно не работает магия у нас, — отрезал Зуфар Северович, прожигая Лизу тяжёлым взглядом. — Зачем она здесь? Тем более женщина.
Лиза выпрямилась и смерила нахала презрительным взглядом. Но уже через мгновение до неё дошёл смысл произнесённой фразы целиком.
— Как не работает магия? — вслух удивилась Лиза.
— Особенность горного климата! — рявкнул на неё «дьявол». Она невольно вжала голову в плечи.
— Отказаться от меня вы не можете. Указ императора: в каждом городе хотя бы один маг должен иметься. Я и указ привезла — он у меня в чемодане был...
Зуфар Северович раздражённо стукнул ладонью по столу так, что тот натужно скрипнул, а чернильница жалобно звякнула. Лиза ойкнула.
— Делайте что хотите, — выплюнул он зло, — но на глаза мне не попадайтесь.
Николай Петрович подхватил её под локоть и вывел за дверь. Оказавшись снова под дождём, они одновременно шумно выдохнули.
— Не расстраивайтесь так, Елизавета Сергеевна, — попытался утешить её полицмейстер, раскрывая над ней зонт. — Меня он точно так же принимать не хотел, когда я только из столицы сюда перевёлся... Такой уж он человек...
— А почему вы сюда перевелись? — полюбопытствовала Лиза. — Сослали?
— Батюшка у меня здесь, — вздохнув, сказал он. — Как брат мой старший помер, стал он мне письма слать. Грозился, что ежели не вернусь в родной уезд, то содержания лишит, а всё наследство в богадельню отпишет.
Лиза понимающе хмыкнула.
— Так вы местный? Магия тут правда не работает?
— Не ведаю я про магию-то! Но про горный климат враки всё. — Полицмейстер махнул рукой куда-то в сторону востока. — Где мы и где горы? Тут до начала настоящих кряжей ещё километра два будет по прямой!
Лиза посмотрела в указанном направлении. Нахмуренные громады выглядели столь же внушительно.
— Можно проверить... — неуверенно предложила она.
— А давайте! — с азартом согласился Николай Петрович.
Лиза картинно вскинула руки к небу. Этого не требовалось для заклинания, но жест выходил очень красивым. Восхищение она ясно читала в глазах Николая Петровича.
Она пошевелила пальцами, призывая магический ветер, который должен был разметать тучи. Но вместо этого небо над городом почернело ещё больше. Дождь пошёл стеной, а через мгновение небосвод расколола ослепительная ветвистая молния.
Зуфар Северович, под окнами кабинета которого они всё это время стояли, с грохотом захлопнул оконную створку.
— Ой-ёй, действительно не работает... — прошептала Лиза. — Этот феномен надо немедленно исследовать и написать научную работу!
В мечтах Лиза уже выступала со своим докладом перед чванливыми выпускниками мужской магической гимназии.

Николай Петрович привёл Лизу в городскую библиотеку — ей не терпелось получить ответы на скопившиеся вопросы. Тяжёлая дубовая дверь со скрипом отворилась, впуская их в пахнущий старой бумагой полумрак.
Их встретила блеклая чопорная дама неопределённых лет — госпожа Фёдорова. Увидев незваных гостей, она поджала тонкие губы, но тут же услужливо заулыбалась, обнажая чёрные пеньки зубов.
— Нам нужны сведения о том, почему в городе не работает магия, — сказал Николай, подходя к высокой конторке из тёмного дерева.
Библиотекарь, ежеминутно кланяясь, бухнула на полированную столешницу тяжёлую подшивку пожелтевших газет «Голос Пустоши» столетней давности.
С этой кипой они устроились за массивным столом читального зала. Вчитываясь в выцветшие заголовки, Лиза поняла: магии здесь нет с самого основания города. Столичные профессора из Магической гимназии уже исследовали этот феномен и пришли к выводу, который уже озвучил городничий: всё дело в особенностях горного климата.
Эх, плакал её научный труд! Ясно было одно: делать ей тут нечего... Лиза продолжала механически перелистывать страницы. Вдруг Николай Петрович остановил её руку. На развороте красовалась заметка о премьере местного театра с крупным портретом примы. Но взгляд Лизы зацепился за соседнюю статью с фотографией поменьше.
«Назначение нового городничего», — гласил заголовок.
Городничий — маг! Только они живут долго!
