Пеплоград

— По тебе сразу видно, что ты только недавно к нам попал.

К Филу подсел незнакомец, облачённый в длинный помятый плащ и черные берцы. Одного глаза не было, его закрывала чёрная повязка. Волосы аккуратно подстрижены, словно мужчина только что вышел от барбера, даже несмотря на то, что они были покрыты пеплом. Да и всё лицо было чем-то измазано, словно его окунули в землю. И хотя незнакомец выглядел как обычный неприметный шахтёр, лицо всё же показалось Филу знакомым, и он кивнул подсевшему.

— И как тебе в нашем городе?

Одноглазый не смеялся над новоприбывшим, просто интересовался, пусть сами фразы и могли прозвучать оскорбительно.

— Странно тут, словно оказался в прошлом.

Фил оглядел кафе. Людей было немного, каждый был занят рутинной работой. Кто-то читал слегка обгорелую книгу, кто-то — пожирал нечто, напоминающее пудинг, кто-то отстукивал мелодию, смотря через панорамное окно на улицу, где господствовал белый туман, сквозь который слегка проглядывалась очертания домов.

— Считай тут время застыло. Знаешь, как я понял, что ты новенький? Все новоприбывшие имеют такой потерянный взгляд. И ещё вы все очень грязные.

— Ну да, у тебя-то взгляд, видимо, нормальный с одним глазом, — огрызнулся Фил, даже не обратив внимания на последнюю фразу.

— Вот не надо мне тут! У самого, похоже, рука ранена.

— Уже нет, она будто сама зажила.

— Да, тебе ещё повезло! Я, вот, выбил глаз ещё до погони, и он не восстановился.

Фил закашлял. Реакция собеседника не заставила себя ждать.

— Это пепел, скоро привыкнешь, — одноглазый повернулся к стойке, — Официант, две чашки чая!

Почти тут же из кухни выскочила слегка загорелая девушка с двумя чашками и аккуратно поставила их на стол. Фил отхлебнул и чуть не выплюнул напиток.

— На вкус как пепел. В мегаполисах хотя бы прочищают еду от химикатов и пепла, а тут что?!

Одноглазый же выпил чашку залпом, даже не поморщившись, и обратился к раздосадованной официантке.

— Всё хорошо, он только прибыл. Скоро освоится. Извини, лучше нет, — последнюю фразу он адресовал Филу, — знаешь, я люблю слушать истории новоприбывших. Давай так, ты рассказываешь, как погнался за «лёгкими» деньгами, а я помогу тебе адаптироваться в этом городе.

— Похоже, выбора у меня нет, — Фил посмотрел в окно на туман, криво ухмыльнулся и сделал глоток отвратительного на вкус напитка, — Ладно, слушай.

***

По серой пустыне на полной скорости гнали два автомобиля непонятных моделей. Даже тип кузова было тяжело разобрать: что-то между пикапом и внедорожником. Это были «монстры-франкенштейны», собранные из частей других автомобилей. Топливные баки были предусмотрительно прикреплены сверху; так удобнее заливать топливо прямо во время езды, нет необходимости в остановке. Один из автомобилей, состоящий из корпуса военного хаммера, был перекрашен из камуфляжного в ярко-красный цвет (пускай оттенок и выцвел за 3 года езды под палящим солнцем). На его боку огромными белыми буквами было написано «РАЙДЕР №4».

Именно в этой машине очнулся Фил. Причиной пробуждения стал дьявольский хлопок в двигателе соперника.

— Что это? — спросонья он потянулся к пистолету, закреплённому на поясе, но рука водителя успела перехватить его кисть.

— Они не выдержали, Филипп. Теперь награда за нами.

Напарник Марк привык обращаться ко всем по полным именам, поэтому всегда называл Фила Филиппом. Пассажир бросил взгляд в окно на быстро уменьшающийся силуэт автомобиля, из-под капота которого валил белый дым. Вокруг него сновали два человека, яростно матерящие друг друга. Фил внезапно захотел открыть окно и прокричать им что-то оскорбительное, но расстояние уже было слишком велико, и он отбросил эту мысль. Пассажир посмотрел вперёд на цель, которую они преследовали, — огромное пепельное облако.

Фил родился в уже изменившемся мире, наполненном серыми пустынями, пепельными облаками, гонщиками за энергией и «пепловиками». Экологические катастрофы, усугубленные экспериментами с новейшими военными разработками, привели к появлению пепла в воздухе. Дышать им было крайне тяжело, приходилось фильтровать. Много живности и растений вымерло. Люди тоже пострадали: не всем хватило противогазов и местах в бункерах с защитными куполами. Такие были обречены жить в муках от легочных хворей. Крупные мегаполисы устояли и, понятное дело, туда стремились все выжившие. Но почти 90% всех городов и деревень просто оказались заброшены из-за непригодности почвы и уничтожения линий электропередач.

В новом мире были забыты тысячи профессий, их заменили сотни новых. И, пожалуй, главной среди них стала работа энергогонщика. Пока миллионы безработных топтались в мегаполисах, пытаясь найти хоть какое-то рабочее место, те немногие, кто остался снаружи, начали замечать, что в образовавшихся серых пустынях стали появляться пепельные «перекати-поле». С виду это были пепельные облака, которые летали на высоте 5-20 метров над землёй. Когда ветер прекращал дуть (а это происходило крайне редко из-за изменившегося рельефа Земли), облако оседало, и из пепла вырастали города. Вырастали дома, машины, столбы, даже силуэты, напоминавшие людей. И всё это каким-то неведомым образом… двигалось. Люди спешили на работу, общественный транспорт ходил по расписанию, на заводах производили непонятные детали, а где-то даже летали пепельные самолёты, и ходило пепельное метро.

