ДОМ

Этот незваный гость приходит со своим ключом, размещает свои пожитки по шкафам и полкам, заполняет всё свободное пространство. Он зашторивает окна, завешивает зеркала, он решает, когда и для кого закрыть дверь, чьи письма оставить пылиться в почтовом ящике.

Когда это началось? Может ли закончиться? Честные поиски выхода подобны скитанию в лабиринте, куда едва пробиваются краски жизни – бледными, выцветшими отголосками самих себя. Редкие минуты освобождения, едва завершившись, блекнут, будто сон.

***

Стандартныйрингтон перебил чистое пение струн. Раскрасневшийся от водки и задушевных бесед Саня приложил телефонк уху.

– Ало!Да, дома. С Максом.

Максим, разомлевший в тепле июньского вечера,вполуха слушал отрывистые реплики друга, продолжая негромко наигрывать известный мотив.

–Сидим, отдыхаем, выпиваем и поём. Хорошо, скоро будем. Едем к Володе! – бодро провозгласил Саня, завершив звонок. И, посмеиваясь, добавил: – Гитару не забудь.Он ждёт твоих песен.

Максим бросил взгляд за окно. Поздние летние сумерки уже заливали двор мягкой синевой.

–Соседи подыграют по батарее ковшом.

– Говорит, не дома будем.Погода позволяет. Ладно, хорош мяться, машина уже в пути!

Наскоро собравшись, друзья вышли к подъехавшему такси и направились в другой конец городка. Володя, звеня драгоценной ношей, встретил ихвозле подъезда. После недолгих приветствий трое зашагалик назначенному месту – заброшенному профилакторию в четверти часа ходьбы.

Гоготали своры подростков; прогуливались, воркуя, парочки, выманенные из домовтёплойпогодой. Увлёкшийся разговором Максим задел плечом пожилого мужчину, едва не сбив того с ног; обернулся, желая убедиться, что прохожий в порядке – и опешил, поймав на себе долгий взволнованный взгляд. По спине пробежал холодок. Трость выпала из рук мужчины, сухие стариковские пальцы, дрожа, почти обхватили запястье Максима, нопарень отдёрнул руку и торопливо поравнялся с друзьями, ушедшими на несколько шагов вперёд.

Максим не бывал в этой части города, но представший взору пейзаж превзошёложидания: полуразрушенные корпуса глядели пустыми глазницами окон на ржавые, облупившиеся снаряды, торчащие из бурьяна. Возле небольшого деревянного дома с заколоченными окнами обнаружились скамейка и столик. Народная тропа к ним явно не собиралась зарастать: трава в радиусе трёх метров празднично блестела осколками стекла, пестрела окурками ифантиками.

Принесённое Володей пиво выгрузили на столик; Максим расчехлил гитару. Вечер в приятной дружеской компании продолжился.

Было уже за полночь, когда Максим отлучился. За углом заколоченного домика он справил малую нужду,думая о своём; солнце село, но ненавязчиво подсвечивало небо возле горизонта молочной зарёй.

Чей-то крик прервал его мысли. В неразборчивых вначале воплях Максим– сквозь стук из-подсобственных рёбер, сквозь отдалённую болтовню друзей– постепенно различил слова: «Помогите... Больно... Устал...» Кричащий надрывался изо всех сил, однако звук был тих – словно исходил из наушников откуда-то неподалёку. Откуда-то из дома.

Мигом протрезвевший Максим внимательно прислушался, но больше ничего не понял– и, озираясь, вернулся к столику.

– В доме кто-то есть,– вопросительные взгляды товарищей обратились в его сторону. – Я только что слышал крики.

Ребята переглянулись.

Свет телефонных фонариков проходил между досками, не выхватывая ничего интересногоиз пыльной тьмы; окрики также остались без ответа.

– Максу больше не наливать, –посмеиваясь, подытожилВолодя после третьегообхода вокруг дома. Компания вновь расположилась на скамейке. Максим, храня внешнюю невозмутимость, пытался в той же шутливой манере отвечать на дружеские подколки.

***

Светало. Горячительное кончилось, друзья собрались по домам. Напоследок Максим ещё раз подошёл к ветхому зданию. «Помоги мне! – леденящие душу крики прозвучали куда более отчётливо. –Я устал здесь находиться! Вытащи меня отсюда, пожалуйста!..» Молодой человек быстро развернулся и, не говоря ни слова, зашагал прочь.

