Мир и Май

В приоткрытое окно на пятом этаже старого дома, недалеко от метро Площадь Мужества, залетал теплый майский ветер, приносивший с собой любимый запах зацветшей черемухи и только-только народившихся листьев клена. В воздухе носилось щебетанье зябликов, утробное воркование голубей, эхо детских голосов со спортивной площадки, далекое лязганье машин, сгружавших строительные материалы и наивное шуршанье окрестной листвы.

На подоконнике владельцы квартиры соорудили отличный деревянный топчан с перилами, и я с котенком уютно устроилась на нем с ноутбуком и чашкой вечно остывающего чая.

Кто-то рядом пришел подстригать молодую траву и периодически заводил свирепую мотокосу, но из окна этого демона видно не было. Наблюдался только зеленый пятачок, заросший снытью и деревьями высотой с наш пятиэтажный дом.

Отличный это был денек.

Я впитывала энергию его жизни и грезила наяву. У меня никогда не возникало суеверного страха во время мечтаний. Я никогда в своей жизни не предполагала, что у подобных действий могут быть какие-то тяжелые последствия. Жизнь струилась плавно, дни шли своим чередом, и все было, не как в дне сурка, но предсказуемо.

И этот овеянный негой и бездельем майский день проскользнул незаметно, канув в календарную толщу прошлого. Следующее утро обещало быть таким же малооблачным и вальяжным. Носились в вышине ласточки, жужжала под водосточной системой глупая оса. Интернет работал, электричество тоже. Целые и невредимые лежали в электронном ящике горы ветчины, телевизор переливался разнообразием красок, вода уверено журчала из крана, канализация тоже функционировала. Только к обеду я призадумалась, что ни один человек не соизволил ответить ни на одно из моих сообщений – галочки так и не посинели, никто не взял трубку, не раздалось ни одного входящего звонка, не мелькнул ни один прохожий на улице. Все это объяснимо было с точки зрения формальной логики, но машины тоже перестали ездить, в доме напротив дверь в парадную ни разу не открылась. Ни собачников, ни мамочек с детьми, никаких признаков и отзывов от людей. Ветер по-прежнему был свеж.

Заперев котенка в комнате, чтобы он не дай бог не наделал своих мокрых дел на красный плюшевый диван, я решила выйти на улицу и глянуть, что и как – разведать обстановку.

Пыльный ремонт на втором этаже, продолжавшийся две недели непрерывно, смолк. Собака с первого этажа не тявкнула из-за двери, когда мои кроссовки отбили чечетку возле ее территории. На площадке и в саду возле дома расцветала весенняя тишина и благодать. Два тучных селезня болтали лапами в пруду, ныряя вглубь за рыбой, оставляя на поверхности торчать свои блестящие короткие хвосты.

На Втором Муринском проспекте было много аварий. Сгрудились разбитые и покореженные разномастные авто. На площади красовался слетевший с рельсов 40 трамвай, троллейбусы три в ряд стояли, раскинув рога. Мне захотелось пить. В ближайшем магазине ни покупателей, ни кассиров. Я взяла воду, пробила ее на кассе самообслуживания, приложила карточку к терминалу – платеж прошел. Выйдя на улицу, открыв бутылку, я пила, обозревая картину опустевших улиц. Было тихо, как вечером на даче. Меня заинтересовало, что же там будет в метро, пустая станция? Я пошла напрямик через площадь. У турникетов не было охраны. Ступени эскалатора бежали вниз, поручни крутились. Я спустилась. Возле кабины администратора застыла уборочная машинка. Вестибюль пустовал. Я поаукала, так по приколу, и чтобы почувствовать эхо. Мой голос улетел к своду, встрепенулся, отразился и вернулся ко мне бодрым и веселым. Я загрустила. На нашей станции поездов не было. Желания проверять, работает ли контактный рельс, не возникло.

На свежем воздухе в голову явились мысли, связанные не на прямую с текущей ситуацией. С ситуацией было все ясно: либо мне это снится, либо я в чьем-то больном сне. Мне захотелось кричать – нужно кому в сновидении мое хорошее воспитание? Никто не высунулся, чтобы отчитать. Тогда я заорала во все горло, для усиления эффекта подпрыгивая и рыдая от отчаяния. Чёрта с два.

Трезвость мышления не отпускала вожжи – я оставила котенка одного дома, надо к нему вернуться. Оседлав первый попавшийся самокат, я полетела смотреть, как он там все в квартире перевернул.

Май умудрился невероятным маневром вызволиться из своей комнаты, но не успел сорвать зеленую штору на кухне и напрудить лужу, поэтому я решила, что вернулась вовремя. Я нарезала ему вареной курицы, налила в миску чистой воды, гладила его, пока он включил на полную мощность «мурчальную станцию» и еще плакала, но тихо, чтобы его не побеспокоить.

Как выбрать, что продуктивней – остаться дома или пойти на поиски хоть кого-нибудь живого? Где-то на подкорке горел маячок – на противоположной стороне залива находится АЭС и насколько она автономна, я не знаю. Времени – вагон? Или я скоро превращусь в тень своей тени?

Может, если найти анализатор воды – то моя уверенность в любой ситуации будет крепче? В памяти шуршала лакмусовая бумага. Что она показывает? Щелочь, кислоту? Погуглим также прибор для измерения уровня радиации. И желательно не на озоне, потому что вряд ли мне со склада его завтра привезут. Пара магазинов расположились сравнительно недалеко. Я собрала городской рюкзак. Покидала в него одежду, документы, украшения зачем-то, книжку любимую, еды для кота, игрушку его, лежанку-подушку, лоток его, драгоценнейший. Шлейку надевала на него – 10 минут воевала, вся вспотела. Сели мы, значит, на велосипед. Я – на седло, кот сверху на шее сидит, лапами рюкзак топчет. Поехали. Едем-едем, кругом – пожары в квартирах. Видать люди не успели чайники выключить: гарь, огонь, все полыхает. Пожарные не едут. Много домов небо коптит. Аварии на дорогах. Лавируем, как циркачи. Что поделать? Тротуары свободны, да и то не везде, - иногда и машины, и общественный транспорт вылетевшие стоят.

