Цикл

Следователь Валовский шёл в камеру с одной целью: убедиться, что Он обезврежен. Три года он искал последнего подопытного суперсолдата. Пятеро лучших оперативников погибли при задержании этого урода.

Стены узкого коридора давили на него, потолок нависал над головой, не давая увидеть небо. Он давно не выходил из здания следственного отдела. Цвет неба начал забываться, перед глазами мелькали только светло-серые стены и белый потолок, пол, выложенный тёмно-зелёной плиткой, рябил перед глазами. У двери как всегда четверо бойцов. На кивок головой он спокойным движением протянул левую руку, пикнуло устройство и местные охранники встали по стойке смирно.

- Вольно, - усталым голосом проговорил Валовский. Дверь открылась. «В камере, однако, прохладно» - подумал он и шагнул вперёд.

Помещение примерно шесть на шесть метров, в центре пристёгнутый к двум столбам человек. То, что осталось от человека. Он вскользь взглянул на него. Навскидку лет двадцать пять, русые короткие волосы, карие глаза. И его примета - шрам на лбу - был виден даже отсюда.

- Кибероружие под именем «Шок»? – тот даже ухом не повёл, смотря в одну точку на полу.

- Твоё имя «Шок»? - более твёрдым голосом спросил Валовский. Вот упёртая тварь! В том, что он не будет говорить, он не сомневался. Значит, придётся по-плохому. Нащупав в кармане брюк прибор, нажал на кнопку. По столбам пробежали искры, и фигура вскинула голову на него, глаза блеснули – видимо, угощение пришлось по вкусу.

- Ты отвечать будешь?

- Что именно отвечать? - голос у него оказался странным. Местами он как будто пропевал слова, но на полуслове звуки начинали меняться и скрипеть, получалось мерзкое звучание. Слышать, а тем более слушать такое было отвратительно.

- За тобой как минимум двенадцать убийств, этого хватит, чтобы ликвидировать тебя.

- И что тебе надо?

 - Хочу, чтоб ты назвал причину убийств, - внутренне Валовский ощутил омерзение к этому созданию. Война закончилась уже как десять лет назад, но такие вот уродцы ещё остались.

- А не хочешь полем пройтись? – ехидно осведомился тот, усмехаясь.

Терпение лопнуло, и усмехающийся выродок получил хук в челюсть.

- Теперь будешь говорить или мне ещё тебе вмазать?!

- Можешь, но тебе это вряд ли поможет. Я никого не убивал, повторяю это в сотый раз.

- Факты против тебя.

- Твоё дело. Не хочешь - не верь, - сейчас голос стал спокойным, не скрипучим, ровным и чётким.

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова.

 – Старший следователь Валовский Фёдор Николаевич?

- Я занят, – попытался отмахнуться он.

- Разрешите доложить.

- Докладывайте.

Солдат прошёл в камеру и козырнул:

- Вас в медчасти ожидают, – увидев, что следователь обернулся, он добавил:

 - Приказ начальника следственного отдела.

Бросив взгляд на дверь и на заключённого, Валовский медленно развернулся и направился к выходу.

                                                                         ***

Медчасть находилась на два этажа выше: пришлось подниматься по лестнице. Старая привычка не пользоваться лифтом и прочей техникой иногда напоминала о себе.

Военврач, друг и товарищ по службе, сидел у себя за рабочим столом, курил сигарету, писал что-то от руки. Увидев его, он оторвался от бумаг.

- Что произошло? – спросил Фёдор Николаевич с порога. Он не любил долго болтать и всегда спрашивал прямо. Тоже привычка с армии. И войны.

- Да ты проходи, не стой, садись вон туда, – засуетился военврач. Его привычка - это скорость, он всегда очень быстр: быстро говорит, думает и делает.

- Нет, спасибо, я лучше постою. Рома, так что ты хотел?

- Может, всё-таки сядешь?

- Всегда успею, – отшутился он.

- У меня есть новости для тебя, – Роман Павлович, он же военврач, замялся, – в общем, хотят тебе отпуск дать. Наверное, месяцев на пять, может, на шесть, – начал он и запнулся, опустив глаза в пол.

- Сколько? - хрипло спросил Валовский, – сколько мне осталось?

Тот вздрогнул, поднял на него взгляд:

- Полгода или год, в зависимости от состояния твоего организма. Мне жаль.