Проводив Володю, Саня и Максим добрались домой на такси и разошлись по комнатам. Максим скинул с себя одежду и плюхнулся в постель, лениво укрылся одеялом– но мысли, ранее спугнутые весельем друзей, вернулись, стоило ему остаться наедине. «Почему другие не слышали этот голос? Надо скорее уснуть – иначе и впрямь до дурки недалеко, – через силу усмехнулся он.–Возможно, там и правда кто-то был, и это какой-то пранк. Дурацкая шутка...»

Солнце уже позолотило комнату, когда он наконец-то провалился в сон.

Как и бывает после бессонной ночи и выпитого алкоголя, первое, что почувствовал Максим – головная боль. Будто вместо постели он лежал головой на твердом полу. Сквозь закрытые веки в глаз бил мучительно яркий луч света, во рту пересохло, но заставить себя встать было крайне сложно.

–И зачем мне это всё было нужно? – пробормотал Максим.–Надо сходить за аспирином.

Он с трудом разомкнул веки. Взгляд упал на незнакомый потолок:грязно-серый, неровный, в трещинах и разводах. В помещении царил полумрак, затхлый запах древесины и плесени спёр дыхание. Парень резко повернул голову вправо: перекошенный книжный шкаф и тумба подпирали стену, покрытую рваными обоями в жёлтых потёках. Тонкие полосы света, падающие аккурат в зрачки, исходили из щелей между досками, закрывающими окно–лишённое стёкол, оно находилось прямо перед Максимом. Сам он лежал на дощатомполу, почти мягком от пыли. Слева обнаружилась полуразваленная деревянная кушетка и еще один книжный шкаф. Максим приподнялся на локти и увидел старый письменный стол; потом собрался с силами и встал– его еще пошатывало, мысли путались. На столе под толстым слоем пыли виднелась какая-то бумага и карандаш.

Молодой человек развернулся. Слева от облупившейся печи, некогда белой, он рассмотрел второе окно, перегородку, не достающую до потолка, и еще один стол– пустой. Справа же зиял дверной проём. В небольшом помещении за печкой и стеной оказалось окно, скамейка и входная дверь.

Максим постарался выйти – но едва прикрытая дверь не сдвинулась с места. В темноте щели меж ней и косяком виднелся дощатый пристрой с кладовкой. Отойдя на метр, Максим сильно – насколько позволяло его состояние –пнулнепокорную дверь; та лишь негромко скрипнула.Щепотка пыли слетела с неё.Ещё несколько безуспешных попыток выбить дверь ногой и плечом–и вдруг он, словно вспомнив про боль, обхватил голову руками и сел на стоящую рядом скамейку, локтями упёрся в колени. «Что, блин, вообще происходит? Где я? Почему я здесь? – пробормотал он и поднял голову. – Надо позвать на помощь, вдруг услышат».

От окон веяло теплом. Сквозь щели виднелась только яркая высокая трава и кустарники чуть поодаль от дома; напоминанием о благах современноститянулась далекоза ними ЛЭП. Максим похлопал по карманам: смартфон был на месте, работал и даже ловил связь.

Гудки тянулись мучительно долго. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем в динамике раздался голос друга.

– Саня, ты дома? – встрепенулся Максим.

– Я-то дома, а ты где? Вроде приехали вместе...

– Помнишь домик, рядом с которым мы вчера бухали?Не знаю, как так вышло, но я очнулся здесь. Короче, сможешь приехать за мной? Не могу выбраться.

– Что, вчера на пьянке все силы потерял? – рассмеялся Саня.

– Наверное, не знаю. Давай приезжай, у меня скоро сядет батарейка на телефоне.

– Ладно, не нервничай, скоро буду.

– Быстрей, пожалуйста, – но друг скинул раньше, чем Максим успел договорить.

Ветер колыхнул траву и ветви, тенью промелькнула птица. «Ладно, ситуация разрешается. Надо только немного подождать», – размышлял Максим, глядя наружу сквозь щели между досками и постепенно успокаиваясь.

– А ты с кем разговаривал?

Смартфон едва не выскользнул из рук. Парень, вздрогнув, резко обернулся: на кушетке восседал растрёпанный седой старик,одетый в бесформенное тряпье.