Пока ехала, все думала: «Надо подальше, да побыстрее из города уезжать, но как? Побыстрее-то? На шоссе бедлам – тот же, что и в городе, машины утрамбованы, ни проехать, ни пройти. Самолет водить не обучена, вездеход тоже, яхта – не мой вариант, – укачивает невмоготу, да и моря я боюсь, вертолет не освоила, мотоцикл быстроват для меня, да и кот его громкость не оценит. В общем, я оказалась не приспособлена к условиям выживания.

Мысли о том, что же еще может взорваться и где, меня преследовали постоянно. И ведь везет мне пока, что Сосновоборская держится, не рванула. Открыла я карту – матерь божья, податься некуда. На наш юг? Там – Ростовская. Рядом с Москвой, да и по всей России станции понастроили. Размышляла-размышляла, выбирала: в Петрозаводске хорошо, но холодно, а в Пскове безопасно более-менее и тепло. Лучше, конечно, в Африку, но не реалистично.

Итак, с этим понятно. Осталось уразуметь, когда и куда могли исчезнуть люди. Ну, два часа точно прошло. Зачем я ходила к метро? Я только потеряла драгоценный час. Мне надо пересесть на какой-то более быстрый транспорт – на велосипеде за 300 км я накачаю себе икры как у Халка, если доеду. Котенок тоже начал утомляться и возмущаться, но его укачало, и он уснул. По этому поводу я заехала в ближайший пет-шоп, взяла рюкзак с обзором для животных, повесила его себе спереди, на живот.

Возле очередной кучи-малы из машин я остановилась и нашла мопед доставщика еды с ключами в замке зажигания, и даже несильно покореженный. Я прислонила свой велосипед к ограждению дороги, попрощалась с ним по-дружески – как-никак 10 лет мы с ним оттрубили по полной. Подняла нового друга, понажимала на мопеде тормоза – хорошо хватали, попробовала ручку газа, кое-как разобралась с ним, села и нерешительно поехала. Ничего, освоюсь со временем.

Пулковское шоссе представляло из себя плотное невеселое месиво. Недалеко от трассы полыхал самолет. Тихой сапой я доехала сначала до Гатчины, потом до Луги. Кругом наблюдались одни и те же картины – остовы изуродованного транспорта, строения, облизанные пламенем, вода, ручейками льющаяся из подъездов, вездесущий чад, вонь и безлюдье.

К вечеру похолодало. Хорошо, что у кота шерсть. До Пскова добрались затемно. Поужинали в любимом кафе с рыцарями. Удаленность от атомных станций и еда привели мои нервы в порядок. Что оставалось делать? Ничего, только размышлять о жизни и о том, чем заняться. Весьма неприятным моментом стал упавший башенный кран в центральном районе Пскова. Если жить тут, то все оставшееся время я буду вынуждена через него перебираться. Надо искать объезд. Хотелось спать. Где же переночевать? В машине – холодно, пусть там хоть десять раз весна. Может забраться в чью-то квартиру? Тогда что мелочиться – надо найти резиденцию подороже. Ближе к окраинам нашла целый дворец, шучу конечно, — просторный двухэтажный дом, не тронутый пожаром, и рядом еще несколько таких же коттеджей. Я звонила, стучала – мечты не сбылись – никто не вышел за забор.

Запасные ключи нашлись под горшком с туей – видимо хозяева ждали меня. Я разулась, прошла по дому, осмотрелась. Выпустила на волю кота в спальне и заперлась с ним, чтобы утром погром убирать только в одной комнате. Помолившись богу здравомыслия и попросив у него, чтобы, когда мы проснемся – все вернулось на свои места, мы занавесили шторами окна и легли спать в чужой холодной кровати. Но проведению, очевидно, было не до нас.

Утром я начала более тщательный осмотр помещений. Электричество работало. Первым делом я включила чайник, пошарила на полках в кухне и сделала ревизию в холодильнике. Завтрак получился достойным, в доме были добротные запасы еды и большой ассортимент кофе-чая. После приема пищи, мы пошли осматривать трубы и системы жизнеобеспечения. Труб было много. Канализация оказалась центральной, как и газ. Во дворе цвел колодец. Вода в дом попадала из скважины. Яблони нарядились цветами, пышными облаками красовались сливы и вишни. В теплице вилась усами огуречная лоза, молодые побеги помидоров зеленели листьями, перцы и баклажаны вступали в силу. Рачительные хозяева! Может, месяц-другой и съем зеленушечки. В гараже стояла немолодая ToyotaCamry, не дать ни взять – машина бабушки хозяина, два места под другие авто пустовали, а в отдельном техническом помещении притаился дизель-генератор. В погребе нашлись компоты, соленья, варенья и прочие эстетства.

Я все еще решала: ехать искать людей или базироваться тут? Может поискать кого-то через интернет, но как? У кого бы спросить? Котенок реагировал только на еду, так что общаться не получалось, хотя мурлыкал он бурно и терся об ноги всем своим существом.

Я написала список: сделаю, думаю, запасы бакалеи и прочей провизии, еды коту – ведь ест как конь, кровожадная его натура. Из техники возьму все – от лампочек до сервера, и главное – морозильную камеру. Еще мне понадобится оружие и навыки стрельбы из него – в город могут прийти дикие звери. Расчистив дорогу до заправки и ближайшего продуктового, я не без приключений притащила еду и холодильник. Вечером сил разгружаться не было.

На следующее утро я распределяла свой скарб. Все аккуратно поставила в гараже на стеллажи. Загнала найденную грузовую машину.

Меня посетила очумелая мысль, что было бы круто сгонять за гигантским плазменным телевизором и набрать побольше роботов пылесосов. Придумано – реализовано. Все обеденное время я потратила на их зарядку и настройку. Получилось весело. Май был в восторге.

Прочувствовав свою безнаказанность, я загорелась идеей устроить гонки – ходила по городу, искала крутые тачки с ключами, лазала по гаражам. Я бодро взялась за дело. В следующую неделю нашла манипулятор и расчистила себе маршрут. Результат радовал. Трасса пролегла по всему центру, вдоль крепости, через мосты, вдоль набережных – в объезд упавшего крана. Время прошло в заботах и даже в азарте. Только врезавшись в неудачном месте в бордюр и получив сильный ушиб бедра – я успокоилась – самому себе рентген не сделаешь, а если и сделаешь, то ничего не поймешь, да и рентген переломы не лечит.

