Куда ты вляпалась, Ульянкина?

— Ульянкина! — на весь этаж прогремел бас директора, и я подавилась плюшкой. Между прочим со сгущёнкой.

Кое-как откашлявшись и отряхнувшись, я вбежала к нему в кабинет. Благо было рядом, ведь я его секретарь. 

— Давид Аронович, орали? То есть вызывали?

— Орали-орали. Выручай, Ульянкина.

— Не в первый раз, что делать-то? — деловито отозвалась я и стряхнула с узкой юбки последнюю крошку.

— Так, — директор акцент на этом слове, — первый.

Я с удивлением посмотрела на его хмурое лицо.

— Всё так плохо?

— Не то чтобы совсем плохо… — вздохнул Давид Аронович, — Просто завтра ж спектакль.

— Да, причём у нас полный солд аут.

— Чего у нас?

— Все билеты говорю проданы.

— Вот именно. А мне звонит сейчас руководитель их труппы и говорит, что одна актриса заболела, заменить ее некому, отменяйте спектакль.

— Да они с ума сошли! — вырвалось у меня.

— Я им так и сказал. А ещё заверил, что актрису найду. Распусти-ка волосы.

Я сначала кивнула, а потом изумлённо переспросила:

— Что?

— То! Волосы распусти, Кира Романовна, им там какие-то булки, нет, букли надо делать, ты в курсе, что это?

— Ну да, кудри такие, — с запинкой ответила я, уже понимая к чему ведёт шеф, но не зная, как выпутаться из этой истории.

— Вот распусти хвост, посмотрим, есть ли из чего букли делать.

— Давид Аронович! — наконец вспыхнула я. — Вы что-то напутали, я секретарь, а не актриса!

— Кирочка, милая, — он грузно поднялся с кресла и направился ко мне с лицом кота из Шрека. — Ну ты же понимаешь, что спектакль отменять нельзя. Это же все билеты возвращать, а денег и так крокодил наплакал.

Я сделала шаг назад и замотала головой.

— Нет-нет, и не просите.

— Премию дам.

— Нет.

— Фрейлиной будешь…

— В красивом платье? — вырвалось у меня, и шеф понял, на что я могу клюнуть.

— Так ты ж сама афиши вешала и по всем соцсетям их рассылала, видела, какие у них костюмы шикарные.

Я украдкой вздохнула, если картинка не врёт, то на спектакль стоит прийти только из-за декораций и нарядов артистов.

— Но почему я? — простонала я.

Шеф всплеснул руками:

— А кто ж ещё-то? Клавдия Семёновна может из бухгалтерии? Или Надежда наш культорганизатор? Так для фрейлин у них комплекция не та.

— Ну а хореограф?

— Отказалась, — буркнул Давид Аронович и плюхнулся на небольшой диванчик.

— Вокалистка?

— Тоже.

— А эта, как же её, — я потёрла лоб, — все имена с перепугу забыла, ну главная по гимнасткам воздушным.

Шеф только рукой махнул.

— Это что ж целый Дом Культуры творческих талантливых людей, а заменить фрейлину кроме меня некому? — я присела рядом с шефом.

— Поэтому и говорю, выручай. Мне прислали сценарий у тебя там пара фраз буквально.

— Точно? — с сомнением покосилась на шефа.

— А когда я тебя обманывал?

Я поджала губы, а потом вздохнула.

— Ладно, но вы обещали премию! — сказала я старому еврею.

— Кирочка, вот умничка. Спасибо тебе. Премия будет! А сейчас иди сценарий изучай. Я на принтер уже отправил, — сказал радостно шеф, вскочил с дивана и довольно потирая руки уселся, обратно за стол. 

Я проводила его задумчивым взглядом. Вот же старый пройдоха! Знал, что я не смогу отказать.

Спустя сорок минут я сидела схватившись за голову. «Куда ты снова вляпалась, Ульянкина?» — вопрошала я себя. «Пара фраз» превратилась в три диалога, а ещё и сцену с ловлей королевы, которая должна была упасть в обморок прямо мне в руки. Я скрипела зубами, зло отщипывала маленькие кусочки от плюшки, но учила слова. Господи, ну какая из меня актриса?! Мне даже в школьных спектаклях всегда давали роль дерева.

