Как в детстве

Прерии.

Роскошный дилижанс, влекомый тройкой геномодифицированных кобыл громыхал через опустевшие улицы разбредающегося по домам города, окружаемый облаком придорожных спор мицелия и асфальтовой крошки. Размытая линия горизонта, оскалившись кривыми зубами сталинских высоток, заводских труб и уплотнённых районов, понемногу откусывала от солнца кусочек за кусочком. Размытое вечерним смогом, оно немного ослабило бремя дневного зноя и улицы стали наполняться жителями. Дилижанс уносил от неминуемого заката своих неразговорчивых пассажиров и таинственный груз, который они сопровождали. Изнутри, из бойниц и трепыхающихся на ветру штор доносились лишь сладкие трели канареек. Хор трёх модифицированных птичек аккомпанировал дорожной сонате, то подражая человеческому голосу, то - музыкальным инструментам. Вокруг, как на холсте застыли пасторальными сюжетами живописные прерии моховых пастбищ: бесчисленные мирные стада модифицированных волов, их роботизированные загонщики, перегоночные станции на мускульной тяге и невиданные для тесного города просторы, расчерченные киловёрстами молокопровода. Дороги - пространства, не ограниченные колеями, дарили ощущение свободы. Даже воздух в районе прерий был как-то особенно свеж. Быстрый раздвоенный язык мелькнул в расстворе бойницы дилижанса и изнутри послышалось сладостное причмокивание.

- Нассс прессследуют, - прошелестел голос, пережёвывая факт.

Некий вытянутый предмет отодвинул шторку бойницы так, чтобы его владелец смог воочию убедиться, как к ним наперерез несётся, быстро сближаясь, не ограниченное дорожными колеями облако пыли. Спустя некоторое время, стало явно различимо, что внутри него находятся силуэты крупной повозки и трёх небольших, но очень юрких, колёсных роботов. Механизированная туча неумолимо приближалась и скоро стало ясно, что дилижансу не удастся оторваться от преследователей до съезда в каньоны — траектория её гипотенузы заканчивалась на пересечении с катетом, по которому полз выжимающий из кобыл последние лошадиные силы дилижанс. Ещё немного и почтовая повозка будет окружена и остановлена. Или взята на абордаж — здесь возможны варианты. При любом исходе, без насилия скорее всего не обойдётся. На бронированной карете, запряжённой двужильными инфернальными буцефалами, выпускавшими из ноздрей струи метущегося пара, затрещал мегафон, взорвав эфир шквалом статических помех. Помехи сменил искажённый и многократно усиленный голос:

- Именем закона…, - начал он.

Шторы дилижанса мгновенно вспухли и встрепенулись, выпуская изнутри облако порохового дыма и снаряд, ударивший в сочленение упряжи и рамы бронекареты. Голос из мегафона оборвался, потонув в грохоте взрыва. Карета подпрыгнула, и, клюнув носом, покатилась по инерции в сторону, пока её передние колёса не отстыковались от осей и она задремала, уткнувшись в мягкое одеяло растительности. Контуженные фавориты ипподромов, потеряв нагрузку, разбежались по сторонам, пытаясь заесть пережитый стресс питательным мхом. Три тени сопровождения, тут же показали себя – шестиосные роботизированные полицейские танкетки. Они атаковали в боевом порядке, несколько дезориентированные метущейся вокруг взвесью из пыли и дыма. Автоматические пушки поливали горячими металлическими осколками дымящую неизвестность, пытаясь найти за ней ускользающий дилижанс.

Но прерии уже остались позади и, проникнув вглубь облака, танкетки оказались сдавленными высокими сводами каньона. Потратив некоторое время на обновление окружения, они взвились вдоль расписанных граффити заводских стен, возвышающихся на десятки метров над ними. Дно долины, наполненное лужами и развезённой жидкой хлябью, уже покрывалось первыми беспорядочными бороздами, позже сливавшимися в великую колейную реку автострады. Маневрируя между разбрасывающими вокруг комья грязи караванами молоковозов, буксующими цистернами с удобрениями на мышечной тяге, конками и кэбами, роботы наконец обнаружили палящий во все стороны роскошный белоснежный дилижанс, который сломя голову прорывался через образовавшийся затор в кортеже из пёстро украшенных цветами, яростно сигналящих и так же стреляющих повозок. Процессия вылетела на автостраду, заблокированную плотным потоком и сразу встала на полосы встречного движения. Испуганные кареты уворачивались от лобового столкновения, выпрыгивая из колеи на заваленные навозом обочины.

- Уж сколько лет прошло, а они всё спускаются и спускаются! Стрыляют и стрыляют, супостаты! Тьфу, дикари! - возмутилась прохожая дама с коляской и внуком.

Робо-танкетки наблюдали за этой картиной зацепившись за потрескавшиеся, зияющие дырами стены каньона. Они обновили атакующие паттерны и, оставляя на железобетонных стенах каньона глубокие рельефы траков, рванулись за добычей.