Они никак не реагировали на вмешательство извне. Если попробуешь ударить «кирпичную» пепельную стену, твоя рука пройдёт через нее. Но если уберёшь руку, пепел медленно вернётся в то место, где он и должен быть. Словно пепельное облако обладало памятью и знало, где должна находиться каждая частица. Пепловики (так прозвали пепельных людей) проходили сквозь обычных людей словно призраки.

Да, призраки. Это были настоящие города-призраки, которые, тем не менее, продолжали жить. Словно какая-то программа, работавшая в фоновом режиме. Но каждой программе нужно питание. Где же у этих городов был «процессор»? Откуда шло «электричество»? Не от молний же подзаряжались эти облака?

Потребовались годы исследований, прежде чем было выявлено, что в каждом призрачном городе есть небольшой шар энергии диаметром 20-30 сантиметров. Вокруг него и оседал пепел. Как ветер поддует, сфера улетала, забирая с собой город и образуя вокруг себя пепельное облако.

Одной такой пепельной сферы было достаточно, чтобы обеспечить энергией целый мегаполис на несколько месяцев. Естественно, появились сорвиголовы, решившие «приручить» пепельные города. Мегаполисы назначали огромные суммы за доставку энергетических шаров, и тут же вставал вопрос: «А как это сделать?». Ветер был хаотичен, и пепельные облака могли лететь, не останавливаясь, по нескольку дней. Но даже, когда они оседали, нужно было ещё успеть поймать сферу. Тренируясь на мелких облаках, энергогонщики выяснили, что она находится примерно в центре города-призрака и не двигается до тех пор, пока снова не подует ветер. Далее в дело шли «капканы» — ящики 0,5*0,5*0,5 метра, позволявшие удерживать в себе огромную энергию. Шары было опасно трогать: прикоснувшегося сразу же разрывало изнутри, обращая его в пепел, поэтому нужно было аккуратно накрыть сферу ящиком и захлопнуть крышку. Когда пепел терял связь с ядром, он просто осыпался, будто и не было города с пепельниками. Дело оставалось за малым: довезти ящик с ядром до мегаполиса, а там с помощью специальных машин энергия из шара понемногу откачивалась.

Работа энергогонщика хоть и была крайне прибыльной, но не была стабильной. Ждать пепельное облако, всё равно что играть в лотерею. Поэтому энергогонщики сбивались в команды, тратили безумные деньги на бензино-заменители (нефть добывать стало практически невозможно из-за пепельных осадков), следили за прогнозами погоды, сообщали о подозрительных облаках. И в нужный момент отправлялись в погоню. Дорога была нелёгкая, пустыни сменялись почерневшими холмами, а те – каньонами. Большинство машин в ходе «погони» за облаком просто ломалось, а некоторые даже в голой пустыне умудрялись влететь в одинокие камни. Не редки были и смерти. Конечно, в колонне обычно присутствовал врач, но и его машина часто не выдерживала недельных заездов. Да и если травмы пострадавшего были серьёзны, то тут без больницы никак не обойтись, а до ближайшей обычно оказывалось по 300-500 километров, и раненый умирал на обратном пути. И хорошо, если топливо было. Иногда внедорожники проходили точку невозврата и просто терялись вдали от цивилизации. Фил сам несколько раз видел на севере материка брошенные и разбитые машины, где практически не было городов и бункеров. Трупов не видел, но не исключал, что их просто скрывал оседающий пепел.

Конкуренция была серьёзной. В каждом регионе была своя команда охотников, караулящая облака. И если они начинали преследование, то их было не остановить. Облако пролетало десятки «регионов» и постепенно за ним выстраивалась колонна из враждующих команд. Кто-то играл по грязному и начинал стрелять по шинам конкурентов или даже по людям. Но большинство придерживалось негласного правила: не нападай на конкурента своего. Однако когда кто-то, наконец, заполучал злополучный комок энергии, то уровень агрессии заметно вырастал. Первый поймавший почти всегда ловил пулю, а награду получала не команда, поймавшая шар, а те, у кого хватало топлива, чтобы вернуться, и боеприпасов, чтобы отбиться. Таковы были нравы дикой серой пустоши.

Фил и Марк были членами банды, которая «сторожила» одну из частей северо-западных земель континента. Там простиралась самая длинная пепельная пустыня континента. «Облака» тут были не редки, но район был слишком удалён от мегаполисов, и основной проблемой была доставка энергии заказчикам.

Командир отряда шутил, что они короли серой пустыни. Он же придумал название отряду («Beachboys»). Кроме того, начальник постоянно говорил, что они должны поймать шторм, поэтому каждая машина в команде получила позывной «РАЙДЕР» с соответствующими номерами. Только спустя год, после работы в команде Фил узнал о том, что это были не простые хотелки командира, а дань уважения музыкантам прошлых веков.

— Мы не должны забывать нашу историю и культуру, какими бы ужасными они ни были. Люди раньше считали, что всё «натуральное» можно уничтожить и перенести в виртуальную реальность. Но вот вам, апокалипсис. Электричество накрылось, а мы ПОЛНОСТЬЮ потеряли 21-22 век. Я-то помню, как было тогда, но вы, сопляки, родились уже после пепельных снегопадов. Вы даже не сможете представить, каким чудом был интернет.