Я надеялась на репетицию перед спектаклем, но труппа застряла в пробке и приехала всего лишь за полтора часа до начала спектакля. Нужно было всех загримировать, одеть, расставить декорации, поэтому единственная репетиция, которая меня ждала, была с «королевой». Пухлая невысокая барышня лет сорока высокомерно посмотрела на меня снизу вверх и спросила:

— Это вы актриса, которая сыграет мою фрейлину?

— Да, — неловко улыбнулась, пытаясь сообразить можно ли сказать, что на самом деле я секретарь или не стоит.

— Вы слишком высокая. Вам придётся что-то сделать, — выдала она как будто правда была из царской семьи, — фрейлина не может быть выше королевы на голову.

— Э-э-э, и что ж я сделаю? — опешила я.

— Ну во-первых, никаких туфель, а во-вторых, подогните колени.

Она так на меня посмотрела, что я послушалась. 

— Вот, уже лучше, так и ходите.

— Но это же нереально! — взорвалась я.

— Нереально иметь такой писклявый голос для актрисы. Что вы заканчивали? Неужели вас не научили работать с голосом? — она презрительно выгнула бровь, а я сжала кулаки и медленно вздохнула.

«Спокойствие, Кира, только спокойствие. Это всего один вечер. Зато получишь премию, и ДК будет жить и процветать дальше. А значит не придётся искать новую работу… Хотя, может уже пора?»

Последнюю мысль я всё-таки пока загнала подальше и, игнорируя вопрос «королевы» о том, где я училась, попросила её пробежаться со мной по диалогам и сцене с падением. К моему удивлению здесь прошло всё гладко, если, конечно, не считать того, что она раз пять пробормотала себе под нос «боже, с какими бездарями приходится работать» и закатывала глаза после каждой моей реплики. Но главное, мы отработали падение, и я справилась!

Всё оказалось не так страшно, как я думала. Мне нужно было элегантно подхватить её под подмышки, а через несколько секунд вернуть в вертикальное положение, а дальше чудесное пробуждение.

И всё равно нервничала я ужасно. Только сейчас до меня дошло, что в зале могут сидеть мои друзья и знакомые. Городок-то небольшой.

Но как говорится «поздно пить Боржоми, если почки отвалились». С этим лозунгом я и вошла в гримёрку, когда позвали фрейлину. И сразу обо всём забыла. Передо мной на вешалке висело просто какое-то великолепие. По-другому сказать невозможно. О таких платьях я только в книгах читала, да в фильмах видела. Цвета морской волны, с огромной широкой юбкой, расшитое серебряными нитями, оно приковывало взгляд и манило дотронуться. И вообще рядом с ним хотелось вычурно говорить, обмахиваться веером и сплетничать о том, кто с кем танцевал на балу.

— Ну чё застыла? 

Меня выдернули из 19 века одной фразой, и я, захлопав глазами, обернулась. Около большого зеркала стояла молодая девица с кистью в руках.

— Садись давай, ещё ж укладку делать. И после тебя ещё король и придворные.

Я быстро юркнула в кресло, стащила краб с волос и тряхнула головой.

— Н-да… — протянула гримёрша, двумя пальцами поднимая прядь моих тёмно-русых волос, — и как я из этого сделаю причёску фрейлины?

Я сцепила зубы и просто стала повторять в уме: «Премия, премия, премия!»

Через двадцать минут несмотря на весь бубнёж девицы из зеркала на меня смотрела Наталья Гончарова! Причёска очень была похожа на ту, что ей сделали на известном памятнике на Арбате.

Улыбнувшись, я привстала, но меня бесцеремонно усадили обратно:

— Куда! А грим?!

Ещё через несколько минут на меня смотрела какая-то незнакомка. Я удивлённо уставилась в зеркало.

— Ты так себя разглядываешь, как будто первый раз на сцену выходишь, — хмыкнула гримёрша. — Ну теперь платье.

Я бросила последний взгляд на своё отражение и вдруг поняла, что мне нравятся эти толстые стрелки, яркие тени и огромные кукольные ресницы. А когда оказалась в платье, я уже ни о чём не жалела. Вот только гримёрша мне так сильно затянула корсет, что я еле дышала.