- Не нужно жалости.

Он вышел из кабинета и побрёл обратно в камеру допросов. В его голове было множество мыслей: он вспоминал лучшие и худшие эпизоды своей жизни. Тридцать четыре года из своих пятидесяти четырёх он отдал армии и родине - и вот итог. Ему хотелось одного: расколоть наконец, узнать у того заключённого в камере, зачем он убил солдат. Но в камере того и дух простыл. На вопрос, где допрашиваемый, он получил ответ, что того увезли по этапу.

Фёдор Николаевич отправился в свой кабинет. Нужно было перебрать старые дела и подчистить место для кого-то нового, вероятнее всего, только что из училища, более молодого и здорового. Как так вышло, что он - уже отработанный материал? Болезнь никого не щадит, и Фёдор Николаевич Валовский не исключение. Захотелось выпить, и не просто коньячку, а чего-нибудь весомее. Спирта, лучше медицинского. Наверное, на том свете не наливают.

За решётчатым окном зарядил дождь. Говорили, дождя не будет. Вот и верь после этого синоптикам.

Браслет на руке мигнул: сообщение или приказ. Так и есть. Приказ: с завтрашнего дня отпуск полгода.

Фёдор Николаевич опустился в своё кресло, крепкий сон сморил его. Проснуться его заставил голос, скрипучий и отвратительный.

 - Думал, ты уже копыта откинул, старший следователь.

Он с трудом смог открыть слипшиеся глаза. Напротив него в кабинете стоял заключённый, весьма довольный и улыбающийся во все тридцать два зуба. Валовский дёрнулся: как он сюда попал? Что с его конвоирами? Что ему нужно от него? Тот, видимо, заметил его движение. Следователь потянулся было за оружием, но преступник его остановил:

- Убивать я тебя не хочу, только не делай глупости, договорились?

- Что тебе нужно от меня? – он не хотел выдавать волнение, но голос дрогнул.

- Там, в камере, – он кивнул головой вниз, – ты назвал имя, но не то, что дали мне при рождении. Я Павел, – он протянул руку, и Фёдор Николаевич, повинуясь привычке, пожал её.

- Я услышал твои мысли, поэтому и решил прийти к тебе, поговорить напоследок. Если ты не против.

- О чём ты хочешь говорить, и как ты мог услышать мои мысли? – устало спросил следователь.

- Моя особенность помогала мне всегда, и ещё я телекинетик. Но это не моя способность, её мне добавили, когда превращали в оружие. Ты не против, если я буду ходить, мне так удобнее? - спросил Павел, пройдясь из стороны в сторону.

- Хорошо, – Валовский посмотрел на него настороженно, и тот, ухмыльнувшись, продолжил говорить:

- Видишь ли, Фёдор Николаевич, я хотел рассказать тебе про войну.

- Что именно? – не удержался он от вопроса и добавил:

– Что она была десять лет назад? Что убийц, вроде тебя, пришлось отлавливать до сегодняшнего дня?

- Не-е-е-т, - протянул тот, - что тебе известно про войну? Кроме того, что ты перечислил?

Ему пришлось задуматься. Что он знает про войну? Мысленно он отправился в своё прошлое, ища ответы на заданный вопрос.

- Можешь не напрягаться, всё равно ничего не вспомнишь, – перебил заключённый по имени Павел его размышления, – не вспомнишь, потому что вспоминать не-че-го.

- То есть как это нечего? – недоумённо и озабоченно спросил Фёдор Николаевич, – я ведь помню, я помню…

И бессильно схватился за виски. Он не смог вспомнить, что было там, хотел, но не мог. «Как такое возможно?» - подумал он.

- Я могу объяснить.

                                                                         ***

Он снова заходил из стороны в сторону.

 – Понимаешь ли, Фёдор Николаевич: на самом деле война была примерно около ста лет назад. Ты не можешь её помнить потому, что тебя тогда не было даже в планах твоих родителей. Ты и все люди здесь, вы находитесь в искусственно воссозданной земле, и небо ты не помнишь не из-за того, что не выходишь на улицу очень давно, а по причине, что некуда выходить: неба здесь нет.

- Тогда где мы? – он ему не верил, этого не могло быть. Он воевал, наверное, он переутомился, или это просто кошмар, одно из его ночных видений. Он часто просыпался в холодном поту ночью от ужаса, который приходил к нему снова и снова.

