Игра в кубики

Далеко, почти на самом краю вселенной, если бы у нее был край, на границе между ненасытной тьмой и насмешливыми вспышками звезд, скрывалась обитель бессмертных хозяев космоса. Многие из них, даже пожелав, уже не смогли бы вспомнить, сколько их раньше было, и зачем они пришли в этот мир, и никто уж точно не стал бы задаваться вопросом, как много еще подобных хранителей будет впереди, и возможен ли хоть какой-то финал.

 Правила существования материи и течения времени были всем хорошо известны, и каждый, глядя на всё с высоты, не замечая ничего, кроме бескрайних скоплений светил, исправно занимался своим делом. Мерное вращение галактик, летящий через года свет умерших звезд, неотвратимое сжатие новых туманностей – всё под четким контролем служило основой равновесия. Как же отличалась атмосфера в игровом зале.

 Единственные с давнего времени дети обители вновь очнулись от непродолжительного сна. Им бы следовало отдыхать дольше, но новая игра увлекла их так сильно, что каждая минута, проведенная в бескрайней пустоте, казалась вечностью. Они строили высокую башню из миниатюрных частей космоса прямо в воздухе, посреди игровой. Сначала это было простой забавой, но с каждым днём дети серьезней относились к своей постройке, не замечая, как она становится похожей на виток спирали галактик, создаваемых взрослыми.

 Малютка Фэй, несмотря на своё долгое существование, каждый раз искренне радовалась возвращению из небытия и боялась засыпать. Она не могла избавиться от мысли, что может однажды просто раствориться в темноте и исчезнуть. Лиаф же был смелым ребенком и с интересом нырял в бездну, вверяя себя мудрости вселенной, ожидая новых удивительных снов.

 Убедившись, что вновь существует, Фэй первым делом подбежала к зеркалу. Её тело приняло форму, соответствующую общему подобию, но всё ещё колебалось в размерах. Волосы девочки то закручивались в тугие кольца, то становились безупречно гладкими, а цвет кожи не мог остановиться на каком-то определенном оттенке. Фэй зажмурилась и изо всех сил постаралась представить что-то одно.

― О, а мне нравится этот цвет! ― послышался за спиной голос брата. Фэй вздрогнула и открыла глаза: из зеркала на нее посмотрела невысокая девочка с изумрудно-голубой кожей и яркими синими глазами в тон длинным вьющимся волосам.

― Нравится? ― Фэй недоверчиво посмотрела на брата. Его облик отличался завидным постоянством. Лиаф давно остановился на светлой коже, коротких темных волосах и почти черных больших глазах.

― Конечно, посмотри, как тебе хорошо! Пошли скорей в зал, нам еще много всего сделать надо!

 Лиаф схватил сестру за руку, и они вместе побежали по светлому коридору, забыв сменить белые ночнушку и пижаму. Сначала Фэй тянулась позади брата, но потом высвободила свое запястье, сравнялась с ним и попыталась вырваться вперед. Мальчик не собирался уступать сестре, он улыбнулся и тоже прибавил скорость. Громко смеясь, они прошли крутой поворот и устремились к высокой двери игровой. Перед самым порогом Лиаф чуть притормозил, чтоб не толкнуть Фэй и она не ударилась головой о косяк.

 Дети залетели в зал, и с громким стуком захлопнули за собой дверь, отгородившись от мира взрослых. Это было пока единственное место, где будущие хранители являлись полноправными хозяевами. Белые стены просторной комнаты уходили вверх и терялись во тьме космоса. Брат с сестрой часто спорили, есть ли у зала прозрачный купол, или же к ним с незримого потолка спускается сама вселенная. Ни разу им не удавалось взлететь достаточно высоко, чтобы раскрыть эту загадку.

 После окончания гонки Фэй поправила платьице и победно подняла руки:

― Я всегда первая!

― Нашла чем гордиться, ― хмыкнул Лиаф. Он запрокинул голову и с гордостью стал разглядывать плоды совместной работы.

 В черном небе над каменными плитами вращалась огромная башня из множества светящихся космических осколков. Все они занимали свое определенное место и, удерживаемые гравитационными полями, образовывали узор, поражающий своей красотой и точностью линий. Причудливое сооружение закручивалось в широкую спираль и уходило высоко вверх. Чтобы построить этот маленький мир у ребят ушло много времени.

