Голод

–…кажется, он приходит в себя, – рассёк чёрное полотно сна знакомый голос.

–Миш, ну как ты?

–Девочки, не трогайте его, пусть отдыхает.

Я попытался открыть глаза, но веки будто слиплись.

–Сейчас, сейчас… – засуетился некто по ту сторону непроглядного кожаного барьера.

Тепло. Мокро. Кто-то освободил ресницы от застывшей на них корки.

Свет безжалостно впился в мозг сотней ржавых гвоздей. Я вскрикнул и дёрнулся, на что всё тело отозвалось болезненным хрустом. Раздался громкий звон, а вслед за этим незамедлительно послышалась приглушённая, но очень цветистая брань.

–Таня? Это ты? – просипел я.

–Да, Миша, извини, я просто испугалась и…

–Только ты умеешь так изящно выражаться, – застрявший в горле смешок обратился приступом лающего кашля.

–Держи, попей, –поднёс мне кружку воды расплывчатый силуэт.

Смочив истерзанную слизистую, я выдавил благодарность и заморгал, настраивая фокус глазных яблок.

Вскоре мир обрёл очертания. Я лежал на кровати, укутанный шерстяным пледом. На шее была приклеена пластырем тканевая марля. Между простынёй и спиной натекло липкое озеро пота. Справа устремилась к потолку бревенчатая стена с грубо выполненным распятием. Скрипнув затёкшей шеей, я повернул голову влево.

–С возвращением, – произнесла сидящая рядом девушка и легонько коснулась моей ладони.

Карина. Моя Карина. Всё такая же аккуратная, миниатюрная и безумно милая, даже несмотря на заплаканный вид.

Я выдавил улыбку.

–Отдохнули, и хватит.

В избушке находились четверо: я, Карина, сидящая за столом Диана и подпирающая стенку Таня. Кое-кого недоставало.

–А где Дима с Пашей?

Ответила мне Диана. На голову выше и в два раза шире моей Карины, она обладала прямо-таки ангельским голоском, будто бы не соответствующим её внушительным габаритам.

–Поехали за помощью. Связь же здесь не ловит. Как будет возможность, свяжутся с медиками и вернутся.

–Так вас оставили присматривать за мной?

–Да ты чуть не сдох на наших глазах! – вклинилась в разговор Таня. – Знал бы, как все перепугались. Какое-то время ты вообще не дышал. У Карины истерика, Диана разгребала мусор у костра, и кому, как думаешь, пришлось вытаскивать больного с того света? Чуть рёбра тебе не переломала, до того расстаралась.

– Спасибо, Тань. За мной должок. А кстати, что за костёр? И что у меня на шее?

– Так ты ничего не помнишь?

– Смутно. Помню, как мы выехали и почти сразу стали спорить, какую музыку включить. Ещё ты ругалась, что шестерым в одной Ниве слишком тесно и какого чёрта я оставил машину в автосалоне, хотя знал, что у нас запланирован выезд. Паша и Диана какое-то время теснились в багажнике. Потом мы прибыли на место, и…

– И? – продолжила Карина.

– Был уже вечер. Да, точно, разожгли костёр. Карина порезалась, а Диана догадалась залить рану водкой. Потом пошли купаться.

– Да. И что дальше? – и вновь хрупкая ладошка коснулась моей.

– Ничего не помню. Как отрезало.

Таня вздохнула и сказала:

– Потом ты вырубился прямо в воде. Мы вытащили тебя на берег и увидели на шее след. Будто ткнули здоровенной такой иглой. Кровь не шла, а глубину отверстия мы не решились проверять. Не придумали ничего лучше, чем обработать и закрыть рану, а тебя повалить сюда. Парни отправились за помощью, нас же оставили следить. С тех пор прошло минут сорок от силы. За это время ты успел умереть и воскреснуть, а так ничего интересного.

