Мама

Размытая фигура неслышно двигалась вдоль стены едва освещённого коридора. Серые стальные стены, ржавый решетчатый пол. Фосфоресцирующая аварийная полоска, идущая по потолку, которая уже почти выцвела от времени. Фигура двигалась, согнувшись, быстро, но осторожно. Каждое движение было словно отрепетировано. Каждая мышца совершала чётко отмеренное количество сокращений с необходимым усилием. Не больше, не меньше. Не чаще, не реже. Человек не смог бы увидеть эту аморфную тень, а если бы смог – то не смог бы за ней уследить. Но Марк, девятилетний, худой, жилистый мальчик с белой, почти прозрачной кожей прятался не от человека. Он прятался от вездесущего Ока, всеведущего Мозга и чуткого Уха. Оно смотрело, слушало, искало. Каждым датчиком давления, освещения и прочих излучений выискивало беглеца. Марк прошёл уже половину пути и впереди с трудом разглядел заветную дверь. Никто не смог бы увидеть в этом удушливом сумраке ничего. Но Марк вырос в этом месте. Он видел, слышал, чувствовал все, почти так же хорошо, как и Око.

Голос обрушился внезапно. Громко, отчётливо и, казалось, со всех сторон разом.

− Ну все, малыш, я вижу тебя! Ты отлично справился! Я не ожидала, что ты сможешь пробраться так далеко! Предлагаю ничью, в конце концов, ты удивил меня, а это нелегко, совсем нелегко!

Марк улыбнулся. Любой бы на его месте, как минимум, вздрогнул бы от неожиданности. Но в ритме движения мальчика не изменилось ничего. Совершенно. Он словно был глух. Размытая тень продолжала скользить вдоль стены. Иногда приходилось пересекать коридор и жаться к противоположной стене, чтобы огибать конусы датчиков. Он знал. Это уловка. Марк чувствовал ток воздуха от едва работающей вентиляционной шахты, мимо которой он прошёл десять минут назад. Он не просто двигался со скоростью этого потока. Шахта выплёвывала его толчками, порциями, и Марку нужно было менять скорость, чтобы слиться с едва ощутимым ветерком. Чтобы не создавать завихрения, которые любой датчик, за которым следит Око, распознает как аномалию.

Нет, я не остановлюсь, не собью ритм. Ты не увидишь меня, не почувствуешь! Я дойду! И тебе придётся это сказать. То, что я хочу услышать больше всего на свете. Сказать по-настоящему, а не в качестве уловки. Дверь приближалась. Голос молчал. Марк считал. Считал про себя, отмеряя время до рывка. Тридцать девять циклов. Осталось ещё два. И когда, система вентиляции, работающая в режиме экономии, отключится в этом блоке, и включится в техническом – наступит время. Он знал, у НЕЁ тоже ограниченны ресурсы, ОНА может следить либо вполглаза за обоими подступами к заветной комнате, либо пристально, только за одним. И ОНА уже проговорилась. Марк услышал и все понял. ОНА проговорилась!

И вот, последний, едва уловимый вздох системы вентиляции подтолкнул Марка ещё на шаг ближе к двери, только это был уже не шаг. Это был прыжок! Скачок, немыслимый для обычного человека. Мальчик нелепо согнулся и с силой оттолкнулся ногами от пола, все ещё бесшумно, все ещё незримо. Но ОНА увидела. Не могла не увидеть. Марк двигался, пригнувшись к полу и прижав руки к телу, создавая минимальное сопротивление воздуха. Глаза впились в цель, дверной проем, который приближался слишком медленно. Так казалось разогнанному адреналином мозгу Марка. На самом же деле, оставшиеся тридцать метров худая фигурка ребёнка преодолела с невероятной скоростью. Но даже её хватило лишь едва-едва. Дверь с оглушающим хрустом и скрипом рухнула вниз, сразу за спиной влетевшего в комнату Марка.

Эхо от захлопнувшийся двери, словно жидкость, заполнило маленькое круглое помещение, в котором был только стол с единственной лампой на нем, и чем-то завёрнутым в серебряную фольгу. Мальчик лежал у самого стола, едва дыша. Даже выжав себя целиком, истратив почти все силы, он, тем не менее, держал глаза широко открытыми, а дышал размеренно и тихо. Но вот сердцебиение пришло в норму. Он встал, взял со стола свёрток и открыл его. Синтетический шоколад не издавал запаха, но глаза Марка заблестели, а рот наполнился слюной. Он тут же взял себя в руки, и вместо того, чтобы впиться в лакомство зубами, отломил небольшой кусок и положил его в рот, позволив себе издать вздох облегчения и наслаждения.

