Тестовая версия

Предрассветные сумерки укутали безлюдные улицы в одеяло промозглого тумана. Фонари еще работали, но их свет уже не давал ясности, только придавал очертаниям одноэтажных домов потустороннее свечение. В тени переулков, в серых завитках мелькали силуэты. Порыв осеннего ветра подхватил обрывок газеты и протащил по дороге. Мужчина поежился и приложился к потрепанной фляжке.

- Мистер Дрейк? - к мужчине подошел молодой офицер. - Детектив Ник Дрейк?

- Так точно, - прохрипел детектив и спрятал фляжку во внутренний карман тренча.

- Патрульный Фостер, - он протянул руку для рукопожатия. - К вашим услугам, сэр. Мы вас ждали.

Детектив кинул беглый взгляд на собеседника. Отсыревший дождевик, накинутый поверх наглаженной формы, на аккуратно подстриженных усах повисли капельки влаги, некогда начищенные до блеска ботинки сейчас в разводах от росы. Непривычно опрятный вид для полицейского в крохотном городке с числом жителей чуть больше четырех сотен.

- Патрульный Фостер? - мужчина достал портсигар и закурил. - А по имени?

- Аарон. Аарон Фостер, сэр.

- Что нам известно, Аарон?

Известно было немного. Неделей ранее семья Грейсон заявила о пропаже единственной дочери. По словам родителей, София вышла из дома, направляясь в приют для животных. Но до места так и не дошла. Дома больше не появлялась и не звонила. Силами соседей и полиции прочесали весь городок, но следов девушки так и не обнаружили.

Дом Грейсонов ничем не выделялся в череде унылых одноэтажных строений городка. Разве что более ветхий и серый. Вместо забора - сетка-рабица, вместо ухоженного сада, в котором могли играть дети - засохший кустарник, пожелтевшая спутанная трава и ржавые сломанные качели.

Аарон постучал в стену рядом с дверью, отчего москитная сетка коротко скрипнула.

- Мистер и миссис Грейсон? - позвал он домочадцев. - Это детектив Дрейк и патрульный Фостер. Мы пришли по делу вашей дочери.

В глубине дома что-то глухо упало на пол.

- Проходите, не заперто, - ответил скрипучий мужской голос.

Дом встретил темными затхлыми комнатами, наполненными старой, потрепанной мебелью и сигаретным дымом. Мистер Грейсон стоял у окна в гостиной и курил. Внешне спокойный, он сбивал пепел излишне часто, не замечая, что роняет его мимо пепельницы. Миссис Грейсон сидела на диване, укрытом клетчатым пледом. Ее бледные тонкие руки беспрестанно гладили томик Библии на коленях.

Не сразу заметив мужчин, будто вынырнув из забытья, женщина рывком поднялась на ноги. Книга глухо упала на пол.

- Моя девочка, вы нашли ее? - забормотала миссис Грейсон, заламывая руки. - С ней все хорошо? Когда я смогу забрать ее домой?

- Сядь, Люси! - гаркнул мистер Грейсон и закашлялся.

Отдышавшись, положил руку на плечо жене и повторил мягче: - Присядь, милая, они сейчас все расскажут.

Женщина медленно опустилась обратно на диван. Не сводя стеклянного взгляда с гостей, нащупала рукой игрушку кота. Явно самодельная, связанная из разноцветных обрезков пряжи, она смотрела на мир несимметричными черными глазами-пуговицами.

- Мистер и миссис Грейсон, - начал было Аарон. - Это детектив...

- Это игрушка Софии? - перебил его Ник. - Она сама ее вязала?

- Дда, - прошелестела женщина, прижимая игрушку к груди. - У Софии золотые руки. Она и спицами, и крючком вязать умеет. Всем подружкам свитера навязала, из старой пряжи перевязывает, но лучше покупных...

- А почему именно кот? - вклинился Дрейк.

- Ккот? Любила... - миссис Грейсон запнулась, но быстро поправилась. - Софи любит котов! И собак, и птичек - попугайчиков разных. Хомяков... У нее золотое сердце, у моей девочки.

Слезы покатились по щекам женщины, влажными росчерками раскрашивая сетку морщин.

- Хватит, милая, - мистер Грейсон протянул жене застиранный, но чистый платок.