 «Смотри, ― крикнула Фэй и побежала в дальний угол зала, ― нам новые детальки для башни принесли!» В углу действительно оказалась целая гора кусочков вселенной, заключенных в тонкие прозрачные оболочки, похожие на хрупкое стекло. Девочка сразу ушла с головой в поиски самых редких и красивых частичек небесных тел.

 Лиаф перевел взгляд на брешь в верхнем витке спирали. Фэй хотела достроить его сама и попросила брата не трогать там ничего. Всё дело было в любимом шарике сестры. Она сразу заметила его среди остальных деталей и долго не хотела добавлять в общую композицию, пока не нашла, как ей казалось, достойное место. Это был почти ровный осколок неизвестной звезды с зеленой бархатистой поверхностью и крупными каплями воды, приютившимися во впадинках. Если его тихонько касались – жидкость приходила в движение, по ее поверхности пробегали мелкие волны, и над шаром собиралась полупрозрачная дымка. Лиаф спокойно уступил сестре целый виток, но к этому дню он уже достроил всё, что мог.

― Фэй, а я всё, ― Лиаф подошел к разбирающей маленькие детальки сестре и уставился ей в затылок.

― Нет, не может быть, посмотри, вдруг еще что-то осталось, ― отозвалась Фэй, не прерывая поиски.

― Я на десять раз уже проверил, ещё вчера, ― начал сердится Лиаф. ― Мне скучно! Я из-за тебя не могу построить ничего выше. Если тут дыру оставить, то новые этажи нашей башни вниз потянет. Мы так никогда не закончим.

― Ну пожалуйста, Лиаф, Это мой любимый кусочек! Я хочу, чтоб рядом с самым красивым шариком было что-то такое же красивое! ― взмолилась сестра. Она знала, что скоро Лиаф выразит свое недовольство задержкой, и торопилась как могла, а нужные осколки так и не находились. Девочка с волнением оглядывалась на быструю работу брата и понимала, что он всё же вмешается в её виток, но каждый раз надеялась, что это произойдет в другой день. ― Я никак не могу подобрать нужные элементы! Можно мне еще немного времени? ― голос Фэй звучал жалобно. Лиафу не нужно было видеть ее лицо, чтобы понять, как сильно ей сейчас хочется расплакаться.

― Я понимаю тебя, ты так сильно стараешься, но ничего не выходит, ― мальчик вздохнул и потрепал синие кудряшки сестры, меньше всего он сейчас хотел видеть слезы Фэй. ― Я восхищаюсь твоим желанием сделать в центре башни что-то грандиозное. Дело ведь не в тебе, просто ты ограничена тем, что приносят нам взрослые. Я знаю, это твоя любимая часть, но нам все равно придется впихнуть туда хоть что-то.

― Я не хочу хоть что-то! ― Фэй резко обернулась. Сейчас она была больше похожа на хищную, хоть и милую птичку: нахмуренные брови, сморщенный носик и блеск глаз, говорящий о готовности сражаться за своё до последнего, будто и не было никаких слез.

― Сдался тебе этот шарик! ― Лиаф был обижен тем, что сестра совсем не ценит его терпение и выдержку. ― Что в нем особенного?

― Что особенного?! ― Фэй схватила брата за руку, поднялась в воздух и потащила его к недостроенной вершине. ― Ты сам посмотри! Смотри, какая форма, почти шар, и цвет зеленый, яркий-яркий. Ты видел такой? А ещё там водичка есть.

― И в других водичка…

― Но тут она прозрачная и в ней отражается всё, что вокруг находится. Представь, сюда черную глыбу поставить, капли же темными будут казаться!

― И всё равно…

― А ещё она забавно шелестит, будто шепчется! ― не сдавалась Фэй.

― Шепчется? ― Лиаф недоверчиво поднял бровь.

― Да, подлети ближе, послушай.