- Мы в центре нашей планеты, в ядре, – ответил Павел, но его слова показались каким-то бредом.

- Что значит в ядре?

- То и значит, - он прищурил правый глаз, посмотрел на Валовского и продолжил:

 – Из-за врага пришлось создать сверхтугоплавкий материал и поместить его в ядро планеты. Потом здесь изобрели защиту и наладили производство, затем дома, точнее, комплекс, вывели растения и синтезировали кислород, – показалось, что он сейчас начнёт загибать пальцы, но он не стал этого делать, а продолжил говорить:

 – Сначала сюда спускались при помощи машин, но это было небезопасно. Тогда вам, выжившим, подняли при помощи генной инженерии устойчивость к высоким температурам, используя гены огненной саламандры, но этого оказалось мало и пришлось ещё изобретать тугоплавкие скафандры. Выжили немногие, всего пять тысяч человек, сейчас здесь живёт десять тысяч.

- Хорошо, а пища? Где мы, по-твоему, берём пищу? - этот разговор начал ему надоедать. Валовский чувствовал, что всё больше не верит этому психу и, раздражаясь, еле контролировал себя, чтобы не закричать.

- Кто его знает, – пожал плечами тот, – но, обрати внимание на то, что вы едите одни фрукты и овощи. У вас нет домашних животных, хотя про них помнят. Ты мне не веришь, - Павел посмотрел на него в упор, – я тебе докажу, но позже. Сейчас, если у тебя есть ещё вопросы, спрашивай.

- С кем была война?

- Вот! Наконец-то ты догадался меня об этом спросить, – почти весело выкрикнул он и снова начал ходить по кабинету.

 - Я не знаю и не помню, с кем мы воевали, но я помню одно: мы не выиграли, человечество оказалось на грани вымирания, единственное, что нас спасло, это ядро нашей планеты. Те, с кем мы воевали, жутко боялись сверхгорячей среды.

- Стой, - остановил его Фёдор Николаевич, – ты сказал, что ничего не помнишь. Как ты можешь помнить это?

- Такие, как я, в то время были самыми важными людьми, нам искусственно прививали гены долголетия и использовали для обнаружения врагов в качестве эхолокаторов.

- Как ты можешь доказать мне свои слова? – вновь устало спросил Валовский.

- Ну, тут есть некоторые трудности, - Павел стал теребить себя за подбородок, – видишь ли, следователь, тебе скоро и так помирать, мне тоже жить не долго осталось, и я хотел тебе предложить помощь: я дам тебе молодое тело и возможность узнать правду, а ты поможешь мне.

- Как ты собрался дать мне молодое тело? Лучшие врачи на это не способны! А ты думаешь, что я поверю в твой бред?! – терпение кончилось, и он всё-таки сорвался на крик.

- Во-первых, не надо кричать. Во-вторых, есть возможность это провернуть. Ну и в-третьих, тебе всё равно нечего терять. Мне, кстати, тоже.

- Ладно, допустим, и как это будет происходить? – уже мягче спросил Валовский.

- Ты попадёшь в моё молодое тело. Более молодое, чем сейчас.

- Каким образом?

- Используя двустороннюю связь между прошедшим и настоящим, я отправлю твоё сознание назад. На сто лет, если точнее.

- Куда денешься при таком раскладе ты? – не унимался Фёдор Николаевич.

- Хм, я останусь тут, в твоём теле, – спокойно ответил Павел, – и, видимо, заметив, что он всё ещё сомневается, продолжил:

 – У тебя там появится возможность жить. Правда, это хуже смерти, ведь тебе придётся постоянно бороться за свою жизнь. А я уж тут доживу свои дни в твоём теле.

- Какая тебе от этого выгода?

- Хорошо, знал, что ты это спросишь. Смотри: меня всё равно убьют. Я, конечно, могу уйти хоть сейчас, но сколько мне ещё бегать от тебя и твоих ребят? Год, два или лет десять? Мне это надоело, я доживу в твоём теле и отойду на заслуженный отдых, а ты получишь шанс начать свою жизнь сначала.

- Ясно, твои доводы меня устраивают, - Валовский привстал с кресла, – но у меня есть последний и самый важный вопрос: почему сам не отправишься в своё молодое тело?

- Всё дело в этой двусторонней параллели путешествия: я не могу отправить своё сознание в себя самого, а вот отправить кого-то другого и занять его тело могу. Ну что, по рукам?

