Эрготерапия

Элизабет шла по коридору, ориентируясь по дисплею своих наручных часов. После предыдущего поворота дорога была прямая, но она все равно поглядывала на часы, успокаивая себя. Вскоре она предстала перед дверью с золоченным номером «101». Дверь выбивалась из стиля привычных ей интерьеров, она была темно-коричневая, деревянная и с филенками, будто из старого фильма. Ей показалось, что дверь смотрелась дико на фоне футуристичного коридора, освещаемого холодным светом дешевых световых панелей, типичных для муниципальных учреждений города.

Девушка подошла к двери ближе, но она не открылась. Поискала взглядом сенсорную панель с кнопкой звонка, хоть что-нибудь привычное, её поиски кончились ничем. Затем она дотронулась до ручки, ничего не произошло. Дверь осталась недвижима и когда она подошла еще ближе, и когда она дотронулась пальцем до замка. Элизабет сжала ручку, потом повернула её.

– Толкните дверь – услышала Элизабет дружелюбной мужской голос. Она сделала как ей сказали и дверь открылась. Чувствовала себя Элизабет очень глупо.

Девушка вошла в небольшой кабинет, освещенный теплым светом старомодной люстры. На вкус Элизабет в кабинете было непривычно много мебели, она вся была старомодной. Стены кабинета покрывали светлые обои с вертикальными полосами темного цвета. Хозяин кабинета сидел за большим столом в высоком кресле. Это был невысокий пожилой мужчина в костюме-тройке светло-серого цвета, костюм явно был ему не по размеру – больше, чем ему было нужно. Мужчина почти мог в нем утонуть, если бы захотел.

– Добро пожаловать, – хозяин кабинета лучезарно улыбнулся, он скользнул взглядом по единственному современно выглядящему предмету своего кабинета – экрану монитора, и добавил – Мисс Элизабет Смит, я полагаю?

– Правильно полагаете – перед столом хозяина кабинета стояло кресло для посетителя, Элизабет села в него.

– Я доктор Уолтер Шэньси, назначенный Вам психиатр.

– Рада познакомиться доктор.

– Расскажите мне, пожалуйста, Элизабет, что вас беспокоит?

Элизабет закрыла глаза, сделала длинную паузу и открыла их вновь. Чудной старомодный кабинет и его хозяин-психиатр не поплыли сонной дымкой и не развеялись у неё на глазах. Врач все так же сидел в своем кресле и доброжелательно созерцал свою пациентку. В кресле перед ним сидела химера, человек, прошедший процедуру генетической модификации, соединявшей человека и животное. Элизабет Смит видела мир через пару желтых кошачьих глаз с черными зрачками, которые могли сужаться практически в вертикальную щель при ярком свете. Ее тонкие черты лица покрывала мягкая короткая шерсть песочного цвета. У Элизабет были длинные вьющиеся рыжие волосы, под ними она прятала острые уши с кисточками. Её женственные губы скрывали острые кошачьи клыки. Клыки Элизабет показала доктору, когда её лицо на мгновение исказила ярость и она сказала:

– Доктор… мне немного грустно. Дело в том, что совсем недавно, может быть, вы видели в новостях, в нашем чудесном городе было раздавлено восстание безумного культа химер и теперь все модифицированные люди обязаны наблюдаться у психиатра. Меня никуда не берут на работу и, если я не буду ходить к мозгоправу и получать галочки за посещение, меня лишат пособия по нетрудоспособности, и я получу уникальную возможность умереть на улице от голода и холода. Конечно, в том случае если меня просто не убьют на улице за мою внешность. – Элизабет опомнилась, когда услышала противный скрежет под правой рукой – от гнева ее девичьи руки вспучились и стали походить на лапы чудовища, острые когти распороли синтетику подлокотников её кресла. Она потеряла над собой контроль, – Простите, доктор, я не хотела, правда. – девушка выскочила из кресла и встала перед столом доктора. Её глаза заполнили слезы – Я… я возмещу вам стоимость кресла.

– Вы возместите мне стоимость подлинного кресла из ГДР 1970-х годов из своего пособия по нетрудоспособности? – Шэньси все так же доброжелательно смотрел на Элизабет, будто ничего не произошло. Девушка, стоявшая перед ним, могла с легкостью разорвать его на части своей нечеловеческой силой.

– Скажите мне, сколько оно стоит, – Элизабет уняла свои слезы, только ком в горле остался и делал её голос глухим.

– Элизабет, лучше расскажите мне как проходила ваша работа с предыдущими докторами и сколько вы уже посещаете терапию? – девушка медленно вернулась в свое поврежденное кресло и задумалась. Шэньси был её третьим лечащим врачом. До этого она посещала еще двоих, курс длился три месяца. Город тут же назначал ей нового врача. Раз в неделю Элизабет посещала эти синюшные муниципальные коридоры, однообразные, безжизненные кабинеты. К чести муниципалитета, стоит сказать, что город хорошо потратился на психиатрическую медицину. Да, больницы были однообразные, но они функционировали и химерам оказывалась помощь. Правительство осознало, что если бы меры поддержки появились раньше, то и химер было бы не так много. А может быть и Культ не случился бы.

Власть в городе принадлежала различным крупным корпорациям, вертевшим государством так, как им было угодно. Одна из таких корпораций, Интека, и придумала технологию химеризации человека. Два года назад вскрылось, что Интека проводила бесчеловечные эксперименты над людьми, а её выдающийся медийный рупор Освальд Саджер был безумным маньяком, желавшим свергнуть правительство. Во всяком случае, так говорили в новостях. Другие корпорации и государство подсуетились, Интека и её охранные структуры были разгромлены, а Саджер погиб в ходе организованного им восстания. Часть города разрушена, тысячи погибли и еще миллионы заплатят за последствия корпоративной войны. Руководство Интеки и многие её сотрудники ожидают судов, пока победители делят её имущество и технологии. То, что осталось.

Интека больше тридцати лет предлагала телесные модификации всем желающим. Придать себе животные черты стало так же просто, как сделать пирсинг или татуировку. Человечество предстало перед кризисом идентичности – зачем быть человеком, если можно стать кем-то другим? Многие молодые люди изменяли себя до неузнаваемости, родители заказывали себе дизайнерских детей, не знавших, какого это – быть обычным человеком.