Из застрявшего в пробке залитого грязью дилижанса, кабину которого обтянули ещё недавно кипельно-белые шкуры, испещрённые отверстиями от пуль и поражающих элементов ракет, трое неразговорчивых пассажиров и их таинственный груз увидели, как полицейские танкетки отрабатывают свой боезапас по традиционно несущейся по встречной колее стреляющей свадьбе. Дистанция, разделявшая жертв с преследователями, оставалась недостаточной для прицельной стрельбы в городе, поэтому у роботов открылись башенные полусферы, выпуская группы побегов-паразитов. Оказавшись в воздухе, те взметнули перепончатые стрекозиные крылья и устремились в след кортежу. Достигнув цели, эти стручки с крыльями моментально прорастут, вскрывая броню, как консервную банку, оплетая колёса, выворачивая кузов, если только кожа не покрыта противоядием в виде гербицида.

- Будут знать, с кем связались, - усмехнулся хриплый синтетический голос изнутри дилижанса звуком напоминавший заржавевший механизм.

- ТЫ ТОЛЬКО ЧТО УНИЧТОЖИЛ ПОЛИЦЕЙСКИЙ КОРТЕЖ, - проревел кто-то так громко, что соседние лошади с перепугу попятились.

- Это не полиция, - проскрипел первый.

- А КТО ТОГДА?!

- Повторяю: не полиция. Полиция не преследует, а загоняет. Полиция берёт взятки. С полицией можно договориться. Всегда.

- Да и по вкусссу, танкетки отдавали нотками чёрного рынка. Номера перебиты, - подтвердил третий.

- ЭЙ, НУ ЧТО ТАМ?! - потерял терпение громогласный пассажир, вопрошая пробку.

- Так это... Молоковоз перевернулся, едрить! Кобыл понесло, испугались выстрелов, едрить! Город нахлебался и теперь выделяет, едрить! Дорогу перекрыли! Всё, едрить! Ликвидаторы вон летят уже, едрить! – крикнул фермер с высоты ближайшего к ним моховоза. Он сидел на скрученных с огромные стога полотнах мха, как волшебник на башне и кажется просто наслаждался неспешным течением времени, поглядывая на мир из-под надвинутой на глаза моховой шляпы и выпуская клубы синтетического дыма.

Ликвидация.

По небу медленно проплыл дирижабль городских служб. Зависнув над участком дрожащего от испарений воздуха, он распустил щупальца. Ликвидаторы, сидевшие в кабине, ловко орудуя ими с высоты, зацепили караван цистерн и как вереницу сосикок вытянули его из эпицентра локального молочного моря. Затем, манипулятор с водомётом смыл оставшееся на автостраде молоко в аварийный сток и на поверхность высадился десант в матерчатых защитных костюмах со стрекозиными глазами и респираторами. Они залили пеной содрогающиеся отрыжкой городские рты и спустя какое-то время активный выброс прекратился.

Пока шла ликвидация, пулевые отверстия и рваные раны на коже дилижанса затянулись и к нему вернулся прежний лоск. Всё дело в выделке материалов. Созревшие шкуры снимают с коров ближе к лету. В любую стужу их кожа хранит тепло когда-то носившего её тела, что обеспечивалось колониями специально выведенных бактерий. Слой отрастал на «бурёнках» всю осень и зиму, грубел и уложенный в несколько раз становился практически непробиваемой самовосстанавливающейся бронёй. Заводы производили броню для нужд военных и спецслужб, но неформатные остатки попадали на рынки, где местные закупали защитные средства.

Железная дорога.

Добравшись до железнодорожных путей, кобылы неожиданно изменили маршрут, развернув дилижанс вдоль рельс и пустив галопом. Буцефалы не нуждались в возницах – слепые, они видели городскими глазами и знали улицы лучше любой местной крысы-трекера. Антеннки, заменявшие им уши, позволяли определять и местоположение, и прокладывать путь, получая от города карту загрузки улиц.

- Куда их понесло, чёртовы животные? - проскрипел синтетический голос.

- Нашшшли более оптимальный маршшшрут, - раздвоенный язык снова лизнул воздух через бойницу.

Тяжёлые копыта выбивали искры из остатков мостовой. Огромные вездеходные колеса перемалывали мозаику брусчатки, раскрошенный древний асфальт и грунт, испещрённый миниатюрными кратерами кислотных дождей. Киловёрсты наматывались на армированные обода. Бесконечной змеёй извивалось меж серых, расписанных бетонных стен, светящееся полотно рельс и шпал, от чего путешествие казалось восхождением.

Среди серых стен, солнце садится раньше. Ночь уже заглянула в каньоны и небольшой реактор дилижанса, мерно деливший атомы, зажёг режущие сгущающийся туман фары. Внутреннее освещение ударило из бойниц лучами высокопробного электрического света, раздражающе контрастируя с тусклой окружающей разрухой: изъеденных грибком и проточенных дождями первоэтажных домов, затянутых мхом игровых площадок, тёмных, мерцающих химическим светом, аллей, наростов городской биомассы и редких унылых силуэтов, с подозрением глядящих дилижансу вслед раздражёнными от испарений или алкалоидов красными глазами. Вдоль путей не водилось приличной публики.

Рельсы пересекались и расходились в нелогичном путепроводческом танце, перемигиваясь огнями семафоров и отмашками шлагбаумов. Мимо проносились составы молочных цистерн, несущиеся к порту или обратно. Логистика города безостановочно трудилась, распространяя молочную эссенцию по его венам. Когда очередной локомотив опасно близко пронёсся мимо дилижанса, не сбавляющего ход, его неразговорчивые пассажиры забеспокоились:

- Шшшто-то не так, - прошипел голос.