Все идеи и забавы моментально утрачивали свою прелесть и отходили на второй план: счастьем поделиться было не с кем.

Май привык везде ходить со мной. То забирался на плечо, то шел рядом.

Неудобство стали создавать стаи дичающих собак. Их появление вынудило меня ездить на машине. По привычке соблюдала правила дорожного движения и скоростные ограничения. Через месяц отпустило.

Начала создавать приют для кошек на соседнем участке, а на другом - приют для собак. Пока обогрев им не нужен был, они сидели под навесом. Еды им привозила два раза в день по огромному мешку. Жалко было животин.

Герметизировала от грызунов ближайший к дому магазин и обработала от насекомых. Расставила везде ловушки.

Наступила осень. Всех животных запустила в дома. Они устроили мелкопоместные содомы. Любить меня не перестали. Погрызли убранства и мебель.

Забот прибавилось – мне приходилось топить три дома.

Зима прошла успешно. Освоила вождение трактора и разгребала снег до заправки и до магазина, а также подъезд к трем домам. Я перестала болеть простудой от слова совсем. Я занималась сервером и виртуальным обучением пилотированию вертолета – осуществляла свою мечту. Штудировала книги, смотрела видео. На снегоходе, найденном у соседей, ездила на аэродром.

Прошел год. Зацвела весна. Зазеленело лето. Тогда-то и случилось нашествие крыс. Они где-то расплодились и неслись лавиной по улицам, то забираясь друг другу на спины, то истово кусая своих собратьев. Май спрятался в доме. А я стреляла по ним из добытых в военной части в Черёхе автоматов, после чего их во дворе долавливали мои боевые коты. Тяжело пострадали собаки, хотя котам тоже досталось. Всех покусанных изолировала, колола им лекарства. Четверых похоронила.

Летом я почти переселилась на стоянку вертолета. Включала двигатели, просто сидела в салоне с Маем, пока тот перфорировал мне руку когтями и зубами – так мы отдыхали от бесконечных забот. Настал день, когда я решилась немножко поднять вертолет в воздух и сразу опустить, и у меня неплохо, надо сказать, вышло. Когда не сдаешь экзамены – все получается. Начала с метра, увеличила до двух, до 10. Постепенно изучила все базовые маневры, потихоньку-полегоньку.

В августе я полетела в Москву. Поглядывая на счётчик Гейгера, добралась до городской границы и успешно приземлилась на площадку. Заправилась и начала кружить над городом. Он выглядел подкопчённым. Разглядывала его в бинокль – никаких симптомов человеческой жизни – только стаи птиц и редкие животные.

Я обнаглела и посадила вертолет прямо на территории Кремля. Закинув автомат за спину, а ломик в специально сооруженные для этого ножны, пробежалась по залам, покаталась по перилам. Посмотрела и потрогала все артефакты власти в оружейной палате, до которых теперь никому не было дела. Думала: взять корону какую-нибудь что ли? Так руки чесались. Одну примерила, сделала селфи для памяти, и оставила ее, где лежала. Нашла зал охраны, послушала радиомолчание, посмотрела видеопустоту на мониторах.

Вышла на площадь, покричала в мегафон. Зашла к Ленину. Хоть мертвый представитель человечества, но какой есть. Заплакала. Вернулась домой.

***

Звезды в Пскове видны как на ладони. Я доставила из Москвы и установила мощный телескоп. Тогда все и началось. Я заметила высоко, на уровне спутников, еще некоторую активность. Это почему-то навело меня на мысль, что всех забрали, а я каким-то чудом осталась.

В тот раз вечер медленно накрылся одеялом ночи, принесшей на своих крыльях прохладу. Я забралась на чердак, завернулась в оставленный там с прошлого раза плед и снова стала глядеть в телескоп на эти странные штуки, возникающие на орбите. По виду – несколько огромных пушистых шаров на палочках, соединенных по типу соцветия. Они соединялись друг с другом и образовывали что-то вроде сети. Рядом с ними висела платформа неправильной формы.

Из нее вылетали маленькие, назовем их стратосферными корабликами, летательные аппараты, и в течение примерно семи минут выращивали новое соцветие шаров, которое незамедлительно подключалось к общей в сети. Да уж, увлекательное зрелище. Май, как всегда, крутился возле ног и в порывах глубоких чувств забирался по пледу на плечо. В тот вечер я наблюдала недолго – слишком устала. Днем я совершила несколько перелетов до Питера и обратно. Вернувшись в Псков, я на аэродроме подожгла выложенное гигантскими буквами слово SOS. Этой постройкой я занималась целую неделю, возя покрышки и всякий мусор, в ожидании, что с орбиты меня заметят. Никто ко мне не прилетел.

Спать хотелось неимоверно. Глаза слипались. Май свернулся у меня на груди, уткнувшись головой мне в лоб. Я провалилась в карусель своих сновидений, а очнулась уже на палубе.

Я проснулась из-за того, что лежать было слишком уютно. Спокойствие и безопасность окутывали меня – ни забот, ни тревог. Думаю автомат, что я кладу под подушку, перестал мне мешать. Из-под приоткрытых век, я увидела, что лежу в гробу: все обшито мягкой тканью цвета киновари, а расстояние от стенки до носа не более 20 см. Мои руки не разгибаясь ощупывали стенки, ноги и голова упирались. Слева виднелась панель с горящими кнопками. Я осмотрелась. И не справившись с паникой, судорожно я начала давить на все кнопки подряд. Нужная нашлась сразу. Левая стенка исчезла, и я выглянула наружу.

Пол был далеко внизу. Возле «гроба» поблескивали лестницы с движущимися перекладинами. Уцепившись за них, вверх и вниз перемещались бледные худые голые люди. Вдохновение мгновенно сменилось отвращением. Прикрыв глаза и выругавшись, я откинулась обратно на подушку. Осмотрев себя, я расстроилась еще сильнее – на мне тоже не было одежды. Две минуты я лежала на боку, разглядывая обстановку и собираясь духом. Решившись, я высунулась на полкорпуса из гроба и помахала первому проезжающему: «Привееет!!!» Моя радость от обретения контакта с сородичами пересилила все, и брезгливость, и даже стыд.