- А что она делала в приюте для животных? - продолжил детектив, будто не замечая расстроенных чувств собеседницы.

- Волонтерила, - ответил за жену мистер Грейсон.

- Как часто?

- Дважды в неделю, - мужчина затянулся очередной сигаретой. - Нет, трижды. Трижды в неделю. Иногда по выходным, если просили, дополнительно выходила.

- А почему так поздно? - детектив Дрейк заглянул в записи и добавил. - В шесть вечера. На улице уже стемнело. Она всегда ходила одна?

- Как из школы пришла и уроки выполнила, так и пошла, - мистер Грейсон развернулся к Нику, на лице заиграли желваки. - Городок у нас тихий, чего ей было бояться? Да и идти здесь метров пятьсот.

- Пошла одна, в темноте. Домой не вернулась ни этим вечером, ни следующим утром, - детектив будто не замечал, что отец сжал кулаки. - И заявили о пропаже вы только три дня спустя. Я ни в чем не ошибся?

- На что вы намекаете? - зарычал мистер Грейсон.

- Я не намекаю, я говорю прямым текстом, - Дрейк захлопнул записную книжку и откинулся в кресле. - Ваша несовершеннолетняя дочь трижды в неделю по вечерам выходила из дома. Одна. Идти здесь и правда метров пятьсот. Не сложно проводить, не правда ли? Для заботливого отца.

- Да что вы себе...!

- Но вы не посчитали нужным так себя утруждать.

- Я работаю на заводе каждый день! И в это время только возвращаюсь домой!

- А вот кто-то не поленился проводить ее. Пятьсот метров, - холодный прямой взгляд детектива осадил мистера Грейсона, будто оплеуха. - Чуть больше пяти сотен шагов - цена жизни вашей дочери.

- Вы... - прошептала миссис Грейсон. - Вы думаете, она... Она уже...

Женщина прижала ладони ко рту, не позволяя вырваться тяжелым словам. Но детектив Дрейк не собирался ее щадить. Только голос его стал тише и спокойнее, угас зарождавшийся гнев.

- Да, - коротко отрезал он. - Исходя из моего опыта, спустя неделю, без зацепок и требований залога - мы ищем труп.

Добравшись до мотеля, Ник Дрейк раскурил трубку и расслабленно откинулся в кресле. Свет настольной лампы, пробившись через алый абажур, ярким росчерком выделил в полумраке его серые глаза, внимательно следящие за кольцами дыма. Разговор с родителями не занял много времени. Мать Софии то плакала, то сбивчиво бормотала, продолжая говорить о дочери в настоящем времени. Женщину можно было понять - не смотря на доводы разума, она отказывалась верить, что нежно любимая дочь мертва. Как всякой матери, потерявшей ребенка, ей казалось, пока она говорит о дочери в настоящем, та еще дышит. Жаль, но на практике детектива, чаще дети продолжали дышать только в воспоминаниях матерей.

Ник с силой потер глаза, от чего на границе зрения побежали зеленые круги. С отцом все не так однозначно. Мужчина в одно мгновение злился, ведясь на провокации, а в другое становился нарочито спокойным. Либо ему было, что скрывать, либо он просто винил себя. По статистике, в убийстве в первую очередь виновен кто-то из ближнего круга. Родители, друзья, соседи, учителя, коллеги. И только потом залетные маньяки. Мать можно вычеркнуть. Отец под вопросом. Друзей и одноклассников из церковно-приходской школы, как и коллег из приюта, офицеры уже опросили. Ник видел записи. Но к ним, как и в целом к работе местной полиции, имелся ряд вопросов.

Дрейк выключил настольную лампу, поднялся из кресла и, не раздеваясь, спиной упал на тоскливо скрипнувшую кровать. Вопросы к допросам, к сбору улик, к скорости реагирования, ко всему. Местная полиция - очень показательный пример, в плохом смысле этих слов. Некоторое доверие вызывал разве что Аарон Фостер. Многообещающий молодой человек с проницательным взглядом. Только по молодости чувствительный. Это даже не плохо - эмпатия. С возрастом и опытом заматереет.

Ник зевнул и прикрыл глаза рукой. Сквозь надвигающийся сон он уловил едва слышные щелчки.