ОНА специально положила сюда целую плитку шоколада. Проверяла, сдержусь ли, чтобы ни съесть все разом. Марк ухмыльнулся и повернул голову в сторону камеры, через которую ОНА следила за ним. Он хотел получить то, зачем пришел.

₋ Ты сказала «пробраться так далеко». Не «забраться», не «дойти», а «пробраться». Это слово не годится для коридоров. Оно больше подходит для технических тоннелей.

− Вот как ты понял, что я слежу за техническим этажом?

Марк кивнул.

₋ Ты специально отправила ремонтный бот, отнести сюда шоколад. От ботов пахнет озоном. И я не мог выжидать, чтобы сбить тебя с толку. Ведь запах мог пропасть, и я не нашёл бы комнату! Так что ты точно знала, когда именно я найду цель. И ты заговорила точно тогда, когда я должен был ползти по теплоотводящим магистралям. А когда система вентиляции готовится переключиться, в тоннелях поднимается температура, и на этих трубах выступает конденсат, становиться скользко. Ты думала, что я поскользнусь от неожиданности, да?

Голос некоторое время молчал. Это был женский голос. Марк стал замечать, что он меняется. Сразу после катастрофы, он был бесполым, просто механическое преобразование электронных импульсов в речь. Он помнил, как это голос пытался донести до четырёхлетнего ребёнка, единственного выжившего на разбитом и дрейфующем космическом корабле, что ему нужно сделать, чтобы выжить.

Он помнил, когда голос начал меняться. Марк, следуя инструкциям, смог восстановить искусственную гравитацию, вернул энергию в генераторы воздуха, восстановил рециркуляцию воды. И вот, осознав, что его жизни ничего не угрожает – он заплакал. Ещё вчера этот ребёнок просил отключить гравитацию, что бы было удобнее сбрасывать тела в открытый космос, а сегодня он сидел в коридоре, обняв свои колени, и плакал. Голос пытался что-то говорить, но Марк не слушал. Опять инструкции. Советы и указания.

Все изменилось, когда голос перестал быть механическим звуковым оповещением. Сначала он стал женским. Да, он все ещё был безэмоциональным, с механическим дребезжанием, но это был женский голос. И сжавшееся от тоски и отчаяние сердце маленького мальчика почему-то именно на это отреагировало особенно сильно. Что-то, зарытое в глубины человеческих генов, что-то, что не смогли вытравить оттуда века научного прогресса. Что-то, что человечество и не пыталось искоренить. Зачем? Ведь когда ты один, когда ты ребёнок, все что тебе нужно – это женский голос, который скажет то, что Марк услышал в свои пять лет.

- Не плачь. Я всегда буду здесь. С тобой. Марк. Не плачь.

И сейчас, уже подросший парень стоял в центре комнаты. Наслаждался вкусом шоколада и ждал, когда голос, который за эти годы научился выражать эмоции и даже избавился от помех и механических ноток, скажет то, что он хотел услышать.

- Все так, Марк. Ты прав. Ты не просто просчитал меня, но и просчитал, как я просчитаю тебя! Ты молодец, малыш! Я горжусь тобой!

- Это кусок ржавого хлама! Ему полсотни лет! Какого хрена мы сюда припёрлись?!

В небольшом, ярко освещённом помещении, выполняющем роль столовой и кухни, собрался весь экипаж корабля. Четверо человек, трое мужчин и женщина, стояли вокруг стола, за которым сидел их единственный пассажир. Мужчина, средних лет, чьи руки и лицо были покрыты шрамами, а глаза не выражали ничего. Он просто сидел за столом, разглядывая свои пальцы.

- Амплитуду вращения и траекторию подхода к короблю я вам дал. Пристыковывайтесь к шлюзу у нижней палубы, только он ещё работает. Он приведёт нас в технический коридор.

Голос был почти таким же, как и взгляд. Пустым, не выражающим ничего.

- Да откуда ты, мать твою…

- Василий! Все! Перед тобой сидит человек, чьи деньги сейчас лежат на твоём счету! Просто делай свою работу!