Долго не залеживаясь, я выбралась наружу и поняла, что притяжение намного слабее, чем на земле. Гравитация есть, но умеренная. «Прощай мышцы», - подумалось мне. Вот почему люди выглядели так хило. Я зацепилась рукой за едущую свободную перекладину и почувствовала неприятные ощущения в ладони. Перехватившись другой рукой, я заметила, что в ладонь впился чип, по форме напоминающий процессор для компьютера: черный прямоугольник с множеством металлических ножек. Я сразу попыталась его отковырнуть зубами – не тут-то было.

За мной спускалась женщина моего возраста. Я подождала ее, намереваясь пообщаться.

– Здравствуйте, – я чуть не набросилась на нее с объятиями. – Здравствуйте, я только что сюда попала, подскажите пожалуйста, где мы находимся?

Женщина на мой вопрос отреагировала коротким пожатием плеч. Это меня не смутило, и я продолжила:

– Я так рада вас видеть, целый год с людьми не общалась!

Она посмотрела на меня выразительно.

Да что не так?

— Расскажите, что тут у вас происходит?

Она сохранила молчание и, отвернув лицо, закатила глаза. Я в нее вгляделась внимательно и начала соображать. Черты ее лица не были славянскими.

— DoyouspeakEnglish?

— Hello, — протянула она.

О, наконец-то членораздельные звуки.

— Hello again, please tell me, I just found myself here, what's going on?

— O, Ok. You must work.

И с этими словами, не интересуясь мной совершенно, она двинулась дальше.
Это было лаконично и даже слишком, и не совсем так, как я ожидала и как мне бы хотелось. Я расстроилась и недоуменно смотрела ей в спину, а она неспешно удалялась от меня как бы перепархивая с ноги на ногу. Мне показалось это забавным, и я двинулась вслед за ней и поняла, что иначе ходить и не получится. Ладно. Прохладно и неприветливо, но ничего, переживем. Людей кругом много, спрошу кого-нибудь еще. Я притормозила. За мной подпрыгивала еще одна женщина. Я, наученная предыдущим опытом, обратилась к ней на английском с той же фразой, на что услышала:

—О, дорогая, добро пожаловать. Мы тут все летим на марс, колонизировать новую планету. Выращиваем растения. И вы должны работать и не забывайте глубоко дышать. Вот и все требования. Сейчас мы позавтракаем, будем трудиться, поужинаем, вымоемся и ляжем спать.

Хмм, это уже более-менее развернутый ответ. Но все равно они напоминают сумасшедших зомби. Что же с ними не так?

— O, thankyou.

Я пропустила и эту даму вперед и пошла за ней.

Мы пришли в помывочную. Там оказалась металлическая стойка на уровне колен вдоль всей стены помещения, и на потолке полоска с отверстиями, откуда лилась теплая вода. На сиденьях сидели люди всех возрастов и общались на всех языках мира. Все персоны, с которыми я пыталась установить контакт, также странно реагировали на мои вопросы. По пути на завтрак я раз двадцать выслушала про миссию, работу и дыхание.

Чтобы получить еду, нужно было коснуться чипом резиновой трубки, торчащей из стены, и из нее начинало литься что-то похожее на овощное рагу, сбитое в блендере, из другой трубки текла вода с привкусом железных труб, как в колонке на даче. После вкушения сих изысков, мы попрыгали на работу. Все, что нужно было делать — ухаживать за растениями, причем без инструментов, голыми руками – рыхлить, опылять, пропалывать, удобрять, сажать, собирать. Мужчины ухаживали за животными. Никто не делал перерывов, работали переходя от участка к участку, дыша как паровозы и трепля языками. Вечером, несмотря на свою подготовку, я была самой уставшей из всех. Люди помылись, поужинали и пошли в спальню к гробам. Я взялась за первую попавшуюся перекладину, но она не повезла меня наверх. Я двинулась вдоль рядов, трогая все перекладины подряд, пока нужная мне не отозвалась. Я зацепилась за неё рукой, поднялась, и около моего места она притормозила. Я коснулась светящегося прямоугольника, дверь открылась. Как только я легла, тут же уснула. Позже я пришла к выводу, что в камеры вечером запускается газ, чтобы люди сразу засыпали и у них не было времени ни о чём подумать.

Следующий день был под копирку таким же как предыдущий. В этот раз я попыталась пообщаться с другими женщинами, что спускались за мной. Я пропустила тех, с кем уже здоровалась. И задав вопросы другим людям, получила в ответ те же слова и реакции. Я никак не могла понять - они плохо владеют английским или нездоровы? Совершив обряд с душем и завтраком, я пошла изучать территорию - палками и кнутом меня на работу никто не гнал. Помещения представляли собой бесконечные коридоры, обшитые то светящимися, то тёмного цвета панелями. Другой отделки не было. Всё было сделано добротно, и так, что никакими усилиями ничего не сломаешь и не оторвешь.

Скорость моего перемещения набиралась приличная. Я скакала дальше и дальше, но вокруг ничего не менялось.

Прошел час, и я дошла до тупика. Я обстукивала стены, надеясь, что сработает сенсор и откроется выход. Одна из панелей съехала в бок. Моему счастью не было предела, до тех пор, пока я не поняла, что за панелью бездонная дыра в полу. И не было никаких приспособлений, чтобы перебраться через нее и не было лифта, и движущихся перекладин, чтобы туда попасть. Я решила, что раз гравитация не такая уж и сильная, то если я туда прыгну, то внизу не сильно ушибусь, а может по пути зацепки появятся. Мне было настолько плохо, что я сиганула вниз в эту темноту как в омут. Падение скорее напоминало парение. Через какое-то время я почувствовала, что мне не хватает воздуха, что голова кружится, и я потеряла сознание.