– Ты кто? Откуда ты взялся?!

– О-о, я тут живу, – посмеиваясь, ответил старик и повторил вопрос,– С кем говорил-то? Ты ж один здесь был, по-твоему, – его плечи снова затряслись от хриплого смеха.

– Так это ты кричал ночью? – возмутился Максим.– А какого хрена не отозвался? Друзья смотрели на меня как на идиота!

– А где твои друзья? Почему они тебя оставили?

– Не оставляли. Я ушёл вместе с ними. Вернулся домой, лег в кровать и уснул.

– Так и почему тогда ты здесь? А? – житель заброшенного дома улыбнулся.

– Да не знаю я! Очнулся утром на полу, хотя не должен был.

– И все-таки ты тут, – засмеялся старик, демонстрируя оставшиеся жёлтые зубы.

– Прекращай ржать! – крикнул Максим, сделав шаг вперед и сжав кулаки; собеседник посерьёзнел.

– Как твое здоровье?

– Что?– на секундупареньопешил, а затем осознал, что чувствует себя нормально: голова перестала болеть, тошнота прошла. – Не твоё дело, старый. Открой лучше дверь. Как она открывается? Ты ж как-то сюда вошел.

– Как дверь открывается? – передразнил старик. – Дело нехитрое: надо ее толкнуть, а некоторые тянуть, –он снова захохотал.

–Утихни, пока последних зубов не лишился!

– Да будет тебе, – старик продолжал улыбаться.–Ты бы лучше дверь открыл, коли силы позволят.

«В самом деле, может, попробовать снова». Максим вернулся к выходу: легонько надавил, затем резким движением толкнул дверь плечом – но та в очередной раз не поддалась.

– Слышь, дед, это что за приколы у тебя? Почему она не открывается? – повернувшись, он оцепенел: кушетка была пуста.

Обход комнаты ничего не дал: назойливый старец как сквозь землю провалился. Максим медленно сел на его место и уставился в грязный пол. «Возможно, это были галлюцинации из-за паршивого алкоголя». Вспотевшими пальцами он набрал номер Сани.

– Ты не уснул?

– Жду такси. Пара минут – и выеду. Не паникуй, вызволим тебя, – заверил друг и бросил трубку: пленник заколоченного дома вновь остался один на один со своими мыслями.

«Надоело торчатьтут. Надеюсь, Саня приедет быстро». Он подошел к окну возле первого стола, рукой проверил на прочность доски и упёрся об стол, чтобы выбить деревяшку ногой. Удар. Еще один. Полетела пыль –но доски держались на месте. Проделав то же с другими окнами, он затих: надежда осталась только на Саню.

Минут через двадцать – по ощущениям они длились не меньше часа – с улицы донёсся знакомый голос. Максим подошёл к первому окну, взглянул на друга через щель.

– Макс! – кричал Саня. – Максим! Ты тут? Отзовись!

– Саня, я здесь! – обрадовался тот.

Друг нахмурился и достал телефон.

– Ало, ало!– Максим сразу ответил на звонок. – Ты стоишь перед окном, у которого я нахожусь.

– Ты хоть какой-нибудь знак дай: постучи, покричи, ну...

– Сейчас, – Максим схватил какой-то листок со стола и, сложив,высунул его в щель.– Видишь листок?

– Не вижу я никакого листка,– недоумевал Саня.

– Сейчас листок выпадет из окна, смотри внимательно, – Максим отпустил кусок бумаги, и тот провалился между досками.–Увидел?

– Нет.

– Да в смысле не увидел? – голос сорвался на крик. – Его трудно, блин, не заметить было!

– Так, Макс, успокойся! Ты точно в этом доме?

– Да! Я тебя вижу. Подойди, пожалуйста, ближе к окну. Теперьубери от уха телефон, я тебе крикну.

Друг, стоя вплотную к окну, недоумённо озирался по сторонам, пока Максим едва не сорвал голос в попытках докричаться.

– Саня, ты хоть что-нибудь слышал? – спросил он по телефону.

Услышав в трубке голос, Саня вернул её к уху и переспросил; Максим повторил вопрос– и получил всё тот же ответ.

– Выдерни эти чёртовы доски, – взмолился он.

Саня отключил звонок. Схватившись за доску, он резко, с усилием дёрнул её – но, как и Максим, потерпел неудачу.