Следователь был потерян. Глядя в лицо этого всё ещё ненавистного человека, Валовский старался понять, почему его так манит новая жизнь. Решив, что ему нечего и некого терять, он пробормотал:

- Ладно, делай, что нужно. Была не была!

                                                                         ***

Фёдор Николаевич почувствовал, что его трясут, затем громкий девчачий голосок потребовал:

- Вставай, хватит дрыхнуть! Павлик, ну вставай, тебя ищут, твоя очередь дежурить.

Яркий свет резанул прямо в глаза. Проморгавшись, Валовский привык к нему. Над ним стояла, уперев руки в бока, девчушка неопределённого возраста: не разберёшь, подросток или взрослая.

- Ну, вставать будешь?

- Где я? – Фёдор Николаевич осмотрелся. Стены, пол и потолок были тусклыми и серыми, прямо как дома, но не такими гладкими.

- У тебя что, опять провалы? – за этим вопросом последовал лёгкий подзатыльник, и девчонка пошла к выходу, однако перед тем, как выйти за дверь, она обернулась и, бросив:

- Твою мать в медблок определили, заглянешь к ней после дежурства, – ушла.

Фёдор Николаевич осмотрелся внимательнее. Комната, в которой он был, напоминала что-то среднее между его кабинетом и камерой допросов. Единственный источник света, вмонтированный в низенький потолок, был направлен прямо на следователя. Остальное же пространство было тусклым.

Валовский вышел в узкий коридорчик, в конце которого была дверь. Сирена оглушила его, и он закрыл уши от невыносимо громкого звука. Из двери выбежал человек весь в крови. Сделав несколько шагов в его сторону, Валовский почувствовал боль в висках, но не такую, как раньше: эта боль была другой, леденящей, пронзающей голову иглой от виска до виска.

- Бе…бе…ги… – прохрипел тот и упал на пол.

Фёдор Николаевич оторопело стоял. Что такого произошло с этим мужиком?

Тело дёрнулось, и из-под живота, где располагался кишечник, вместе с кишками выползла странная серая хрень, напоминавшая ремень: длинная, небольшая и абсолютно плоская. Прищурив глаза, он увидел, что ремень тоже на него смотрит. У него на конце был виден глаз, который со злобой смотрел во все стороны. Тварь внезапно изогнулась и поползла к нему, меняя при этом цвета. «Стыдится, сволочь», - подумал следователь, заметив, что ремень покраснел.

- Он здесь, мужики! Нужно его изолировать, давайте!

Он понял, что нужно бежать в ту дверь. Если их закроют, то его убьют. Преодолев расстояние между ним и ремнём-убийцей, он пропихнулся в дверь в тот момент, когда её почти закрыли. Ещё секунда, и он застрял бы в проёме.

- Пашка, ты в порядке? Проверьте его, – распорядился мужчина в должно быть старой военной форме. Один из людей, которых здесь было пятеро, вышел вперёд, провел над ним рукой, хлопнул Валовского по плечу и сказал тому, что в форме:

- Нормально. Он не вышел оттуда, наживка сработала.

- Собирай людей, мы уходим, берите самое необходимое.

- Понял, – кивнул тот, – Павлик, давай за мной, поможешь.

Валовский понял, что всё, рассказанное ему Павлом, тем заключённым в его кабинете, правда. Люди, повинуясь стремлению выжить, использовали других как наживку в безумном мире, где выжить было труднее, чем умереть там, в его кабинете, спокойной смертью. А сейчас он шёл за человеком, который должен потом объяснить ему, что творится в этом времени. Он знал, что так и будет. Он найдёт ответы. По-другому быть не могло.

                                                                       ***

Прошло десять лет. Он уже усовершенствованный человек. Валовский ощутил жжение и покалывание в ладонях: импланты для выкачивания энергии были новыми, к ним надо привыкать.

Он сжился со своей силой. Лишь такие сверхсолдаты как он могут вступать в бой с этими мерзкими созданиями. Между собой в отряде их называют «ремешки смерти»; это название приелось, и придумывать что-то новое никто не захотел.

- Паш, - это голос Крика, – Радар опять засекла ремешки на старом металлургическом заводе, ты с нами?

Не дожидаясь ответа, он прошагал мимо и направился в арсенал. Валовский, одобрительно хмыкнув, направился за ним следом.