Элизабет было не от чего лечить. В культе Саджера она не состояла, перебивалась мелкими заработками по ремонту техники и создании софта. Фактически она просто приходила к психиатру отметиться, врачи получали легкие деньги, Элизабет – средства к выживанию. Это она в обтекаемых формулировках пересказала Шэньси.

– Доктор, я не испытываю никаких психологических проблем – продолжила говорить Элизабет, но осеклась, когда ее правая рука случайно нащупала на подлокотнике оставленные её когтями борозды, – мы бы могли помочь друг другу, если бы вы просто поставили мне отметку и отпустили с миром.

– Мисс Смит, если я отпущу вас без лечения, то совершу служебное преступление и пойду против врачебной этики. – доктор чуть склонил голову изучая реакцию девушки. Элизабет почувствовала, как снова начинает закипать. Всякого она ожидала. Но что ей попадется мозгоправ-чудак, она предположить не могла. Разве он не понимает, что это просто государственная обязаловка? Элизабет хотела начать спорить, но доктор сказал:

– К тому же, как мы сможем победить ваших внутренних монстров, если вы откажетесь от лечения?

– Доктор, а что вы вообще знаете о монстрах?

– О, мисс Смит, – Шэньси согнул в локте свою правую руку, его безразмерный рукав пиджака опустился вниз, обнажив кожу, на ней алым горела татуировка, треугольник с вписанными буквами «ИНТЕКА», – о монстрах я знаю всё.

Элизабет по-новому взглянула на доктора Шэньси. Она стала искать какие-нибудь черты, которые выдавали бы его природу. Алая татуировка означала, что Шэньси был модифицирован в детстве, если вообще не был рожден с модификацией. Только что в нем модифицировали? Он был низок ростом, внешне стар. Старость тоже была интересной чертой – Шэньси был староват для модификаций, особенно проведенных в детстве. Элизабет была заинтригована. Машинально она обнажила свою правую руку, в её мягкой шерсти была треугольная проплешина с татуировкой, как у доктора. Цвет её был черным. Мысленно девушка вернулась в прошлое, когда-то рядом с ней был мужчина с красной татуировкой, много моложе доктора и куда привлекательнее. Когда перед её мысленным взором вновь оказались ярко-лавандовые глаза с густыми ресницами, голос доктора вырвал её из приятного забытия:

– …таким образом, считаю, что наша настоящая встреча подходит к концу. – Элизабет сразу поднялась из изуродованного ею кресла, кивнула Шэньси и разве что каблуками не щелкнув, двинулась к выходу. Мимо ушей она пропустила следующую фразу доктора, – Обязательная инспекция позволит завершить оценку состояния.

Утром в понедельник она получит дату их следующей встречи, а значит, положительная оценка в её кармане. Теперь мысли девушки занимала только дорога домой, она старалась поменьше общаться с людьми вживую, любую встречу воспринимая как сильный стресс.

По дороге Элизабет достала из кармана прямоугольник, развернувшийся в очки, закрывшие верхнюю половину её лица, так Элизабет прятала свои глаза на улице, когда она подошла к выходу, из глубокого кармана на бедре она достала металлический предмет, похожий на шайбу. Помещенный на затылок, он развернулся в шлем. Шлем мог видеть в темноте и обладал многими другими функциями, усилиями Элизабет в основном недокументированными и незаконными. Оказавшись на подземной парковке муниципального здания, девушка направилась к антивандальному боксу, неслыханной роскоши для многих жилых комплексов, и открыла его голосовой командой. Муниципалитет заботился об имуществе своих посетителей и сотрудников, ожидаемо, в условиях частых беспорядков. В раскрытом боксе она нашла свой мотоцикл, на который пересела два года назад. Машина, конечно, надежнее и удобнее, но мотоцикл требовал совсем немного места, его было проще спрятать, а в нагрузку Элизабет могла носить шлем и скрывать свою внешность. В городе были места, где химерам находится было безопасно, но между этими местами приходилось перемещаться, а иногда жить.

В многоквартирном доме, где Элизабет снимала жилье, она никогда не рисковала показываться вне своей квартиры без шлема или очков. Можно было бы поискать жилье рядом с другими химерами, но тогда она оказывалась заперта в компании депрессивных, потерянных существ, на которых легко могли устроить рейд полицейские… или те, другие. «Других» Элизабет старалась не вспоминать, руки начинало потряхивать, и они могли переходить в боевой режим вне её контроля, это было опасно.

Путь Элизабет был неблизким, но обошлось без пробок. Выйдя на высокоскоростное шоссе, она быстро достигла своего съезда. В городе давно уже не видно с дороги ни неоновых вывесок, ни бесконечных корпоративных небоскребов, только небо. Причиной были защитные экраны, установленные муниципалитетом, чтобы шум шоссе не «нарушал звуковой и вибрационный покой города». Ходили слухи, жена кого-то из администрации владела заводом по производству этих экранов, они были прозрачные, просто их никто не чистил.

Элизабет прибыла домой, уверенно закрыла мотоцикл в бокс на подземной парковке и направилась в лифт. Пока она ехала на свой этаж, девушка вновь погрузилась в воспоминания. Визит к чудаковатому психиатру всколыхнул в ней чувства, которые она усиленно гнала от себя два года. Чувство потери и сожаления. Из своих 26 лет она почти всю сознательную жизнь потратила на борьбу, борьбу, окончившеюся победой. Лифт подал сигнал, что целевой этаж достигнут

– Фанфары победителю – вслух сказала Элизабет. Двери лифта открылись, и она увидела грязный, полутемный коридор. Его стены были исписаны грязными ругательствами на нескольких языках, свидетельства другой, лучшей эпохи дома – когда в коридорах еще был свет. Справа от лифта в первозданной тьме утопал низкий проем, бокс для сервисного робота, который должен был следить за чистотой. Воротца бокса были выломаны, а его насельник, вероятнее всего, был похищен на запчасти.

Элизабет преодолела два поворота в полутьме и достигла своей цели, массивной антивандальной двери. Она выглядела как прямоугольник со скошенным правым верхним углом. Замок с ладонь в высоту призывно мерцал клавишами контроля. Свет был красным.