– Макс, если ты там,– крикнул он в окно,–я сбегаю до Володи. У него должен быть какой-нибудь инструмент.

Максим в отчаянии глядел ему вслед через щель. Повернувшись, рассеянным взглядом окинул стол: лист бумаги, только что выброшенный на улицу, лежал на прежнем месте.

***

Листок сжат в ладони, столешница внимательно осмотрена: другого такого листа на поверхности нет. Максим сложил его и выбросил наружу. Неторопливо повернувшись, он к своему ужасу обнаружил злосчастную бумагу там же, откуда взял – и, прислонившись спиной к окну, перевернул стол ногой. Часто дыша, Максим несколько секунд смотрел на него, после чего ушёл за стенку.«Вернётся ли стол на место?» Молодой человек сел на скамейку и перевёл дыхание.

–Парень, ты почто мебель ворочаешь? – знакомый хриплый голос донёсся из большой комнаты.

– О! Снова ты? Он на место не встал? – поинтересовался Максим.

– Как же он встанет сам? – смеясь, ответил старик. – У него же ног нет. А погоди-ка, у него ведь рук нет, а не ног! – ещё громче расхохотался он.

«Сам пошутил – сам посмеялся. Вот жизнь у человека, – подумал Максим, – А человек ли он? Может, призрак?»

Максим вернулся в большую комнату:стол по-прежнему был перевернут – все, что находилось на нём, рассыпалось по полу; старик сидел на кушетке, положив ногу на ногу и сложив на колене узловатые ладони. Максим вернул стол на место и сел на него.

– Слушай, дед, – обратился Максим, – а ты так-то кто вообще? Человек ты или призрак какой?

Улыбка сползла с морщинистого лица. Пустой взгляд выцветших глаз упёрся в стену. Максим щёлкнул пальцами, привлекая внимание собеседника – реакции не последовало.

– Знаешь, вроде бы человек. Когда-то точно им был.

– Может, помнишь своё имя? – продолжил Максим. – Как тебя зовут?

Повисло молчание.

– У меня же было имя, – рассеянно пробормотал старик, беглым взглядом осматривая пол – будто ища ответ среди мусора и пыли.– Как же меня зовут?

– Ты как тут оказался? Помнишь? – дознавался Максим.

– А тебя как зовут? –старик проигнорировал последний вопрос.– Скажи мне своё имя.Может, я вспомню своё.

– Максим меня зовут.

– Хорошее имя, – отметил он.–Может, меня так же зовут? Не помню своего имени, не помню, кто я такой, чем занимался. Кто же я? – надежда блеснула во взгляде, направленном на парня – но тот лишь опустил голову в бессилии.

– Ты давно тут? – спросил он.

– Кажется, всю жизнь, если это можно так назвать, – задумался старик.–Но нет же... Я не мог находиться здесь всегда.Я ведь был...кем-то.

Опустив голову, он невнятно забормотал себе под нос – Максим расслышал лишь одну фразу: «Нельзя забывать».Полосы света подобрались к стене, возле которой стояла кушетка. Молодой человек вспомнил про друга: с момента ухода Сани прошло немало времени.

Значок аккумулятора в углу экранагорел тревожным красным светом, но Максим всё же решил звонить. Гудки звучали долго – трубку никто не поднимал. Вторая и третья попытки также не принесли плодов. Уставившись в дисплей, он напряжённо перебирал в голове варианты и наконец, не придумав ничего лучше, набрал номер службы спасения: после непродолжительных гудков наступило молчание. Он сбросил и снова позвонил, но ситуация повторилась. С аналогичным результатом Максим проделал эти действия несколько раз. Идея звать на помощь через интернет усохла на корню: доступа в сеть не было.

В приступе бессильного гнева парень бил ногами печь. Та стояла неподвижной насмешкой над его беспомощностью – лишь немного крошеваосыпалось на пол. Максим прислонился к ней головой и руками и издал долгий истошный крик.

– Старик,– обратился он, отдышавшись, – ты пытался отсюда выбраться?

Ответа не последовало. Кушетка снова пустовала. «Да кто ты такой, чёрт подери?!» –раздосадованный Максим вернулся к первому окну и выглянул в щель: всё та же трава, бурьян, разросшиеся кустарники.