– До большой дороги добираться часа полтора-два…

– Всё верно. Плюс, скорая же поедет с базы, это ещё как минимум полчаса. Думали сами тебя отвезти, но дорога там такая убитая, что решили не рисковать. Хотя, возможно, мы и просчитались, но не забывай, времени на подумать у нас было, – пожала плечами Таня.

– Есть идеи, кто мог меня цапнуть? Карина?

– Я более-менее знакома со здешней фауной, но нет, у меня ни малейшего понятия, кто мог оставить такой укол. Здесь из рыб, теоретически способных ранить человека, водится разве что щука, только вот она в жизни тебя сама не укусит. Да и след от укола слишком уж своеобразный.

– Что ж, кажется, мы с вами открыли новый вид. Диана, что-то ты притихла. Твои предложения, как назовём?

– Мишаня Колючая?

– Гениально! – хохотнула Таня и пристроилась к подруге сзади, обняв её за плечи. Обе обладали выдающимися данными, с той разницей, что Танины формы были результатом усердной работы в спортзале, а Диана просто очень любила поесть. Глядя на них, я почувствовал дикий голод. Желание, почти маниакальное, что-нибудь сожрать. Я был готов вцепиться в Карину, которая сидела совсем рядом.

– Найдётся, чем перекусить? – спросил я, отвернувшись на всякий случай к стенке.

– Да, сейчас, – Карина встала и направилась к миниатюрному холодильнику.

Я непроизвольно дёрнулся, будто упустив добычу. Попытался сконцентрироваться на распятии. Занять внимание хоть чем-то, кроме всепоглощающего голода.

– Можешь немного подтянуться вверх? А то подавишься, – Карина вернулась с бутербродом и тарелкой пшённой каши.

Я подчинился её просьбе. Суставы больше не скрипели, а двигались плавно, как никогда прежде. Я позволил девушке покормить меня с ложки, а если точнее, она сама настояла на этом. Хотелось немного поспорить, но предостерегающие взгляды, брошенные в мою сторону Дианой и Таней убили волю к сопротивлению.

Каша, хлеб, сыр, ветчина – всё будто исчезло в чёрной дыре, не достигнув желудка. Я по-прежнему был безумно голоден.

– Испачкался. Дай вытру, – Карина принялась обтирать мои губы салфеткой.

– Миша Пономарёв, двадцать три годика…, – начала было Таня.

Я вцепился в руку Карины, жадно обгладывая тоненькие пальчики. От криков трёх девчонок закладывало уши, но я не обращал на них внимания. Язык скользил по шершавым косточкам. Слюна смешивалась с кровью, образуя чудесную смесь, которую я жадно глотал.

– Какого дьявола ты творишь!

Кто-то сильно ударил меня по голове. Замешкавшись, я разжал челюсти, и Косточка освободилась.

Рядом стояла, сжимая кочергу, большая и сильная девушка.

– Миш, сиди на месте, ты не в себе! – прокричала она.

– Таня? – прищурил я глаза, хотя и без этого прекрасно её видел.

– Не дёргайся, а то ещё получишь! – да, это была моя давняя подруга.

– Тише, потерпи немного, – успокаивала Карину Диана, обрабатывая растерзанную ладонь.

Что же я натворил?

– Карина, прости. Простите все, простите, простите…

Побледневшая Карина лишь смерила меня недоуменным взглядом. Я всё ещё чувствовал на языке привкус крови и мне хотелось добавки.

– Сиди спокойно, – скомандовала Таня. – Возможно, у тебя бешенство или что-то вроде того. Диана, вы закончили? Тащи верёвки. Миш, я не хочу тебя бить, просто сиди, мы тебя свяжем и все вместе дождёмся приезда помощи. Идёт?

– Да, Тань. Конечно. Но я всё ещё чувствую это. Не знаю, что со мной такое. Поторопитесь. Я не хочу вам навредить. Карина, слышишь? Я бы никогда не сделал ничего подобного.

– Я знаю, Миша. Ты не виноват. Только Бога ради, постарайся больше так не делать, хорошо? – удивительно, как быстро ей удалось вернуть самообладание.