***

Проснулся детектив от телефонного звонка. Не открывая глаз, потянулся к тумбочке и поднял трубку.

— Алло, — прохрипел он.

— Детектив Дрейк, доброе утро! — раздался на том конце провода возбужденный голос Фостера.

— Который час, Аарон?

— Час? Сейчас, — молодой человек зашелестел в трубку, видимо, прижав ее ухом к плечу. — Шесть тридцать две утра, сэр.

— И зачем ты поднял меня в пол седьмого утра? — Дрейк сел на кровати и потер одной рукой лицо. — Я планировал спать как минимум до девяти.

— Прошу прощения, сэр, но вам надо срочно прибыть в отделение. У нас появилась зацепка! Мы нашли сумку Софии.

— Буду через пятнадцать минут, — коротко ответил детектив и отключился.

Сборы заняли от силы минут пять. Умывшись и сменив рубашку, Дрейк вынул из сейфа пистолет, закрепил его в оперативной кобуре под пиджаком и покинул номер. Ранее утро встретило его влажным клубящимся туманом, кутавшим типовые многоэтажки серой узорной шалью. Прикурив, Ник завел свой пикап и двинулся в сторону полицейского участка.

Движение на дороге было довольно оживленное, на развязке даже пришлось пару минут постоять в череде машин, отражавшихся в стеклянных гранях небоскребов красными задними огнями. Детектив то и дело поглядывал на телефон, ожидая результатов экспертизы.

На пороге департамента его встретил потрепанный Аарон. Расправляя закатанные рукава, он рассказал, что ночью ему не спалось. Он решил вновь обойти улицу, по которой София добиралась до приюта. Не на что особо не надеясь, он свернул в один из проулков и остановился у мусорных баков. За прошедшее время их не раз уже опустошали, так что найти что-то в мусоре было невозможно.

— И где ты тогда нашел сумку? — спросил детектив, поднимаясь за Фостером на второй этаж, где располагался конференц-зал.

— Под мусорным баком! — торжествующе закончил патрульный. — Заметил блеск на асфальте. Присмотрелся — оказался брелок-котик. Потянул — он застрял под баком. А когда я его отодвинул, нашел сумку!

— Молодец, Аарон, — Дрейк хлопнул парня по плечу.

Хотел он добавить еще пару едких реплик о других полицейских, которые якобы обыскивали улицы неделю назад, но замолчал, разглядывая обстановку в штабе расследования. Вдоль стен стояли стеклянные доски с фотографиями и данными. Восемь досок — восемь фотографий молодых девушек и юношей. Возрастом от тринадцати до шестнадцати. Семьи различного благополучия и достатка, разные компании, школы, интересы. Объединяло их одно — за последний месяц все они вышли из дома и не вернулись.

— Детектив Дрейк! — подошедший мужчина средних лет оттянул складки рубашки, закрывавшие массивный живот, и протянул руку. — Не зря мы объединили эти дела!

— Лейтенант Биггс, — Ник сжал влажную пухлую ладонь. — Идея, как видите, выгорела. Осталось дождаться результатов экспертизы.

Когда лейтенант отвернулся, детектив вытер ладонь о салфетку и подумал: «Как только идея подтвердилась, ты резко решил, будто она твоя. Даже начальству уже доложил. Удобно».

Зазвонивший телефон прервал поток мысленных проклятий. Фостер взял трубку и внимательно выслушал. Начал было что-то записывать. Но вдруг вскинул голову и пристально взглянул на карту города с окрестностями, висевшую на стене.

- Детектив Дрейк, лаборатория сообщает: в сумке найден телефон.

- Удалось вытащить хоть какие-то данные?

- Журнал звонков. Последний звонок был Тому Хэмилсену.

Ник вскинулся, будто собака, поймавшая след.

- Пеллинг?

- Звонок проходил через вышку в тридцати километрах на юго-западе от города. А там неподалеку как раз...

- Заброшенная ферма. Идеальное место для передержки похищенных. Кричи, не кричи – никто не услышит...