– Что за штучка у тебя, в которую ты говорил? Как она называется?

– Это телефон, – ответил Максим, не оборачиваясь.

– Телефон? – переспросил старик. – Что-то знакомое...

Молодой человек отвлёкся от окна и заговорил.

Долгий рассказ о возможностях смартфона увлёк старика: он задавал вопросы, искренне удивлялся, смеялся; солнечные лучи тем временем сместилиськ боковому окну, теряя яркость – близился закат. Максим достал телефон, чтобы узнать время, но тот сел, превратившись в бесполезный кусок металла. Парень машинально убрал его в карман.

– Выходит, там все знания человечества? Во дела-а! – в восхищении протянул старик.

***

Солнце село. Беседа продолжалась. Максим поймал себя на мысли, что его до сих пор не клонит в сон; он не испытывал ни жажды, ни голода, хотя сегодня ничего еще не ел – да в туалет ему не надо. «Неужели отсюда нет выхода? – содрогнулся он и взглянул на старика. – Интересно, как давно он здесь?»

– Слушай, дед, а что ты вообще помнишь? – спросил Максим. – Ты же должен помнить хоть что-то.

– Да! – воскликнул он. – Помню, как очнулся здесь. Прям как ты, – старик вновь засмеялся и продолжил, – просыпаюсь, значит, и не понимаю, где я. Точно так же, как и ты, хотел выйти, и тоже не смог. Кричал, стучал в эти проклятые доски. Помню, видел людей за окном, слышал их, а они меня – нет. Часто вижу там кого-то, но когда бывает эта белая… как ее?

– Снег, – напомнил Максим.

– Да, точно. И как я мог забыть? – горькая усмешка промелькнула на лице. – Так вот, когда лежит этот самый снег – никого нет. Я не помню, сколько раз его видел за свою жизнь, – на последнем словестарик громко засмеялся.

***

Очередная закатная заря, угасая, перетекла в сумерки, когда Максим встрепенулся: снаружи донеслись голоса. Пьяный хохот, звон бутылок, дурацкая песня из колонки– звуки жизни тянущейболью отдались под грудиной. Максим вскочил. Отчаянные крики отражались от досок и стен, не покидая злосчастного дома. Компания веселилась у столика до самого рассвета. Никто не подошёл: ни в этот раз, ни вмногочисленные последующие.

–Знаешь,я ведь не помню ни одного разговора с кем бы то ни было. Меня никто не слышал– только ты...

– Но почему? –вопрос парня адресовался не собеседнику, а, скорее, неведомым силам, пленившим обоих.

– Если б я знал...Я очень много лет прошу о помощи. И тут я подумал, –морщинистое лицо озариластранная улыбка, –что даже не знаю, что ждёт меня там, за стенами. Всё, что у меня есть– этот проклятый дом. Как я сюда попал? Почему? Бог его знает! Мне здесь даже как-то спокойно. Когда я думаю о том, что могу оказаться снаружи, появляется непонятный страх, сердце сжимается– как будто здесь закончились мои мучения.Но я устал быть здесь, – старик опустил голову. – Поди и не выбраться мне отсюда.

– Дед! – с тревогой обратился Максим. Заглядывая в лицотоварища по несчастью, пареньвзял его за плечи: тот оказался вполне осязаем.– Хорош отчаиваться. Мы с тобой обязательно найдем выход! – с напускной бодростьюзаверил он.

В поисках способа покинуть дом Максим пытался хоть что-то выведать у старика, шарил по шкафам– но кроме нескольких скрепок, обрывков бумаг и коробка спичек ничего не нашёл.

Солнце вставало и заходило, разговор тянулся. Лучи раз за разом меняли оттенок и яркость, тонкими линиями скользя в пыльном полумраке. Выверенный маршрут их тоже плавно смещался. Отцвели и пожухли травы, опали листья, скелетыкустов потянулись к небу, будто моля скрыть их от холода – и землю укутал мягкий саван: воцарилась серая тишина, блаженная, страшная, бесконечная, как смерть. То и дело старик в подробностях расспрашивал Максима о внешнем мире и человечьем житье, рассматривал мелочь, завалявшуюся в его карманах. Снег, пригретый лучами, потемнел и просел под тяжестью влаги.«Нельзя забывать...» В бурых проталинах проклюнулись ростки. Ветви набухли и подёрнулись розовой дымкой. «...Ни себя, ни свою жизнь».