 Лиаф, видя с каким восторгом сестра рассказывает про маленький камушек, приблизился к зеленому шару и прислушался. Фэй, затаила дыхание и стала наблюдать за братом. Мальчик, пытаясь скрыть от сестры любопытство, с равнодушным видом поднес ухо к зеленой поверхности. Минуту он внимательно слушал, а потом задумчиво произнес:

― Да, правда, что-то слышно. Так интересно, кажется, что звук идет прямо из глубины. Иногда похоже на тихую музыку или множество голосов. Скорей всего это усиленные шумы, резонирующие… ― Лиаф перевел взгляд на сестру, и выпученные из-за мучительного ожидания глаза Фэй заставили его рассмеяться и оставить в покое законы бытия. ― Ладно, ладно, шар очень необычный. Давай попробуем сделать недостроенный кусок, как ты хочешь, только нужно поторопиться. Я помогу тебе с расчетами массы и силы, расскажи, что конкретно ты задумала.

― Правда? Спасибо! ― Фэй вмиг повеселела и рванула вниз, чтоб показать брату свой рисунок и детали, которые уже нашла.

 Лиаф готовился аккуратно, чтоб сильно не критиковать план сестры, внести несколько поправок, но когда он увидел картинку Фэй, надежда на мирное решение конфликта умерла. На листе серой блестящей пылью был нарисован главный шар, а под ним огромный серп с расходящимися от него во все стороны лучами из мелких осколков. Ниже рисунка Фэй указала, что все детали должны быть светлых оттенков желательно с металлическим блеском.

― Не получится, ― заключил Лиаф. ― Ты слишком много всего нагромоздила. Каждому элементу нужно свободное пространство, иначе гравитация просто стянет бок вправо. И, если ты не знала, всё блестящее весит обычно больше.

 Фэй недовольно закусила нижнюю губку и передразнила брата:

― Не получится. Всё, что не по правилам не получится. И в мыслях нет пробовать что-то интересное. Я записываю свои умные и длинные уравнения, пользуюсь таблицами и не включаю голову. Что там у нас, большая уродливая глыба? Отлично, запихну ее прямо в центр вот этой легкой красной туманности, она прекрасно подходит по силе магнитного поля. Где тут еще что-нибудь безобразное?

― Эй, я не такой, ― возмутился Лиаф, но всё же улыбнулся. Последнее его сооружение правда выглядело жутковато, как бы это не хотелось признавать, да и забавно было наблюдать, как маленькая Фэй выражает свое несогласие. В последнее время она все чаще проявляла не присущее ей ранее бунтарство.

― Нет, такой, ― возразила Фэй. ― и вот такой! ―девочка тряхнула головой, сбросив свой утренний облик. Синие волосы сменила пышная шапка коротко подстриженных темных волос, а изумрудная кожа стала светлой как у брата. Фэй прищурила обрамленные густыми ресницами черные глаза и продолжила свою пародию. ― Я такой взрослый, хочу скорее быть взрослым! Давай с тобой сыграем в кубики, только вместо башенки мы будем строить огромную спираль до потолка, нет, выше, чтоб и потолок пробила. Пусть все увидят, какой я великий строитель, и позволят мне, наконец, повзрослеть.

― А вот это уже обидно, ― на лице Лиафа не было никакой обиды, спорить с сестрой всегда было весело. ― Завидуешь? Как некрасиво, девочка, наугад распихивающая звезды.

― Не наугад, а по зову сердца! Я, в отличие от тебя, чувствую куда…

― Так почувствуй, что твоя конструкция не влезет. Я удивляюсь, как ты сама вписываешься в дверные проемы.

― Сам ты не вписываешься. А если быстро все поставить, части сразу уравновесятся.

― У тебя скорости не хватит.

― Ах так? Тогда посмотрим, как у тебя хватит!

― Не буду я в этом участвовать.

― Струсил?

― Не струсил, а башню портить не дам.

 От спора щеки Фэй раскраснелись, не зная, что ответить она быстро дышала носиком как маленький закипающий чайничек. Ей хотелось развернуться и обиженно покинуть игровую, но виток спирали с зеленым шариком всё еще требовал завершения. Вспомнив про него, девочка моментально успокоилась, вернула своему личику миловидный вид и спросила:

― А ты можешь просто посчитать для меня максимально допустимые массы с учетом типа материи, которую я хочу? Просто так. Интересно, как это будет выглядеть, и получится ли у тебя всё учесть.

― Посчитать могу, ― гордо ответил Лиаф.

― И скорости, чтоб не расползлось ничего?

― И скорости. Только это пустая трата времени.

― Но любопытно ведь?