— А что ты хотела с такой-то талией?

— Но королева намного пышнее меня, — процедила я.

— Вот поэтому она королева, а ты фрейлина, — хмыкнула девица и вдруг гаркнула. — Коро-о-оль!

Я, чуть пошатываясь, вышла из гримёрки и столкнулась с Давидом Ароновичем. Он бросил на меня взгляд, приветливо улыбнулся и пошёл дальше бормоча под нос:

— Да где же эта Ульянкина?

— Давид Аронович, так вот я!

Он обернулся и удивлённо уставился на меня.

— Кира?!

Я кивнула.

— Вот это да, тебя не узнать, — он восхищённо обошёл меня вокруг и удовлетворённо кивнул. — Ну вот, а ты говоришь не актриса! И не отличить. Ты как? Готова?

— Ой не знаю, — честно призналась я. — Я еле дышу. Платье чудесное, но гримёр у них изверг. Она так меня затянула, что уже голова кружится. Распустите немного, а?

Давид Аронович пыхтел, сопел, но шнуровку чуть-чуть ослабил.

— Спасибо, — улыбнулась я, когда поняла, что теперь хоть вдохнуть можно. Не сильно. И через раз. 

— Ну всё, Кира, удачи. Ты молодец! Считай, весь город выручаешь.

Я кивнула и провела рукой по широкой юбке. Ну какая же красота. Как я мечтала когда-нибудь надеть такое платье и отправиться на бал. Вот мечта почти и сбылась. Но всё-таки как же они в таких платьях дышали?

На королеву надели туфли на высоченных каблуках и поэтому мне было дозволено не подгибать колени. Сначала я дико нервничала. А когда вышла на сцену, вообще заикаться начала, за что получила убийственный взгляд от королевы и щипок от короля. А потом мне стало плохо. Мало того, что я и так еле дышала, так ещё на сцене было ужасно душно. Софиты нещадно грели и слепили. Я с трудом следила за тем, что происходит на сцене и радовалась, когда можно было сбежать за кулисы. На третьем диалоге у меня потёк грим. Королева уже не кидала на меня убийственных взглядов, а просто старалась не замечать. Мне же было настолько дурно, что стало всё равно, что возможно я порчу весь спектакль. Я мечтала только поскорее стянуть с себя это платье, которое стало для меня капканом. 

И вот, наконец-то мой последний выход. 

Мне нужно поймать королеву и постараться не упасть при этом самой. Момент икс. Я её ловлю, как мы репетировали в гримёрке. Ставлю обратно на ноги. Улыбаюсь, что всё кончилось, я справилась! Делаю пару шагов за кулисы, а дальше чувствую, как в глазах темнеет и я лечу вперёд.

***

Не знаю, через сколько я очнулась, но открыв глаза обнаружила, что лежу на небольшой софе и, ура, могу дышать полной грудью, хотя на мне всё то же платье. Я присела и огляделась. Странно, такой комнаты у нас в ДК я не помнила. Как будто в музей попала: вокруг старинная мебель, на одной стене огромный, с меня ростом, портрет какого-то мужчины, под ним — незажённый камин. Рядом с софой старинный газовый рожок, который слабо освещал комнату.

Я подошла к высоким окнам и отодвинула тяжёлую гардину. На улице было очень темно, и только луна освещала дорожку ведущую в сад или парк.

— Где это я? — прошептала вслух, понимая, что это точно не территория вокруг нашего ДК.

Мне показалось, что рядом кто-то хихикнул, и я резко обернулась. Никого. Я прислушалась. Откуда-то доносился гул множества голосов и музыка. Но если бы был заявлен банкет после спектакля, я бы знала.

— Что за ерунда? — последнее я снова пробормотала вслух и опять услышала хихиканье. А ещё тонкий еле слышный голосок сказал:

— Это ты ещё зал не видела.

— Кто здесь? — нервно спросила я, вглядываясь в тёмные углы.

— Она нас слышит?! О-ля-ля! Бонжур, это мы шимиши.