Лиза покачала головой. Сто долгих лет он жил без возможности использовать силу! Теперь понятно, почему у него так испортился характер...
— А какая магия у Зуфара Северовича? — шёпотом спросила она.
— Я не знаю... — пробормотал Николай.
— А у нас имеется не только «Голос Пустоши», — неожиданно раздался над ними скрипучий голос.
Госпожа Фёдорова стояла рядом, растягивая губы в торжествующей ухмылке.
— Вот, «Петропольский сплетникъ» привезли. Не желаете почитать?
У Лизы внутри всё оборвалось. О нет! Нет-нет-нет!
— Так это же никак вы на портрете? Под заголовком: «Разоблачение истинного лица столичной кокетки»?
— Всё это ложь! Опровержение вышло в следующем номере! — вспыхнула Лиза.
Фёдорова каркающе рассмеялась:
— Следующий номер к нам придёт через неделю. А может, и вовсе не дойдёт.
Щёки Лизы запылали огнём. От гнусной клеветы она не спаслась даже здесь, на краю света.
— Взрослая женщина, а занимаетесь грязными сплетнями! — прогремел Николай Петрович в сторону госпожи Федоровой. — Пойдёмте отсюда, Лизонька.

— Куда вас проводить? — спросил Николай Петрович. Он был чем-то явно расстроен: губы плотно сжаты, в глазах застыла холодная отчуждённость. Лиза не сомневалась — причиной тому была та гнусная статейка в «Петропольском сплетнике».
— На вокзал, — тихо сказала она, избегая его взгляда. Ей было мучительно стыдно. Она твёрдо решила уехать. Маленьких городов много, найдётся где-нибудь местечко на просторах РОсии, там, где действует магия и никто не читает эту бульварную газетёнку.
Николай Петрович лишь молча кивнул и повёл её по мощённой булыжником мостовой. Всю дорогу он не проронил ни слова, глядя строго перед собой. От этой тишины Лизе стало до слёз обидно. Ведь когда он так яростно защищал её... ей на мгновение показалось... Нет, глупости. Едва они вышли к перрону, он сухо откланялся и быстрым шагом ушёл прочь.
Лиза купила билет и опустилась на лавку, стараясь ни о чём не думать. Однако мысли кружились в голове одна другой неприятнее. Вдруг что-то привлекло её внимание. На дощатом настиле перрона, ровно в том месте, где она видела его в последний раз, стоял её пропавший чемодан. Лиза перенесла его на лавку и открыла. Все вещи были на месте.
На самом верху лежал пухлый фолиант в кожаном переплёте — бестиарий по всем видам нечисти, подаренный наставницей на прошлое Рождество. До поезда оставалось ещё два часа, тягучих и пустых. Чтобы скоротать время, она распахнула книжицу и устроилась поудобнее. Чтение всегда отвлекало её от невесёлых мыслей.
Книга раскрылась на странице с портретом прелестной дамы с томным взглядом. Под изображением красовалась витиеватая надпись: «Болотная кикимора». Лиза всмотрелась в черты лица, которые показались ей знакомыми. Точно! Это же прима местного театра из газеты!
Чем дальше Лиза вчитывалась в строчки, тем яснее понимала страшную истину. Магию здесь похитил вовсе не капризный горный климат. Городом завладела болотная нечисть, пьющая силы из всего живого!

Николай не поверил своим глазам: в «Голосе Пустоши» был напечатан портрет Элеоноры Львовны. Сомнений не осталось — это она. За три с половиной года он успел изучить каждую черточку её лица... И имя. Элеонора Львовна Коневская. Её имя!
Он, проводив Лизу, почти бегом добрался до здания театра.
— Дорогой! — Элеонора выпорхнула из полумрака гримёрки и бросилась ему на шею. Но сегодня Николай не стал, как обычно, кружить её по тесной комнатке, заставленной баночками с белилами. Он аккуратно снял её руки со своих плеч и всмотрелся в лицо, казавшееся теперь фарфоровой маской.
— Прошу , скажи, что ты просто сильный маг, поэтому выглядишь так же, как на том портрете столетней давности, который я видел сегодня, — произнёс он.
Она медленно отвернулась к зеркалу.
— Что именно ты хочешь знать?
— Правду. Кто вы такие? Ты и Зуфар? Вы маги?
Вместо ответа она рассмеялась — холодным смехом, от которого ему сделалось дурно.
— Как же мы можем быть магами, когда магия здесь не действует?