Девушка очень грязно выругалась, красный цвет панели означал, что она забыла оплатить свое жилье и дверь заблокирована. Теперь нужно было разблокировать замок и во сколько это встанет, она боялась предположить. Сердце забилось быстрее, но руки уверенно нащупали в правом кармане мультитул.

Его ручка удобно легла Элизабет в руку, привычным движением большого пальца она сдвинула защелку на боку устройства и перед ее глазами поплыли экраны авторизации, ее счета и приложения ее арендодателя. Оплата за жилье тем временем повисла в воздухе, система отозвалась, что Элизабет нужно связаться с компанией ДомКом напрямую. Послав запрос на вызов, Элизабет от скуки решила проверить свои уведомления.

«Муниципалитет назначил Вам инспекцию» – это уведомление пришло через две минуты после того, как девушка покинула кабинет психиатра. Следующе уведомление гласило, что экспертиза пройдет сегодня. До даты оставалось пять минут. Обратившись взором внутрь себя, Элизабет вновь вызвала экран приложения. «Никто из операторов не может ответить Вам в данный момент» – высветилось перед её глазами. Еще раз выругавшись, Элизабет навела мультитул на замок, чтобы получить его данные. Она хотела его взломать, но поняла, что её личный сервер не отвечает. Сервер был портативный и хранился в этой же квартире. Недоступен был и её канал связи. Роутер так же находился за дверью. Без сервера ее возможности были кратно ниже. Девушка подумала, что в доме опять выключали свет и сервер не встал обратно. Это обычно её не беспокоило, поскольку она теперь работала дома, и могла его включить или перезагрузить сама.

Пока она перед мысленным взором разворачивала консоль, чтобы аккуратно взломать дверь, перед ней показался невысокий мужчина в безразмерном плаще болотного цвета и такого же цвета шляпе.

– Элизабет, ждёте меня? – доктор Шэньси приподнял шляпу в шутливом жесте приветствия. Девушка чуть не выронила мультитул. Иногда полгода может ничего не происходить, а потом всё – и в один день. В одну пятницу.

– Да, доктор, я вас жду, – энтузиазмом Элизабет можно было забивать гвозди. – Как мой лечащий врач, вы должны знать, что ваша подопечная оплатила парковку, но не оплатила жилье и теперь не может попасть домой.

– Что же, давайте оценим ущерб – Шэньси достал из кармана пиджака карточку и дотронулся до входной двери. Замок сменил цвет на зеленый, дверь сдвинулась вглубь проема и исчезла в стене. На удивленный взгляд Элизабет доктор ответил: – Всё-таки я сотрудник муниципалитета с правом инспекции.

Они вошли в её жилье. То, что было её жильем. Вещи Элизабет исчезли, оставив пустую квартиру-студию. Ни посуды, ни её оборудования.

– Я не понимаю, они должны дать мне три дня на оплату счета!

– Элизабет… они знают, что вы химера. И если вы не заплатили, значит уже вряд ли заплатите в ближайший месяц. А может быть, вас уже нет в живых. ДомКом не будет упускать прибыль.

– У меня есть деньги, – Элизабет подошла к стене и устало к ней прислонилась.

– По закону они не могут отказать вам, но как химера вы опасный клиент. Ненадежный. Почему вы не сняли жилье… – Шэньси не успел закончить, как девушка гневно сказала ему:

– Потому что «зоопарки» привлекают внимание радикалов. Мне не хочется получить в окно выстрел из ракетомета. И видеть снулые рожи гнусных зверюшек, потерявших всё, мне тоже не хочется. Я сама себе гнусная зверюшка со снулой рожей и тоже все потеряла, – Элизабет прикрыла глаза и устало продолжила, – что там дальше по протоколу?

Доктор, сжимая в шляпу в руке, подошел ближе и присел рядом.

– Честно говоря, Элизабет, инспекцию вы не прошли. Не оплатив своё жилье, вы продемонстрировали наплевательское отношение к своим гражданским обязанностям. Сняв жилье в таком опасном районе и сэкономив на своей безопасности, вы демонстрируете пренебрежение к себе и своему здоровью. В принципе, это основание для снятия пособия по нетрудоспособности и направления на принудительное лечение.

Шэньси поднялся и отошел ко входу в квартиру. Он повернулся к Элизабет спиной. Усталость девушки вновь сменилась первородной яростью. Как тень она выросла за спиной врача. «Хочешь упечь меня в психушку, дед? О, я поеду с фанфарами в самую мрачную камеру, но с твоей головой под мышкой». Рука девушки под действием её ярости опять превратилась в лапу монстра. Тут Шэньси взглянул на неё через плечо, и это был взгляд не муниципального психиатра, а профессионального убийцы. Такой взгляд Элизабет видела в бою и только один раз. Её почти убили тогда. Девушка осознанно остановила свою атаку. И стала ждать.

Доктор обернулся к ней и взгляд его потеплел. Он сунул руку в карман, и тут мультитул Элизабет завибрировал в кармане её штанов. Она извлекла устройство и отщелкнула предохранитель. Перед её мысленным взором возник желтый прямоугольник с красным кулаком по центру. Кулак держал в руке пламя.

– Ты из Сопротивления? – не веря своим глазам сказала Элизабет.

– Вы из Сопротивления, мисс Смит. А я так… внештатный сотрудник.

– Если ты знаешь, кто я, зачем весь этот цирк? – Элизабет развела руки в стороны, будто осуждая доктора за всю реальность вокруг них.

– А это не цирк. Я действительно муниципальный психиатр, а вы – действительно не оплатили свое жилье.

Элизабет захотела выпить воды и направилась к раковине. Посуды у нее не было, она просто набрала воды в руки, умыла лицо и выпила два глотка. Выдохнув, она обратилась к Шэньси:

– Что вы хотите?

– Помочь. Как ваш лечащий врач, считаю, что нам стоит воспользоваться методом, который называется эрготерапия. Лечение действием. Я предлагаю вам работу.