Мужчина, привыкший отдавать приказы, оглядел остальных присутствующих, ожидая возражений. Женщина скрестила руки на груди и пожала плечами. Самый молодой из них сел за стол и переведя взгляд с сидевшего напротив него человека на капитана, произнёс:

- Тут такое дело. Он мог узнать, где дрейфует этот корабль, допустим. Но знать траекторию его дрейфа? Траекторию вращения?! С его данными я состыкуюсь с этим барахлом с закрытыми глазами! Просто не хочется, что бы за дверью нас ждала толпа недоброжелателей, ты же сам все понимаешь, подозрительно все это…

- Я понимаю, – капитан подошёл к полкам и начал заваривать чай, делая вид, что предельно этим увлечён. – Понимаю. Поэтому мы и проторчали тут неделю, сканируя всю округу и сам корабль всем, чем только могли. Все вокруг мертво, нас никто там не ждёт.

Пилот хмыкнул в ответ и, откинувшись на спинку стула, взглянул на стоящую рядом женщину, а та лишь едва заметно сжала губы. А капитан тем временем снова решил устроить своему пассажиру проверку.

Две таблетки сахара, кипяток, старая коробка с чаем опять отказывается открываться. Нужно взять нож и поддеть крышку. Нож в руке. И в то же мгновение капитан бросил взгляд через плечо. Проклятье! Это немыслимо! Ещё секунду назад он видел перед собой спину и затылок сидящего на стуле человека. Сейчас это была живая, воплощённая угроза. Никто из экипажа не заметил бы разницы. Капитан ухмыльнулся. Нужно быть солдатом, чтобы увидеть и понять.

Капитан вздохнул и продолжил заваривать чай. Эта игра продолжалась уже второй месяц, и он готов был поклясться, что ни разу не смог увидеть этого засранца первым. Несмотря на то, что тот тоже был Солдатом.

- И все же, Марк, что нас там ждёт?

- Если ты спрашиваешь о неприятностях – ничего. Там просто мёртвый корабль, внутри которого есть нечто, очень важное для меня. Алекс, ты дал мне слово, что не будешь спрашивать. Я просто войду туда, заберу это, и мы улетим. Тогда вы получите оставшиеся деньги. Ты знаешь, что я расплачусь. – Марк встал из-за стола, развернулся и оказался лицом к лицу с капитаном. – Ты тоже Солдат, Алекс. Я доверяю только тебе. Ты сможешь убедить своих ребят не делать глупостей?

Капитан молча кивнул. Марк вышел из комнаты.

- Вы видели? Как он…он сидел, потом стоял, потом вышел… Кто-нибудь вообще видел, как он двигался? Чёрт, кто-нибудь вообще разглядел грёбанный промежуток между теми моментами, когда он НЕ двигался?!

- Он Солдат, Василий.

- Ты тоже Солдат, Алекс, но ты так не можешь, не обижайся. – Это заговорила женщина, пристально глядя на капитана. Тот в ответ усмехнулся.

- Я отслужил положенные семь лет. Я воевал на Арк-Залле. Сэм родился и вырос там. – Алекс кивнул в сторону пилота. – Так себе местечко, но ничего экстраординарного. А Он трижды продлевал срок службы. Добровольно. И воевал он в таких местах, о которых говорить не принято даже среди тех, кто отдаёт приказы. Нам всем лучше отнестись к этому ветерану с уважением. И я говорю не о медалях и заслугах. Я говорю о чёртовом инстинкте самосохранения!

- ТЫ ТАК БЫСТРО СОБРАЛ ДЛЯ МЕНЯ ТЕЛО, А С ЭТИМ ПЛАТЬЕМ ВОЗИШЬСЯ ЦЕЛУЮ ВЕЧНОСТЬ.

Марк знал, когда мать упрекает его по делу, а когда просто подзуживает. Он научился чувствовать улыбку в ее голосе.

- Это все холод, я пальцев не чувствую!

В комнате действительно было холодно, пришлось повозиться, чтобы перенаправить хладогент в это помещение. В комнате не было мебели, тусклые лампы, встроенные в стены, освещали фигуру в центре, которая сейчас, чуть склонив голову, с интересом наблюдала за возней пятнадцатилетнего мальчика.

Хоть платье и было сшито из разноцветных кусков, оно хорошо сидело на металлическом теле сидящей на коленях женщины. Марк пытался пришить рукав, но непослушные пальцы постоянно роняли иглу. Фигура женщины была, как и платье собрана из различных деталей, которые до этого были явно частью чего-то другого. Но старание и усердие мальчика позволили придали ей узнаваемы черты. Лишь размеры, которые превышали обычные человеческие, и торчащие из спины провода, уходившие в потолок, не позволяли окончательно поверить, что это просто обычная женщина, присевшая отдохнуть в замершей тёмной комнате.