От обморока я очнулась на стенде, который не сразу перевернули в естественное для меня состояние. На лицо прилипла маска вроде нашего противогаза. Я хотела её сдёрнуть, но руки были прикованы к поверхности. Вокруг меня суетились существа сантиметров 70 в высоту. У них были головы, тела, четыре ноги и несколько конечностей по бокам, которыми они пользовались, как мы бы пользовались руками. Пальцы на этих руках то появлялись, то исчезали в зависимости от того нужны они им были в данный момент или нет. Вместо пары глаз как у нас, у них был один, но он опоясывал всю голову и по этой полосе бегала несколько зрачков. Все тело покрывала светлая шерсть. На ногах шерсть была диаметром сантиметров пять и полая внутри, как трубки. Когда они начинали нервно лопотать, то эти трубки топорщились по бокам.

После нескольких их опытов, сказать могу честно, молить о смерти – это не малодушие.

Излишним было с их стороны тащить меня в камеру на ловчей петле. Я сразу попыталась снять противогаз, но оказалось, что дышать нечем, и я водрузила его обратно. Позже в камеру пришло такое же существо, только метра под три высотой. Оно погладило меня по голове, как мы инстинктивно гладим песиков. И начало показывать мне картинки прямо на стене камеры. Под ней были плюсик и минус. Мне нужно было прикасаться рукой либо к тому, либо к другому в зависимости от того согласна я или нет. Возможно, всё было наоборот в их системе. Хорошо, что выбор был всего из двух, а не из пяти или десяти. Всё это время я пыталась понять, как бы мне задать свои вопросы. На одной из картинок была наша Земля и посыпались вопросы по физике, химии атмосферы, о физических явлениях, на которые надо было отвечать пространно, используя готовые шаблоны ответов. Мне было стыдно, что я всего этого не знаю и чувствовала себя каким-то хомячком. Картинки на которых были атомы, нейроны, протоны, кварки и прочая важная мелочь тоже были мне не понятны. По большому счёту, и хорошо, что я ничего не знала, и я не выдала никаких секретов. Когда в очередной раз на стене появилась картинка с нашей планетой, то я показала пальцами как в детстве, что я к ней иду. Оно было в восторге, что я изобрела новый способ коммуникации. Не знаю, какие у них симптомы радости, но оно залопотало. Я подошла к светящейся картинке и написала слово «home». Она или он или оно, я, наверное, упрощу задачу, если буду говорить слово оно, опять залопотало и через несколько минут к нему подошёл помощник с планшетом и они показали, что надо водить пальцем по нему. На поверхности запоминался след от нажатия. Я написала, что хочу вернуться. Оно ничего не ответило. Я спросила: «Где я?». Оно отрастило палец и написало «Здесь».

Я прониклась осознанием, это прекрасный эпизод нашего контакта, но он проливает мало света на мою ситуацию. Мне надо формулировать вопросы, так чтобы оно отвечало более пространно. Я попросила уточнить. Оно выдало какие-то значки. Тогда я попросила перевести. В ответ оно зачастило арабской вязью. Я обрадовалась, что оно знает наши цифры. Что это было? Координаты в солнечной системе или в галактике, кто ж поймет? После этого я написала опять, что хочу вернуться на землю и передала ему планшет. Оно написало слово «someday». Я расстроилась, и спросила: «Почему вы так странно обращаетесь с людьми?». Оно мне написало: «Что значит странно?». Я ответила, что «Вы обращаетесь с людьми, как люди обращаются с домашними животными». Оно заявило, что мы и есть домашние животные. Я написала: «Спасибо, верните нас на землю». Оно опять черкануло - «someday».

— Почему мы здесь?

— Мы все здесь для того, чтобы сделать жизнь на нашей планете лучше.

— Каким образом?

— Мы строим специальное оборудование для сбора энергии солнца.

— Где вы строите это оборудование.

— На расстоянии 49-50-51-52-53 ваших единиц, обозначающих километр от поверхности планеты, на которой вы жили.

— Для чего? Пострадает ли от этого Земля, наша планета? Если да, то земляне огорчатся.

— Вы эффективно и продуктивно живёте здесь. Зачем вам ваша планета? Если имеет место эмоциональная привязанность – то в ней нет необходимости.

— Это наш дом. И дело не только в эмоциональной привязанности. Есть эволюционные моменты, физиологические, юридические, в конце концов мы часть планетарной системы.

— Ничего, поживёте здесь, вы уже вполне адаптировались. Мы создали для вас самые лучшие условия.

— Это экспериментальные условия, а не жизненные. А что вы сделали с людьми почему они на себя не похожи?

— Когда люди поднялись в своё новое жилище, они вели себя агрессивно — отбирали друг у друга еду, дрались, (здесь я напишу вежливо, то, что оно сказало: «ввели беспорядочную половую жизнь»), слабых заставляли работать, сильные ничего не делали, только издевались над остальными, и мы сделали всем прививки от такого нездорового поведения.

— Мне вы тоже сделали прививку?

— Нет, пока. Но в твоей природе есть всё то же самое, что было у них. У тебя агрессивное поведение по отношению к своим хозяевам. Позже сделаем.

— А зачем мы вам нужны?

— Вы наша установка по производству углекислого газа, который мы вдыхаем для осуществления наших биологических процессов. Наш агрегат непрогрессивный, потому что мы сэкономили на нем, ведь мы знали, что на вашей планете есть существа, производящие то, что нам необходимо. Вы дышите, газ спускается вниз, и мы можем спокойно использовать это, не включая свою установку. У неё малый производственный запас, она тратит много энергии на выработку. А вы нам обходитесь бесплатно, ведь сами себя содержите.

— Благодарю вас за информацию и вашу откровенность. Я заметила, что на земле не осталось домашних питомцев, когда я была там последний раз. Вы их тоже забрали?

— Да питомцы все тоже здесь и содержатся отдельно от людей.

— Нет ли среди них моего кота?

— Что такое ваш кот?

— Животное, семейства кошачьих, размером в длину 60см, весом 10 кг, цвет дымчатый, мордочка, края ушек, лапки, хвост темно коричневые, на пальчиках белые пятна. Усы и брови белые, откликается на кличку Май.

Оно попыталось соотнести сказанное с тем, что оно себе представляло в этот момент. Есть ли у него фантазия?

— Вежливо сообщаю тебе, что я устало от общения со тобой, ты энергетический вампир и требуешь слишком много внимания. Уведомляю тебе о встрече, которая состоится позже.