 Лиаф сам не заметил, как поддался на уговоры сестры и устроился в углу зала, чтобы провести вычисления. Он немного посидел над рисунком и принялся чертить на плитах лини гравитационных полей и схемы с множеством цифр и букв. Фэй сидела тихонько рядом и удивлялась, как брат может так увлеченно погружаться в долгие расчеты. Она взглянула на их башню и первый раз заметила, как та похожа на работу взрослых. «Раньше игры не были такими серьезными, ― подумала она, ― Интересно, какие бы миры создавала я?» Мысли девочки прервал голос Лиафа:

― Я закончил. Удивительно, теперь твой орнамент не кажется невозможным. Но шансы все равно очень малы. Не знаю, стоит ли нам пробовать.

― Пожалуйста, Лиаф, мне так хочется!

― Хорошо, ― сдался брат. ― Только осколки подберу я сам, не ной, что что-то не того цвета.

― Ладно, ― Фэй с опаской посмотрела на гору пестрых частиц вселенной.

 Когда Лиаф выложил на полу рисунок сестры, та с облегчением выдохнула. Общая цветовая гамма была чуть темнее задуманной, и полумесяц более вытянутым, но выглядело всё довольно красиво.

 После того, как набросок был одобрен, дети приступили к строительству узора. Они решили собрать его отдельно, в стороне от башни, а потом быстро заполнить им разрыв в цепи. Лиаф взял три самых крупных серебристых осколка и разместил в воздухе на расстоянии полуметра друг от друга. Их оболочки сразу исчезли, и первые элементы зависли над полом зала. Фэй подобрала самые маленькие частички и аккуратно расставила их ниже полукругом, подобно делениям циферблата, там, где предполагались концы лучей. Осколки послушно зафиксировались на своих местах и тоже освободились от стекла.

 Брат с сестрой работали молча, боясь потерять концентрацию. Лиаф подобрал остатки полумесяца и приготовился достроить его, как только гравитация лучей станет сильнее. Ему всё время хотелось торопить сестру и подсказывать следующий шаг. Каждый раз, когда она ставила новый осколок, казалось, что остальные лучи вот-вот начнут съезжаться в кучу, но Фэй всегда успевала подставить уравновешивающий кусочек. Девочка легко удерживала баланс и без лишних раздумий и расчетов выстраивала свой узор так, как ей казалось правильным.

 Когда лучи были почти достроены, они начали медленно притягивать к себе куски полумесяца. Заметив это, Лиаф тут же расставил оставшиеся поблескивающие острыми гранями валуны. Под действием магнитных полей они столкнулись друг с другом и слились в одну широкую полосу. В то же время Фэй добавила и свои последние детали. Определенный вес основных частей рисунка был набран, и длинная серебристая заготовка выгнулась к основанию лучей, приняв форму серпа.

― Получилось! ― Фэй захлопала в ладоши.

― Да, получилось, но, ох, Фэй, как же мы это всё вставим? ― Лиаф с ужасом посмотрел на получившуюся махину, которая еще и начала свое независимое движение в пространстве.

― Да уж как-нибудь. Ты это видишь? У нас получилось! ― девочка подлетела к брату, заключила его в объятья и закружила, ― Какие же мы с тобой молодцы! Какой ты у меня умный, только совсем не смелый! Я была права, права, права! Я знала, я чувствовала!

― Ладно, ладно, успокойся.

 Лиаф отстранил сестру и вернулся к изучению конструкции. Пока он пытался решить, пойти на риск или попытаться уговорить Фэй оставить всё это вертеться в сторонке, девочка радостно кружила по залу. Сосредоточиться было трудно, видя похожую на себя фигуру, танцующую в белом платьице. Фэй никогда раньше не примеряла облик, похожий на брата. Он и не думал, что они могут быть почти одинаковыми, и одновременно такими разными.

― Фэй, ты готова? ― Окликнул он сестру.

― Да. У тебя появились умные мысли?

― Тут без вариантов. Я быстро перенесу твой кусок на нужное место, а ты в это время остановишь вращение нашей башни, иначе я не попаду.

― Без проблем!

 Фэй хрустнула костяшками пальцев и спикировала к основанию спирали. Она подалась вперед, против её хода и вытянула вперед руки, пытаясь взять под контроль сразу все витки. Движение башни стало медленнее, но вращение продолжалось. Девочка стиснула зубы и вцепилась взглядом в парящую махину, но та не собиралась останавливаться. Несмотря на то, что пальцы дрожали от напряжения, а из глаз летели маленькие искорки, Фэй упрямо продолжала бороться с огромным весом и не желала сдаваться.