- Это очевидно же, - проскрипел второй. – Чёртовы кобылы сошли с ума. Они нас погубят! Я пристрелю их! Эти стервы уйдут на корм стервятникам!

Роскошный дилижанс прыгал через рельсы, сносил шлагбаумы и едва избегал несущиеся на полном ходу товарные составы. В воздухе звенело от семафоров и гудков локомотивов.

- Кто-то вмешшшался в сссигнал городссской сссети и сссбивает их, - спокойно прошипел второй голос. – Я улажу.

- Тогда улаживай, а не жуй яблоко! Ты что не видишь, что нас хотят убить?! – кричал синтетический.

Третий голос подавал лишь неразборчивые фырканья и будто относился к происходящему нейтрально-безразлично. Таинственный груз подпрыгивал на крыше и словно пытался соскочить с повозки в безопасность, но та крепко держала его своими ремнями. Дилижанс мчался в направлении железнодорожного моста, на который только-только выползал локомотив на мышечной тяге с составом, полным молочных цистерн. Центральный канал с кислотой, протекавший под ним, собирал свои воды из аварийных стоков и нёс их через весь город, разрезая его как пирог на части. Агрессивная среда представляла не такую угрозу для адаптировавшихся жителей, сколько высота, помноженная на вырезанные эрозией острые скалы. Напряжение нарастало по мере приближения обрыва. Канарейки подхватили эмоции пассажиров и исполняли тревожную песнь.

- Держитесь, оссстановка будет резззкой, - донеслось из бойницы.

Словно в последний момент проснувшись, кобылы встали на дыбы и ударили копытами в гравий. Во все стороны взметнулись промасленные эссенцией камни. Дилижанс закрутило. Тройка, напрягая свои античные мышцы, загребала копытами, стараясь выровняться. Сделав несколько крупных борозд, дилижанс остановился. Мимо, обдав неразговорчивых пассажиров и их таинственный груз недовольным “Хонк-Хо-о-о-о-онк”, неторопливо отбивая колесами такт тянулся молокомотив.

Конфискованные земли.

Уставшие копыта, поутратившие после происшествия былую удаль, грустно выстукивали по болотной гати. Ночь снова отступила, отдавая остатки солнечного света низкорослым домикам и искусственным зарослям. Сияющий дилижанс окружило облако противно пищащих насекомых, с различным успехом проникающих внутрь. Из кабины доносились шлепки и проклятия.

- Чёртовы кровососы! – скрипел голос. – Куда нас к чёрту занесло?! Ты уверен, что построил маршрут правильно, Проповедник?

- Уверен. Я переключился на удалённый сссервер, теперь нассс не сссмогут отссследить, - прошипел второй голос. – Ссскоро мы будем на месссте.

- А где мы вообще? Что за проклятые земли?!

Болотистая местность перемежалась с утлыми домишками и выстеленной на зыбкой трясине гатью. К домикам подходили и городские вены, и электрические провода, но свет горел мало где. Складывалось впечатление, что всё электричество уходило на голограммы, покрывающие фасады и дополняющие скудную обстановку во дворах. Предложения по кредитам, невиданные скидки, реклама путешествий и курсов – голограмм было так много, что складывалось ощущение, будто дома, заборы, лужайки, фаэтоны и кареты заранее закладывались как место под проекции.

В воздухе носились домашние стрекозы, охотящиеся на комаров и заодно, отыскивающие и загоняющие по домам заигравшихся детей, громкими выкриками их имён материнскими голосами. Инфлюэнца, вырвавшаяся из лаборатории, оставила отпечаток спонтанной модификации на местных и без того неблагополучных жителях. Карлики, безглазые, несимметричные – повсюду вычурно роскошный дилижанс, вызывающе сиял на фоне окружающего запустения.

- Чёртовы уроды! Если мне понадобится шоу, буду заезжать в этот район, ахах! – заскрипел голос из-за бойницы. За ним последовал шлепок, - что это за черти собрались вокруг?

Дилижанс обступили любопытные. Сперва их массу составляли исковерканные дети. Но за ними пришли и взрослые.

- Эй! Эй там! На борту-у-у! – выкрикнул самый смелый, с наростами на лысом черепе, напоминающими рожки. – кредит не возьмёте? Мне б облегчиться! Ребятушки, бремя, не могу! А-у-у-у!

- Рефинансирование! Здесь недалеко отъехать! Вы просто поручитесь, а там я уж сама! – вторила ему женщина с похожими роговыми наростами.

- Ну хоть скажите, что меня знаете, когда вас вызовут! Я всё отдам! Уже работаю, завтра обещали взять ликвидатором. Ну свяжутся со мной точно на неделе. Почтовая стрекоза зазевалась – тупая бестия, - умолял третий, вцепившись в порожек дилижанса.

- Страховка! Господа, вы в одном из самых опасных районов! – какой-то толстяк с чемоданчиком приподнял шляпу оголяя рожки, - здесь может произойти буквально, что угодно! Ставку лучше моей никто не предложит.

- Выплат тоже, - расхохотались зеваки.

- Не мешайте мне вести дела, лентяи! – толстяк огрел говорившего чемоданчиком и повернулся к дилижансу. – Подумайте, за каждым углом, за каждым углом… - он свалился в грязь споткнувшись о чьего-то карлика.