— Шимиши? Кто это? — шёпотом спросила я, хлопая себя по платью в поисках мобильника, которого конечно у меня не было. Но мне срочно нужен был фонарик, чтобы понять, с кем я говорю.

— Мы-ши-ми-ши! — по слогам произнёс другой, более басовитый, но всё равно тоненький голосок.

— Я не знаю, кто такие шимиши! Где вы? — более истерично отозвалась я, прижимаясь к тяжёлой гардине. — Почему вас не видно?

— Не бойся, мы не кусаемся, — хихикнул первый голос. — Только не кричи, как остальные дамы, и посмотри под стол.

Вместо этого я отскочила от стола подальше и только потом присела, что в этом платье было довольно тяжело сделать. Из-под стола на меня смотрели две белых мышки. Я растерянно пробормотала:

— Но там только мышки.

— Ну, а мы что говорим? Мыши Миши, — сказал мышонок потолще. — Миша, наш мальчик, решил, что будет увлекательно, если дамы на балу завизжат от испуга при виде нас, и выпустил из клетки. Но мы сами испугались, что нас затопчут, поэтому сбежали сюда. А тут ты.

— Почему ты спишь, пока другие на балу танцуют? — спросила вторая мышка.

— Говорящие мыши, — тупо сказала я и  поднявшись с корточек, дошла до софы, на которой очнулась. — Бал? Миша? Дамы?

Я продолжала бормотать, пока мои новые знакомые забирались ко мне на подлокотник.

— Что это с ней, Шери?

— По моему это шок, Бланш.

Услышав эти имена, я прыснула. Нет, ну я точно сошла с ума. Теперь всё понятно. Ну а раз так, то паниковать уже поздно, значит можно наслаждаться безумием.

— Значит вы, Шери и Бланш, мыши Миши? И где-то здесь проходит бал?

— Ну да… Хочешь сказать ты не на него приехала? — недоверчиво спросила Бланш.

— Я вообще никуда не приезжала.

Коротко рассказав мышкам о том, кто я и что со мной было, я подытожила:

— Так что я понятия не имею, как я тут очутилась и вообще, где это «тут». Но раз на мне это чудесное платье, а где-то там танцы, то грех не воспользоваться такой ситуацией. Всю жизнь мечтала побывать на настоящем балу!

— Эх, я тоже хочу, но страшно, — загрустила Бланш, и мне вдруг стало её жалко.

— Давайте, я возьму вас с собой?

— У тебя даже в причёске не спрячешься! — укоризненно оглядев мои букли, сказал Шери.

«Даже в безумии меня чмырят» — отстранённо подумала я и посмотрела по сторонам.

— Куда бы вас спрятать?

— А твоя сумочка?

— Сумочка? — удивилась я.

— Ну ридикюль! — важно проговорила Бланш и махнула мордочкой, указывая куда-то позади меня. Я обернулась и увидела небольшую бархатную сумочку в тон моему платью. Её венчал замок, инкрустированный мелкими камушками и тонкая короткая цепочка.

— Ух ты! — вырвалось у меня, когда я взяла это чудо в руки. — Мне такого не давали.

— Бланш, — громко зашептал Шери, — тебе не кажется, что она повредилась умом? Все эти рассказы про какой-то спектакль…

— Ну с ней точно что-то не то, раз она нас слышит, но меня это не пугает, — ответила мышка и гордо дёрнула носиком. — Если хочешь, можешь оставаться, а я пойду на бал.

— Так из сумки ничего не увидишь!

— А я дырочку прогрызу.

Пока они пререкались, я прислушивалась. В эту сторону явно кто-то шёл, чеканные шаги раздавались всё ближе и ближе.

— Быстрее, кто-то идёт! — шикнула на мышей я и распахнула ридикюль. В дверь сначала постучали, а потом она открылась, и седой мужчина в красной ливрее зашёл в комнату. Я как раз успела защёлкнуть замок и вскочила.

— Ой, что это тут? — услышала мышиный писк.

— Сударыня, вам уже лучше? — спросил слуга внимательно оглядывая меня.

— Э-э-э, да, спасибо, — кивнула я и прошла мимо слуги. — Напомните, где здесь бал?