Новая трава распустилась за досками. Возле дома отдыхала очередная компания. Молодой парень, покачиваясь, подошёл к окну –огонёк сигареты алел возле его лица.

–Сожги этот чёртов дом! – с болезненной иронией крикнул Макс. Он знал, что не будет услышан.

Молодой человек снаружи замер. На секунду в душе Максима вспыхнула надежда – но парень, докурив, бросил тлеющий бычок в сухую траву под окном и, не оборачиваясь, поплёлся за уходящими друзьями. Запах дыма просочился в дом. Максим судорожно колотил в доски – в щелях между ними заметались проблески пламени.

– Тут есть хоть какая-нибудь жидкость?!

Старик лишь покачал головой с натянутой улыбкой. Максим и сам знал ответ, но в панике продолжал рыскать по дому.

– Приятно было познакомиться! – проговорил старик.

Снаружи раздался гомон: молодые люди, вернувшись, затоптали ростки пожара. Максим, выдохнув, сел на стол; руки его дрожали. Старик же остался невозмутим, будто давно ждал этого.

– Испугался? – ухмыльнулся он. Максим лишь кивнул и отвернулся.

Несколько часов спустя он, приведя мысли в порядок, осознал, что впервые ощутил в своей темнице запах извне – запах дыма. Ни аромат черёмухи и сирени, ни дыхание земли после дождя не пробивались сквозь затхлость дома.

Он поднёс к носу свою футболку, но ничего не почувствовал. Дождавшись утра, Максим принялся как собака нюхать все, до чего мог добраться – запаха не было. Однако стоило ему открыть дверцу печки, как из покрытого копотью нутра донёсся запах гари.

Максим достал найденные ранее спички и, вытащив одну, чиркнул об коробок. Когда пламя подобралось к пальцам, он заметил что-то странное, но машинально отпустил спичку. Зажёг еще одну – и, пересилив страх, продержал до конца. Огонь не обжёг пальцы. Ни боли, ни тепла – ничего, кроме запаха дыма. Старика не было в помещении: иногда он исчезал, особенно когда Максим действительно хотел побыть один или полностью погружался в свои мысли. Но стоило лишь подумать о старике и позвать его, как тот появлялся.

– Я хочу рассказать кое-что, – произнёс Максим.

– Слушаю внимательно, – с искренним интересом отозвался собеседник.

Максим поведал о своих наблюдениях.

–Возможно, пожар освободит нас, – запинаясь, подытожил он.

– Знаешь, мне уже всё равно. Я не помню себя. Что происходит за стенами, я знаю только из твоих рассказов. Я устал.

***

Несколько дней прошло в тревожных размышлениях. Парень знал, что план его мог бы сойти за поступок безумца: если в рассуждения закралась ошибка, Максим вместе со стариком примет бесславную и мучительную гибель.

Он оторвал небольшую полоскуобоев и поджёг ее; вновь проверив пламя и снова не обжёгшись, выкинул горящий кусок в окно. Как и ожидалось, кусок обоев вернулся на место – но обгоревший. В сумерках Максим приступил к осуществлению ненадёжного плана. Руки тряслись, спички ломались и гасли. Наконец огонь медленно распространился по обоям, обнажая деревянную стену – та нехотя потемнела, тонкая струйка дыма поднялась от неё к потолку.

– Ну, старик! Кажись, всё, – сказал Максим, когда языки пламенивзобрались по стене к потолку, – приятно было познакомиться и поболтать. Прощай!

Старик посмеялся в своей обычной манере. Он остался на кушетке. Максим ушёл в комнатушку за печь. Помещение быстро заполнялось дымом – но он не задыхался и не кашлял, будто вовсе не находился здесь. Сквозь треск огня из комнаты донёсся радостный крик: «Вспомнил! Я вспомнил своё имя!» Безмятежная улыбка коснулась губ Максима. Он закрыл глаза и откинулся спиной на стену.

***

По голубому небу плыли редкие облака. «Я умер?»– спокойно подумал парень и сел. Чёрная от копоти печь высилась среди обгоревших брёвен.

– Старик! Старик!

Ответа не последовало. Максим поднялся на ноги и как мог отряхнулся от сажи. Голова немного кружилась.Он ещё раз оглядел пожарище и направился домой, привлекая настороженные взгляды людей на улице и в автобусе.