В следующий раз, когда оно пришло, тот же это был представитель цивилизации или какой-то другой я конечно с уверенностью сказать не могу, но похож, опять были тесты с картинками. От них я утомилась ещё быстрее, чем в прошлый раз. Я подошла к стене и показала игру теней — летящего голубя. Оно отреагировало немедленно и снова принесли планшет. Оно спросило, почему я не могу говорить на их языке? Я ответила, что не знаю его.

— А разве тебе не понятно, что я говорю?

— Нет. Чтобы выучить язык, мне надо соотносить каждое слово и понятие. Действие и обозначение действия и так далее.

Оно задумалось.

— Ваша цивилизация свернула не в ту область развития.

— Это наш путь, и он может отличаться от вашего, возможно когда-нибудь они и пересекутся, а может и нет. А можно мне еды и воды?

— Можешь станцевать или сделать что-нибудь интересное? Тогда я дам вкусняшку.

Я покружилась, как мне казалось, довольно изящно с учётом высоких прыжков над полом. Оно погладило меня и указало на стену противоположную монитору. Я клянусь, что обшарила все. И там, где сейчас торчал кран была гладкая поверхность. Я поела и попила.

— Как насчет туалета?

Из стены выехал знакомый мне стульчик.

— Не убирайте его пожалуйста, я воспользуюсь им позже.

— Почему?

— Я стесняюсь.

— Что это такое?

— Это такая форма психологического комфорта.

— Почему вы не умываетесь сами, языком? Как делают это ваши домашние питомцы, ведь это гигиенично, они что умнее вас?

— В нашей цивилизации это не принято, мы умываемся водой и специальным составами их заменяющими. У нас это стало нормой из-за того, что 70% поверхности земли - вода и мы можем себе позволить не вылизываться, а умываться — это черта нашего цивилизованного общества.

Я понимала, что мне нужно использовать шанс, чтобы познакомиться с их цивилизацией, задавать вопросы, касающиеся их мировоззрений. Может быть, я успею вскочить в вагон новых знаний? Либо же доказывать ему, что наша цивилизация тоже имеет право на существование, что мы не должны быть их домашними производителями углекислого газа. Нужно найти какие-то слова, чтобы сблизиться или отдалиться уже навсегда. Надо быть тонкой и оперативной. Потому что, когда они полетят домой, они бросят нас, как мы оставляем котов на даче зимой умирать. Какие слова, какие действия могут повлиять на него? Думай! Думай!

— Скажите, а как вы смогли меня переместить с Земли? Я правильно понимаю, что я нахожусь на вашем корабле на орбите нашей планеты?

— В вашем языке, технологиях и вашей жизни пока нет таких слов, чтобы я мог до вас донести эту информацию. Вы не владеете достаточными знаниями, чтобы я вам мог это объяснить

— Скажите просто, как для ребёнка

— Ребёнок это то существо, которое рождается у вас?

— Да.

— Новорожденный тем более ничего не поймёт.

— Ну скажите для ребёнка, которому 8-10 земных лет.

— Телепортация осуществляется при помощи оборудования и технологии. Слова не точные в данном случае и не самые подходящие. Нужных нет. Тебе хочется при помощи риторики добиться моего расположения?

— Почему бы и нет. Всё-таки мы две разные цивилизации, и может быть возможен какой-то больший контакт чем между домашними животными и хозяевами?

— Обещаниями кормить не в наших традициях, — сказала оно и погладила меня по голове — у меня слишком мало времени я пойду.

У меня еще меньше. Что спросить? Я ведь не Лавров на совбезе ООН. Что-то про государственное устройство и про политику, про их грядущие планы? Про историю их развития? Попросить у них советы к совершенствованию? Почему бы и нет? Про Их отношение к насилию, про их отношение к семье, к семейным ценностям, про любовь, дружбу, технологии, про их эволюционный путь, про осознание себя, про их питание, про веру в Бога, про их великих учёных и знаменитых существ — чем они отличались? Про музыку, про другие виды искусств – архитектуру, литературу; про математику, системы счисления, про языки программирования, про компьютерные технологии, про технологии машиностроения, полеты в космос, заводы, может быть про какие-то основы нужно спрашивать — про азбуку, письменность. Про растительность, животный мир на планете? Будет ли оно вообще со мной разговаривать? Может учебник у них есть? Ага, на русском языке… Но попробовать-то можно? Попросить у него оставить планшет, и я ему запишу эти вопросы или попросить его написать мне какие-то вопросы, чтобы я на них ответила в свободное время? Задавали они вопросы другим людям?

Я привыкала спать без одеяла. Без подушки было сложно – жёстко, неудобно и в конце концов я уже перестала понимать сплю я или гоняю мысли по кругу.

Одно точно – я не могу быть песиком этих чудесных существ. Я обладаю волей, самосознанием и никогда не соглашусь на эту роль. Если, конечно, как в концлагере начнут бить, пытать и тому подобное, то тогда уже будет стоять вопрос о выживании. Человек стоек по природе своей – вынесу. Ну или буду думать о самоликвидации – там уже по обстоятельствам посмотрю. Голодовка и отказ от воды. В крайнем случае сломаю кислородную маску.

Оно пришло и на мою просьбу написало, что я не дополню его картины о нашем мире — они достаточно хорошо нас изучили. Я уточнила и культуру, искусства, литературу, какие-то может быть нюансы из моей жизни, интересные истории. Могу ли я его чем-то заинтересовать? Оно сказало, что я отвечаю на его вопросы скорее ради его развлечения и уточнило: «Было бы мне интересно общаться, допустим, с насекомыми на нашей планете или с такими крохотными существами как муравьи, жуки? Стала бы я с ними налаживать контакт, если бы понимала их язык и было бы мне интересно на их языке разговаривать? И в курсе ли я что некоторые существа кроме homo sapiens на нашей планете тоже обладают самосознанием?

Я задумалась и сказала:

— Да.

— Напрасно врешь, потому что творчество тараканов, их культура и их история тебя не волнует из-за твоего антропоцентризма.

— Но это была бы отличная история для написания книги, что принесла бы мне популярность среди людей и финансы. Я бы тем самым могла закрыть свои потребности в признании.

— С такой точки зрения возможно. Сколько бы ты могла по времени лаять или мяукать пока бы тебя это не утомило, просто так?

— Ну, наверное, земную минуту.