Кажется, он немного удивился моему вопросу, но склонил голову и коротко бросил:

— Я провожу.

***

Мы оказались в огромном зале. Здесь, в отличие от комнаты, где я очнулась, было очень светло. Многорожковые люстры с высокими свечами и газовые светильники висели напротив зеркал, тем самым удваивая свет. У одной стены был небольшой оркестр, который сейчас играл что-то весёлое. Я застыла, любуясь танцующими парами и нарядами присутствующих.

— Отсюда лучше видно, чем с пола! Красота-а-а, — до меня донёсся голосок Бланш.

А вот Шери пробубнил:

— Кира, не стой, пойдём на оркестр посмотрим.

Я послушно двинулась в ту сторону, где музыканты готовились играть новую мелодию.

— Сударыня, не соблаговолите станцевать со мной вальс? — вдруг раздался голос сбоку и в ту же секунду меня схватили за руку и втащили в круг танцующих. — Простите мне мою дерзость, — затараторил приятный усатый господин в чёрном фраке, — но вы так прекрасны, что я не смог удержаться. Я пытался подойти к вам ещё в самом начале бала, но вы постоянно от меня ускользали.

— Да? — растерянно спросила я. Меня накрыло волной противоречивых чувств: страхом провала, потому что последний раз вальс я танцевала на выпускном в девятом классе. И в тоже время восторгом: меня пригласили и сейчас я буду танцевать. На настоящем балу! Это вам не дискотеки в клубах с подвыпившими парнями. А вальс. Да ещё и с кавалером во фраке.

И, конечно, я была в шоке: это что получается, я здесь с самого начала бала? Но как это возможно?

Что-то я уже ничего не понимала. Может, я не сошла с ума? А правда перенеслась в какой-нибудь 19 век? Но как? Волшебное платье?

«Я даже не посмотрела на себя, в зеркало!» — вдруг осознала я. — «А вдруг я это на самом деле не я?»

На этой чудесной содержательной мысли меня закружили в танце.

Ну… Могло быть и хуже. А так я всего семь раз наступила на ногу усатому господину, три раза чуть не уронила его и всего пару раз стукнула головой ему в челюсть. Как я так умудрилась, не знаю, но он всё равно осыпал меня комплиментами и говорил, чтобы я записала в какую-то книжечку, что мазурку он танцует со мной. Я глупо улыбалась и кивала, прислушиваясь к писку мышей, которые негодовали, что у них теперь всё кружится.

Я отошла к окну, боясь, что меня кто-нибудь ещё перехватит и тогда я точно опозорюсь, ведь ни один другой танец станцевать не смогу. Только я устроилась в уютном уголочке, откуда мне было видно весь зал, как ко мне подлетел другой мужчина. Это был прилизанный блондин чуть ниже меня ростом, но не во фраке, а в форме очень похожей на одежду актёров из фильма «Гусарская баллада».

— Дорогая моя, — зашипел он мне прямо в ухо, нервно оглядываясь, — вы что здесь делаете? Я же отвёл вас в комнату отдыха ещё минут двадцать назад.

— Мне стало лучше, — с запинкой ответила я, не понимая, как реагировать.

Он посмотрел на меня, как на умалишённую.

— Вам и не было дурно! Что вы тут из себя строите?! 

— Я… я… — только и проблеяла в ответ. 

— Напомню, что если вы хотите увидеть брата живым, то вам стоит немедленно вернуться в ту комнату, пройти через тайную дверь, сесть в карету, которая ждёт вас у чёрного выхода, и увезти как можно скорее то, что у вас в ридикюле, — с нажимом сказал он.

— Мышей? — удивилась я.

— Что? Каких ещё мышей, да что с вами?! — он еле сдерживал себя, пытаясь выглядеть спокойно и непринуждённо, но у него плохо получалось. — Вы губите мне всё дело! Вы же понимаете, что стоит на кону?

Вдруг в конце зала раздался душераздирающий визг.

— Ну всё, не успели, — простонал этот хмырь, бросил на меня гневный взгляд и прошипел. — Теперь не жить ни тебе, ни твоему братцу.