И хотя Фил и Марк не могли представить, как выглядел интернет, зато сейчас командир не знал, где сейчас отряд №4. Он безнадёжно отстал: примерно сутки назад у него полетело колесо. Скорее всего, не затянул болты, а потом подскочил на одной из дюн и неудачно приземлился. Машина восстановлению не подлежала, придётся бросить в песках. Отстали и другие: у кого-то закончился бензин из-за неэкономных двигателей, а у кого-то просто накрывался движок. Доктор сломался на второй день преследования, так что первой помощи ждать было не от кого. Примерно в то же время за ними увязалась «конкурирующая фирма». Следующие 20 часов две колонны медленно укорачивались, оставляя за собой остановившиеся внедорожники, лопнувшие шины и пустые канистры. А сейчас сломалась последняя машина соперников, и облако преследовал только «РАЙДЕР №4».

В ходе охоты несколько машин попали в аварию (одним из них был внедорожник командира). Чтобы топливо не терялось понапрасну, оставшиеся на колёсах преследователи выкачивали топливо из «мёртвых» агрегатов. Это позволило бы им преследовать пепельный город несколько суток. Фил посмотрел на счётчик топлива, затем на карту. До точки невозврата ещё далеко, тем более метеорологи обещали прекращение ветров в течение дня. Они не должны упустить это царь-облако, уж слишком много топлива сожжено и машин потеряно.

— Как думаешь, что в этом городе есть? Первый раз такое количество пепла вижу в облаке. На земле как будто его меньше, — потянувшись, спросил Фил.

— Да шут его знает, я тоже не видел таких облаков. Небоскрёбами, наверно, утыкан. Какие-нибудь огромные башни и широкие шоссе, или что было популярно век назад, — Марк, как и Фил, был в деле ещё новичком, всего лишь 3 года ездил с командой, — До этого мы же только пригороды и ловили. Куча одноэтажных домиков и никакой вменяемой инфраструктуры. Ты слышал про гранд-столицы?

— Как же не слышал. Самые крупные пепельные города, в диаметре, наверно, километров по тридцать-сорок. Их невозможно поймать, потому что пока доедешь от края до центра города, он уже улетит. Кто-то вообще из наших «такие» ловил?

— Если и ловили, то на юго-западе. Там таких городов раньше было очень много. Но охотники с оружием там, конечно, на каждом шагу. Дикий, дикий запад, вот что я скажу.

— То есть, для тебя лучше выжидать одно облачко по несколько месяцев в регионе, в котором даже по рации с другими командами не пообщаешься?

— А пулю получить лучше, чем остаться без еды на пару дней? — парировал Фил, — у них своя культура, у нас своя. Вот даже те, кто ехал с нами. Их последние оставшиеся машины не пробовали нас расстрелять. А ведь могли.

Подобные дискуссии у напарников происходили чуть ли не каждую вылазку. Обычно к ней подключались и другие члены команды, но сейчас рация молчала – связи не было. Остались только они, облако и пустыня.

На руке Фила завибрировали часы, и он ткнул ими в лицо напарника. 18:00. Самое время смены караула. Марк плавно притормозил, они нацепили маски, которые должны были защитить их от пепла, и вышли из машины. Пока они менялись местами, Фил оглядел бак. Датчик не врал, бензина было даже больше, чем он представлял.

Когда они залезли во внедорожник, не снимая маску, водитель нажал на кнопку вентиляции. Весь пепел, который попал в машину, тут же был выветрен, словно по кузову прошёлся невидимый пылесос. Чем меньше пыли и пепла, тем ниже шанс получить легочные болезни. Фил нажал на педали, и, немного пробуксовав на сером песке, машина продолжила преследование облака.

— Знаешь, Филипп, столько лет гоняюсь за городами, но никогда не могу понять взгляды нашего капитана, — Марк снял маску и потянулся к встроенному холодильнику, располагавшемуся позади них, — вот вроде мы должны сохранить историю ради потомков. А что мы делаем? Только уничтожаем её.

Он извлёк из холодильника мясные батончики. На самом деле мяса в них не было. Только мясозаменитель. Один оставил себе, второй протянул Филу.

— И какую же историю несут эти облака?

— Как минимум какими были города прошлого века до войны.

— Ну, это уже не город! Призрак. Силуэт. Тень. Даже цвета не сохранились. Да и звуки тоже. Я бы сказал: “ Рабочий макет города”. Ну, уничтожим один такой город. И что? По материку ещё сотни таких же летают.

— Таких же? Мда, — протянул Марк, — А как же гранд-столицы? Да и каждое облако сохранило свою уникальную частичку мира. Может быть и устаревшего, но всё-таки…

— А в чём смысл памятника, который никто не видит? В чём тогда смысл частицы истории, которую увидят только два человека из миллиарда? Да и сохранить эту частичку мы не можем. Она путешествует по материку как перекати-поле. Заповедник ей не организуешь — улетит. Под землёй держать? Дорогое удовольствие.

— Раньше редких зверей держали в зоопарках, а вещи – в музеях. А сейчас весь континент разбомбили и ничего не осталось. Только эти призраки. Что-то должно остаться как «живой» пример прошлой культуры.