Последнее Дрейк говорил уже на ходу, возвращаясь к своему пикапу. Сыто зарычал мотор, дверь пассажирского сиденья открылась, и к детективу подсел Аарон. Поставив на крышу проблесковые маячки, Ник вдавил педаль газа и на всех порах помчался к выезду из города. За ним с парковки участка выехали еще пара патрульных машин.

Улицы проносились мимо единым сверкающим полотном. Прохожих становилось все больше – одни спешили на работу, другие на пробежку в парк или на прогулку с собакой. Кому какое дело, что с этих улиц уже не первый год пропадают дети? По слухам из даркнета их увозят в лагеря, чтобы лишить памяти и выдрессировать на террористов. И каждый раз ни одного свидетеля, будто сотни жителей этого города разом оглохли и ослепли. Это не их цирк и не их обезьяны. Лицемеры.

Высотные дома сменились деревьями. Проплывая мимо, они будто оборачивались в плавном бальном па. Уже совсем рассвело, и солнце, выглянув в очередном просвете между стволами, брызнуло в глаза детективу солнечным зайчиком. Рассыпалось на грани периферийного зрения набором цифр. И пронзило виски резкой невыносимой болью, заставив Дрейка на полном ходу отпустить руль и схватиться за голову. Где-то вдалеке, будто сквозь толщу воды, прозвучал крик Аарона. Едва уловимые неритмичные щелчки. А потом последовал удар.

***

Сознание возвращалось медленно, неохотно. Сначала включился слух – в уши ударил треск искрящей проводки и звук капель гидравлической жидкости. После проснулось зрение – еще мгновение назад перед глазами была пульсирующая всполохами тьма, и вдруг мир взорвался цветами. Желто-оранжевая листва осенних деревьев, яркое, отражающееся в осколках лобового стекла, солнце. Красные брызги крови. Перед машиной, между деревьями – поломанное, неподвижное тело Аарона. «Как же жаль мальчишку», успел подумать Ник, «как глупо!».

Последней включилась боль. Взорвалась пульсирующим цветком в грудине – саднящие объятия ремня безопасности. Заскрипела зубной пылью в сломанном раскрывшейся подушкой носу. Потекла в глаза алой кровью из рассеченной брови.

Подрагивающими руками Ник попытался отстегнуть ремень. Не вышло. Пришлось резать припасенным в двери на такой случай мультитулом. Попытка открыть дверь также не увенчалась успехом – слишком покорежило корпус машины. Обернув кулак срезанной подушкой, детектив сбил остатки лобового стекла и медленно выбрался наружу. Отдышавшись, поднялся на ватные ноги и побрел, стараясь не смотреть на труп напарника и не думать, почему не включился автопилот. Бывший военный, Дрейк повидал смертей, но именно эта – неожиданная, глупая, из-за отказа автоматики, – оказалась для него особенно болезненной.

Сколько времени занял его путь, мужчина не знал. Сквозь боль он механически переставлял ноги, уговаривая себя сделать шаг. И еще один шаг. И еще один. И еще. А вокруг необычно громко щебетали птицы.

Неожиданно навигатор на руке пиликнул, сообщая, что точка назначения близко. Дрейк поднял голову. Впереди лес расступался, и открывался вид на озеро со спокойной, как зеркало, водной поверхностью. По центру, на небольшом островке располагалось здание из белых стен, а к нему вел узкий мост на двух опорах. Детектив доковылял до зеленой деревянной двери и, взявшись за латунную резную ручку, открыл. Темнота внутри была почти осязаемая – плотная, беспросветная. Набрав воздуха в легкие, Ник шагнул внутрь.

Стоило двери за его спиной закрыться, послышался металлический скрежет и под потолком включилась яркая диодная лампа. Деревянная дверь оказалась отгорожена выехавшей из стены решеткой. Дрейк задумчиво провел по ней рукой. Помещение слегка задрожало, и пол медленно пополз вниз.

Стены из белого крашенного кирпича сменились бетонной шахтой с металлическими ребрами жесткости, покрытыми хлопьями ржи. Вскоре кончились и они, уступив место монолитной поверхности без малейшего признака шагрени. Устало вздохнув, Ник прислонился к решетчатой стене плечом и сполз на пол. Весь его мир сжался до крохотной комнаты, в полной тишине бесконечно медленно падающей в никуда. Даже мелкая дрожь и механический скрежет стихли. В поисках хоть какого-то развлечения, Дрейк уставился на лампу на потолке. На первый взгляд она светила ровно, но со временем стало заметно ритмичное мерцание – вспышка, вспышка, угасание… Вспышка, вспышка, угасание. У детектива заломило в висках. Он зажал голову руками, с силой надавив на глазные яблоки. По внутренней стороне век поплыли пульсирующие зеленые круги.