- Пошли к чёрту! – донеслось из-за шторки. – Черти! – прибавил скрипящий голос.

- ПРОООООЧЬ! – удар голоса оказался настолько оглушительно неожиданным, что волнами разошёлся вокруг дилижанса и местные бросились во все стороны.

- Это конфиссскованные земли. Их жители вмесссте ссс детьми, домами и имущщществом теперь сссобственносссть кооперативов. Осссталосссь недолго.

Молокопанк.

С неотвратимым приближением сумерек дилижанс погружался всё глубже в туманную просинь захолустья пока не растаял в ней вместе с окружающими домами, флюоресцирующими фонарями и видавшей виды дорогой. Нерасторопные движения, тусклый свет, мерный шелест искусственной растительности.

Город выдохнул свой спертый воздух в нависшие над улицей верхние этажи первоэтажек. С годами от непрерывных испарений они загибались всё больше, постепенно усыхая к макушкам и закручиваясь в спираль подобно сгоревшей спичке. До утра к небу устремлялись тяжёлые потоки горячей углекислоты, а респираторы являлись необходимым атрибутом каждого, кто вышел на улицу в поздний час. Горожане поголовно носили кожаные шляпы, в редких случаях защищались от дождей зонтами из остатков грубых шкур. Только глаза города, его рты, многокиловёрстовые пульсирующие вены и артерии, висящие на Т-образных столбах, мышцы, вращающие колёса мельниц и турбины никак не беспокоили собственные выделения.

Город давал много. Он кормил и учил. Он лечил и модифицировал. Он обеспечивал все потребности и даже более. Рай, к жизни в котором необходимо немного приспособиться.

Углекислота, поднимаясь в небо, наполняла неистребимые тучи едким зельем, которое проливалось обратно, разрушая незащищённую органику. У земли выдохи купировала бурная искусственная растительность, наполняющая воздух кислородом. В организмах пост-людей он использовался для выжигания выродившихся клеток, а не для расщепления питательных веществ. Впрочем, чёрт иногда заносил в эти края и пра-человека.

Дилижанс с тремя неразговорчивыми пассажирами и их таинственным грузом остановился у первоэтажки с неприметной, покрытой густым налётом, вывеской “Молокопанк”. Щёлкнули разом замки и под визг сервоприводов массивные двери распахнулись, расширив световой кокон вокруг. Кузов кареты накренился на один бок так, словно внутри переместилось нечто очень массивное. На мгновение закрыв просвет двери, через неё протиснулась и соскочила вниз огромная тень в развевающемся плаще. Она приземлилась в придорожных зарослях мицелия, подняв в вверх удушливое облако грибковых спор. Отпружинивший на рессорах в другую сторону дилижанс вытряхнул из себя кого-то с другой стороны. Третья фигура, невысокая и сухопарая спустилась, звеня шпорами, по предварительно выщелкнувшейся лесенке.

- Осторожнее, Бычара! А не то мне придётся познакомить твою шкуру с моим шкуросъёмником! – проскрипел очень недовольный голос. - А без неё ты можешь простудиться, - поразмыслив добавил он угрозу. Голос хотел рассмеяться, но вышло больше похоже на дёрганые предсмертные хрипы.

- ПОВТОРИ ЭТО МНЕ В ЛИЦО! – взревела первая тень, молниеносно приблизившись. Бычара, которому адресовалась предыдущая фраза, перекрыл тусклый свет фонаря своей нахмуренной минотавровой мордой с бронзовыми рогами и кольцом в толстом носу. Только оно позволяло усмирить существо, когда то теряло контроль. Трёхметрового роста, очень крупный - он был скроен по генетическому лекалу боевиков криминальных группировок из девяностых. Его значительно более развитая, чем у пышущих огнём кобыл, мускулатура требовала постоянного обслуживания, иначе неконтролируемый рост мышечной массы сминал хозяина не хуже гидравлического пресса. Быка выкупили у одной из неблагополучных семей совсем крохой, что в период анархии и безвластия стало печальной и порочной практикой. Кооператив “Борелли и потомки” гарантировал заказчику устойчивость к физическому воздействию в мегаджоуль, критическим температурам, токсинам, кислотам и ядам после модификации хромосом. Бык раздул ноздри и выпустил струю пара в лицо собеседнику.

- Джентльмены, - поднял руки сухопарый Проповедник, призывая остановиться, - Бык. Ссстрелок. У нассс нет на это времени, - из-под тени широкополой шляпы на плечи спадали длинные седые волосы. Спутанные усы, глубокие морщины и бородка-клинышек обрамляли напряжённое лицо с выразительными ярко-жёлтыми глазами, разделёнными узкой чёрной перегородкой зрачка. Длинный раздвоенный язык выскочил из-под усов и полоснул воздух. Седовласый удовлетворённо причмокнул. – Сссделаем небольшую оссстановку и продолжим путь. Идёмте, прошшшу.