Он бросился в сторону выхода, но тут раздался громогласный голос:

— Закрыть двери! Никого не выпускать.

Блондин резко затормозил, обернулся, знаком показал мне молчать, а потом угрожающе провел большим пальцем по горлу. Я сглотнула.

«Господи, ну куда ты снова вляпалась, Ульянкина?» — подумала я, повернулась спиной к блондину и с тоской посмотрела в тёмное окно.

— Кира, этот господин мне не нравится,— пропищала Бланш.

— И вообще тебе пора посмотреть, что здесь лежит, — добавил Шери.

— Что? — не поняла я.

— Открой ридикюль.

Я воровато оглянулась, убедилась, что рядом никого и распахнула бархатную сумочку. Две белых мордочки с чёрными бусинками тут же из неё выскочили. На дне что-то сверкнуло.

— Что это? — выдохнула я и вытащила колье с огромным бриллиантом.

— Прячь обратно! — зашикали на меня мыши.

«Подвески королевы,» — вдруг мелькнула мысль и перед глаза сразу всплыли лица советских мушкетёров. — «Но кто здесь Бекингем, а кто Ришелье? И роль кого играю я? Миледи?».

— Чьё это? — прошептала я, спрятала колье внутрь, но не закрыла ридикюль, любуясь украшением.

Шери подошёл поближе и задумчиво проговорил.

— Сегодня бал в честь приезда иностранной невесты, как мы поняли. Она должна стать новой мамой для Миши. Может это её?

— Точно, Шери, вот ты умный! — восхитилась Бланш.

— Почему её? — нахмурилась я. 

— Говорят, если свадьба сорвётся, быть войне, — важно сказал Шери.

— А кража такого колье — грандиозный скандал и разрыв отношений, — кивнула я, наконец понимая. И снова аккуратно оглянулась, проверяя, не смотрит ли кто на меня. — Это что получается? Я воровка?

— Похоже ты жертва обстоятельств или та, кого хотят подставить.

— Надо это колье, — пискнула Бланш, — вернуть тому неприятному господину.

— Угу, только как? — мрачно спросила я. И обернулась, ища его глазами, — О-ой-ой, стражники всё ближе, они всех проверяют.

Вокруг действительно нарастал возмущённый ропот, потому что дам заставляли открывать ридикюли, а мужчин выворачивать карманы.

— Что же делать? Тот блондин ещё что-то говорил про моего брата, которого он убьёт…— в панике прошептала я.

— Может просто бросить сумку? — предложила Бланш.

Шери покачал головой:

— Платье такого оттенка только у неё, её сразу вычислят. Ты права, дорогая Бланш, надо отнести колье тому, кто заварил эту кашу.

Мышка в ответ кивнула и сказала мне:

— Ну-ка подвинься, не загораживай обзор.

Я послушно отступила на шаг, и мыши приподнялась на задние лапы разглядывая помещение. Потом о чём-то пошептались, поспорили, снова осмотрелись.

— Сударыня, — раздался сзади меня голос и я от неожиданности вздрогнула. Потом медленно обернулась и увидела перед собой стражника. Он внимательно посмотрел на меня:

— Что вас так испугало?

— Н-ничего, — хрипло отозвалась я, — просто задумалась.

— Сударыня, у мадемуазель Софи было похищено колье, мы проверяем сумки и карманы всех присутствующих. Покажите, пожалуйста, ваш ридикюль.

— О, — я сделала изумлённое лицо, — неужели прямо с шеи?

— Да. Колье исчезло именно с шеи.

— Но как это возможно?

— Пока невозможно понять. Разбираемся. Итак, где ваш ридикюль?

— Ах да, сейчас.

Когда я поворачивалась к подоконнику, у меня дрожали руки. Если мышки ничего не придумали, я пропала. Бланш с Шери я не увидела. И колье к своей радости тоже, поэтому протягивала стражнику сумочку светясь от счастья. Он заглянул внутрь, подозрительно посмотрел на меня и попросил отойти от окна. Я послушно выполнила его приказ-просьбу. Он тщательно осмотрел подоконник и даже прощупал гардины, потом коротко кивнул и пошёл к следующему гостю.