— Ну, что-то останется, те же гранд-столицы, которые так и не поймают. А мелкие города или средние облака вроде этого можно и уничтожить.

— Когда мелкие облака уничтожат, перейдут на крупные, а затем накинутся и на столицы.

— Ну, чудеса света были чудесами лишь потому, что существовали в единственном экземпляре. Может, люди в городах поймут, что надо что-то делать, когда пепловиков станет меньше.

—Думаешь, их это волнует? Эти красоты видим только мы, они же видят только энергию для своих городов. Станет меньше городов, и их невозможно поймать? Поднимут награду за привезенные шары энергии. Таков капитализм, Филипп. А что в этих городах есть какая-то душа и часть истории их вообще не волнует.

— Хотя бы чище небо становится, — Фил посмотрел в окно и увидел где-то на горизонте на севере ещё одно небольшое пепельное облачко (они ехали с запада на восток). Там были чёрные моря, пропитавшиеся насквозь пеплом.

— Тут я спорить не буду. Каждый уничтоженный город — это очищенная атмосфера. Забавная ситуация выходит: уничтожай культуру прошлого, чтобы выживать в настоящем. А потом так поступят и с нашей культурой. И так по кругу.

— Пессимистично смотришь на это всё. Ничего, сейчас увидишь город и этих безмолвных пепельников и поймёшь, что мы делаем… добро для мира.

Последние слова ему пришлось выдавливать из себя. Всё-таки в словах напарника был смысл. Но такой уж стиль жизни они выбрали. Уничтожай прошлое или настоящее уничтожит тебя. Помогай развивать выжившие города, стирая объемные тени прошлого. Дуализм. Похоже на то, будто они воевали с противником, который не оказывал никакого сопротивления. А если пепельные города закончатся? Это обязательно произойдет. Не через год и не через два, но лет через двадцать, и они переловят всё что есть. А что дальше? Их профессия исчезнет? Города успеют развиться до такого уровня, чтобы их не приходилось подкармливать энергией каждый месяц? А если не успеют? Начнут воевать за оставшиеся ресурсы друг с другом? Сейчас ресурсы буквально витают в воздухе, а потом их не будет. И снова появятся Оппенгеймеры и Сахаровы, изобретут новое оружие, способное откатить их в развитии уже не на сотни, а на тысячи лет назад. И так по кругу, как сказал Марк.

— Смотри, оно садится, — напарник вывел водителя из транса.

Действительно, по датчикам они попали в зону штиля. Пепельное облако замедлилось, и машина легко сократила расстояние. Пепел осаживался, начинали проступать силуэты домов и пепловиков.

— Сколько времени у нас есть?

— Думаю, не больше минут двадцати.

На глаз казалось, что город в диаметре 15-20 километров. По периметру вырастала стена из дымящих заводов и ангаров. Всё было огорожено пепельным забором, никаких шоссе или хотя бы дорог не намечалось даже на горизонте.

— Потеряем время, пока будем искать дорогу, — прокомментировал увиденное Фил, — Надо ехать напрямик.

Марк не возражал, только нацепил на себя защитную маску. Забавный он был. Когда команда искала в городах энергию, он заранее надевал маску, словно боялся наглотаться «умного» пепла. Это даже при условии, что машина была герметична и не пропускала в салон пыль и радиацию.

Фил поддал газу, разогнав внедорожник, и влетел в забор, который в прошлой жизни был бетонным. Пепел разлетелся, но как только машина пролетела в освободившиеся пространство, частицы начали возвращаться на место, заделывая внезапную пробоину. Следующей преградой была фабрика. Хаммер проскочил сквозь её стену. Краем глаза Фил увидел работающие конвейеры, делающие что-то прямоугольной формы, а также пепловиков, снующих по коридорам. Корпус машины спокойно рассёк их всех, никак не сбавляя скорости. Ещё пара секунд и внедорожник оставил за собой завод, оказавшись во внутреннем периметре города.

Перед ними предстали одноэтажные и двухэтажные дома, по узким дорогам колесили машины. Хаммер легко обгонял их, так как не соблюдал скоростной режим. Фил начал повышать скорость, 60 километров в час медленно превратились в 80. Компас указывал, что нужно ехать на восточный северо-восток. Как жаль, что нет хоть какой-то трассы. Водитель повернул руль, и машина влетела в когда-то «жилое» строение. Над домом уже выросла крыша, и свет практически не проходил в помещение, они оказались на мгновение в темноте. Кажется, они влетели в кухню и разрушили семью пепловиков, спокойно обедавшую за своим столом.

Почти сразу же они вылетели из здания. Хотя всё ещё ничего не было видно. Пепел покрыл всё стекло и Фил включил дворники. Сейчас эта вещь ой как необходима.

Они пересекали город по косой, чуть ли не каждые 10 секунд вламываясь на чужие территории. Бары, банки, больницы, парки. Всё как в фильмах и на фотографиях. Точная копия городов прошлого. Мелкие животные, дети, деревья. В первые минуты шар энергии создаёт только самые основные формы: здания и крупные объекты. Потом он как скульптор начинает добавлять детали. Появляются черты лиц у пепловиков (до этого они выглядят как манекены, если не ещё абстрактнее) и предметы интерьера: шкафы, двери, столы и стулья. Чем дольше не дует ветер, тем больше деталей появиться, вплоть до напечатанного текста на бумаге.