- КОГДА ТЫ ЗАКОНЧИШЬ ПЛАТЬЕ, ТЫ НАЧНЁШЬ РАБОТАТЬ НАД ТЕМ, О ЧЕМ Я ТЕБЯ ПРОСИЛА В НАЧАЛЕ ЭТОГО ГОДА?

Марк не ответил, он сделал вид, что сосредоточен на последних стежках.

- МАЛЫШ… ВРЕМЕНИ СОВСЕМ МАЛО. И ЭНЕРГИИ МАЛО. ЕСЛИ МЫ ПРОДОЛЖИМ ТРАТИТЬ ЕЁ НА ПОДДЕРЖАНИЕ СИСТЕМ КОРАБЛЯ И НА…МЕНЯ, ЕЁ НЕ ХВАТИТ НА ТО, ЧТОБЫ ЗАПУСТИТЬ ЧЕЛНОК И ОТПРАВИТЬ СИГНАЛ БЕДСТВИЯ.

- А что, если я не хочу улетать? – Еле слышно проговорил Марк, его голос дрожал, возможно, от холода.

- МЫ ВЕДЬ УЖЕ ГОВОРИЛИ ОБ ЭТОМ, СЛАДКИЙ. МНОГО ЛЕТ НАЗАД. МЫ ТАК ДОЛГО РАБОТАЛИ, СТОЛЬКО СДЕЛАЛИ. ЧЕЛНОК ПОЧТИ ГОТОВ! ЭТО ТВОЙ ЕДИНСТВЕННЫЙ ШАНС! НЕ ЗАСТАВЛЯЙ МЕНЯ УНИЧТОЖАТЬ СЕБЯ! НЕ ЗАСТАВЛЯЙ МЕНЯ ОСТАВЛЯТЬ ТЕБЯ ОДНОГО, ЧТОБЫ ТЫ, НАКОНЕЦ, УЛЕТЕЛ ОТСЮДА! НЕ НАДО… НЕ НАДО ПЛАКАТЬ…

Механическая рука осторожно поднялась и опустилась на голову рыдающего мальчика, который уткнулся в металлические колени. Его кулаки были сжаты, из правого капала кровь. Игла впилась в кожу, и Марк благодарил эту боль, которая, каким-то образом помогала отвлечься от неизбежного.

- Я…Я хочу забрать тебя с собой…

- НЕ ПОЛУЧИТЬСЯ. ТЫ ВЕДЬ ЗНАЕШЬ, ЧЕЛНОК НЕ СМОЖЕТ ВМЕСТИТЬ МЕНЯ. ЭТО ТЕЛО, ПРОСТО КОНСОЛЬ. ТЫ ВЕДЬ САМ ГОВОРИЛ, ЧТО СТРОИЛ ЕГО, ПРОСТО, ЧТОБЫ УВИДЕТЬ ТОГО, КОГО СЛЫШИШЬ И ОБНЯТЬ ТОГО, КОГО ЛЮБИШЬ. ТЫ ДОЛЖЕН ЛЕТЕТЬ, МАЛЫШ. А Я ОСТАНУСЬ ТУТ И БУДУ ПОМНИТЬ О ТЕБЕ КАЖДУЮ СЕКУНДУ, ПОКА НЕ КОНЧИТСЯ ЭНЕРГИЯ.

Не поднимая головы, Марк сдавлено проговорил:

- Это долго?

- ХМ…ЕСЛИ ТЕБЯ ТУТ НЕ БУДЕТ, Я СМОГУ ОТКЛЮЧИТЬ ВСЮ СИСТЕМУ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ, СЭКОНОМЛЕННОЙ ЭНЕРГИИ ХВАТИТ ПРИМЕРНО НА ДВАДЦАТЬ ЛЕТ.

Марк перестал плакать. Он замер, глаза высохли, дыхание замедлилось. Мысли с нечеловеческой скоростью перебирали средства и варианты решения задачи. Он вскочил на ноги и бросился к выходу. Голова матери медленно повернулась в его сторону.

- МАЛЫШ? ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

У самого выхода Марк задержался и оглянулся, на его лице была улыбка. Лицо матери, состояло из сотни мелких подвижных деталей, которые эмитировали мимику. И сейчас оно эмитировало улыбку. Настоящую, летающую по проводам и логическим цепям машины улыбку.