***

Когда жизнь под властью корпораций стала невыносимой, появились люди, которые хотели этому противостоять. Корпоративное сопротивление не было единым движением, а кучей разноплановых ячеек. Там, где закон отступал, подчиняясь деньгам, появлялись они. Лига Прометея, где состояла Элизабет, выросла из группы программистов, которые когда-то делали свободный от корпоратов интернет-браузер – Прометей. Было это больше тридцати лет назад, еще до её рождения. Постепенно Лига стала боевой организацией, заточенной на диверсионные операции. Корпораты в новостях называли их терроризмом.

Шэньси повез Элизабет на склад, куда отвезли её оборудование. Шансов, что оно уцелело, было мало, но доктор был готов рискнуть. Машиной доктору служил какой-то переделанный древний автомобиль, однако внутри он был вполне современный. По пути Элизабет расспрашивала нанимателя о предстоящем задании:

– Кто наша цель?

– Всё по вашему профилю работы, мисс Смит, Интека.

– Интека мертва. Саджер погиб в штаб-квартире корпорации, Родионову задушили в камере перед предварительным слушанием в суде, Харуз покончил с собой. – Элизабет кропотливо перечисляла правление и руководство корпорации.

– Ну, грубо говоря, Саджер никогда и не входил в руководство. Есть еще одна точка силы и действует она через тайники Интеки. Я нахожу такие тайники, вскрываю их, что-то продаю, что-то уничтожаю.

– Ваше хобби, приносящее деньги на антиквариат? – Элизабет зло улыбнулась. Два года назад борьба с корпорациями была её образом жизни, она плохо относилась к людям, которые пытались на этом заработать. Шэньси уловил нотки презрения в голосе девушки:

– Моё хобби – психотерапия, мисс Смит. А дело моей жизни – смерть Интеки. Свою борьбу я вел задолго до вашего рождения, – девушке показалось, что старик сейчас добавит «буду вести и после вашей смерти».

Вскоре они въехали на безразмерную парковку одного из отделений «Кордеги», компании, занимавшейся складскими работами, хранением и продажей стройматериалов, мебели. Элизабет с доктором быстро нашли отдел выдачи конфискованных грузов и утерянного имущества.

За стойкой их ожидал грузный усатый мужчина. Пока Шэньси отошел позвонить или покопаться в терминале, Элизабет назвала номер, присвоенный её имуществу, и подошла к стойке поближе, ей хотелось закрыть назревший недавно вопрос:

– Вы же занимаетесь мебелью?

– Слушай, дочка, я понимаю, что твой дед, или кто он там тебе, какая-то шишка в муниципалитете, но я и так иду на нарушение инструкции. Если фараончики у тебя в нагрузку к квартирке тиснули еще фуру со шкафами, давай как-нибудь уж по закону.

– Нет, я бы хотела купить кое-что. Мне нужно заказать кресло, а для него нужен необычный материал.

– Ну, я тут не торгую, знаешь. Это отдел конфгрузов. А что тебе надо?

– Мне нужен ГДР.

– ГДР? – усач удивился.

– Да, знаете, вот есть ХДФ, HPL, и вот, наверное, ГДР.

– Первый раз про такое слышу.

– У моего босса кресло из ГДР.

– Я рад за него, но ничем не могу помочь. Это что-то классом выше нашей местной потогонки, дочка, – Усач заглянул в терминал на своей стойке, тут воротца окна выдачи приоткрылись и в зал въехала коробка с вещами Элизабет. К стойке подошел и Шэньси, пора было уходить. Девушка с легкостью подняла тяжелую коробку и двинулась к выходу.

– Дочка, а про ГДР я поспрашиваю! – крикнул им вслед усач.

– Вы что, мисс Смит, собираетесь начать революцию? – спросил Шэньси.

– А? – не поняла его вопроса Элизабет.

***

Доктор высадил Элизабет у её нового жилища. Это была неплохая квартира в районе для среднего класса. Зоопарк, конечно, но доктор настоял. Дом принадлежал химере-архитектору, недавно довольно известному среди элит. Размещая Элизабет, Шэньси дал пообщаться ей с местными жителями. В доме был красивый зимний сад, жители дома собирались там в свободное время. Больше всего её удивила охрана. Она тоже состояла из химер. Когда её на входе встретил здоровый мужик-пантера ростом под два метра, в тяжелом защитном доспехе катафракта со спаренным автоматическим дробовиком, Элизабет впервые за два года почувствовала себя в безопасности. Её приняли почти как родную, зверюшки оказались без снулых лиц, а депрессия была только у неё. Вскоре доктор подозвал её и вручил материалы к заданию:

– Здесь чертежи и инфозаписка обо всем, что я узнал о тайнике, который мы идем вскрывать. Что вам понадобится на задании?

– Шестизарядный «Шрайер».

– Хо-хо, Элизабет, вы не знаете пощады, – Шэньси лучезарно ей улыбнулся. «Шрайер» был коротким автоматическим дробовиком, который обычно носили на поясе за спиной.

– Я штурмовик, мы пленных не берем. – безапелляционно заявила девушка. Она ему тоже улыбнулась. Очень кровожадно, обнажив острые клыки. Шэньси немного смутился.

– Нашими противниками будут роботы и турели, Элизабет. Однако ваш выбор подойдет и в таких условиях.

– Даже гулей гонять не будем? – гулями называли бездомных, живших среди огромных подземных комплексов города. Столетиями он рос вверх, новые корпоративные центры возводили поверх старых, и в старых заводились изгои, нищие, неудавшиеся эксперименты корпораций. Гулями их прозвали из-за городских легенд, якобы они могут красть людей и воровать их кибер-импланты и модификации. Ну или употреблять в пищу. Конечно, провести успешную операцию по извлечению импланта в условиях помойки было невозможно, но городские велись, а корпорации получали карт-бланш на очистку территорий от тех, кого корпоративное общество ограбило и выбросило на помойку. Элизабет и члены Сопротивления сами частенько «жили гулями» среди старых руин.

– Тут как пойдет. Гулей я беру на себя.

Шэньси оставил Элизабет. Они условились, что в понедельник она получит уведомление о следующем сеансе. Это и будет дата и время, когда они встретятся и поедут на дело.