Когда он вновь открыл глаза, стены его клетки раздвинулись. Теперь она плавно спускалась по стеклянной трубе, а снаружи… Огромный многоуровневый цех с десятками этажей светился мириадами огоньков в молочной пелене пара, как млечный путь. Сборочные линии механизмов, летящие во все стороны искры пайки, суетящиеся люди и автоматизированные манипуляторы. Бесконечный живой муравейник, протянувшийся так далеко, что не видно стен. И звенящая тишина, создающая ощущение нереальности происходящего. Видимо, материал, из которого отлита его бесконечная, бесшовная тюрьма, не пропускал звук.

Нижний уровень приблизился и пролетел мимо. Дрейк будто нырнул в нору к белому кролику и попал в новый мир. Теперь перед ним раскинулся ангар с десятками кораблей. Предназначены они для космоса или же чтобы бороздить земную твердь – не играло роли. Они были прекрасны. Насколько могут быть прекрасны механические исполины, созданные, чтобы стать домом для сотен людей экипажа.

Падение ускорилось. Пол ангара приблизился и взмыл вверх. Снова бесконечные гладкие стены. Минуты плыли, превращаясь в часы. После увиденных просторов тоннель метр на метр давил на мозг. Дрейк с силой ударил кулаком в решетчатую стену клетки и закричал, завыл, будто пойманный зверь.

Внезапно падение остановилось. Без рывка, которого ожидаешь после такого стремительного спуска. Будто кто-то выключил перемотку стен. Решетка отъехала в сторону, раздвинулись гладкие двери.

– Мистер Дрейк, – раздался спокойный глубокий голос. – Добро пожаловать.

К детективу подошли двое и подняли под руки. Вывели из кабины лифта. Перед опущенными глазами показалась пара начищенных ботинок из кожи рептилии. «Слишком крупная чешуя для змеи», – пронеслось в голове Ника. «Возможно, крокодил. Стоят целое состояние…». Мысли были хорошим признаком. Дрейк постепенно приходил в себя после кратковременного помешательства.

Осознав, что ноги держат его уверенно, а пол не пытается убежать в никуда, детектив жестом показал, что больше не нуждается в поддержке. Двое охранников, судя по форме, отпустили его и отошли в стороны. Оправившись, Ник гордо вскинул голову.

Стоящий перед ним мужчина терпеливо ожидал, пока его гость сможет продолжить разговор. Весь его вид – от аккуратно зачесанных черных волос и тонких черт лица до дорогого с иголочки костюма – буквально кричал о непростом происхождении.

– Прошу, мистер Дрейк, – незнакомец плавно указал на дверь в другом конце коридора. – Пройдемте.

– Кто вы?

– Я представлюсь чуть позже, – мужчина скупо улыбнулся. – Дабы не делать это несколько раз. Пройдемте, прошу вас.

Улыбка напоминала оскал змеи.

За дверью находилось круглое помещение по форме напоминающее амфитеатр. В центре располагался стол с макетом неизвестного города, укрытым стеклянным куполом. А вокруг, на равном удалении друг от друга, возвышались шесть трибун с множеством кнопок, индикаторов и рычагов. За пятью стояли люди. Дрейка провели за оставшуюся трибуну, а мужчина в костюме прошел к столу. Свет моргнул, и над макетом в воздухе повисла увеличенная голограмма незнакомца, причем каждому из присутствующих казалось, будто смотрит она именно на него.

– Приветствую, кандидаты! – прогремел спокойный, почти бесцветный голос. – Меня зовут Гаспар де Валле. И сегодня я ваш Наблюдатель.

Мужчина провел кончиками пальцев по галстуку и продолжил:

– Каждый из вас прошел тяжелый путь, чтобы попасть сюда. Я прошу прощения за ваши неудобства. Однако вы должны понимать, к будущим сотрудникам нашей организации мы предъявляем самые высокие требования.