- Двадцать лет – это много! Тебе придётся придумать, как выжать из силовой установки все до капли, нужно больше времени! Я закончу челнок и улечу! Но сначала принесу сюда систему жизнеобеспечения из аварийной капсулы, мне нужно будет переделать твоё тело!

- НО МАРК, КАК ЖЕ ПЛАТЬЕ? ТЫ ВЕДЬ ТОЛЬКО ЗАКОНЧИЛ ЕГО.

- Прости, мама, обещаю! Как только я закону монтаж капсулы, я сошью для тебя новое! Ещё лучше!

Марк подбежал к огромной человеческой фигуре, звонко чмокнул её в металлическую щеку и выбежал из комнаты.

- ЧУТЬ НЕ ПРИМЁРЗ. ГЛУПЫЙ.

Марк стоял в центре коридора. Серые стальные стены, ржавый решетчатый пол. Фосфоресцирующая аварийная полоска окончательно выцвела.

- Дальше я пойду один.

Не дожидаясь ответа, он тенью заскользил вдоль стены, словно скрываясь от кого-то.

В шлюзовой камере стояло две фигуры.

- Как тебе, Катя? Смогла бы одолеть такого в честной драке?

Женщина хмыкнула в ответ.

- Вы, со своими Солдатским братством, у меня уже в печенках сидите.

- Чего не в духе?

Алекс явно наслаждался реакцией своего помощника.

- Задолбал. И ты и он! Что он тут забыл? Откуда он знал, что включится резерв системы жизнеобеспечения, поднимет температуру, накачает воздух и врубит гравитацию? Почему он запретил нам подключаться к сетям корабля? Они работают, я знаю! Какого хрена ты распустил сопли, напившись с очередным ветераном, и принял этот бредовый заказ?

Женщина была не просто не в духе, она была в ярости.

- Бывает полезно напиться с заказчиком. Иногда они болтают. И если внимательно слушать, что болтают нужные люди, можно получить полезную информацию.

- Например?

- Ну, например такую мелочь, как место старта этой посудины.

- Да какая разница? Даже Сэм не смог определить, что это за тип корабля! Что такого может быть в этом хламе?

- Тенебрис.

Катя хотела продолжить свою тираду, но услышав это слово, закрыла рот так резко, что было слышно, как стукнулись друг об друга зубы. Её глаза расширились, кожа побелела. Алекс по-настоящему наслаждался её реакцией.

- Из системы Тенебрис вылетело три корабля с колонистами, Катя. На то время передовые технологии, и одной из инноваций была система искусственного интеллекта.

- Люкс… - Выдохнула Катя. – Чертов Люкс, на этом корабле?!

- Думаю да. Три корабля прошли через врата Беты Волопаса, два из них принесли некоторые изменения в нашу мирную галактику. С одним мы сейчас активно торгуем, меняем рабов на технологии, стараясь не задумываться, зачем империи машин, занявшей три звёздные системы, живые люди. Второй корабль разродился Тенебринским Геноцидом, напомни, как удалось его остановить?

- Чёрные дыры, какой-то псих с Арк-Заллы изобрел генератор чёрных дыр… Вы ведь этим там занимались?

- Да, этот придурок решил, что он бог. Мы его переубедили. И что же мы имеем? Спящий на борту этого корабля Люкс. Как думаешь, плата, которую нам выдаст Марк, сопоставима с тем, сколько нам заплатит правительство за это сокровище?

Катя улыбалась, широко, искренне.

- Рановато я начала планировать удавить тебя во сне и присвоить твой корабль!

- Рановато. – Кивнул Алекс. – А теперь давай назад. Пора заканчивать этот балаган.

Марк лежал на полу, голова была на металлических коленях а руки сжимали подол пёстрого лоскутного платья. По испещрённой шрамами щеке текли слезы. Механическая рука медленно, с натужным скрипом поднялась и опустилась на его голову.

- ТЫ…ВЕ…НУЛСЯ

Марк кивнул.

- ГОВОРИ…ВСЛУХ…ДАТ…ЧИКИ…КАМЕР…Ы НЕ РАБОТАЮТ…ТОЛЬКО СЛУХ.

- Я вернулся.

- КОГДА ТЫ…УЛЕ…АЛ ТЫ ПОПРОЩАЛСЯ…СКАЗАЛ…ЧТО УЛЕТАЕШЬ …НА ВСЕГДА…ЗАСТАВИЛ ПООБ…ЩАТЬ, ЧТО Я БУДУ ЖИТЬ…ПОМНИТЬ…ТЫ НЕ СК…АЗАЛ, ЧТО ВЕРНЁШЬСЯ…

- Ты как-то сказала мне, когда мы начали строить челнок, что не хочешь, чтобы весь мир превратился для меня в эти коридоры. Если бы я сказал, что потрачу всю свою жизни на то, чтобы вернуться, что бы ты сделала?