Вечером следующей пятницы Элизабет вновь шла по синеватому коридору. Доктор ждал её в кабинете с увесистой сумкой. Вместе они покинули здание и сели в машину. В сумке девушку ждал новенький «Шрайер» в полной комплектации. Выдвижной игольчатый штык-нож, запас заряженных магазинов. Она взяла дробовик в руку, и он мягким теплом стал нагревать её ладонь. В импланте на виске отозвалось приятное покалывание, прямо ей в голову передавалась информация о запасе патронов, состоянии оружия.

После долгой дороги перед ними предстал огромный восьмиугольный комплекс, полузаброшенный офисный центр Арбор-Сити. Раньше у комплекса было еще два таких же восьмиугольных корпуса, один был разрушен два года назад в ходе восстания, другой недавно разобрали. Некогда величественный символ развитой корпоративной культуры, теперь Арбор-Сити торчал мрачным напоминанием о цене корпоративизма.

Доктор Шэньси и Элизабет брели среди заваленных мусором коридоров, пока не достигли пролома в стене. Дальше была дыра в полу, уходившая глубоко вниз. Её конец терялся во мраке.

– Наша остановочка, – Элизабет уверенным шагом направилась прямо к дыре. Достав из-за пояса свой автокрюк, она зацепилась за несущую колонну ближней стены. С силой пнула её, проверив устойчивость. Она повернулась к доктору, ожидая команды. Шэньси ей кивнул. Девушка нажала кнопку и скрылась во тьме. Вскоре доктор услышал её голос в своем передатчике

–Чисто. Достигла технического этажа, – Элизабет сняла с пояса крепеж автокрюка. Она ждала, что Шэньси спустится следом. Шэньси просто спрыгнул. Доктор приземлился, с ощутимым грохотом, на свои ноги, распрямился и как ни в чем не бывало подошел к своей напарнице.

– Красуетесь, доктор? – Шэньси шутливо отсалютовал ей правой рукой, будто держит шляпу. Свою шляпу он оставил в машине. Элизабет ждала, что сейчас их найдет кто-нибудь неприятный, но никому до них не было дела. Глядя на старика, она подумала: «его рекомендуют 9 из 10 ортопедов».

Они продолжили путь и вышли к резервуару охлаждения. Это был бассейн, которому вели охлаждающие установки, объединенные в две вертикальные колонны, обеспечивавшие работу вентиляции и кондиционера. Чтобы сэкономить на установке отдельных систем, корпораты сделали одну большую. Тайник скрывался в правой вентиляционной колонне.

Когда они приблизились, Элизабет увидела, что колонны украшают растения, такие частенько можно было видеть на стенах офисов.

– Здесь кто-то живет, – сказала Элизабет, – они подселили вьюнки. Шэньси кивнул ей и вышел вперед. Когда до нужной им колонны оставалось метра два, к ним вышло несколько человек. Достаточно крепких, на них были защитные щитки, подходящие для ближнего боя. Местные гули, привлеченные бассейном. Один из них был огромен, нечеловеческих размеров. Его маленькая голова смешно смотрелась на гигантской шее. Лицо закрывала металлическая маска. Его руки и ноги были непропорционально большими, непонятно как державшиеся на сравнительно небольшом торсе. Элизабет знала, что такая модификация называлась «Голиафом». Её старый напарник Мосс подвергся в детстве более легкой версии такой операции. Он был куда пропорциональнее и меньше этого чудовища.

– Сегодня день даров, день радости, – прогудело чудище, – что городские готовы подарить нам?

– Хочешь подраться? – Шэньси сложил руки на груди и с вызовом стал смотреть на монстра. Элизабет стала оценивать обстановку. Им противостоял, по прикидкам, шеститонный обелиск мускул и двенадцать тоже не совсем мелких людей с сомнительными нравственными установками. В глубине падении нравов Элизабет могла состязаться с этой компанией, а вот в подразделении мускул у нее были проблемы. «Шрайер» давал ей неоспоримое преимущество, но чудище она и двумя магазинами не завалит. Вся надежда на то, что доктор будет падать на ноги всякий раз при ударе, этим развлечет Голиафа и он умрет от смеха. В этот момент доктор решил удивить Элизабет и всех присутствующих. Он стал расти. Его одежда, бывшая ему не по размеру, теперь стала ему впору. Если Элизабет была Голиафу максимум по бедро, Шэньси вырос ему по шею. Стоявшие позади Голиафа гули дали дёру. «Какие умные», удивилась Элизабет. Чтобы решимость гулей стала сильнее, она дала им поверх голов пару выстрелов из дробовика.

Доктор размахнулся во всю ширину своих увеличенных плеч. Голиаф не терял времени даром и ударил его в живот, но с тем же успехом он мог бы отсюда попробовать ударить Луну. Удар Шэньси достиг чудовища в следующее мгновение, казавшийся несокрушимым обелиск мускул рухнул. У Элизабет в голове будто взорвалась бомба, очнулась она на заваленном бетонной крошкой полу. Девушка грязно выругалась, просто чтобы проверить, слышит ли она еще. Она слышала. Бой был окончен.

– Можно было и предупредить.

– Сам не ожидал такого эффекта – доктор вновь стал прежнего размера. Такой же маленький в безразмерном плаще. Элизабет подошла ближе, нашла черную ленту на внутренней стороне плаща Шэньси и дернула ее. Одежда стала уменьшаться и стала доктору впору.

– О, спасибо, все время забываю это сделать. – Элизабет кивнула доктору и двинулась к вентиляционной колонне. За колонной были сокрыты туристические палатки, которые гули использовали вместо жилья. А вот где было логово малыша Голиафа, отсюда было не видно, Элизабет считала, что можно там найти что-нибудь полезное.

У вентиляционной колонны Шэньси увеличил свои руки и вскрыл поверхность структуры, будто это был пластилин. Элизабет никогда не видела такого контроля над модификацией, её друг Мосс был просто большой. А еще его правую руку заменила железка, на которую он мог надевать портативную мортиру.

Внутри колонны была черная дверь явного корпоративного дизайна. На ней тоже были филенки, как на двери доктора, только не деревянные, а из некоего неясного сплава. Элизабет вскрыла дверь за секунду, сама удивившись своей вернувшейся сноровке. Парочка проникла внутрь тайника. Это был лабиринт из подмигивающих в темноте серверов, ничего лишнего. Они шли сквозь лабиринт непродолжительное время, когда Элизабет сказала доктору:

– Мы прошли через контур безопасности, нас заметили.