― Похоже, ты слабовата, ― Лиаф спустился к сестре и выставил перед собой ладонь – башня замерла.

― Мне, вообще-то, совсем немного оставалось, ― обижено пробурчала Фэй, пытаясь отдышаться.

― Ага, рассказывай, ты чуть не лопнула, ― мальчик свободной рукой дотронулся до её распушившихся наэлектризованных волос, вызвав маленькую молнию.

― Ай! ― Фэй отскочила и быстро пригладила волосы. ― Не честно. С какой стати ты такой сильный?!

― Я ведь будущий хранитель вселенной, это логично.

― Хранитель он, я тоже, так-то. Что делать то теперь? У тебя руки заняты.

― Оставить эту глупую затею?

― Ну Лиаф, пожалуйста, ты же согласился! ― снова начала умолять Фэй.

 Мальчик с досадой посмотрел на почти достроенную башню, а потом на расстроенную сестру с её творением. Выбор был очевиден.

― Фэй, тогда дело остается за тобой. Закончишь виток сама?

― Ты мне кусок состыковывать доверишь? ― не поверила услышанному Фэй.

― Почему нет? Может ты не такая сильная, как я, но, думаю, у тебя получится сделать так, чтоб все края встали в брешь одновременно.

― Я не знаю, Лиаф. Ты говорил, у меня скорости не хватит, ― девочка в нерешительности отстранилась от башни.

― Ты очень быстрая! Вспомни, как каждый раз обгоняешь меня по дороге в зал. Я верю в тебя, ― брат подмигнул сестре и с хитрой улыбкой добавил. ― Основных конца всего три, тут много ума не надо, даже голову включать не придется.

― У меня достаточно ума, ― рассердилась Фэй.

― Вот и докажи.

― Вот и смотри.

 Фэй решительно двинулась к обрамленному лучами серпу. «Хорошая башня была, ― подумал Лиаф, ― и ведь почти достроили».

 Девочка легко сдвинула с места новый фрагмент и направилась с ним к вершине. Вопреки ожиданиям брата, она даже на секунду не остановилась, чтобы примериться. Фэй наметила для себя три ориентира и рванула к пустующему участку цепи, набирая скорость. На ходу она чуть развернула полумесяц по оси и резко вставила всю конструкцию в спираль. Лиаф ощутил пробежавшие по башне волны силовых полей и чуть напрягся, чтоб удержать всё на месте. Девочка поспешила отлететь в сторону, чтоб оценить результат.

 Последний осколок медленно встал на свое место и все лучи тут же задрожали. Серп выгнулся сильнее. Его рога едва не достигли друг друга, образовав почти цельное кольцо. Каждый кусочек запрыгал на месте и затрещал, будто был готов разорваться изнутри. Фэй зажмурилась, ожидая взрыва, но через секунду все части замерли, и сложная конструкция медленно стала вращаться вокруг зеленого шара. Лиаф поспешил вернуть движение башни, и оно плавно подхватило новый узор.

― Ты молодец, ― Лиаф поднялся к сестре и похлопал её по плечу.

― У нас получилось? ― Фэй застыла в ожидании ответа, готовая праздновать победу.

― Почти, ― Лиаф указал на маленькую лиловую звездочку. Было видно, как она уже потянулась в сторону серебряных лучей. ― Немного бы правее.

 Дети улеглись на пол и стали наблюдать, как светящиеся кусочки цепи смещаются и перестаиваются. Сначала это было почти незаметно, но чем больше проходило времени, тем больше элементов притягивал дефектный участок, и становилось меньше симметрии. Скоро всё строение стало одним бесформенным облаком из беспорядочно блуждающих, слипшихся и деформированных частиц вселенной.

― Мне это не нравится, ― прошептала, наконец, Фэй.

― Что, некрасиво? Но это результат наших ошибок, полезно посмотреть подольше. Знаешь, если помнить, к чему приводят эмоции и необдуманные решения, можно предотвратить любые катастрофы, даже самые маленькие.

― Я всё разглядела и всё запомнила, ― Фэй недовольно поднялась с пола и стала дергать брата за рукав. ― Поднимайся, нам нужно поправить башню.

