Расстрига

- Да нет никакого Бога, ну ты-то как можешь в это верить! – у Глеба даже голос сорвался. В последнее время такие разговоры уже надоели ему.

- А ты докажи, - ехидно сощурился Андрей. Он-то как раз при подобном повороте дела всегда чувствовал себя правым и отчасти уже победителем.

- Да, - Глеб только устало махнул рукой. В очередной раз мусолить эту тему ему не хотелось, а состязаться с другом в нужных цитатках казалось глупым. – Теперь вон даже попы, и те не верят.

- Ну, соглашусь, бывает такое. Но ты единичные факты за общий закон не выдавай. – ответил Андрей. – И, кстати, назови хоть одного попа, который в Бога не верит.

Андрей ходил в храм, а Глеб нет, поэтому никаких попов знать он не мог. Но у Глеба на это был заготовлен свой козырь.

- Да у вашего же профессора… этого… брат есть, бывший поп, который в Бога не верит, - ответил Глеб.

- Это у кого? – усомнился Андрей.

- У этого… у Кологривова.

- Откуда знаешь? – допытывался Андрей.

Глеб развел руками:

- Город-то небольшой. Земля слухами полнится.

Друзья на этот раз спор прекратили, но Андрея новость про бывшего священника, который в Бога не верит, чрезвычайно заинтересовала. Странным образом в церковных кругах про расстригу-священника почти ничего не знали или специально не говорили. Только отец Виктор как-то после трапезы на вопрос Андрея усмехнулся: «А, этот сумасшедший. Забудь о нем», - и больше не сказал ничего.

Тогда Андрей решил спросить у самого Кологривова

Профессор поначалу даже замешкался, потом удивился, откуда Андрей это знает, но, не получив внятного ответа, смягчился и дал Андрею адрес брата. На вопрос: «Может, сначала лучше позвонить?» - Кологривов ответил, что «Ваня… то есть Иван Николаевич ни телефона, ни интернета не имеет, поэтому переговорить с ним можно, единственно придя к нему домой. Но примет он без всяких церемоний, будьте уверены, юноша».

Андрей поначалу расстроился. Ни телефона, ни интернета – в наше время это почти на 100% психически нездоровый человек. Может, он тогда и не расстрига вовсе, а лишили его сана по причине нездоровья. Андрей хотел было спросить у Глеба насчет этого, но почему-то передумал (да и мог ли Глеб знать?).

Потом Андрей подумал, что Иван Николаевич скорее всего глубокий старик, и Кологривов дал ему, Андрею, адрес, потому что старику, да еще и душевнобольному, грустно там одному, пусть студент сходит, проведает. Сам-то Кологривов скорее всего много раз слышал эти стариковские рассказы. А тут – свежие уши, развлекут старика.

И Андрей расстроился.

Но подумал потом: «А, собственно, не это ли заповедал Христос: навестить больных, накормить голодных? Значит, и тут будет какое-никакое, а исполнение заповеди». И решил ехать.

По дороге, правда, пару раз пожалел о своем решении.

Иван Николаевич, как оказалось, жил в самом далеком районе города, добираться туда пришлось на двух автобусах.

На дворе уже стояла осень, черная, как разложившийся труп, но при этом теплая. Андрей, по давней своей привычке от скуки придумывать себе разные обстоятельства, представил, что он – это не настоящий Андрей Скороходов, а как бы другой такой же, но живущий внутри фильма ужасов. И вот он едет в какую-то глушь через эту ноябрьскую слизь, может быть, вообще к какому-то монстру, а не человеку вовсе. Эта мысль его развеселила, что он даже не заметил, как доехал. «О, конечная!» - удивился Андрей и вышел из автобуса вслед за маленькой, но юркой бабулькой.

Впрочем, трудности на этом не закончились. Теперь еще надо было найти нужный дом. А здесь дома пошли уже деревянные, с мелкими, выцветшими табличками, поэтому Андрею то и дело приходилось всматриваться, пока под тусклым светом всегда почему-то далекого фонаря он различал номер – каждый раз почему-то другой, не тот, какой искал. Только со второго захода Андрей увидел нужный дом, мимо которого раньше прошел. «Мистика», - мелькнуло у него в голове. Но Андрей был образованным христианином, поэтому к подобного рода, как он говорил, дешевой мистике относился скептически.

Андрей отворил калитку и вошел в то, что когда-то, видимо, было садом. Теперь все поросло высокой травой, и только к крылечку вела узкая тропка, где трава была даже не выкошена, а скорее выбита тяпкой. Андрей не без некоторого смущения дошел до крыльца и постучал.