В комнате уже вся компания: Юля - она же Радар, Крик - Юрка, он и близнецы-пирокинетики. Эти, пожалуй, самые толковые будут из всей команды.

- Так, все собрались, слушайте, - приказала Юля.

 У неё есть дурацкая привычка всегда расхаживать из стороны в сторону, как будто сейчас накинется на тебя. Он улыбнулся своим мыслям. Да, близнецы без ума от неё.

- На карте неточный план завода, но наибольшее скопление вот здесь, - она провела указательным пальцем по контору голокарты (замечательная вещь - голографическая карта местности ), – их там примерно полсотни.

 Юрка присвистнул, но под взглядом властолюбивой Юли умолк. Та продолжила:

 – Итак, кто пойдёт на зачистку в этот раз?

- Как всегда я, – сказал следователь своим новым голосом, к которому было труднее всего привыкнуть. Валовский пробежался глазами по женщине. Да, он понимает близнецов, она шикарна во всех смыслах: у неё крепкое телосложение, она и не худая как спичка, но и не бочка. Бёдра плавно переходят в красивые ноги. Грудь, конечно, соответствующая…

- Но я тоже хочу! – возмущённо подпрыгнул на своём месте Крик.

- Извини, но у тебя мало опыта. Салага ты, короче, – спокойно ответил Валовский.

- Согласна, ты ещё не готов, но для того, чтобы набраться опыта, ты, – она взглянула в его сторону, – Паша, должен проверить его реальным боем, а не тренировками способностей. И помните: Объединённое командование Земли надеется на нас с вами. На подготовку у вас два часа.

Все как пришли, так и разбрелись по гигантской паутине коридоров арсенала. Хотя здесь полно оружия, оно бесполезно: «ремешки» неуязвимы, их можно останавливать только при помощи высоких температур, и то ненадолго. Поэтому люди, которые выжили, сейчас совершенствуют свои гены для того, чтобы переселиться в первый город внутри планеты. Проведя рукой по лбу, он вспомнил про шрам, который недавно получил. Всё, что было там, - правда. Неизбежная правда.

                                                                       ***

Завод ‐ это мягко сказано: мегалитическое сооружение представляло из себя сложную конструкцию из всевозможных геометрических фигур, которые сливались воедино по центру здания.

- Почему я должен идти в середине? – Юрка плёлся и откровенно ныл. Желание заставить его отжиматься или бегать усиливалось всё больше и больше.

- Ты зелёный, лёгкая цель, - первый близнец не удержался и пояснил, кто тут такой пока что Крик.

- «Ремешки» атакуют сверху и сзади, неопытные умирают на первых же заданиях из-за самоуверенности и глупости, - добавил второй.

- Отставить болтовню, - скомандовал отряду Фёдор Николаевич и добавил в рацию:

- Мы входим в зону.

Как только они вошли, он их почувствовал. Закололо правый висок: твари тоже их почувствовали и начали своё копошение. Отряд попытался спрятаться в небе, но они мимикрировали и отрастили себе крылья. Ремешки могут быть какими угодно, они умеют менять структуру своего тела. Уничтожение человечества для них в приоритете, на остальных им плевать. Психотелекинетическим ударом Валовский заставил их показаться остальным и себе. Твари пошли в наступление, полумрак осветился одной яркой вспышкой, затем другой. «Близнецы знают своё дело», - подумал он, притянул одну тварь к себе, ударил током и откинул прямо под летящий огненный шар…

                                                                          ***

Дверь открылась, в камеру зашёл человек и встал напротив него.

- Кибероружие под именем «Шок»? - не получив ответа, человек спросил ещё раз:

- Твоё имя «Шок»?

Он смотрел в пол, знакомый до мелких деталей. Раньше он стоял там, где спрашивают, а теперь сидел там, где отвечают. Удар искры напитали тело и заставили поднять голову на спрашивающего.

- Ты отвечать будешь?

Цикл, вот о чём ему не сказал бывший Павел, а ныне следователь Валовский Фёдор Николаевич. Весь подвох во временном цикле, который сделал из его настоящего тела беспамятную куклу, которая каждый раз будет соглашаться на перенос сознания. Оно неизбежно, и он всегда будет здесь, в камере. И каждый раз снова и снова одни и те же слова, действия, движения, оттягивания того, чего он жаждет и никогда теперь не получит, - смерти.