Пока прошло 7-8 минут. Напарники пересекли уже половину проложенного пути и попали в центральный район города. Везде торчали многоэтажки по 50 метров в высоту. Как же хотелось остановиться, забраться и осмотреть местность с их крыш. Жаль, что лестницы и крыши тоже из пепла и не выдержат их веса, поэтому приходилось осматривать местность с «нулевой» высоты.

Скорость выросла до сотни. По карте здесь была пустыня, и на ближайшие километров двести не было ни равнин, ни гор. Так что гнать можно было спокойно. Что их может остановить? Не пепел же.

— Приготовь коробку, — скомандовал Фил.

Марк послушно отстегнул ремень безопасности и полез назад активировать ящик.

— Может, заберем награду вдвоём? — прошумел напарник сквозь маску, — как-никак только мы одни смогли поймать этот город. Уедем на юго-восток, подальше от наших. На двоих тут хватит на всю жизнь.

— Это, конечно, можно. Только вот машина их команды, бензин тоже выкачан из них. Да и вся еда с оружием. Не мы же закупались.

— Просто устал я от этих заездов по пустыням. Не BeachBoy я. И не райдер, преследующий шторм. Филипп, вот у тебя была мечта?

— Мечта, ха! — саркастически усмехнулся Фил, — хотелось бы жить сто лет назад и не знать про все эти ужасы и энергетические кризисы. Но мы же не в фантастике живём, машину времени пока не изобрели.

— А из реального? Так и хочешь ездить на хаммере и гонять облака как пастух? Я вот хотел в университет поступить на энергетика. А денег не хватало. Вот и устроился подрабатывать в одну команду. А когда она схлопнулась, к вам перешёл.

«Схлопнулась» это сильно сказано. В последний свой заезд команда Марка поймала достаточно крупный город (ни чета этому, но всё же). Но когда они возвращались, за ними увязались конкуренты. Поняв, что те везут город, они попробовали взять колонну на абордаж. Естественно, завязалась перестрелка. Попали в коробку с шаром, и она рванула. Из семнадцати машин, участвовавших в погоне, не выжила ни одна. Большинство попали под волну огня и подорвались. Оставшиеся получили ожоги, не совместимые с жизнью. Помочь им никто не мог, врач погиб при взрыве. Как же выжил Марк? А он отстал полдня назад, у него сломался карбюратор, и ему приказали вернуться на базу. Лишь спустя пару дней Марк узнал про сгоревшую колонну автомобилей с логотипами их команды. Шар так и не нашли, похоже он прожёг себе выход из коробки и улетел в серые пустыни. Дело было в западной пустыне, «рыбном месте» для энергогонщиков. Именно тогда Марк уехал на восток в менее опасные районы.

— А знаешь, ведь таких как я, наверно, десятки, сотни. Все хотели сделать что-то для своих городов, развивать технологии, найти новые способы энергии. А в итоге все отправились в пустыню, искать облака. И город-то не развивается. Сами загоняют себя в энергетический кризис. Я бы хотел вернуться на Родину и работать в городе, а не здесь в пустыне жить.

— У тебя вот есть план. А я видимо уже пропитался этим пеплом. Уже не могу без пустыни и облаков, — ответил Фил, тараня пепельный памятник человека на коне, — Не боись. Денег больше всех получим, и ты можешь спокойно ехать назад к себе.

— Так, короб я зарядил, — отрапортовал Марк.

— Это хорошо. А сколько у нас патронов?

— Если бы я хотел убить тебя и забрать всю награду себе, то достаточно, — криво ухмыльнулся Марк, — А так 4 обоймы – это 40 патронов.

Машина пролетела сквозь небоскрёб и оказалась в бывшем историческом центре. Пепел осел настолько, что стали видны колонны, гипсовые скульптуры, барельефы. На этих улицах торчали пробки, и Фил направил хаммер на одно длинное здание, похожее на дворец какого-то императора. В очередной раз они оказались в царстве мрака.

— Если нарвёмся на другую группу, нам кранты. А сколько теперь километров до города? День же еха… ААА!

Внедорожник выпорхнул из дворца, и глаза Фила на секунду ослепли. Перед ним был обычный пейзаж пепельного города. Он пролетел сквозь пробку машин, но внезапно краем глаза заметил, что одна из машин не двигалась. Она была темнее пепла, практически чёрная, обгоревшая. И форма не как у обычных пепельных машин, внедорожник Франкенштейна.

Чёрт, это же реальная машина, брошенная в пустыне!

Фил понял это слишком поздно. Дал по тормозам, попытался обогнуть обгоревшую машину слева, но его занесло, и он потерял управление. “РАЙДЕР №4” вмазался правой половиной в металл и от неожиданности взлетел в воздух. В последние секунды сознания Фил почувствовал невесомость, машина прямо в полете совершила бочку и приземлилась на крышу.

***

Капля крови, попавшая в нос, привела его в чувство. Фил висел вверх головой, левая рука вся в крови из-за осколков стекла. Подушек безопасности хоть и не было, но серьёзных ран он не получил, тут подстраховал ремень безопасности. В салон прорвался пепел и полностью облепил водителя. Дышать в пустынях было нелегко, а внутри пепельного города так и вообще невыносимо. Он машинально потянулся к бардачку, но его содержимое вывалилось и теперь лежало на потолке.

— Марк!

У него было притупленное обоняние: за годы работы в пустыне нос перестал чувствовать практически все запахи, кроме пепла и топлива. Но это знакомое зловоние он сразу узнал. Кровь.