Тайники были хороши тем, что они были на самообеспечении. Никакое подкрепление не придет, ты здесь наедине с теми системами охраны, какие создатели оставили. Элизабет отметила, что на полу не было следов. Значит, их ждут роботы-пауки. Теперь она вышла вперед, сканируя местность мультитулом. Её визор регистрировал каждый шорох вокруг. В левой руке она сжимала дробовик. Первый паучок прятался за выходом из серверного лабиринта. Он попытался всадить ей нейротоксин. Элизабет сокрушила его боевой программой, пущенной по каналу связи из мультитула. Второй напал в тылу на Шэньси, он прыгнул ему на спину, но доктор просто увеличился в размере и раздавил паука об потолок.

Элизабет параллельно вела бой с системой защиты, пытаясь найти ключ ко всей программе. Пауков становилось все больше каждую секунду, у них оставалось где-то секунд 15, когда пауки превысят их с доктором оборонительные способности. Когда шесть пауков разом обратились в металлический туман после удара ногой, Элизабет вскрикнула:

– Доктор, встаньте рядом со мной! – когда тяжелое дыхание Шэньси послышалось рядом с ней, Элизабет подняла мультитул над собой как факел. Пауки расступились, но не бросали попыток прорваться поближе. Вокруг них с доктором образовалась зона безопасности. Так они и дошли до конца тайника. Когда перед ними показался защищенный серверный ящик, Шэньси просто обвалил плиту пожарной защиты позади них. Пауки остались снаружи.

Элизабет ногой разбила модуль безопасности. Целый он стоил хороших денег, но возиться сейчас было некогда. Доктор приподнял пожарную плиту, пауки стояли на своих местах, лишившись механической воли защищать свое обиталище.

Шэньси достал из кармана черный прямоугольник с большим экраном. Элизабет поморщилась. Допотопный смартфон, ни кнопок, ни тумблеров. Все, что ты видишь – ты видишь на экране. Никакой обратной отдачи при нажатии. Аналоговые запоры мешали взламывать мультитулы. Сведения прямо в мозг тоже не транслирует. Под тяжелым взглядом девушки Шэньси смутился и прикрыл плащом свой «позор». Он, видимо, активировал какое-то приложение и архивный сервер зашуршал вентиляторами системы охлаждения. Но включение не состоялось, он встал на вводе пароля.

– Действуй, Элизабет Смит! – Шэньси картинно уступил ей место. Теперь начиналась важная часть работы девушки. Если она ошибется, сервер закроется и отформатирует себя. Элизабет склонилась над сервисной коробкой и начала взлом. Пока она работала с системой, у них была возможность поговорить.

– В вашем деле, Элизабет, нет вашей фотографии.

– Там есть моя фотография – девушка повела мультитул в сторону от сервера, потому что порт плохо слушался.

– Ваша фотография сейчас. Но нет до модификации.

– А зачем? В соцсетях никто и не постил свои фотографии до-после. «Мы всегда были зверями». Рррарр, – Элизабет картинно скрючила руку, выпуская когти. Потом она разогнулась и сняла визор. Когда процесс дойдет до 100%, все должно открыться. Он предательски повис на 29. Элизабет посмотрела на Шэньси. Он ждал. Девушка вздохнула. А чего ей терять?

– В деле нет моей фотографии в человеческом обличии, доктор, потому что я никогда не была человеком. Я родилась такой. По выбору моих родителей, я дизайнерский ребенок. И поверьте мне, дети-химеры уродливы как грех.

– Почему ваша татуировка черная?

– Я модифицировала её. Так для всех я просто взбалмошная дура, которая в юности из-за подростковой дури превратилась в кошечку, чтобы соблазнять красивых мальчиков. С красной татуировкой все знают, что я чудовище и никогда не была человеком. В кого бы вы выстрелили из дробовика? – Элизабет склонила голову и смотрела на доктора с вызовом.

– Вы общаетесь с родителями?

– Они впутали меня в это… и умерли. Нет, не думаю, что мы общаемся. Спиритуально, разве что. Они смотрят на меня с небес. Хотя, скорее снизу, – Шэньси как-то грустно посмотрел на пол из комби-бетона, будто и правда сейчас мог разглядеть мистера и миссис Смит.

– Мои родители – продолжила Элизабет, – были журналистами. В погоне за сенсациями они узнали несколько мерзких тайн Интеки. Тогда на них вышли члены Сопротивления и предложили сотрудничество, чтобы сокрушить это зло. Они, фактически, встроились в Интеку, стали сотрудниками высокого ранга.

– Потом их раскрыли?

– Нет, просто перешли кому-то дорогу и пали во внутрикорпоративной войне. Мне было восемь лет, когда они погибли. С тех пор моим, фактически, приемным отцом стал член Сопротивления с позывным «Дьякон». Когда Интека только начала поставлять дизайнерских детей на рынок, родители, пользуясь корпоративными связями, фактически создали меня.

Загрузка завершилась и сервер перезагрузился. Теперь он включился как надо.

– А что мы вообще тут ищем? – спросила Элизабет.

– Мою мать, – ответил Шэньси. Когда сервер включился, он начал копаться в своем противном, допотопном смартфоне. Элизабет даже отвернулась от этого позора. Вскоре боковая стена хранилища беззвучно отъехала и её взору предстала небольшая цистерна. Устройство было похоже на кулер, только колба была пустой и её окружала свора кабелей.

– Прошу любить и жаловать, XLS-144. Искусственная утроба.

– Твою мать, – Элизабет отошла к стене и навела дробовик на доктора. Для человека её эпохи встретить искусственного человека, голема, это как встретить Сатану, выйдя ночью к холодильнику перекусить. Про големов ходили только страшные сказки, часто подкрепленные правдой. У них не было ограничителей, они могли быть чем угодно. Человек, способный превращаться в жидкость? Человек, способный расплавлять металл и делать себе из него новое тело? Чего там только не было. Эта технология была запрещена и даже намек на её существование мог привести к настоящей военной операции с нулевой толерантностью к нарушителям. Глядя на обреченное лицо Шэньси, рука Элизабет дрогнула. Она убрала оружие.