― Тут уже ничего не поправить. Ломать надо, ― Лиаф выдернул рукав из рук сестры и тоже поднялся на ноги, сделав это немного резче, чем хотел. Он, всё же, сердился, правда не знал, на кого больше, на себя или на Фэй. ― Если насмотрелась, то пора покончить с нашей первой вселенной.

― Подожди, что ты хочешь сделать?

― Просто уберу электромагнитные поля.

― И что с кусочками будет?

― Упадут.

― Упадут?! Они же разобьются! А как же мой шарик?

― Фэй, опять шарик? Не беси меня, плевать уже на него.

 Девочка встала перед братом, пытаясь заслонить собой космическое безобразие вместе с зеленым осколком.

― Мне нужен мой шар, ― заявила она, сжимая кулачки.

― Ну, так иди и возьми. Я с тобой драться не буду, ― устало произнес Лиаф. ― Только не тормози, а то на тебя всё попадает, ― добавил он на всякий случай.

― И заберу! Сама! А ты уходи! ― крикнула Фэй и направилась к башне.

― И уйду.

 Лиаф поднялся в воздух и полетел к выходу из игровой, но остановился у двери. Он задержался в зале и стал ждать, когда Фэй решится забрать свой осколок. Она долго кружила около спутавшейся спирали, не зная, с какой стороны подступиться Мальчику не хотелось оставлять сестру одну разбираться с их общей ошибкой, как бы сильно он не злился. Лиафу, вроде, и хотелось помочь, но посмотреть, как сестра справится с последствием своего первого, полностью самостоятельного решения было любопытно.

 Наконец, Фэй приноровилась к движению обломков и приблизилась к своей цели. Она затаила дыхание и рывком выдернула из общего поля маленький голубой с зеленым шар. Связи тут же порвались, и высвободившаяся энергия отбросила девочку вниз. Вся конструкция пришла в движение. Оставшиеся в цепи части запульсировали и начали хаотично перемещаться в черном небе в поисках опоры и равновесия. Они двигались всё быстрее и быстрее, превращая маленькую вселенную в гигантский улей, охваченный сотней разъяренных пчёл. Крупные осколки пожирали мелкие и вновь разлетались на части после столкновения, оставляя дымящиеся хвосты.

 Казалось, космические запчасти будут разгоняться до бесконечности, но, вдруг, на секунду всё замерло, а затем кусочки утратили гравитационные поля и вновь вернулись в заточение стеклянных сфер. По залу эхом пробежался звон первых столкнувшихся шариков. Сначала он звучал мелодично, как бокалы за праздничным столом взрослых, как капли воды, падающие на серебряное блюдце, но быстро перерос в гул сошедшей лавины, будто треснул прозрачный купол, и бездна обрушилась на белый зал.

 Фэй подняла голову и застыла в воздухе, прижав к груди свое сокровище. В глазах девочки отразились блестящие сферы, налетающие друг на друга, разлетающиеся на миллионы осколков. Всё их содержимое вываливалось наружу, расплескивалось и падало вниз. «Фэй, осторожно!» ― только успел крикнуть Лиаф, прежде чем его оделила от сестры стена из битого стекла, и пылающих звезд.

 Когда последний из шаров разбился о каменный пол и всё утихло, посреди зала осталась парить напуганная и дрожащая Фэй. Её черные волосы покрывала мелкая стеклянная крошка, перемешанная с цветной пылью и мерцающими капельками, край легкого платья дымился, подпаленный остатками плазмы, на голых плечах виднелись легкие царапины от твердых осколков небесных тел. Глаза девочки оставались широко открытыми, будто продолжали наблюдать крушение маленького мира.

 Лиаф подлетел к сестре, быстро смахнул с платья остатки пламени и обнял, осторожно прижав её голову к груди. Мальчик окинул взглядом сплошь усыпанный осколками пол и нахмурился. Он похлопал по воздуху рядом с собой, и из пустоты возникло сиденье качели, а следом за ним спинка и четыре цепи, исчезающие в разоренном небе. Лиаф усадил сестру на подвесной диванчик и стал ждать, пока пройдет страх. Они вместе долго сидели в тишине, легонько покачиваясь посреди опустевшего зала. Лиаф крепко держал Фэй, пока не утихла её дрожь.

 Фэй пришла в себя и первым делом проверила зеленый шар.