— Марк!

Водитель потянулся здоровой рукой к ремню безопасности и, выкрикивая имя напарника, открутил крепление. Он приземлился на плечи (кажется, от боли его сейчас стошнит). Фил перевернулся на живот, встал на четвереньки и посмотрел на задние кресла. Увиденное его ужаснуло.

Марк держал металлический ящик, когда они влетели в брошенный внедорожник. По инерции он полетел вперед, а за ним и ловушка для энергии. Переднее пассажирское сиденье остановило их полёт: сначала в него врезался Марк, а затем десятикилограммовый ящик. Прямо в голову. То, что было лицом, через секунду превратилось в кашу. Маска не помогла, а сделала только хуже: осколки разбившегося бронестекла глубоко вошли в кожу мертвеца. Шансы на выживание были нулевые. Из-за того, что машина перевернулась в полёте, они потом ещё упали на крышу, и тело напарника лежало в неестественной позе. К верху пятой точкой, окровавленным лицом вниз, конечности висели. Выглядело так, словно он неправильно делал кувырок и замер в самой середине процесса. Куб после падения оторвался от мертвеца. По нему медленно сползали ещё оставшиеся части лица напарника.

Несколько секунд Фил кричал. Что дальше? Что делать с Марком? А с автомобилем? Связи с миром нет, он один в пепельном городе. В бардачке были сигнальные фаеры и передатчики для экстренного вызова. Но доберутся ли до него спасатели? Да и кому нужен один парень, застрявший в центре самой большой пустыни?

Что-то капнуло ему на лицо. Знакомая консистенция — бензин. Из бака топливо выливается, вот чёрт. Он выбил треснувшее боковое стекло и вылез наружу. Запах был отвратительный — эта смесь бензина, пепла и крови. Кажется, он её никогда не забудет.

Машина приземлилась на крышу. А ведь именно к ней был прикреплён основной бак с бензином и, конечно, он треснул. По пепельной пустыне растекались литры дорогого топлива, сейчас не имевшего никакой ценности. Это уже была не лужа, прямо целое море. Море из грязнейшей жидкости с кучей примесей. Какая пустыня, такое и море. А сверху искрилась проводка. В любую секунду эта нефтяная цистерна может рвануть.

— Чёрт, — только и смог обессиленно произнести Фил.

Он упал и влез в машину. Его руки сами потянулись вытаскивать напарника, но на полпути наткнулись на капкан-убийцу и уцепились за неё мертвой хваткой.

Но надо же вытащить Марка!

Да к чёрту, он труп! А энергия она тут. Если он не схватит этот долбанный шар, то для чего он ехал сюда три дня и потерял напарника?

А смысл ловить, если ты не сможешь вернуться?

Ответ на этот вопрос он не знал. Но руки уже тянули к выходу коробку. Всё равно кроме неё ничего не вытащишь за раз.

Фил услышал, как сверху что-то вспыхнуло. Он еле-еле успел выскочить из хаммера, прежде чем новоиспечённое море загорелось. Здесь литры и литры топлива! Он бросился к внедорожнику. Тому самому внедорожнику, который не заметил, и из-за которого потерял контроль над ситуацией. Только он успел за ним укрыться, как что-то рвануло.

Пепельные здания затряслись, с них начала осыпаться «штукатурка». Фил оказался погребён под пепельными сугробами. Правда, лишь на миг, пепел начал возвращаться на те места, откуда он откололся.

Фил откашлялся кровью с пеплом. Пепел покрыл всю голову: глаза плохо видели, уши забились и в них звенело, нос и горло щипало. Надо было хватать маску. Он бросил взгляд на куб. Из всех возможных вещей он взял с собой именно его. Ни воду, ни маску, ни сигнальные огни, ни рацию. Может быть, сейчас энергогонщик хотел вытащить что-то другое, но тогда в машине, готовой взлететь на воздух, он всё равно думал о наживе. Или же он хочет закончить то дело, которое хотел закончить Марк? Так или иначе, он весь в крови в центре пепельного города в паре километрах от цели и сотнях километрах от реальных городов. Что ещё остаётся?

Раненый встал и, прихрамывая, вышел из укрытия. Их внедорожник пожирали языки пламени. Надпись на боку обгорела. Оставшиеся буквы образовали не очень радостное слово «РАЙ*** №4».

— Никакой это не рай, сплошной ад.

Фил сплюнул кровью. В ответ в машине раздались щелчки, похоже, пламя добралось до патронов, и теперь они лопались один за другим как попкорн.

Мимо него прошёл пепельник, никак не отреагировав на пожар. Пробка рассосалась, сейчас пепельные машины ехали с обычной скоростью. Город продолжал жить, не обращая внимания на чудовищную катастрофу. Внутри этого пепла был свой скрипт, и ему было плевать на ситуации извне.

Фил вернулся к старому внедорожнику. Может быть, хоть тут что есть? Сохранилось немного топлива, уцелел аккумулятор и движок? Пустая трата времени, машина проржавела. Она стоит здесь не первый год. Смысла в ней не было также как и в «РАЕ №4». Внутри была пара вещей, но ничего ценного. Холодильник пуст, сигнальные огни отсутствовали. Передатчик и радио были уничтожены. В бардачке лежало ламинированное фото семьи, на ней — счастливая немолодая пара на фоне Нью-Гонконга. Фил скомкал её и выбросил на «дорогу». Слабый ветерок покатил её по склону.