– Что же, теперь вы понимаете, почему Интека все еще опасна и почему этому надо положить конец, – сказал Шэньси и подошел к девушке, забрал из её рук «Шрайер». – Операция окончена, мы возвращаемся домой.

На негнущихся ногах Элизабет отправилась к выходу. Внутри тайника был проход на сервисную площадку с удобным лифтом, активировать который можно было только из тайника. Позади она слышала треск и скрежет уничтожаемого оборудования.

Домой они ехали в тишине. Элизабет вспоминала Мосса. Всего в её штурмовой группе было четверо бойцов. Стоило ей закрыть глаза, она будто вновь видела путь, который они прошли вместе. Мосс шел впереди, расчищая дорогу своими огромными ручищами. В их компашке он был главный весельчак. Высокий ирокез на голове, красный визор, под которым он прятал свои грустные глаза. Стоило Элизабет мысленно обернуться назад, и она замирала от вида внимательных глаз лавандового цвета… высокая фигура, непослушные волосы над правым ухом, вечно расстегнутая куртка, под которой футболка облегала крепкий торс… «Так, я не в ту сторону думаю, надо в другую», подумала Элизабет. Её Колин был лидером группы. Слишком добрый, чтобы быть членом Сопротивления. Слишком злой, чтобы ходить на работу к 7 утра и вечером забирать детишек из детского сада. Четвертым членом группы был Шэп, химера-ящер. Подрывник, бабник и дегенерат. Мосс называл его «лучшим из них» в шутку. Шэп и правда был хорошим профессионалом, просто не стоило ему доверять алкоголь или женщин. Элизабет попросила у доктора шестизарядный «Шрайер», это было любимое оружие Шэпа. Девушка обычно носила с собой лазпистолет. Ящер научил её мастерски обращаться с «Шрайером», может, надеялся её закадрить, но учил на совесть и лишнего себе не позволял.

Они попали в оборот из-за Колина. Когда началось восстание и лицо Освальда Саджера осветило голоэкраны города в последний раз с призывом покончить со старым миром, Колин вывел группу на задание по спасению гражданских. Подземный проход, через который они выводили жителей одного из домов, закрыло упавшим тяжелым экраном. Он стоял на шоссе над выходом. Мосс поднял его вверх, и это позволило выйти Элизабет и гражданским. В проходе позади них культисты выпустили целый выводок киберкерберов – механических монстров, похожих на собак. Найти вожака и выключить их было бы работой девушки, но Колин приказал охранять людей. Если к ним с тыла зашла бы еще одна стая, их ничего бы не спасло. Её место вызвался занять Шэп. Первый раз за всю жизнь сила Мосса подвела его… и в последний. Плита рухнула, погребая под собой её команду, её Колина и всю прежнюю жизнь. Элизабет осталась одна.

– Знаете доктор, – нарушила тишину Элизабет, глядя как бесконечные ряды черных экранов проплывают мимо нее в окне, – вы меня не съели. Я думаю, я возьму вас в Лигу монстров, но с одним условиям – мы с вами будем есть только людей, – она старалась сохранить максимально серьезное выражение лица. Элизабет протянула Шэньси кулачок. Доктор мягко ударил его своим.

– Элизабет, вы хакер. Вы бы могли съесть электронного человека?

– Электронного? Если с соевым соусом, я могу съесть что угодно, – девушка посмотрела на доктора и осеклась, заметив, с каким видом он смотрит на дорогу. Руки на руле, костяшки побелели. – Зависит от модуля хранения памяти. Не знаю, что вы понимаете под электронным человеком, но обычно у сложных систем есть интерфейс на выход, но ничего на вход. Специально, чтобы предотвратить инвазию. Самый дешевый и надежный способ защитить что-то от взлома, это отключить устройство от связи.

– Вам предстоит узнать, что такое электронный человек.

– Это произойдет сейчас или это еще можно остановить?

– Следующий наш сеанс будет проработкой детских травм.

– Моих?

– Нет, – Шэньси затем умолк до конца пути.

***

В понедельник Элизабет вновь получила уведомление. Ей следовало явиться на сеанс в среду, в три часа дня. Она не брала никакой работы, только вспоминала старые навыки. Доктор снова оставил ей данные по следующему заданию. Это был очень древний комплекс. Чуть ли не один из первых корпоративных бункеров вообще. Он находился под землей, под первой штаб-квартирой Интеки, в парке. Ну как парке, это была поросшая диколесьем полузабытая территория. Первое здание Интеки представляло из себя скучный стеклянный бублик, сверху и снизу придавленный бетонными плитами, корпоративный шик начала XXII-го века. Когда-то парк был только в центре бублика, потом здание забросили, дома вокруг пали в ходе гражданских выступлений и деревья разрослись на целый район. Некогда там обитали экотеррористы из «Зеленого Пути», их мрачная репутация охраняла парк по сей день.

Добравшись до места и спустившись вниз по глубокой шахте давно проданного на металлолом лифта, Элизабет и Шэньси оказались перед гермодверью. Шэньси легко её выломал. Скрежет металла привлек внимание старых друзей Элизабет, киберкерберов. В отличии от пауков из предыдущего тайника, эти были очень старыми. Пластик их корпусов стал разрушаться, при движении они скрипели и тарахтели. Многие не включались. Именно это их и спасло, если бы тайник встретил их в полную силу, вряд ли они смогли бы не то, что дойти до конца – даже сбежать. Миновав первый контур обороны, они застряли на втором. Вот тут их ждали сюрпризы. В длинном двухэтажном коридоре с боковыми открытыми комнатами ангарного типа Шэньси и Элизабет ждали два неусыпных стража, роботизированные шагоходы с тяжелыми пулеметами. Они ориентировались по радиоэлектронным наводчикам, установленным в коридоре и вели огонь. Элизабет спас Шэньси, увеличив свою руку и закрыв девушку от поражения. Они скрылись в боковом ангаре. Видимо, это помещение было складом. Можно было по лестнице передвигаться в этой камере и путешествовать по мосткам.