— Меня тоже утомляет общение со тобой, и я это делаю дольше минуты.

— Как ты понимаешь наше земное время, длительность минуты, секунды?

— Что такое секунда?

— Мы измеряем время сутками. Сутки — это оборот земли вокруг собственной оси, в сутках 24 часа, в каждом часе 60 минут, в каждой минуте 60 секунд, то есть, по сути, это 3600-я доля часа.

— В вашем учебнике написано, что «секунда представляет собой интервал времени, равный 9 192 631 770 периодам излучения, соответствующего переходу между двумя сверхтонкими уровнями энергии основного состояния атома цезия-133, находящегося в покое при 0 К».

Этот ответ меня обескуражил, я поблагодарила его за информацию. Да уж, наша дискуссия его действительно утомляет и мне от него надо больше, чем ему от меня.

— Оставь мне планшет, чтобы я задала свои вопросы.

— Зачем мне это надо? Ведь уровень твоей памяти таков, что из 100% информации ты запоминаешь 10% сначала и 10% с конца, а если не повторять забываешь все.

Мне оставалось только вздыхать и упирать на то, что мне любопытно.

— В рамках образовательной программы, для ответов пришлю к тебе своего помощника, чтобы он отвечал на твои вопросы. Учти только, что у нас нет праздного любопытства.

Так-то обидно стало за людей, и за то, что мы 4.000 лет и бесконечное количество человеческих жизней потратили на свои изобретения.

Внезапно пришло маленькое существо. Оно было чуть более возбудимым и обладало более выраженным желанием общаться со мной.

Я у него спросила: «Является ли мнение его или крупного существа мнением всей цивилизации марсиан и можно ли как-то повлиять на него?»

— Ваши дети и взрослые к крысам также относятся. И за редким исключением есть люди, которые почитают животных, считая их божественными, но при этом всё равно не приравнивают к себе и не предполагают разум. Поэтому мое мнение о людях достаточно высоко, как о домашних животных и соответствует вашему уровню. Обидно ли это тебе?

— Я чувствую обиду.

— Как ты будешь с этим справляться?

— У меня есть внутренние механизмы регуляции эмоций. Я знаю, что мои мысли и чувства — это одно, а Я — это другое. И я могу пронаблюдать их со стороны и не зацикливаться.

— Похвальное качество, я радо, что ты таким обладаешь.

— Как вы испытываете радость? Она такая же, какой ее испытывает человек? Схожие эмоции?

— У нас нет органов, вырабатывающих гормоны. У нас нет мозга как такового, но я испытываю покалывание в некоторых нервных клетках, что можно охарактеризовать как радость.

— Хочешь ли ты, чтобы я тоже радовалась и была счастлива?

— У меня нет желания на это влиять, и ты вполне можешь справиться сама.

— Всегда ли вы поступаете целесообразно?

— На наше решение влияет ряд факторов и в том числе учитывается мнение всех особей, принадлежащих к нашему виду.

— Есть ли другой вид существ на вашей планете?

— На нашей планете других живых существ нет.

— Что значит с вашей точки зрения - живые?

— Тоже что, и с вашей. Подразумевается обмен веществ и деление клеток.

— Спасибо за эту информацию

— Почему ты хочешь возложить на меня ответственность за свою радость?

— Не хочу, но меня заинтересовал вопрос эмпатии. Могут ли существа с Марса сорадоваться или вместе горевать?

— Уход и приход нового члена в обществе — это для нас искренняя грусть и настоящая радость, мы испытываем покалывание в одних местах при уходе и задеваются нервные клетки в другом месте при приходе.

— Интересно… Тогда такой вопрос: возможно ли при завершении строительства, возвращение людей на землю?

— Люди на земле не выживут, потому что сила притяжения на корабле меньше. Они уже адаптированы и понадобится время на перестройку, которого у них нет. Человечеству нужно будет питание и уход, а никто не сможет ему это предоставить. Марсиане не полетят на землю, чтобы за вами ухаживать.

— Можно ли увеличить силу гравитации постепенно, чтобы люди заранее пришли в норму?

Оно задумалось.

— Это повлечет перерасход ресурсов корабля.

— Люди авансом оплатили эти услуги, может быть это соизмеримая плата и даже более чем за то, что мы для вас делаем? Без углекислого газа вы бы не смогли дышать. Тем более, что люди живут уже около двух миллионов лет, и они научились выживать, и сейчас смогут. И не выживать, а жить счастливо.

— Ты интереснее, чем казалась изначально.

— Спасибо за такой чудесный комплимент.

— Я устал.

И ушло.

Я чувствовала в этом переломном моменте некоторую свою силу, но я точно знала, что её не нужно демонстрировать. Это как конфета, которую так приятно отнять у ребёнка. Я продолжила грустить, страдать и надеяться, что скоро это всё закончится. В следующий раз, когда пришёл маленький, оно сразу с порога вместо здравствуйте заявило мне, что я как питомец их сильно утомляю.

— Спасибо, что вы мне об этом всё время напоминаете.

Маленький написал слово «сарказм» с вопросительным знаком.

Я ответила, что ни в коем случае – у меня плохая память, и я об этом всё время забываю.

Оно опять написала слово «сарказм», но уже без вопросительного знака. После чего оно написало, что чувствует обиду.

Я принесла свои извинения ему.

— В традициях вашего общества принимать извинения, но я не обязано это делать, подожду, пока эти ощущения пройдут.

Я решила спросить о достижениях их медицины и болеют ли они чем-нибудь.

Оно меня не поняло.

— Есть ли вирусы и бактерии на вашей планете и корабле?

— У тебя действительно короткая память. Бактерий на нашей планете нет, как нет других живых существ.

— А вирусы?

— Вирусы у нас не относятся к живым существам, вирусов тоже нет.

— Как заживают ваши раны?

— Что ты имеешь в виду?

— Можно порезаться, повредить наружный покров обо что-то острое или допустим упасть и сломать кости.

— Надо стянуть края раны, и оно само срастается, в случаях перелома нужно поставить на место кость, и она тоже срастётся. Точнее не кость, а основу скелета.

Как выяснилось у них тоже есть скелет. От медицинских вопросов мы перешли к их строению.