Я закрыл глаза и плотно сжал зубы, пока Диана под Таниным надзором связывала меня по рукам и ногам. Близость сочного мяса, его бьющий в нос запах сводили с ума. Этой Туши хватило бы надолго. Мысли путались. Какие из них принадлежат Джекилу, а какие – мистеру Хайду? С каждым мгновением голод усиливался. Вот бы сейчас погрызть Косточку.

– Девочки, кажется, это уже не я. Прошу, уходите, – удалось процедить мне. – Я люблю вас. И Пашку с Димоном. Передайте родителям и сестре, что их я тоже люблю.

Только. Не. Смотреть.

– Сам им об этом скажешь, дурень, – всхлипнула… моя девушка? Косточка? Такая вкусненькая, такая желанная. Как её имя? Карина! Тоже на «К»!

– Миш, держись. Оставайся с нами, – другой голос. Это мяско мне ещё не довелось испробовать, хоть оно и было так близко. Диана. Точно, это она связала меня!

– Парни скоро вернутся, держись. Мы заштопаем вас с Кариной и вернёмся домой. Всё образуется, вот увидишь. А теперь хорош мямлить, будто помирать собрался!

А это кто? Помню только, что она ударила меня. Я должен взглянуть на незнакомку. Нет, нельзя, только не это. Как же от неё так вкусно пахнет!

Я подарил монстру зрение.

Мышцы ног Силачки напряглись, соблазнительно перекатываясь под кожей. Укороченная майка и шорты не оставляли простора для фантазии. Столько мяса! Напрягшись, чтоб разорвать путы, я зарычал. Мускулистая отступила, взяв наизготовку своё жалкое оружие.

– Миша, хватит, пожалуйста! – завопила Косточка.

Вновь призрак её дивного вкуса наполнил рот слюной. Всё тело охватил зуд. Путы резко поддались, и я вскочил на ноги. Запястья и ступни теперь украшали браслеты из торчащих во все стороны зазубренных костяных игл.

– Бегите! – крикнула Силачка. Косточка и Туша вмиг оказались за порогом, пока их отстающая подруга медленно пятилась назад, не сводя с меня глаз.

– Миша, успокойся. Мы тебе не враги, – примирительно произнесла она, не выпуская при этом кочергу.

– Не враги. Еда.

Я немедля набросился на неё. Очередной удар пришёлся мне в висок, но голод был сильнее боли. Взмахнув шипованной рукой, я рассёк жертве грудь, и Силачка выпустила кочергу из рук.

– Таня, вставай! – тщетно кричала Косточка, когда я сбил девушку с ног и навалился сверху.

– Миша… – прохрипела та напоследок и затихла уже навсегда.

Хлопнула дверь. Как бы ни хотелось остаться и насладиться жилистым мясцом, нельзя было дать уйти остальным. Я позволил себе лишь кусочек с правого плеча. Новообретённый ряд заострённых зубов легко перемалывал жёсткие мышцы. Когда закончу с теми двумя, вернусь и доем остальное.

Дверь оказалась заперта снаружи. Я взглянул на оконца, откуда лился тусклый утренний свет. Выбить стёкла и деревянные рамы не составит труда, но получится ли протиснуться в узкий проём? Я осмотрел своё обнажённое до пояса тело. Кожа покрылась мелкими серыми чешуйками. Шипы полностью усеяли предплечья и голени. Я преобразился. И это было прекрасно.

Решив попытать счастья с окном, я полностью очистил проём и высунул голову. В этот же момент перед глазами мелькнуло острие топора и вонзилось в череп. Взвыв от боли, я подался обратно, но Туша упёрлась ногами в стену и снова вытянула меня наружу. В следующую секунду из-за угла выбежала Косточка с вилами наперевес. Ранение и недостаток сил она компенсировала разгоном, и железные иглы, лязгнув о чешуйки, пробили мне шею. Я взмахнул шипованной рукой, пытаясь достать Тушу, но добыча отскочила, выпустив из рук топор.