– Есть связь? – спросил Шэньси

– Я вижу системы, но не вижу «Часовых». Не могу их зацепить, даже опосредованно. Элизабет достала «Шрайер» и подбила радионаводчик над их головами. Пулемет чуть не убил её только вторым выстрелом.

– Надо подойти ближе и сбивать наводчики. Тогда у нас есть шанс. – Элизабет с нечеловеческой скоростью и грацией взлетела по лестнице на второй этаж и начала движение. Шэньси смог перебраться во второй коридор, но сила огня «Часовых» была столь велика, что и его выдающаяся сила не могла ему помочь. Пробить дыру в стене у него не получилось, она будто была резиновая и глушила его удары.

С огромным трудом они смогли подобраться к «Часовым» поближе. До них оставалось три пролета, когда Элизабет увидела страшную правду. Четырехлапые «Часовые» были на проводах. Они вообще не подключались к спутниковой связи. Эта сцена показалась ей знакомой, будто она это где-то видела.

– Доктор, отломите напольное покрытие и метните в роботов

– Их это не остановит, даже если я подойду к ним, я не смогу их разбить.

– Это не нужно, они проводные. Разорвите кабель, и они станут бесполезны, – Шэньси поступил так, как она сказала, но когда он вышел из укрытия, его снаряд пробили пули «Часовых» и он сам оказался под ударом. Элизабет вытащила доктора за ноги, ему стала тяжело даваться реструктуризация тела, он тяжело дышал.

– Элизабет… надо уходить.

– Смерти нет, – гаркнула девушка, – тихо сиди.

Когда они затихли, «Часовые» спустя время начали двигаться вперед, проверяя все боковые ангары. Шэньси слишком ослаб, Элизабет прислонила его к стене ангара, вооружилась дробовиком и стала ждать. Перед проходом в их ангар было много мусора, последствие попыток Шэньси забросать «Часовых». Роботам пришлось пройти дальше, чем нужно, тут-то Элизабет их и подловила. Раскрыв штык-нож «Шрайера», она бросилась вперед, проскочила под ногами «Часовых» и перерезала кабели. Роботы не сразу вышли из строя, они стали крутиться и палить во все стороны. Когда их патроны кончились, они затихли.

– Живой? – спросила Элизабет в пустоту.

– Живой, – ответил доктор. Его девушка нашла забившимся в угол. Спас его только маленький рост. Видать, хорошо понимали генокузнецы Интеки свою работу.

– Роботы были кем-то намеренно ослаблены, – сказала Элизабет, скептически оглядывая устроенный погром, – если бы они шли не вместе, а друг за другом, мы были бы мертвы.

– Нас заманивают, Элизабет. Он ждет.

– Кто нас ждет в этот раз? Папа-фрезерный станок, брат-мусорный утилизатор? – Шэньси промолчал. Они прошли в боковой проход за местом, где свою стражу несли «Часовые» и оказались в большой серверной комнате.

– Ты вернулся, Уолтер. Так поздно, так невовремя, – огоньки на серверных станциях сияли, формируя причудливые синусоиды, когда электронный голос говорил. – Мы потеряли много времени.

– Ян Шэньси, мой дед. Основатель Интеки, – доктор сделал пригласительный жест Элизабет. В центре комнаты их ждал голопроектор и огромный стол. Стол выделялся из скупой обстановки, он был массивный, деревянный и с многочисленными украшениями. За столом было проецировано изображение человека. Девушка поразилась, как он был похож на самого доктора, только много моложе. Молодой Шэньси обжигал её глубоким взглядом карих глаз, его волосы были уложены в сосульки по моде начала XXII века. Свободная рубашка с закатанными рукавами, какой-то кулон на тугой цепи на шее. На его лице была полуулыбка, но не добрая, как у доктора, а коварная.

– Ты украл моё лицо, – сказал старик голограмме. Проектор мигнул и сидевший за столом Ян оказался перед столом, опираясь на него, будто позирует для журнала.

– Твое тело готовили для моего переселения, Уолтер. Это ты украл мое лицо и состарил его, извратил все, во что я верил. Убил мое детище.

– Я и тебя убью, – доктор вырос и начал крушить серверную. Электронный человек засмеялся.

– Уолтер, я не здесь. И здесь, – в этот момент из потолка опустилась большая электронная пушка. Она выстрелила в доктора, тот рухнул как подкошенный. Элизабет все это время пыталась понять суть происходящего. «Не здесь и здесь».

– Он не использует сервера для хранения себя, они не информационные, а передаточные! Ядро в проекторе, интерфейс без входа! – закричала Элизабет. Из последних сил Уолтер Шэньси поднялся и бросился вперед, пушка выстрелила снова, но доктор частично уклонился, выстрел обжег его, но он смог достать до стола и сокрушить его. Синусоиды на серверах забегали с огромной скоростью, а пространство разорвал вопль электронного человека. Затем все погасло. Элизабет сидела в своем мультитуле и изучала информационные каналы бункера. Когда по ним стал двигаться большой пакет данных, она срезала его. Он оказался заперт в инфокарте её мультитула. Усталый Шэньси в изодранной одежде осел в центре комнате, тяжело дыша.

– Дед, – Элизабет подошла к доктору и сунула ему в руку карту, – вот твой дед. – Шэньси без промедления раздавил её в пыль между увеличившихся пальцев.

***

Элизабет и доктор ехали в лифте.

– Считаю эрготерапию большим успехом вашего состояния, мисс Смит, – доктор лучезарно улыбнулся, – теперь нужно перейти к групповой терапии. Вы встретитесь с другими агентами Сопротивления, моими подопечными, проходящими через то же лечение, что и вы.

– Смерть корпоративизму, – Элизабет шутливо отсалютовала Шэньси. Двери лифта раскрылись, и они оказались в большой комнате. По кругу стояли стулья, на них сидели люди. Девушка скользнула взглядом по присутствующим и замерла. Перед ней сидели трое. Здоровяк с красным визором на пол-лица, гнусно ухмыляющийся ящер и Он. Пара прекраснейших лавандовых глаз этого мира смотрели на неё. Элизабет сделала шаг вперед, потом еще один, пока не бросилась вперед и не оказалась в крепких объятиях.