Дрейк огляделся по сторонам. Пятерых незнакомцев сложно было объединить какими-то признаками. Кто-то в костюмах, разной степени ценности, кто-то в обычной одежде. С татуировками и пирсингом, и без. Мужчины и женщины. Очень разные, но с одинаковой решимостью смотрящие на голограмму. Они понимали, зачем они здесь. В отличие от детектива.

– Это последний этап отбора, – продолжал Гаспар. – И он предельно прост, но раскроет все ваши качества. Перед вами лежат коммуникаторы. В них одна ячейка для записи. Вам необходимо ответить на один вопрос и загрузить запись в систему. Шанс на ответ только один. Если вы ошибетесь или любым другим образом испортите запись, – вы не пройдете. Не пытайтесь коммуницировать со мной или с охраной, – вы не пройдете. Если решите досрочно покинуть эту комнату, – вы не пройдете. Помните, в пределах этой комнаты действительны только законы организации. Срок – полтора часа.

Голограмма сменилась на таймер. Девяносто минут.

– Все понятно? Время пошло.

Таймер моргнул, и зеленые цифры замелькали в обратном отсчете. Гаспар развернулся и вышел из помещения, оставив охранника внутри. Дверь за ним закрылась, отрезая детектива от остатков понятного мира.

Кандидаты стояли, нерешительно оглядываясь. Осматривали трибуны, читали подписи у окошек – время, среда, численность... Одна женщина с изысканно уложенными волосами и надменным выражением лица покрутила в руках серебристый диск коммуникатора. Недовольно цыкнув, она нажала кнопку записи – над блестящей поверхностью появилась крохотная голограмма – точная копия женщины.

– Я – Изабель Дюпон. С отличием закончила Высшую коммерческую школу Парижа. За плечами опыт работы на ведущих должностях в топовых фирмах страны. Считаю себя идеальным и единственным кандидатом на данную позицию, потому как...

Не успела она закончить, как стоявший будто статуя охранник ожил. Бесшумно подошел к продолжающей нахваливать себя женщине, крепко взял за руку.

– Что? – Изабель возмущенно глянула на охранника. – Что вы себе позволяете? Да вы знаете, кто мой отец... Ой!

Мужчина сжал ее руку будто в тисках. Охнув, женщина выронила коммуникатор. Под возмущенные крики охранник выволок дамочку из комнаты. Дверь за ними закрылась, и вновь наступила гнетущая тишина.

Раздался нервный смешок. Устало вздохнув, Дрейк нащупал в кармане сигареты и, закурив, вышел из-за трибуны.

– Зато теперь мы знаем, что пышная самопрезентация – не то, что они хотят услышать, – задумчиво протянул мужчина в клетчатой рубашке. – Остается вопрос: на какой вопрос мы должны ответить?

Он улыбнулся и оглядел соседей, ожидая реакции на каламбур. Ближняя к нему женщина хмыкнула и продолжила нервно теребить завязки толстовки. А мужчина продолжил:

– Давайте смотреть шире. Нам многое сказали, что нельзя. Но важнее то, чего не сказали. Например, нам не запрещали общаться между собой.

– А еще нам явно не запрещали ходить по помещению, – протянул смуглый мужчина, наблюдая за Дрейком. – Уважаемый, вы не могли бы потушить сигарету?

– А вы разве чувствуете запах дыма? – отозвалась блондинка из-за дальней трибуны. – Здесь прекрасная вытяжка. Или стоят нейтрализаторы запаха, что более вероятно. Если принять во внимание, в какую организацию мы все пробуем устроиться.

– В какую? – отозвался Ник.

Он подошел к столу. На нем располагался не просто макет, как показалось вначале. Это было нечто большее. По макету незнакомого города бегали крохотные человечки, а под самым потолком купола клубились белесые облака. Детектив вытянул руку к белым барашкам, ожидая наткнуться на стеклянную поверхность. Но рука его прошла сквозь иллюзорную стенку. Пальцы ощутили прохладную влажность.

– Вы шутите? – вскинулась брюнетка в худи, но, увидев непонимающий взгляд мужчины, медленно продолжила: – Не шутите... Организация – лидер, а в некоторых случаях и монополист в сферах терраформирования и биоинженерии. То, во что вы так беспечно сунули руки, – пример уменьшенного биома.