Перед глазами Николая поплыло. Комната накренилась.
— Жаль... Очень жаль, что ты обо всём догадался, — прошептала она. — Придётся от тебя избавиться...
Гнилостный запах сделался невыносимым, заполняя лёгкие. Она положила руки ему на шею. Её пальцы сдавили горло играючи, без видимого усилия. Ему бы убрать их, но тело вдруг перестало слушаться. Он силился сделать вдох, пока мир окончательно не погас.

Дверь в кабинет полицмейстера была приоткрыта. Николай Петрович сидел в кресле спиной к входу и смотрел в мутное окно на моросящий дождь.
Лиза, чьи щёки ещё горели от быстрой ходьбы, толкнула дверь и замерла на пороге.
— Николай Петрович, я вернулась, — выдохнула она, переводя дух. Поставив чемодан на пол, она добавила: — Я пришла вас предупредить... В Пустошах творится неладное — тут все признаки присутствия болотной нечисти. Оттого и магия сбоит... Мне кажется, ваш городничий — никакой не человек! Это болотник!
В кабинете повисла тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов и шумом дождя за окном.
— Неужели? — раздался низкий, смутно знакомый голос, в котором слышалась насмешка.
Кресло медленно, со скрипом повернулось. Из него на Лизу смотрел Зуфар Северович.
— Оу... А где же Николай Петрович? — пролепетала девушка, невольно отступив на шаг назад.
Городничий лениво откинулся на спинку кресла и указал рукой вниз, себе под ноги.
— Так вот же он, отдыхает после трудов праведных, — промурлыкал он. — Присоединиться желаете?
Сердце Лизы пропустило удар. Взгляд её метнулся вниз, и кровь отхлынула от лица: у подножия кресла, свернувшись неестественным образом, лежало тело Николая Петровича.
— Нет, я, пожалуй, пойду, — прошептала она одними губами.
Не помня себя от ужаса, Лиза схватила свой саквояж и бросилась к выходу. Но едва её каблуки застучали по старым половицам, как доски паркета под ногами вдруг потеряли твёрдость, превращаясь в вязкую жижу. Кабинет исчез, растворившись в серой мгле. Лишь тяжёлый чемодан, напитанный силой наставницы, остался единственным твёрдым островком в этом кошмаре.
Девушка неловко оседлала его верхом, стараясь не думать о том, насколько нелепо это выглядит. Теперь она находилась посреди бескрайнего болота, окутанного туманом. Кваканье лягушек сливалось в оглушительную какофонию. Воздух был густым и тяжёлым, пах гнилью и прелыми листьями. Там, где только что стояло кресло, из чёрной воды торчала кривая коряга, покрытая буро-зелёным мхом.
Лиза присмотрелась внимательнее. Нет, это не коряга. Из воды поднималось тощее, вытянутое тело Зуфара Северовича. Кожа его стала древесной, покрытой лишайником, а вместо рук тянулись длинные когтистые ветви. Больше всего Лизу возмутило даже не само чудовищное преображение, а то, что новоявленный монстр предстал перед ней совершенно нагим, являя миру свое уродливое естество.
— Что, не нравлюсь? — пророкотал болотный дух. Голос его почти не изменился.
— Оу... Зуфар Северович, я всё понимаю — вы болотник, но не могли бы вы прикрыться? — пролепетала покрасневшая Лиза, поспешно закрывая глаза ладонью.
— Как же вы мне осточертели, людишки, со своим благочестием... — прошипел монстр.
Он взмахнул когтистой лапой-веткой, и воздух мгновенно наполнился тонким, сводящим с ума звоном. На девушку хлынула армада кровожадного гнуса, готового сожрать живьём. Забыв, что магия здесь бессильна, Лиза вскрикнула и инстинктивно призвала ветер. Её чары вырвались из-под контроля и тут же набрали сокрушительную силу, превратившись в ревущий смерч. Ураганный порыв развеял болотную иллюзию: он разметал мебель в щепы и сорвал тяжёлые шторы в кабинете полицмейстера, который вновь предстал перед глазами Лизы.

Николай открыл глаза. Мир вокруг кружился с тошнотворной скоростью, а в ушах стоял пронзительный визг. Он с трудом приподнялся на локте. Голова гудела, словно церковный колокол.