Я же опустила взгляд, пытаясь найти на полу своих спасителей. Через некоторое время они выскочил из-под юбки одной дородной дамы и рванули ко мне.

— Вы меня спасли! Вы настоящие Гайка и Рокки! — восхищённо прошептала я, ловя их в руки и отправляя в ридикюль.

— Кто это? — спросила любопытная Бланш.

Но Шери не дал мне объяснить, строго сказав:

— Смотри!

Я нашла взглядом противного блондина и как раз вовремя — к нему подходил стражник. Тот спокойно улыбнулся, засунул руки в карманы, и вдруг его брови резко подскочили вверх, а сам он побледнел. Он повернул голову, изумлённо посмотрел на меня и вдруг рванул в мою сторону. Но стражник успел его перехватить, повалил на пол, прижал сверху коленом. А через пару мгновений достал и многострадальное колье.

— Ух ты! Как вам удалось в карман засунуть? — ошарашенно спросила я мышек.

— Мы так с Мишей играем, когда он нас выпускает, — улыбнулась Бланш. — Задача залезть по штанине так, чтобы он не почувствовал. Правда обычно мы что-то мелкое кладём ему в карман, колье же было довольное большое и тяжёлое, но мы справились!

— Спасибо вам! Чтобы я без вас делала?

— Была бы на месте этого блондина, — сказал Шери.

Неприятного господина под руки выводили из зала двое стражников.

— А как же мой брат или чей там он? — вдруг спросила я.

— Думаю, с ним всё будет хорошо. Злодея же поймали, — пропищала Бланш.

Я кивнула и вздохнула:

— Будем надеяться.

Вдруг тот же громогласный голос объявил:

— Бал продолжается! Мазурка!

— Ой-ой, надо бежать, а то меня сейчас тот усатый господин опять утащить танцевать, — забеспокоилась я, пытаясь надеть на запястье цепочку ридикюля, но не успела. Мою руку перехватили и приятный голос пробасил:

— Вот вы и попались. Вы обещали!

— Я не умею танцевать, — попыталась вырваться из его железной хватки. 

— Полноте скромничать, вы прекрасно танцуете.

Он с таким упорством тащил меня, что упираться мне показалось глупым. Поэтому я оставила ридикюль на подоконнике, махнула мышкам, которые выглядывали из прогрызанных дырочек и позволила себя увести.

«В конце концов, я никого здесь не знаю, так что какая разница опозорюсь я или нет?» — подумала я и бросила взгляд в зеркало, мимо которого проходила. Зелёные глаза незнакомки в моём платье цвета морской волны озорно сверкнули. Светлые волосы были уложены в красивую причёску, похожую на ту, что мне сделала гримёрша, только у этой девушки в ней ещё мелькали стразы.

«О, так всё-таки я это не я!» — отстранённо подумала я и сосредоточилась на танце. Внимательно смотрела на даму впереди меня и старалась повторять движения.  Это оказалось не так сложно, как я думала. Я немного расслабилась, и тут мой кавалер стал меня крутить. На третьем повороте у меня закружилась голова, а на шестом я поняла, что теряю сознание…

***

— Ульянкина, да очнись же ты, Кира! Что с тобой?! — никогда не думала, что хлестать по щекам и трясти за плечи можно одновременно. Я загородилась руками от очередной пощёчины и открыла глаза.

— Давид Аронович? — удивилась я, — А где бал?

— Ох, кажется, ты сильно стукнулась головой, Кирочка. Какой бал? Спектакль у нас.

Я присела и огляделась. Я лежала на полу за кулисами, со сцены раздавались голоса актёров и смех зрителей.

— А Бланш и Шери?

— А? — округлил глаза шеф.

Я махнула рукой.

— Помогите встать и развяжите это платье уже. С вас премия и отгул! — проворчала я. 

— Конечно, конечно, Кирочка. 

— Оплачиваемый! — добавила я, покачнувшись на слабых ногах.

— Иди уже переодевайся. И букли эти распусти, а то не узнать тебя.

Я пробралась в гримёрку, сняла платье и повесив его на вешалку, провела по юбке рукой. 

— Это было лучшее приключение, куда ты вляпывалась, Ульянкина, — улыбнулась я.