— Наш скелет состоит из смеси многих материалов и имеет твёрдую структуру, то есть изначально смешивается много ингредиентов в расплавленном виде и отливается в формах в виде костей, по виду похожи на ваши. Кости соединяются в единый скелет и пропускаются через организм родителя. Внутри родителя – носителя, на эти кости нарастает мышечная масса, образуются органы. Когда существо рождается она начинает питаться и самоувеличиваться. На кости при росте нарастают хрящи.

— Откуда вообще на вашей планете взялась жизнь? Знаете ли вы это?

— Жизнь взялась извне. Мы не эволюционировали, как вы от мельчайшего организма. Мы являемся частью другой внешней цивилизации.

— Это ваша официальная версия? Или есть ещё какие-то другие?

— Других версий нет, и есть только точные знания.

— Сомневаетесь ли вы в чём-нибудь?

— Да.

— Знаете ли вы что-нибудь про нашего Бога?

— Я не могу со тобой дискутировать на эту тему.

— Почему?

— Это не этично.

— Почему ты вдруг обратилось к этике?

— Вопросы и обсуждения Бога привели к войнам как на вашей планете, так на нашем корабле, поэтому чтобы у нас не возникло никаких разногласий и у тебя не появилось состояния агрессии, ведь на тебя слабо действует прививка – в малой дозировке она добавляется вам в еду, я закрываю этот вопрос.

Я обрадовалась.

— Почему ты счастлива?

— Я не хочу изменений в своём сознании и никаких изменений в своём организме. Я не хочу внешнего вмешательства. Можешь ли ты дать какие-то советы по эволюции для меня, если всё-таки я вернусь на землю и другие люди тоже и наши питомцы. Как нам жить, какой нам Путь выбрать и почему вы считаете наш эволюционный путь слабым?

— Почему вы считаете эволюционный путь рептилий слабым?

— Скорее всего у них не было потребности изменяться так сильно, как это сделали люди.

— У людей не было такой потребности, как у нас.

Я поблагодарила его за это и вообще старалась его благодарить как можно чаще, так, для налаживания контакта.

— Что все-таки насчет моего кота, вы нашли его?

— Ведутся поиски. Конкретно твоего кота. Не беспокойся. Есть ли у тебя ещё какие-то вопросы?

— Вопросов миллион.

— Опять ложь.

— Это образное выражение, вопросов предостаточно.

— Я хочу тебе что-то показать.

На стене, на которой до этого мы рассматривали картинки высветилась видеозапись, но с частотой меньше 24 кадров в секунду, поэтому видео как будто подтормаживало. Но было видно, как мужчина дрался с другим мужчиной на корабле уже здесь, скорее не драка – один убивал другого. Когда все было кончено, победитель подтащил труп к месту, где мы получали еду, приложил руку к датчику, но еда не появилась. Существо прокомментировало это так, что еда даётся только живым. В общем видео содержало тонны насилия, я отвернулась.

— Почему ты не хочешь смотреть?

— В человеческой истории было много несправедливости, это продолжается, и я не знаю как с этим справиться. У нас есть народ, который пытался, но также в их культуре существует много других нюансов, с которыми можно и не согласиться.

— Факт того, что ты отворачиваешься и избегаешь, и до тех пор, пока ты будешь это отторгать и избегать, оно будет в тебе. Ты должна принять. Смотри дальше.

Оно ушло, оставив меня наедине с этим кошмаром. Я подумала, что смотреть не обязана, принимаю я насилие или нет, но могу лечь поспать. Что я и сделала, но они врубили звук так громко, что спать стало невозможно. На что я закрыла глаза и заткнула уши.

Маленький поспешно вернулся.

— Почему ты так сделала?

— Это невыносимо для меня на уровне физиологии.

— Считаешь ли ты себя лучше, чем те люди, которых снимали наши роботы?

— Конечно – я не причиняю вреда другим людям.

— Именно из-за того, что одни люди считают себя лучше других живых существ, из-за того, что каждый человек считает себя лучше других людей и что достоин большего, чем другие, вы оказались в цивилизационном тупике. То есть, вы застыли и не движетесь не только из-за условий вашей жизни, вашего эго и вашего тщеславия. Но ещё из-за вашей гордыни и жадности во всех ее проявлениях.

— Но это человеческая природа. Я сделаю тебе приятно тем, что соглашусь, но изменить ее возможно, но не за один день и за один час и не прямо сию секунду.

— Согласен. Вам нужны помощники. Если люди вернутся на землю, то было бы неплохо, чтобы представители нашей цивилизации спустились бы вместе с вами, но у этого есть технические трудности и не только из-за того, что нам будет нечем дышать. Никто не хочет жертвовать ради вас своей жизнью.

Я подумала, что это чудесная новость.

— Мы составили для вас ряд правил, которым вам предстоит придерживаться. Мы вам записали их и отправим вместе с тобой на вашу родную планету. Ты отправишься туда сейчас, вместе со своим котом. Люди присоединяться позже, после завершения строительства.

— Благодарю вас. О большем я и не смела мечтать. Только у меня есть нижайшая просьба — мне бы хотелось очутиться в том же месте, откуда вы меня забрали, а то добираться до своего жилища откуда-нибудь из пустыни, будет затруднительно.

Рассвет над землей отдельное чудо света. Мой шаттл медленно отделялся от основного корабля и без ужасающих перегрузок спускался вниз, к моей родине. Я никогда не боялась мечтать. Это был самый красивый и самый долгожданный полет в моей жизни. Марсиане подарили мне этот корабль и планшет, на котором записали всю необходимую информацию (выкину я его дома к чертовой бабушке). Я полулежала в кресле пилота с ногами на краю пульта, а мой любимый кот устроился у меня на груди и вылизывал свою мягкую шерсть. Марсиане обещали, что корабль на автопилоте приземлится и двери автоматически откроются. Мне все равно – даже если я сгорю в атмосфере, даже если умру запертой от голода и холода. Я умру достойно, а не как их аквариумная рыбка. Земля, жди меня.

Кот моргнул мне два раза, и я отвлеклась на него от иллюминатора. Когда я посмотрела снова – по всей планете расцветали бело-оранжевые грибы ядерных взрывов – марсиане запустили приостановленную деятельность атомных станций.