– Ты откуда, нечистый? – удивился Саня.

– Какое сегодня число? –на Максима вдруг свалилась усталость, желудок свело от голода. Как давно он не испытывал этого!

Друг, на всякий случай отойдя в сторонку, назвал полную дату.На несколько секунд Максим замер.Быстро дойдя до розетки, он поставил телефон на зарядку и напряжённо вгляделся в дисплей: собственноеотражение – чумазое лицо, взлохмаченные волосы, – исчезло, когда смартфон, удовлетворённо тренькнув, наконец включился. Саня не соврал: их гитарно-водочные посиделки на кухне прошли буквально вчера.

Приняв душ и с большим наслаждением перекусив, Максим отправился в путь. Он решил снова осмотреть пепелище – как бы ни противились его чувства возвращению в это проклятое место.

Остановка на окраине, тропа, до боли знакомые кусты. Развалины корпусов и скамейка в бурьяне. Парень резко остановился: заколоченный дом стоял поодаль – точно такой же, как при первой встрече. Даже при свете дня его угрюмый фасад внушал тревогу.

Несколько минут Максим как завороженный глядел в темноту между досками, держась на почтительном расстоянии; неясная боль свернулась под рёбрами, страх и любопытство разрывали его, таща в противоположные стороны. Поколебавшись, он всё же шагнул в высокую траву иснова заглянул в щель окна. Сердце бешено билось, его стук отдавался шумом в ушах. В полутьме за досками ничего не изменилось: даже несчастный листок светлым пятном лежал на столе.Дыхание спёрло. Максим отпрянул, тяжело дыша;его мысли путались, воспоминания мелькали перед мысленным взором. Все это было буквально вчера – тщетные попытки выбраться, бесконечные дни и ночи, смена сезонов... Беседа длиной в год – с человеком, забывшим себя. Пареньвернулся к окну.

–Старик! Ты там?!– ответа не последовало. Он позвал громче, прислонился ухом к доскам – тишина.

– Максим, кажется? –знакомый хриплый голоспослышался сзади. Максим медленно развернулся: пожилой мужчина, опираясь на трость, шагал в его сторону.Одет старомодно, но опрятно и по погоде.

Парень взволнованно кивнул.

– Старик?

– Старик, – подтвердил тот, улыбаясь.Сел на скамейку возле столика и продолжил, глядя на Масима.– Как же долго я ждал тебя! Последние годы я часто посещал это место, надеясь на встречу, –старик протянул руку.– Николай Семёнович.Работал на местном заводе электриком, сейчас на заслуженом отдыхе.

Максим пожалсухую ладонь, машинально назвав свое имя– хотя собеседнику оно было известно. В смятении он вглядывался в морщинистое лицо. Старик, поймав его взгляд, начал рассказ.

– Многие спились в те годы. И я начал пить. Начались проблемы в семье, на работе – как водится, пытался и их топить в водке, даже вещи из домавыносил.Как только жена терпела? – он замолчал. А когда продолжил, голос его чуть заметно дрожал. – Моя милая Машенька. Сколько горя я ей принес!Дети перестали со мной общаться. Я опустился на самое дно. В этом профилактории ещё ребёнком бывал: нравилось мне здесь, вот и в тот злосчастный день пришёл. Принять он меня принял, а отпускать не захотел. Так я и остался там, потеряв и забыв себя, – старик задумался, глядя себе под ноги, а затем повернулся к Максиму.– Спасибо тебе, – на глазах Николая Семеновича блеснули слёзы, – ты не должен был тамоказаться, но твоя добрая душа помогла мне.

Мысли роем вились в голове, пользуясь образовавшейся в разговоре паузой. Сквозь поток догадок с трудом пробился голос старика:

–Чем будешь заниматься теперь?

Парень задумался – ненадолго. Решение пришло само собой:

– Восстановлюсь в университете. Продолжу учёбу.

Старик уважительно кивнул.

–Я ведь очнулся в своё время, постепенно взял судьбу в свои руки. Так что не обижайся на дом. И знаешь – эта жизнь не так уж плоха!

***

Из дома до сих пор иногдадоносится голос, но услышать его дано не каждому– так, по крайней мере, гласят местные байки.