Он находился в собственном кабинете. Вернее, в том, что от него осталось. Посреди разгромленной комнаты, в столбе кружащейся пыли, обрывков казённых бумаг и веток, бушевал самый настоящий смерч. В его бешеном танце, оседлав чемодан и визжа на одной ноте, кружилась Елизавета Сергеевна.
«Я брежу... — мелькнула мысль. — Это всё контузия».
Внезапно ветер стих так же внезапно, как и начался. Обломки со стуком посыпались на паркет. Лиза, растрепанная и красная, тяжело приземлилась на пол рядом со своим чемоданом.
— Что здесь происходит? — хрипло спросил Николай Петрович, поднимаясь на ноги и придерживаясь за стену.
— Николай Петрович, спасайтесь! — выдохнула Лиза, хватаясь за горло и пытаясь отдышаться. Её глаза были широко распахнуты от ужаса. — Городничий... Не человек! Он болотник!
Ветки, разбросанные по полу, вдруг зашевелились. Из-под них на ноги поднялся помятый Зуфар Северович.
— Не слушай её! — властно потребовал он. — Она не в себе! Ты же видел, что она тут устроила!
Николай Петрович медленно перевёл взгляд с Лизы на городничего. В памяти всплыла выходка Элеоноры, которая пыталась его убить.
— Вы уверены? — тихо спросил он у Лизы, не спуская глаз с Зуфара.
Фигура городничего поплыла, теряя очертания. Миг — и перед ними стояла Элеонора Львовна собственной персоной.
— Ах ты ж... дрянь болотная! — выругался Николай Петрович. Его разум отказывался принимать эту метаморфозу.
Нечисть рассмеялась. Её рука неестественно удлинилась, выхватив из ослабевшей руки Николая револьвер. В следующий миг эта же ветвистая лапа обвилась вокруг его шеи. Он захрипел, царапая ногтями деревянную кору и задыхаясь. Вторая рука-плеть потянулась к Лизе.
Лиза вскрикнула и атаковала её ветром. Но поток магии исказился: вместо мощного удара получился лишь лёгкий пшик.
Рука-ветка сдавила шею девушки. Николай видел лишь её выпученные глаза и посиневшие губы. Отвлечённая на новую жертву, тварь ослабила хватку на его собственной шее. Он остервенело зашарил дрожащими руками по карманам мундира и нащупал гладкий металл огненного артефакта — последней надежды.
Он распахнул крышку металлической коробочки. Искра не проскочила. Механизм не сработал. «Неужели это конец?» — пронеслось в голове.
Рука нечисти снова вспомнила о нём и стала душить с удвоенной силой. Тогда он сделал единственное, что мог: просто швырнул бесполезную коробку прямо в морду болотной твари.
Время замерло.
Николай Петрович как будто со стороны увидел свой разгромленный кабинет: кружащуюся в луче света пыль, летящий по дуге артефакт... В полёте коробочка раскрылась полностью. Внутри что-то сухо щёлкнуло, высекая сноп искр прямо в лицо болотнику.
В тот же миг пары выдыхаемого им болотного газа воспламенились.
Произошёл оглушительный взрыв.

Над старым погостом стоял густой, сизый туман. Печальные фигуры в чёрных одеждах понуро стояли у свежевырытых могил. Двое могильщиков в заляпанных глиной армяках споро работали лопатами.
— Эх, жаль, хороший человек был, Зуфар Северович! — проговорила госпожа Фёдорова. При этом её тонкие губы растянулись в странной улыбке. Ей согласно закивала стоящая рядом полная женщина с тремя как будто надутыми подбородками.
— Да, и не воровал почти что... — угрюмо пробасил станционный смотритель Игнатий Пафнутьевич. Лизе показалось, что он повернул к ней голову под совершенно невозможным для живого человека углом. Остальные скорбящие молчали, лишь согласно кивали головами.
— Только люди при нём пропадали... — не выдержала Лиза. Николай тут же сжал её руку, которую по-хозяйски держал в своей ладони, призывая к молчанию.
— Так люди всегда пропадали... — философски заметил старик с выпученными косыми глазами.
Скорбная процессия начала медленно расходиться по узким кладбищенским дорожкам.
- Мне тоже жаль Зуфара Северовича, — задумчиво произнёс Николай, когда они вышли за ворота. Лиза посмотрела на него с любопытством. — А что? Он был отличным городничим. И главное — ни один ревизор из губернии до нас так и не доехал...
Лиза улыбнулась, сжимая его теплую руку. Она больше была не одна...