Ветерок. Сколько Марк говорил, будет штиль? 20 минут примерно. Наручные часы показывали, что оставалось 6 минут. Надо бежать, у него хоть есть шанс поймать город. Зачем? Не для себя же Фил это делает. И даже не совсем для Марка. Марк теперь в другом мире, наверно намного лучшем, чем этот. А для мира, для какого-то города, который и дня не может прожить без новой порции новой энергии. Ради группы охотников, которые случайно найдут его труп в песках. Ради оттягивания энергетического кризиса. Когда-нибудь и у вторых часов судного дня наступит полночь. Но пока он может сделать хоть что-то, он должен это делать.

Он нацепил ловушку себе на спину (умельцы додумались прицепить к ней лямки, чтобы десятикилограммовый куб было удобно тащить, как курьерский короб) и поплелся по улице. Теперь уже мимо него проносились машины, через него пробегали опаздывавшие на работу пепловики. Пепел попадал в его раны, это заставляло его стонать. Если он и выживет, то схватит гангрену и придется ампутировать руку.

5 минут, 4 минуты, 3 минуты. Понемногу он начал замечать, как пепел вокруг него начал светиться. Похоже, это свечение исходит от шара, чем ближе, тем светлее пепел.

Шаг за шагом он приближался к центральной площади города, откуда и шло свечение. Мэрия – центральное огромное пятиэтажное здание в стиле девятнадцатого века, из его окон буквально исходило свечение, словно в нём горели лампы. Оно точно там. Короб оттягивал спину, лямки натирали плечи, с руки капала кровь. Сейчас главное не думать о смерти. Главное сфокусироваться на сфере и забыть про боль, про напарника, про хаммер.

Он дошёл до входа к мэрии. Дверь была закрыта, но охотника это не остановило. Фил задержал дыхание и прошёл сквозь неё. Дверь была очень чёткой, на ней была видна каждая трещинка и узор. Если бы не пепельный цвет, он бы спутал её с реальной. Как только он вошёл, вылетевший из привычного места пепел начал тут же заделывать пробоину в образовавшейся щели.

Он снова ослеп на мгновение. Сфера была похожа на маленькое солнце. Светло-жёлтая, от неё веяло теплом. И с каждым шагом ему становилось всё теплее. В какой-то момент он ощутил себя в сауне, пот начал течь с него рекой. Приходилось жмуриться (солнцезащитные очки, к сожалению, тоже сгорели в машине). Мимо проносились силуэты бывших госслужащих, а он медленно ковылял, пытаясь дотянуться до энергии, попутно снимая с себя железный короб.

Капкан упал на землю, он начал нажимать кнопки, стараясь открыть крышку. Но как назло крышка не поддавалась. Датчики мигали красным. Нет, не может этого быть!

Коробка вышла из строя.

Фил обессиленно упал на пепельный пол. В двух метрах от него горел самый яркий источник энергии, который он когда-либо видел, а он не мог его забрать. Что скажет про него Марк? Ради чего он погиб? Он даже не может искупить вину перед напарником. Он должен был жить, у него были мечты и цели. А он, так, один из тысячи энергогонщиков, без перспектив и мыслей. Он со всей силы ударил по ящику и от боли схватился за поврежденную кисть. Кажется, он сломал кость. И внезапно капкан сработал, верхняя крышка отъехала в сторону.

А пока Фил ошарашенно смотрел на внезапное чудо технологии, сфера медленно начала подниматься…

— Стой!

Из последних сил охотник поднялся, держа в руках ящик. Сфера идеально попала вовнутрь, осталось только захлопнуть крышку. Он почувствовал, как усилился ветер и начала отваливаться «штукатурка» с потолка. Фил вскрикнул: в глаз снова попал пепел. Надо дотянуться до крышки. А сфера всё поднималась и поднималась и была уже выше его головы. Он попробовал поставить коробку себе на голову и, поддерживая её одной рукой за край, второй нажимал на кнопку захлопывания крышки. Отказ. Ещё раз. ОТКАЗ. Он ударил несколько раз по металлу, надеясь, что и в этот раз произойдёт чудо. Ящик начал перегреваться, к голове как будто приложили раскалённое клеймо. Фил из последних сил попробовал вручную захлопнуть крышку, но и тут произошёл облом, она не поддалась.

Он упал на колени. Почерневший от жара ящик упал в сторону. В двух с половиной метрах от него горела сфера, всё поднимаясь и поднимаясь. Остались секунды до её перелёта. Внутри него что-то щелкнуло.

Фил так и не понял, что это было. Ярость, шок, безрассудство, чувство долга, чувство отчаяния, или внезапный порыв смерти. Он резко выпрыгнул, словно дикая кошка, и, схватившись за шар руками, попытался притянуть его к земле. Но шар с легкостью продолжил свой полёт. А вот руки Фила… они просто распались на атомы. Сначала кисти, затем запястья, предплечья и так далее. Он остался без рук. А через мгновение с ним произошли чудовищные изменения. Почернело всё тело: ноги, грудь, кровь, даже мозг. Он стал пепловиком! И тут же распался на части.

***

— С вами всё хорошо? — незнакомый голос вывел Фила из сна

— Ещё один охотник прибыл, — произнёс второй басовитый мужской голос.

— Что им тут мёдом намазано? — это был уже третий голос.