- Заходи, - ответили ему через некоторое время глухим надтреснутым голосом. Андрей почему-то заколебался. «А может не надо, может, ну его», - подумал он и хотел уйти, но в следующий миг отворил дверь и вошел в избу.

Пройдя через сени, он отворил другую дверь и вошел на кухню. Здесь горела тусклая желтая лампочка, а за столом сидел человек, чей возраст сразу определить было трудно. Ему можно было дать и сорок, и восемьдесят (особенно при таком освещении).

- Это ведь вы Иван Николаевич? – спросил Андрей.

- Ванька-разбойник, - ответил человек и засмеялся. Андрей не без удивления заметил, что все зубы у Ивана Николаевича были на месте.

- Садись, - пригласил Иван Николаевич и указал рукой на стул, - чайку попьем.

Он встал и пошел к плите, зажег газ, поставил чайник. Андрей пока осматривал комнату.

Ничего необычного в комнате не было. Обычная «деревенская» кухня. Примерно такая же была у бабушки Андрея, к которой он ездил в детстве на все лето.

- Ты чего пришел-то? – спросил Иван Николаевич.

- Да я… это… - Андрея даже смутило такое резкое начало. «Вот, видимо, что Кологривов называл без церемоний», - подумал он.

- Узнать, из-за чего я из церкви ушел? – спросил Иван Николаевич.

«Как он быстро догадался», - удивился Андрей.

- В общем-то да, - ответил он.

- Так Бога же нет, - сказал Иван Николаевич и пожал плечами. Сказано это было таким тоном, каким детям говорят о том, что гвоздик острый или что надо мыть руки.

- А вы, насколько я знаю, были священником? – уточнил Андрей.

- Был, - ответил Иван Николаевич. Он стоял перед Андреем как на экзамене, как будто даже растерянный, и мял в руках прихватку.

- Но ведь когда Вас рукополагали, Вы ведь наверное верили? – еще уточнил Андрей.

- Верил, - согласился Иван Николаевич.

- А в какой момент Вы… получается, разуверились? Из-за чего? – спросил Андрей.

Иван Николаевич задумался. Он молча стоял и смотрел в потолок. Очень долго молчал.

- Не знаю, - наконец ответил он. – Оно как-то само, – и пошел снимать чайник.

Андрея от такого ответа покоробило. «Он издевается что ли надо мной?» - подумал Андрей. Иван Николаевич пока разливал чай.

- Но ведь должны же были быть… ну, какие-то события или может быть, мысли, которые Вас привели к тому выводу, что Бога нет.

Иван Николаевич снова задумался, стоя теперь с чайником в руке. Опять глядел на потолок.

- Да, были мысли, - наконец согласился он и пошел ставить чайник обратно на плиту.

«Да он и вправду издевается!» - подумал Андрей, а потом вдруг понял, кого так сильно напоминал ему Иван Николаевич – его собственного деда. Тот тоже, когда Андрей с братом были маленькие, любил всячески беззлобно подшучивать над ними, раздражать их, нести какую-то чушь с умным видом. «Ну, копия дед», - усмехнулся про себя Андрей. – «и звали деда тоже, кстати, Иван. Только Никанорович».

- А какие это были мысли? – очень педантично и с некоторой иронией спросил Андрей.

Иван Николаевич сел за стол и отпил из чашки.

- А вот та, например, мысль была, - начал Иван Николаевич, - что Бог не помогает никому. Что мы всю помощь его за него же и выдумываем.

- Это… как это? – не понял до конца Андрей.

- Ну, молишься, молишься, а помощи никакой, как еще, - усмехнулся Иван Николаевич.

- И что, у всех так? – спросил Андрей.

- Угу.

«М-да, содержательного разговора не получается», - подумал Андрей – «да и не старик он вовсе. Зря только пришел… Хотя и на сумасшедшего не похож».

- А Вы когда из Церкви уходили, Вы как это всем объяснили? – спросил Андрей.

- А так и объяснил, что не верю больше в Бога, - ответил Иван Николаевич и снова замолчал.

Тогда Андрей решил зайти с другого конца, как он называл, казуистического. Благо, образование ему позволяло вести такие разговоры.

- Ну, хорошо, допустим, Бога нет, - согласился Андрей. – Тогда ведь значит, и духовного мира нет, ни дьявола, ни бесов. Исключительно материальный мир, так ведь?

- Почему, бесы есть, - невозмутимо ответил Иван Николаевич.

- А как это у вас получается, что черт есть, а Бога нет? В духовном мире, получается, одно зло только, что ли?

- Ну, получается, так, - Иван Николаевич как-то сразу согласился и поскучнел.