– Карина, сваливаем! – пропищала она, утягивая за угол малявку.

Я вывалился из окна и принялся избавляться от застрявших в теле железок. Сначала занялся вилами. Вытащить их рывком не получилось; пришлось действовать не спеша, плавно выводя острия сквозь плоть. С топором было сложнее. Стоило шевельнуть его – осколки черепа кромсали мозг, кожу, сосуды, и бурая кровь заливала глаза. После нескольких бесплодных попыток я оставил всё как есть и помчался в погоню. Топор перекрывал обзор по правую сторону, но достать его я ещё успею. Когда буду сдирать жирок с Туши и грызть Косточку.

В поле зрения – никого. Уйти далеко они не могли, а значит, искать надо было поблизости.

Почти сразу я уловил несомый встречным ветром запах духов. Рядом с домом, помимо туалета, стоял покосившийся деревянный сарай, где девушки и попытались спрятаться. Как самонадеянно.

Я рванул туда и с лёгкостью вынес хлипкую дверь. Прямо напротив, вжимаясь в стену, стояла вооружённая острогой Туша. За спиной у неё было свалено в кучу множество всевозможных инструментов, из которых она и выбрала себе оружие.

– Нашёл. Тебя, – прорычал я, медленно приближаясь к жертве.

Диана… мясо… еда.

Шаг. Ещё один. Всё ближе. Я видел, как она дрожит. Как трясутся её лакомые бёдрышки. Как её дыхание становится всё более сбивчивым.

Внезапно шестое чувство завопило: стой! Что-то было не так. Я посмотрел под ноги и обнаружил островок ржавчины, пробивающийся через набросанное сверху сено.

Капкан. Ну конечно. Они надеялись поймать меня, как дикого зверя.

– Забавно.

Я обошёл капкан стороной и ускорился. Время пировать.

Туша вдруг бросилась мне навстречу, выставив вперёд крючковатые зубья остроги. И когда мы уже были в метре друг от друга, спина взорвалась болью. Я обернулся и увидел Косточку с точно таким же оружием. Секунда замешательства, и вот уже вторая острога воткнулась мне в живот. Я не мог дотянуться ни до Туши, ни до Косточки. Меня, словно кусок мяса на вертеле, потянули в сторону капкана. Я сопротивлялся, рвался из стороны в сторону, пытался проломить наручными лезвиями древко остроги, но всё безуспешно.

Лязгнул сработавший капкан. Правая нога, звонко хрустнув, надломилась чуть ниже колена. Шипы тоже не выдержали и их торчащие обрубки теперь вяло кровоточили. Попался. Из головы по-прежнему торчал топор, спереди и сзади я был нанизан на десяток крючьев, а ногу крепко сжимала стальная пасть.

– Карина, что дальше? – спросила обливающаяся потом Туша.

– Да откуда… мне блин… знать, – ответила ей запыхавшаяся Косточка.

– Может, оставим его так? Никуда не денется.

– Нет, тут надо что-то понадёжнее капкана. У него топор из башки торчит, а ему хоть бы хны.

– Ну, ладно, – та, что потолще, отпустила острогу. – Карина, оставь его, нам надо передохнуть.

Давление вмиг ослабло. Когда девушки отошли, я снова принялся брыкаться. Попробовал вытащить острогу, но стоило мне ухватиться за древко, как Туша подскочила и погрузила крючья ещё глубже.

– Не смей, даже не думай к ней прикасаться! – крикнула она.

– Я. Хочу. Есть.

– Есть хочешь, да? Тогда сожри собственную ногу, она тебе всё равно уже ни к чему. А может, я дам тебе попробовать? Что предпочитаешь, грудку или может окорока? – девчушка демонстративно выпятила формы, раздразнив мой аппетит.

– Диана, перестань! – осадила подругу Косточка.

– Взгляни на эту тварь. Это больше не твой Миша. Он убил Таню у нас на глазах и пытался убить нас, этого тебе мало?