- Этот телок подначивает меня всю дорогу! Что, любишь мышцами поиграть? А, бычара? – Стрелок смахнул с рукавов едкие придорожные споры и, откинув полу плаща, опустил правую ладонь на непрерывно суетящийся вокруг пояса механический ремень. Ряд ножевых рукоятей проплыл мимо неё, затем, словно подумав, вернулся и вложил в руку короткий плоский нож для снятия шкур. Стрелок проверил остроту пальцем. В зеленоватом свете самораскуривающейся химической сигары замерцало похожее на голограмму небритое и истерзанное хмурыми морщинами лицо. С шипением тлели релаксанты. Под распахнутой полой дорожного плаща угадывалось очертание рукояти револьвера, покоящегося в набедренной кобуре. – Ладно, размяться не помешает. Аккуратнее с колымагой, если не собираешься тащить нас верхом, красавчик, - не спуская взгляда с возмущённых глаз Быка процедил Стрелок.

От конфликта их отвлекло заведение. Почувствовав приближение клиентов, арки вокруг окон и входа засияли ярчайшим неоном. Подъезд заиграл стрелками, словно заводящими самолёт на посадку. Изнутри донеслись звуки застолья вкупе с музыкой, которой точно не было слышно раньше. Перед входом засияла голограмма прилизанного лакея с тонкими усиками. Он сделал приглашающее движение и двери сами собой распахнулись.

Кожаный кофр, притороченный на крыше дилижанса издал звуки яростного сопротивления, а затем мольбы о помощи. Несколько настенных глаз с подозрением повернулись к ним. Полицейский дрон, патрулировавший район, начал снижение. Словно почувствовав сгущающуюся тучу, лежавшие по округе в разных позах пьянчуги-молокоголики, преодолели абстинентное состояние и стали гусеничками расползаться во все стороны от эпицентра будущего взрыва.

Бык вернулся к карете, решительно пригнул её к себе и впечатал своё необъятный кулак в кофр с такой силой, что в нём появился небольшой кратер, а с другой стороны что-то немного выдавило её наружу и внутренности затихли.

Расширившиеся в удивлении настенные глаза отвернулись, но выдержав давления бычьего взгляда. Полицейский дрон завис, что-то вычисляя.

Звеня металлическими набойками на подошвах, компания скрылась внутри заведения, где их встретили изучающие лица местных завсегдатаев. Угрюмо оглядев пёстрое сборище из поношенных роботов, модификантов, мутантов и даже клерков, и не встретив достойных соперников, троица уверенно двинулась в направлении стойки.

Прислуживал робот одного из первых поколений – только туловище, голова и руки, которые перемещались на рельсах, раскинутых по всему бару, стенам и потолку. Он стерилизовал и протирал стаканы механическим полотенцем:

- Доброго вечера, господа! Приветствую в *..* нашем заведении! Чем могу служить? Что предпочтёте сегодня?

- Пойло! Лучшее, что у тебя есть! - проронил через сигару Стрелок.

- Могу я увидеть ваш генетический паспорт?

- ЕЩЁ ЧЕГО! – разъярился Бык.

- Это необходимо для определения индивидуальной переносимости компонентов напитка. Действие анонимно.

- ДНК анонимно? - прошипел Проповедник, и стрельнул раздвоенным языком - мне достаточно одной чассстички в воздухе, чтобы расссказать всссё о том, сссколько живых организмов в этом зале и какие болезни были у их предков.

- Мы не сохраняем и не передаём данные их куда-либо. Анализ выполняется автоматически с выдачей результата об отсутствии или наличии индивидуальной непереносимости, - протараторил бармен.

- НИЧТО В ЭТОМ МЕСТЕ НЕ СМОЖЕТ МНЕ ПОВРЕДИТЬ! НИЧТО! – ревел Бык, выходя из себя, - МОЛОКО НА СТОЛ! ЖИВО!

- Сию минуту будет исполнено! А вы, господа? У нас в ассортименте огромное количество соотношений молочнокислых продуктов.

- Удиви меня! Главное, чтобы от него пол танцевал под ногами, - усмехнулся второй спутник. – Ну а паспорт. Хах. Паспорт я предъявлю твоему обезображенному трупу, бот. Смекаешь?

- Понимаю, Ха-Ха. Отличная шутка! Этим формальным запросом мы снимаем с себя ответственность за последствия употребления напитков, приобретённых в баре. Некоторые сочетания могут производить непредсказуемый эффект. Надолго в нижнем городе?

- Только промочить горло, - сообщил Проповедник. – Мне натуральное молоко, обезжиренное до фиксссированных трёх и шести десссятых процента. Воссстановленное из порошшшка не подходит. Доимый – не модификант. В крайнем ссслучае – до третьего поколения – от оссстальных сссильно ссстрадает вкуссс. Ароматизаторы и красссители не добавлять. Корм доимого – исссключительно немодифицированная трава. Сссработает такое, приятель?

- Безусловно! Тогда два скучных стандарта “по дешёвке” и один натуральный кампаунд, для истинного ценителя вкуса.

Робот какое-то время смешивал белые жидкости из разных трубок, иногда добавляя к ним прозрачные. А затем поставил на стол две небольших стопки и рокс.

- ХЛОП-ХЛОП! - Первым выпил Бык. Его гигантское тело, нависавшее над баром пошло дрожью. Он зажмурился и резко открыл глаза.

- ЗАБОРИСТАЯ БОРМОТУХА! ЧТО НАДО!

- Хоррроша! – добавил Стрелок.

Проповедник выстрелил длинным языком в стакан и с удивлением причмокнул.

- Что скажете? Угадал ваше желание? – поинтересовался бариста.