Разговора не получалось, старик (тут Андрей заметил, что Иван Николаевич все-таки старик) увиливал, не хотел говорить. Андрей решил сделать последнюю попытку.

- Ну а как вы тогда докажете, что бесы есть?

- А чего его доказывать, вон он в той комнате сидит, - ответил Иван Николаевич и махнул рукой в сторону дверного проема, закрытого занавесками.

«Чего?» - подумал про себя Андрей и ему тоже как-то вдруг стало грустно. – «Может, и впрямь сумасшедший?»

- Вот так прямо и сидит? Настоящий черт, с рогами, с копытцами, - съехидничал Андрей. Он уже жалел, что пришел сюда, поэтому решил тоже особенно не церемониться.

- С рогами, с копытцами, - повторил Иван Николаевич грустно.

- И что же он там делает у вас? – усмехнувшись, спросил Андрей.

- Тебя слушаю, - раздался голос из спальни, - идиота образованного.

Андрею стало не по себе. Оказывается, в доме был еще кто-то. Благо, Кологривов знает, что Андрей здесь, поэтому ничего плохого произойти не должно. «А если Кологривов не знает, что этот человек здесь? – подумал Андрей – Не может же он знать всех друзей своего брата».

- Да не человек я, а черт, - раздалось из спальни. – Андрюха, сам же хотел, чтоб тебе доказали, что я есть, чего Ваньке голову морочишь!

Андрей похолодел.

- Ладно, хорошо, это уже фокусы какие-то, - сказал он. – Я, наверное, лучше пойду.

Он уже приготовился вставать, но из спальни донеслось.

- Сам ты фокус ходячий. Ваня, покажи ему меня, не томи. Да и я зато костяшки разомну.

- А вот хер я тебя выпущу, - огрызнулся Иван Николаевич, - так, через щелочку поглядит. – и Иван Николаевич отправился в комнату.

Андрей хотел уже было бежать, но что-то заставило его остаться. Ноги как будто приросли к полу или стали ватными. «Да что происходит?» - не понимал Андрей, и к горлу его, как тошнота, приливала паника. Ему даже показалось на миг, что сами очертания комнаты стали меняться, как будто она то сужалась, то расширялась, как бьющееся сердце.

Из комнаты вышел Иван Николаевич, неся в руке ящик, похожий на переноску, наподобие тех, в которых возят домашних животных. Разница была только в том, что ящик был гораздо массивней, обит железом, и лишь в одном месте была узенькая щелочка. Иван Николаевич поставил сундук на стол и приказал Андрею:

- Загляни.

Андрей, движимый страхом и любопытством, осторожно прильнул к щелке. В ящике было темно, но почти сразу Андрей различил два тускло светящихся, будто тлеющих желтых глаза. Они неотрывно смотрели на него, так что Андрей понял, что это смотрит не животное и даже не человек, а нечто гораздо более могущественное. Эти глаза не были ни злыми, ни лукавыми. В них вообще, казалось, не было никаких эмоций, кроме любопытства ученого, который смотрит на своих крыс, выбирая, которой из них впрыснуть яд, а которой – противоядие. Эти глаза в то же время не изучали Андрея по той простой причине, что им не было в этом никакой надобности. Эти глаза уже все знали про Андрея, знали, видимо, даже больше того, что он сам о себе знал. Они мгновенно подчинили его себе и теперь, казалось, - просто ради забавы – выкачивали из него уверенность, спокойствие, даже и саму веру. Андрей уже готов был разрыдаться и просить о пощаде, но губы его не слушались, а вместо голоса из горла выходило какое-то неопределенное шипение.

Очнулся Андрей после того, как Иван Николаевич громко треснул кулаком по крышке ящика.

- Ну, что, насмотрелся? – спросил бес из ящика. – А теперь к попам иди, и пусть они тебе бога покажут вот так же, как меня. Не смогут, потому что его нет.

С Андрея наконец-то сошло оцепенение, но теперь его охватил жуткий страх, и он, не особенно разбирая, куда бежать, мигом выскочил из кухни, потом из сеней, продрался сквозь колючий кустарник, изорвав себе куртку, перемахнул через забор и бросился туда, где за деревянными домами виднелись пятиэтажки.

И только слабый голос Ивана Николаевича, который не поспел за Андреем, но теперь выбежал на улицу, догонял юношу:

- К попам иди, в церкву, воду святую пей да молись! И за деда Ивана молись! И за Никанора молись, хороший поп был.

Наконец, последние слова растаяли в воздухе и перестали быть слышны, а Андрей все бежал и бежал вдоль трамвайных путей, нарушая тишину быстрым трением своих подошв.