― Не разбился, ― с облегчением выдохнула она.

― Только это тебя волнует? ― проворчал Лиаф. Фэй ничего не ответила. ― Ты как вообще? ― добавил он, смягчившись.

― Сейчас, вроде, ничего. Но знаешь, когда всё рухнуло, мне стало жутко. Так громко было, будто кто-то кричит сотней голосов, а его горло всё не может сомкнуться, и связки вытягиваются настолько сильно, что раскаляются, и внутренности от этого плавятся. Голоса захлебываются кровью, перемешанной с раскаленным металлом, но всё равно не могут затихнуть… Или на очень громкий звук мнущегося фантика от конфеты похоже было, ― добавила, помолчав, Фэй.

― Вот это фантазия у тебя, ― опешил брат. ― Я не слышал ничего такого. Хорошо, что мы будущие хранители и очень крепкие, да? ― поспешил он сменить тему. ― Ты цела, и это главное.

― А как же башня? ― Фэй виновато опустила голову. ― Ты так торопился её достроить и всем показать.

― Это просто игра, ― пожал плечами Лиаф, ― построим новую.

― Но ты так хотел быстрей присоединиться к взрослым.

― Думаю, нам еще не скоро позволят повзрослеть. Я слишком мягок и легко поддаюсь на твои уловки, а ты – одни сплошные эмоции.

― Это плохо?

― Для хранителя – да. Нам еще долго придется оставаться детьми.

― Прости.

― Нет, ты не виновата. Я сам хорош, не уследил. Ты вообще могла пораниться. Что ж ты сразу не улетела, глупая?

― Не знаю, было очень красиво.

― Красиво? ― Лиаф удивленно посмотрел на сестру. Её взгляд оставался прикованным к разлетевшимся по полу осколкам.

― Знаешь, когда на меня стала падать башня, я правда сначала испугалась, но в то же время подумала, что её разрушение прекрасно. Не потому, что оно было похоже на выстрелы из хлопушек с блестками, хотя правда было похоже, ― Фэй улыбнулась, вспомнив праздники и конфетти. ― Падение восхищало потому, что башня много значила для нас. В каждом элементе хранились усилия, споры, пролетевшее время, бесконечные разговоры и воспоминания. Её бы оберегать и любоваться ей. Но так бы она стала похожа на хрустальную вазу на краю стола. Смотришь на неё, и невольно в голову лезут мысли: «А если упадет?» И представляешь, как она падает, и рука уже сама собой тянется. Вот я и не могла насмотреться. Столько разных чувств нахлынуло разом. Кажется, я помню сожаление и грусть, восторг, гордость, удивление, бессилие и смирение. Нам не хватило до вершины совсем чуть-чуть, и в этом тоже есть своё очарование. Похоже было на несбывшееся заветное желание, на ускользнувшую сквозь пальцы бабочку, на сорвавшееся с губ слово, которое никогда не должно было быть произнесено. Знаешь, я ощущала себя в один миг и жалкой песчинкой и великим создателем. Я поняла, как много правильного было в этой башне: её строительство и падение.

― Вот же придет иногда тебе в голову… ― растеряно произнес брат. После крушения башни Фэй казалась совсем другой, то ли что-то в ней разбилось вместе с другими осколками, то ли наоборот поселилось что-то новое, незнакомое.

― И правда! ― Фэй резко вскочила с качели и рассмеялась. Лиаф вздрогнул от неожиданности и ошеломленно посмотрел на сестру. ― Так что, начнем всё сначала? ― Она размяла кисти, готовая к новому трудовому подвигу. ― Ой, только позавтракаем сначала, а потом построим самую большую и красивую башню! Да? На этот раз мы не допустим ошибок!

― Да, не допустим, ― кивнул брат. ― На этот раз мы подойдем к делу ответственно, не будем спешить и спорить. Обещаю, будет и правильно и красиво. Мы создадим такое, что все удивятся!

― И обязательно станем взрослыми! Ты построишь много, много чудесных миров! Я уже даже представила! Я точно знаю, они будут прекрасны!

― Да, я то что, ― смутился Лиаф. ― Буду стараться. А что ты?

― Я? ― Фэй задумалась. Она вновь бросила взгляд на пол, раскрашенный в яркие цвета размозженными звездами. ― И у меня дела найдутся. Обещаю, будет очень красиво.