- На все сссто, дружище. Но шшшто это за оттенок, что сссбивает меня ссс толку?

- Фирменный рецепт, - робот подмигнул электронным глазом.

Модифицированные бактериями в желудках перерабатывали лактозу и выделяли сумасшедшее количество энергии, от резкого поступления которого проявлялись симптомы, схожие с алкогольным опьянением, но гораздо более яркие.

- Вы можете присесть за любой столик, - сказал бармен и отключил голограммы. Зал оказался пустым.

- Зачем это? – поинтересовался Проповедник, кивнув на опустевший в момент бар.

- Для атмосферы. Ощущение толпы и праздника.

- Негусто что-то с посетителями, а приятель? – прищурился Стрелок.

- Вечер пятницы, господа, - бармен развёл руками, как бы намекая, что объяснять здесь больше и нечего. Время, когда подвыпившие клерки возвращаются с работы, а всё население нижнего города выходит на охоту за их кошельками.

- А что за вывессска?

- А что за вывеска? – недопонял бармен.

- Там вывеска на входе намекает на грязь, приятель, - проскрипел Стрелок.

- Он подбирается в зависимости от предпочтений клиента. Уверяю, на выходе она заиграет для вас новыми красками. Что вы увидели?

- Тссссссс, - прошипел игриво Проповедник своим раздвоенным языком, - Будем, джентльмены, на посошок! – он поднял свой рокс.

Стаканы с плещущейся внутри белой массой снова столкнулись и разошлись по ртам.

- Чудесссное молоко, - прошипел Проповедник и протянул флягу. – Плесссни на дорожку, друг. Я должен разгадать его тайну. И запишшши на Ссскользкого Типа Иеремию Ссскогссса, - он водрузил шляпу на залысину спадающих водопадом на плечи седых волос и поправил её по курсу. Стрелок протянул свою флягу:

- Мне тоже набросай… Разгадать тайну, - усмехнулся он в синтетический дым, вырывающийся из его сигары.

Полицейский дрон уже вернулся на прежнее место безопасного патрулирования, решив не связываться. В небе проплывал, выбрасывая на прохладный воздух пар, левиафан транспортной компании ТрансЕвразия. Рекламные малютки мельтешили в воздухе вокруг в таком количестве, словно почуяли активные сиюминутные желания и не хотели разлетаться. Трио отгоняло их, как назойливых мух, по пути обратно к дилижансу. В зловещей туманной тишине, накрывшей саваном улицу, компания затаилась. От дилижанса их отделяло не более двух шагов. Хмуро озиравшийся из-под бровей Бык перенёс массу тела на одну ногу, чтобы проделать их и внезапно увидел, как из кустов во все стороны рванул жужжащий рой дроздофил. За ними, по-комариному визжа, но вывернувшись в направлении путников, устремилось облако миниатюрных дронов-камикадзе.

Бык встретил рой грудью. Камикадзе применили кумулятивные противотанковые заряды прожигающие насквозь танковую сталь, но зимняя кожа и тугие волокнистые мышцы не пустили их – раскалённый металл под огромным давлением проник внутрь всего на несколько сантиметров и застыл. От ярости глаза Быка вспыхнули паутиной красных вен. Ноздри выбросили клубы густого пара. Копыта упёрлись и гармошкой смяли древний асфальт, когда Бык приготовился к броску.

Стрелок ревел плечевыми сервоморотами, опустошая полные барабаны двенадцатимиллиметровых бронебойных снарядов с изменённым центром тяжести по кустам. Его бионические руки как швейная машинка в неразличимом человеческому глазу ритме перезаряжали их, а затем снова опустошали. Псевдопластовые кусты полыхали искрами, словно каждый заряд рикошетил от брони, и наконец выплюнули одну за другой три автоматические танкетки. Подпрыгивая на пневмоопорах, мигая красным и синим огнями, небольшие шестиколёсные роботы пытались наполнить пространство на пятачке тысячами пуль и гильз. Их раскалённые стволы едва не заклинивало от перегрева. Свинцовые семена били по белоснежной броне дилижанса и застревали в живой резине шин, сразу затягивающей раны. В рёве битвы у роботов отлетали камеры, лапы, пусковые платформы и приводы. В воздух били струи пара и внутренних жидкостей.

Спустя минуту боя одна из танкеток лежала грудой запчастей в луже собственного масла, другая уже не прыгала, едва волоча опорами. Из разорванных гидравлических линий били импульсы чёрной крови. Потеряв сцепление с землёй, в неё вращаясь врезалась третья. Бык снёс их, мощным ударом насадив на рога и расплющил оба механизма об опору моста. Затем он обнял технику с такой силой, что выдавил из брони все внутренности, оставив отдельно лежащими пустые панцири.

Тем не менее, выстрелы не утихали. Из отверзнутых клоачных отверстий канализаций реверсивно выбрасывалось то, что должен был поглощать город – переработанные останки пост-людей и машин. Человеческие скелеты с городских кладбищ, животные с боен, списанные роботы из могильников – всего лишь каркасы, движимые чёрными псевдопластиковыми мышцами города.