Туша вспылила. Глядя на неё, я давился слюной. Вторая, что помельче, демонстративно вздохнула и сказала:

– Диана, я знаю, о чём ты думаешь. «Она всё ещё его любит и отказывается принять правду», - или что-то вроде. Так вот, чёрта с два, я уже давно не двенадцатилетняя соплюха. Зато тебе, похоже, совсем жить надоело. Столько фильмов пересмотрела, но совершаешь такие глупые ошибки! Подошла бы к нему чуть ближе и всё, кранты. Угомонись, окей? Я сама, если хочешь, могу тебя покусать.

– Ладно, твоя взяла. И что будем делать? – внезапно притихла Туша. Кажется, такой она и должна быть… хотя, откуда мне знать.

– Ты будешь не в восторге, но я попробую поговорить с ним.

– Зачем?

– Диана, мы-то с тобой по-прежнему люди. Если Миша ещё там, я хотела бы попрощаться.

– Вас оставить?

– Нет, конечно, нет. Ты ведь тоже была его другом.

– Что ж, попробуем.

Теперь их взгляды обратились ко мне. Одна – высокая и упитанная, вторая – стройная крошка. Какова их плоть на вкус? Насчёт первой я предполагал, что мясо будет податливое, с горчинкой. А вот по поводу второй терялся в догадках. Её пальчики были нежными и сочными, но чтобы распробовать, нужна порция побольше.

– Миша, ты нас понимаешь? – спросила у меня Косточка.

– Хочу. Вас.

– Съесть, полагаю?

– Да. Есть.

– Разве ты не помнишь нас? Я – Карина. Мы с тобой вместе уже шесть лет. Это – Диана, её ты знаешь и того дольше.

– Карина. Диана. Да. Помню.

– А Таню? Таню помнишь?

Это имя тоже отозвалось смутными образами. Таня. Да, сильная девушка. Я её помнил.

– Таня. Вкусно.

– Чёрт, – опустила голову Диана.

– Что ж, попытаться стоило.

Эти двое. Диана и Карина. Еда? Нет, нет, нет. Не еда. Я начал вспоминать. Я помню!

– Ты – Карина? Я – Миша.

– Знаешь… это уже неважно, - грустно улыбнулась Карина.

Почему прошлый «я» вернулся именно сейчас? Что это, какая-то адаптационная уловка? Я всё ещё испытывал жуткий голод, но по крайней мере вспомнил, кем был и насколько мне были дороги эти двое. Мне хотелось утешить их. Сказать, что всё позади. И съесть. Нет, всё же монстр никуда не делся.

– Простите.

– Заткнись, – буркнула Карина.

– Не могу. Контролировать. Простите.

– Да замолкни уже! – взвизгнула она. Диана обняла подругу и посмотрела на меня.

– Кто бы ты ни был, что сделано, то сделано.

Мне было нечего на это ответить. Я подверг всех смертельной опасности, собственными руками прикончил друга и это уже не исправить. Меня самого уже не исправить, и неважно, Миша я или уродливый мутант. Девочки тоже понимали это. Когда Карина успокоилась, она отправилась искать спичечный коробок и жидкость для розжига, оставив Диану приглядывать за мной. Я больше не рыпался. Лишь, уставившись в пол, ожидал своей участи.

– Если ты меня слышишь, Миша, мне жаль, что всё так вышло. Правда, жаль, – Диана едва сдерживала слёзы. Впервые я видел её такой разбитой.

Карина вернулась. Переглянувшись с Дианой, они обменялись тысячей невысказанных слов. Синхронный кивок. Назад дороги уже нет.

Облив меня горючей жидкостью с шипастых ног до искорёженной головы, Карина в последний раз посмотрела мне в глаза. Что она надеялась там найти? Или, может, что-то должен был увидеть я?

– Люблю. Простите, – удалось выжать мне из звериной глотки.

Чиркнула спичка. Пламя вспыхнуло в мгновение ока. Девушки, поддерживая друг друга, покинули сарай, оставив чудовище сгорать в одиночестве.