Она осмотрела панель на трибуне. Пальцы пролетели по кнопкам, на мгновение девушка даже перестала нервничать и выглядела гораздо более уверенной.

Погода под куполом изменилась, облака потемнели, из них на крохотные улицы посыпались капли. Человечки засуетились, стремясь укрыться от внезапного дождя.

Детектив попятился и, споткнувшись о ступеньку, осел на пол.

– Погодите, – мужчина в синем костюме начал нажимать на кнопки, вновь изменяя обстановку под куполом. – А эта идея! Возможно, мы узнаем необходимый нам вопрос, если изменим состояние биома.

– Улучшим жизнь микрообщества, чтобы показать свою полезность для организации, – подключилась блондинка, работая с панелью.

– Или наоборот, доведем до катаклизма, показав свою решимость, – вступил в соревнование мужчина в клетчатой рубашке.

Дрейк молча наблюдал, как погода в крохотном городке начала меняться с невероятной скоростью. Светящее солнце переходило в невыносимую жару, сменялось штормовым ветром и торнадо. Землю городка то трясло землетрясениями, то топило внезапно взявшимися цунами. Крохотные человечки сгорали в потоках лавы, тонули в бурных водах, высыхали под палящими лучами солнца, от которых кожа сходила до костей. Они беззвучно открывали рты, но никто не слышал их криков.

Страсти в комнате накалялись. Вначале вежливые, кандидаты ругались, забыв о всех приличиях. Не придя к одному мнению, каждый пытался доказать свою правоту. В какой-то момент дело дошло до применения силы. Мужчина в клетчатой рубашке вытолкал блондинку за пределы комнаты. Брюнетка сломала коммуникатор «синего костюма». За человеческой вакханалией молчаливо наблюдал охранник. И Ник курил сигарету за сигаретой, борясь с сильнейшей головной болью. В лицах умирающих в пожарах и катаклизмах человечков под куполом он видел пропавших детей...

Картинка перед его глазами дрожала и крошилась. Начала опадать на пол зелеными цифрами, а за ними оставалась темнота. В уши ввинчивался неритмичный треск, напоминающий пишущую машинку.

Тело забило крупной дрожью. Взмах век – он лежит в холодном помещении. Грудь опутали провода. Вены на руках и ногах распухли от десятков игол.

Взмах век. Мужчина в клетчатой рубашке отбирает пистолет у охранника и целится в залитую кровью брюнетку.

Взмах век. Глаза слепит от операционного света. Звук нажимающихся механических кнопок давит и крошит сознание. Дрейк открыл рот, но крик потонул в этом скрежете.

Взмах век. Тьма.

***

- Да ну ты го-о-онишь! – вскрикнула Мария и забила пальцами по компьютерной клавиатуре. – Только не сейчас! У меня дедлайн! Очнись же, ну!

Курсор замер на полуслове. Экран моргнул и погас. Сквозь него девушка видела огромное панорамное окно. Ночь наступила внезапно, раскрасив стеклянные джунгли огнями голографической рекламы. Отчаявшись, девушка перезагрузила компьютер. Экран вновь моргнул и на нем появились две строчки зеленых полупрозрачных букв. И мерцающий курсор. Зазвонил телефон, Мария махнула рукой, принимая звонок.

– Мари, ну как успехи? Ты помнишь, что завтра сдача?

– Ольга, тут такое дело… – девушка запнулась, подбирая слова.

– Что опять?

– У меня ИИ сдох! – выпалила девушка. – Сдох, ребутнул комп и утащил с собой все наработки.

– Ты издеваешься? – послышался протяжный вздох. – Я даже спрашивать не буду, почему ты опять не пишешь сама, а пользуешься ИИ…

– Сейчас ИИ стали намного лучше, чем лет тридцать назад! Почти не отличишь от человека! Сюжетно только иногда избито пишут, но…

– Да дело же не в этом...!

Разговор вился и вился, переходя на крик и обратно. Курсор на экране мерцал. Вспышка, вспышка, угасание. Вспышка, вспышка, угасание. Ровно шестьдесят вспышек в минуту.