Изъеденные подземным желудком, покрытые биоплёнкой симбиоза бактерий, разлагающих их на элементы, возвращённые тянулись к теплым телам странников. Стрелок бил по толпе картечью, лопались натянутые жилы и головы. Бык рвал их на части, прижимаемый к колонне серверного моста, связывающего техногенную окраину с высоким центром. Титаническая опора, с помощью мышц демпфирующая нагрузки на пролёты, щупальцами обвила тушу Быка. Он взревел от безысходности, но безмозглая мышца продолжала наливаться эссенцией и сокращаться, выдавливая из него жизнь. Все четыре сердца Быка включились в синхронный режим работы, накачивая ткани молочной эссенцией. Мышцы неконтролируемо росли, предрекая скорый финал.

Стрелок уже скрылся под слоем одолевающей биомассы. Высвободив одну руку, он крутанул несколько раз кистью и впился двумя пальцами себе в горло, туда, где активировалась имплантированная в череп ядерная бомба.

- Получайте чёртовы черти! Не с тем связались!

Кони мирно беседовали на своём лошадином, воспользовавшись минуткой отдыха от обычной тяжёлой работы по перетаскиванию неподъёмных грузов.

Проповедник, непонимающе изучал сцену перед собой. Ту, где увешенный оружием Стрелок катается в пыли мицелия стреляя из пальцев и изображая ртом звуки: “Пиу Пиу Пиу…” а огромный бык душит себя оторванной от моста городской мышцей.

- Солевые? – раздалось у Проповедника за спиной. Голос резонировал на мембранах респиратора. На проповедника уставились два огромных стрекозиных глаза. Ещё пара ликвидаторов в скафандрах стояли поодаль.

- Перебрали молока. Я займусссь ими, - предложил Проповедник.

- Займусь… тут теперь ремонтная бригада займётся, гражданин. Мост-то кто починит? Помощь потребуется? – задал контрольный вопрос скафандр.

- Запишите на Ссскользкого Типа Иеремию Ссскогссса.

- Граждане, не ходили бы вы по улицам во время вечернего выдоха. А то ведь неровён час реанимацию вызывать придётся. И крайне не рекомендую соваться дальше в лес, особенно на ночь. Район мёртв. С тех пор как пришла хворь там никто не живёт. Там прячутся одичавшие роботы и преступники. Там пропадают пост-люди, а полиция избегает даже сканировать зону. Я бы залил его кислотой, а потом ликвидировал последствия, - Проповедник некоторое время рассматривал свои отражения на фасетчатых очках ликвидатора, пока тот не продолжил. - Ну, предупреждён – значит вооружён, - пожал плечами тот. - Ступайте товарищи. Работают городские службы.

Проповедник потёр уставшие глаза с плещущейся внутри чернотой и повернулся к спутникам. Неожиданно из его рта стрельнул удивительно длинный язык, склеил и одним движением оттянул от горла руку Стрелка.

- Ты?! Ты с ними?! Ах ты, чё-о-о-о-о-рт! – ревел тот вне себя от неожиданного предательства.

Невесомыми змеиными движениями, исчезая в одном месте и появляясь в другом, Проповедник приблизился. Свет словно не желал отражаться от его тела, растворяя и сшивая силуэт с окружением. Не ясно было даже идёт он, бежит или летит, пока сенсоры не сообщили Стрелку, что Проповедник позади, а рукояти револьверов мягко, но уверенно покидают его ладони. Бич из мономолекулярных вольфрамовых нитей лишил его подвижности. Затем змей вставил ему в рот яблоко и надавил на челюсть, наполнив полость соком, от чего Стрелок перезагрузился.

Следующим, молниеносный язык Проповедника ухватил Быка за кольцо в носу и дёрнул, вызывая у того непередаваемую гремучую смесь эмоций, смешанную из страха, раскаяния и боли. Колосса впервые поставили на глиняные ноги. Блеснув чешуёй, седовласый силуэт оказался у его морды, с помощью кольца запрокинул голосу и заставил откусить яблоко.

Лес.

- ЧТО? ЧТО ЭТО БЫЛО? – проревел приходящий в себя Бык, когда морок отступил. Его мышцы едва смогли стравить объёмы накопленной жидкости, а селезёнкам теперь требовался капитальный ремонт от закритических нагрузок.

- Военный прион. Это вирусссный белок. Он забивает клетки сссвоими копиями, полноссстью парализуя работу организма. Для активации требуетссся наличие в теле белка сссо сссхожей аномальной третичной ссструктурой, которые есссть у каждого модификанта. Получить нуклеотидный код – вопроссс одного комариного укуссса, коих на наших телах далеко не один. Через сссеть их передали бармену, а он сссмешал нам ссс молоком.

- Я думал, ты чуешь всё, - огрызнулся Стрелок.

- Сссслишком примитивный элемент для меня. Мои сссенсссиллы бесссильны. Нассс подали на блюде в робо-баре. Здесссь подают киссслое молоко.

- Вот чёрт! Дерьмопанк! Ну сейчас… Сейчас… – Стрелок щелкнул переключателем режима стрельбы.

Из окошка заведения на них осторожно поглядывал бармен. Заметив, что взгляды троицы устремились к нему он пропал. Вывеска сложилась и исчезла внутри. Заведение обросло панцирем бронированных жалюзи. Дверь откатилась, уступая место толстому гермозатвору, выдерживающему прямое попадание ядерного заряда.