Фил жмурился, пытаясь понять, где он находится. Белая комната, столы, стулья, похоже на конференц-зал. Его окружало десять загорелых человек в непонятных одеждах. Он валялся прямо на мраморном полу.

— Кто вы? — он сел на пол и, отталкиваясь ногами, попытался задом отползти от незнакомцев. Его побег прервала стена, в которую он ударился спиной.

— Судя по всему, вы оказались в наш город.

— А стенка почему твёрдая? И где сфера?

— Сфера где-то там, в вашем мире. И пепельный город там тоже. А мы тут.

— Но это же мэрия? Центральное здание, я тут только что сферу ловил.

— Сфера – проводник в наш мир. А пепельный город, лишь тень нашего мира. Всё, что мы делаем у себя, отражается и в вашем мире… — начал пояснять один голос, но его тут же перебил другой, голос в охранной форме и с дубинкой.

— Давайте не будем отвлекать людей от работы! Понедельник всё-таки. А вы, — он махнул Филу, — за мной. Наружу. Шагом марш.

Только в этот момент Фил посмотрел на свои руки. Они были абсолютно целы. Всё тело вновь дышало: раны затянулись, шрамы исчезли, глаза очистились. Только вот запах так и остался пепельным.

Он послушно последовал за служителем закона на улицу. Проходя сквозь парадную дверь, он пощупал её. Она были реальная, не пепельная, рука сквозь нее не проходила. Он наконец-то увидел цвета. Машины, одежды, надписи рекламных баннеров: всё было разноцветным. Вот только город был словно в какой-то белой дымке, или даже лучше сказать тумане.

Проходя по парку, охранник на мгновение обернулся к попаданцу и развёл руками, будто хвалясь своими угодьями.

— Добро пожаловать в Пеплоград. Чувствуйте себя как дома.

Как странно всё это. Этот охранник и другие жители словно жили на обёртке истории, в своём маленьком уютном мире, пока весь остальной мир страдал от энергетического кризиса. И даже, наверно, не представляли, что происходит там.

***

Одноглазый допил очередную чашку кофе и попросил загорелую официантку ещё одну порцию.

— Да, не сладко тебе пришлось, Филипп. Ну, ничего пристроим тебя куда-нибудь.

— Вас всегда просят объяснить новичкам, что тут да как?

Фил уже давно понял, что одноглазый тоже был когда-то энергогонщиком, он единственный из всех посетителей выглядел именно как житель пепельного мира, а не этого идиллического мира прошлого.

— Как видишь, здесь особо и нет новичков. Только мы и ещё парочка, попавшая до нас. Сам понимаешь, потрогаешь шар — развалишься на пепел, а что было с твоим разумом дальше, других не волнует.

— И вы тоже пытались поймать этот город?

— Как и все. Но потерпел поражение. Города – это страшная сила. А мегаполис и сломать может.

— А другие из вашей команды? Или вы ловец-одиночка?

— Ну почему же, ловил с напарником. Но пока ехали за облаком, ввязались в перестрелку с враждующим кланом. Напарника подстрелили. А я его бросил, мне же семью надо было кормить. И в конце мне это аукнулось, топливо закончилось прямо перед шаром. Что мне в голову взбрело, когда я шар начал лапать, черт его знает. Это как лампочка для мотылька. Как Икар и солнце. Подлетел и крылья себе опалил. Вот поэтому всегда надо с напарником ехать. Но тебе, я вижу, и это не помогло.

Фил хотел вскочить и ударить одноглазого за издёвку, но за последние сутки он так устал, что даже с учетом выпитых литров кофе и чая, не исключал возможность отключиться прямо за столиком.

— А если можно попасть сюда, то можно ли выйти?

— Я пытался целый год найти способ. За периметром туман, ничего не видно. Если заедешь в него, не заметишь, как окажешься снова у окраины города. Да и погибнуть тут невозможно, все раны тут же залечиваются.

— А эти люди? Почему они такие? Продолжают жить, как ни в чем не бывало.

— А что люди? Живут, работают, ведут активную жизнь, пытаются не сойти с ума и выкинуть из головы мысль о том, что они теперь в другом мире. На них бомбу скинули, в пепел превратили. Поэтому они все загорелые, из-за резкого повышения температуры. А остаточная энергия бомбы этот пепел притягивает и с собой таскает. Сейчас мы снова стали облаком и летим над пустыней, но все уже привыкли к этому. Мы, так называемая, пепельная память. Становимся видны, когда ветра нет, а пепел – это наша тень в мире, оставшемся в живых.

В голове начали всплывать диалоги с Марком. Про живой пепел, памятники, историю. Может, он знал всё ещё тогда?

— А если человечество вдруг узнает, что пепловики живые? Они прекратят преследование городов? Да кого я спрашиваю, понятно, что плевать им. Мы же им не можем ответить или сопротивляться. Мы даже не видим, когда они идут к нашему ядру. А они уже плотно сидят на поставках от охотников, прекратить это не удастся.

— Надеюсь, что если они уничтожат наше энергетическое ядро, то мы хотя бы ничего не почувствуем. И попадём в рай.

— Ага, «Рай №4».

— Ну, если настоящий рай, будет таким же, как этот город, то это будет ад.

— Вот, вот.

Фил посмотрел в лицо одноглазого и вспомнил, что уже видел это лицо сегодня. Лицо с фотографии семьи из Нью-Гонконга. Это был отец семейства.