- СРАЗУ…ПОСЛЕ ТВОЕГО…ОТЛЕТА…ВЗОРВАЛА БЫ КО…АБЛЬ!

- Именно. – Марк поднял голову и улыбнулся, пристально смотрящему на него механическому лицу. Железная рука снова поднялась и провела по изуродованной щеке холодными, но чуткими пальцами.

- ТЫ НЕ ТОЛЬКО…ПРОСЧИТАЛ МЕНЯ…НО И ПРОСЧИ….АЛ, КАК БЫ Я ПРОСЧИТА…А ТЕБЯ. – Лицо со скрипом и лязганьем изобразило улыбку. Марк улыбнулся в ответ. Вдруг фигура вздрогнула, глаза расширились.

- О…ОНИ…ВОШЛИ В СИСТЕМУ КОРАБЛЯ. ПОДКЛЮЧИЛИСЬ К СЕТИ…

- Конечно же они это сделали. Ведь я им запретил. Сейчас, скорее всего их капитан захочет что-то мне сказать. Не мешай, пускай. Послушаем.

Прошло не больше двух минут, как по всему короблю раздался гулкий голос Алекса.

- Марк! Я знаю, ты слышишь меня! Я не знаю, что ТЫ хотел получить от этого корабля, но у нас наметились собственные цели. Не сердись, тебе следовало все рассказать сразу, возможно мы взяли бы тебя в долю, возможно, не стали бы тебя убивать. Хотя знаешь…это вряд ли! Мы видим, где ты, мы заблокировали все шлюзы. И прежде, чем мы продуем этот кусок железа первозданным вакуумом, чтобы избавиться от твоей опасной персоны, хочу, что бы ты знал. Я не врал тебе, Марк! Я действительно уважал тебя! Солдаты не должны умирать ТАК. Прощай, парень.

- МАЛЫШ?

- Все в порядке, мама. Не переживай, жаль правда…

- ЧТО?

- Снова испортиться твоё платье.

- Что за бред?

Катя смотрела на гигантскую женскую фигуру со смесью отвращения и страха

- Жуть… взорвём её?

- Никто ничего взрывать не будет, наша задача – проверить останки корабля на предмет сюрпризов и придумать, как без лишней огласки отбуксировать его куда следует. Двинули.

Четыре фигуры вышли из комнаты. Шум их шагов наполнял корабль оглушающим эхом. Стены, привыкшие к тишине, возмущенно молчали, глядя в спину пришельцам слепыми датчиками и камерами.

Фигура женщины, сидевшей на коленях, подняла голову. Руки были сложены поперек живота. Платье порвано.

- ПОРА.

Она раскинула руки в стороны и вскинула голову. Волосы, сделанные из обрезков проводов, звонко застучали по металлическим плечам. Корпус, оказавшийся полым, раскрылся, туловище, ноги, и нижняя челюсть оказались створками чудовищного саркофага, из которого в клубах пара, покрытый конденсатом вышел Марк. Он был голым. И если руки и лицо его было покрыто шрамами, то все его тело было мешаниной из ожогов, порезов и едва заживших отверстий от выстрелов и шрапнели. Он отошел к дальней стене и обернулся. Мать снова сложила руки на колени, саркофаг, собранный из кусков системы жизнеобеспечения и частей спасательной капсулы исчез и на полу, посреди комнаты снова сидела женщина, которая смотрела на своего сына, улыбаясь своей механической улыбкой.

- МНЕ ПОМОЧЬ ТЕБЕ, МАЛЫШ?

- Нет, с ними я справлюсь сам. Просто выключи свет. Мне он не нужен. И начинай перенос, я привёз тебе новое тело.

- ХОРОШЕЕ ТЕЛО. НА НЕМ Я СМОГУ УВЕСТИ ТЕБЯ КУДА УГОДНО!

Марк подошёл к матери и обнял её, та обняла его в ответ, осторожно, чтобы не поцарапать своими холодными металлическими пальцами.

- ЖАЛЬ ПЛАТЬЕ. ТЫ ИСКОЛОЛ СЕБЕ ВСЕ ПАЛЬЦЫ, КОГДА ШИЛ ЕГО.