Бык размял рога, нарастил их длину и остроту, и, снова смяв асфальт и камни мостовой, и без того плохо сохранившиеся после битвы, влетел в здание, от чего то немного сдвинулось с фундамента, сложилось несколько этажей, но бар устоял. Затвор вмялся внутрь, приоткрывая углы.

- Кто тебя нанял? – на всякий случай поинтересовался Проповедник.

- Не понимаю о чём вы, господа! Я уже вызвал полицию и армию! – спокойно донеслось из помещения.

- Тогда они успеют как раз к пепелищу, - Стрелок выпустил несколько термических зажигательных снарядов в прореху один за другим. Из помещения донеслись механические ноты, словно вытекающие из расплавленного динамика:

- Ох. Мой бар. Он горит изнутри. Буквально всё выгорает. К сожалению, восстановление займёт какое-то время, - над зданием высветилась голограмма – “ЗАКРЫТО НА РЕМОНТ. СКОРО ОТКРЫТИЕ. ПРОДАЖА МОЛОКОПРОДУКТОВ ТОЛЬКО ПО ПРЕДЪЯВЛЕНИЮ ЛЕГАЛЬНОГО ГЕНЕТИЧЕСКОГО ПАСПОРТА.”

В лесу, где даже насекомые в ужасе молчат, надеясь дотянуть до утра, троица неразговорчивых пассажиров выгрузилась из дилижанса. Бык снял с крыши огромный кофр с их таинственным грузом. Из него вытряхнули что-то тяжёлое.

- Я ДУМАЛ, ВЫ ЕГО ОБЫСКАЛИ! КАК ОН ВЫШЕЛ В СЕТЬ? – ревел Бык.

Стрелок пожал плечами, не глядя в его сторону.

- А я думал, - проскрипел он, раскуривая сигару, - ВЫ обыскали. Лопаты взял? – поинтересовался Стрелок, пригубив молока из фляги, - ухххх, забористо выворачивает.

- КАК ТЫ МОЖЕШЬ ЭТО ПИТЬ ПОСЛЕ ТОГО ЧТО БЫЛО? – проревел Бык.

- Пытаюсь разгадать тайну ингредиента, - усмехнулся Стрелок.

- РАЗГАДАЛ?

- Разгадал. Моментальное привыкание.

- Лопаты не пригодятссся. Вот, - Проповедник достал крошечный тюбик с иглой на конце, - когда закончим, уберём тело внутрь. Образец ДНК для заказчика.

- Ну что, Паук. Сплёл свою последнюю нить? – спросил Стрелок у лежащего в грязи дрожащего тела с бОльшим, чем необходимо количеством конечностей. Жертва только стонала и жалобно подвывала.

- Поссследние ссслова? – Проповедник уколол жертву тюбиком, лизнул кончик иглы и укусил яблоко.

- Вы, мать вашу, ошиблись! Крупно, вашу мать, ошиблись! Проверьте мой геном!

- Уже, приятель, - по-отечески улыбнулся Проповедник.

- Постойте! Его подменили, ну вам нужен не я! Ну не я! – умоляло грязевое пятно.

- Нам нужен поссст-человек вот ссс таким ДНК-маркером, - Проповедник поиграл своим длинным раздвоенным языком, слизывая сок с прокушенной кожи. - Тебе просссили кое-что передать. “Не ссстоило переходить дорогу Борелли и потомкам”. Банально, но не я автор, - пожал плечами Проповедник.

- Я не понимаю о чём вы, мужики! Вы нарушаете закон! Меня будут искать!

- Какой закон? Крупнейший кооператив по генному архивированию протащщщил поправку двадцать пять, в которой говорится, что убийссство не сссчитаетссся прессступлением, есссли генетический код объекта надлежащщщим образом журналирован и сссохранено не менее десссятка живых клеток. Новая этика, приятель. Ничего личного. Ты хорошшшо боролссся. До поссследнего.

- Нет! Нет-нет-нет! Послушайте! Я ничего не делал… такого, за что меня можно растворять…

- Что ж, приятель, если других поссследних ссслов у тебя для нассс нет - можешь выкричаться напоследок, - перебил Проповедник. - Начинай, Бык.

Бык играючи поднял тело, поставил его, практически не сопротивляющегося на все колени разом. Стрелок откинул полу плаща и натренированным движением вытянул револьвер из кобуры.

Эпилог.

Дилижанс покидал лесные чертоги поросших густым мхом скрученных домов. Улицы и фонарные столбы укутались в разноцветный ворс, такой приятный на ощупь и такой смертельный. Атрофированные мышцы города свисали со стен как вяленое мясо. Гроздьями болтались на ветру иссохшие городские глаза. Вокруг тускло посвечивали аурой светляки. Из заброшенной станции метро за транспортом наблюдали прячущиеся в тени десятки электронных глаз одичавших роботов. Канарейки напевали лирическую дорожную тему, с яркими сольными переливами.

- ЧТО-ТО Я НЕ ПОНЯЛ, - нахмурился Бык, - ПОЧЕМУ ПРИОН НЕ ПОДЕЙСТВОВАЛ НА ТЕБЯ, ПРОПОВЕДНИК?

- Тайный ингредиент в молоке баристы. Ингредиент, сссодержащий таурины, который разрушил прион ещё в процесссе сссинтеза. Капля кофе. Я бы сссказал - идеальный латте, - он зажмурился от удовольствия, - как в детстве!