Дичь

Весна на северном берегу Ирландии. Острова ещё соревновались в попытке показать красоту и буйство красок, сделав изумруд луговых трав чище, добавив на горные хребты бирюзовый отлив, начиная окрашивать золотом кусты дрока. Густой утренний туман в стыде за собственное существование не показывал себя уже несколько суток. Воздух прозрачен и свеж медленно прогревался ленивым солнцем. И нельзя сопротивляться желанию быть похожим на молодого барашка - радоваться, что находишься в наполненном чудесами месте, окружённый молодостью и чистотой.

Юная Саэлин гуляла по замковому двору. Недалеко стоял высокий воин, казалось, его не интересовали глупые игры малышки, он не мигая смотрел на солнце, только половиной чувств продолжая следить, не успела ли Сая подыскать себе опасности по душе. Замок Эвердин умирал, являя странный контраст с живописным видом долины. Прошли добрые времена, когда стены были крепки и казались вечным, словно холмы на которых стояли. Элестрин Майан, кроль сидов, сильнейших из эльфов на этом краю мира, ушёл за море – знамя конца эпохи. Ублюдок сделал как положено королю: оставив изживших себя стариков, горстку слабых, ни на что неспособных женщин и только двух сидов - недоносков.

Златокудрая Саэлин перебегала от одного куста к другому, от одной полуразрушенной стены к другой, пусть целой, но уже пересечённой трещинами. Игрушка, потрёпанная кукла, безвольно болталась в руках ребёнка, цепляя выступы и травы, теряя последнюю презентабельность. Наконец девочка остановила беспорядочные перемещения по двору и усадила куклу в разлом, сравнимый по ширине с рукой взрослого мужчины.

- Сир, мы с леди устраиваем пикник, иди к нам!

Веттир смотрел на малолетнюю обузу с недоверием, а она звонко рассмеялась, упав на траву и расправляя складки мятого цветастого платья. Воину всё больше хотелось схватить и тряхнуть эту девчонку, убрать из неё легкомыслие и глупость, непозволительные дочери великих эльфов. Но женщин, обладающих чистой кровью, стоило хранить, особенно молодых и здоровых. Стройный и гибкий, словно буковое дерево, Веттир подошёл к ребёнку. Изящно склонившись, коротким движением руки из появившегося сгустка тумана он извлёк блюдо с мясом, сыром и фруктами. Серебро прямых длинных волос мужчины смешалось с золотыми кудрями девочки. Пара внимательных глаз наблюдала из темноты.

Сая была счастлива - игра продолжалась, сейчас ей практически дали разрешение пробовать сотворить что-нибудь самой.

- Благодарю вас, сир, - слишком поспешный и неуклюжий поклон всё таки не закончился падением. Сая улыбнулась ещё шире, когда занесла руку в заученном жесте. - Нам с вами нужно вино и хлеб!

- Увы, миледи, я не присоединюсь к трапезе. Угощение предназначено для вас и вашей подопечной.

- Это для Феррет? Правда-правда? И ты не ругаешься?

Воин замер. Саэлин никогда раньше не давала имена куклам - никто не даёт имена тому, что не считает живым. В Эвердин не было существа, которого бы он не знал, и ни одно из них не носило имя Феррет, как не могло быть ни одного безымянного зверя или птицы, случайно проникнувших в замковые стены.

- Я не ругаюсь, миледи. Я лишь прошу вас рассказать о подопечной сеньору. Он будет добр, даю вам слово. - Сдерживая усмешку, добавил мысленно: "он не обратит свой гнев на тебя".

Упоминание сеньора подействовало - девочка притихла и задумчиво дожевывала сыр. Веттир в одном выдохе проклял всю свою спокойную и ленивую жизнь, за которую перестал отличать детские фантазии от чего-то более реального.

Хохот заполнил пустой зал, отразился от стен, преумножился.

- Я Альб-Эллу - хозяин развалин, оставшийся здесь среди кучки отбросов, гордый потомок безвестных слуг короля, победитель несвершившихся битв. Альб-Эллу, который всё-таки чему-то научился, оттачивая своё мастерство на птицах и крысах, на насекомых, на тех, кому по недоразумению пришлось делить со мной хлеб. Что с того если Сая дала одному из камней имя или второе имя, например, кухарке Мэг?

Веттир смотрел на искажённую копию себя: те же волосы, тот же рост. Хозяин развалин молод, но кристально-белая льняная рубашка и штаны висят на истощённой фигуре, черты лица резкие, бледная мраморная кожа. Веттир мог не склоняться, но они оба знали, что равенство среди равных - несмешная шутка, один всегда наверху.

Альб-Эллу приблизился, потому что мог позволить себе почувствовать страх своего брата.

- Да начнётся охота. Самая жалкая из всех возможных, охота капканами и ловушками, с приманкой из дорогостоящей и хрупкой девчонки. Возможно, что ты прав. Я всё равно узнаю, про кого она говорит. Иди.

Завтра и послезавтра, и следующие дни Сая гуляла одна. Она могла верить во что угодно, что ей начали доверять и она достаточно взрослая ходить внутри стен замка, куда заблагорассудится... Всё, чтобы однажды увидеть, кто с её руки ест и пьёт, кому она нашептывает свои детские секреты. Хорошо сила и здоровье помогли Саэлин, предавая своего друга, не отравиться самой.

В залу забежала маленькая фигура в юбочке, метнулась вперёд и прикоснулась худенькими ручонками к маленькому, гибкому телу, покрытому рыжевато-бурой шерсткой. С негромким полувсхипом-полурычанием Сая начала дёргать и тянуть верёвки, связывающие создание.

- Убери это отсюда, - тихий голоса эльфа звучал внутри присутствующих, словно мысль, но если Веттира словно сдавило в тисках и ослушаться он не мог, то маленькая девочка сорвалась на крик.

- Она мой друг! - Саэлин зарыдала, сидя на каменном полу, размазывая слёзы и сопли по лицу, - Не делай её ничего, мы не делали ничего плохого! Она меня не обижала. Я только чуть-чуть дала ей еды! Сир, вы обещали, что ничего плохого не случиться!

Веттир подошёл к девчонке и сел рядом. Он поставил её перед собой одной рукой, повернул лицо так, что она могла видеть только его необычайно светлые зелёные глаза.

- Я обещал, миледи, что господин не сделает вам ничего плохого. Так и будет. - Воин нежно и крепко обхватил рукой запястья ребёнка и вынес скулящее болтающееся тельце с поникшей головой.

Альб-Эллу приблизился к гостье, неподвижно валяющейся у его трона. Непонятное создание: внешне - весьма здоровый хорёк палевого окраса, внутри - не человек и, почти наверняка, способна не только перевоплощаться.

Вопрос: "Как поймать хорька?" Ответ: "Дождаться пока он уснёт и взять голыми руками." Очень-очень глупо и иронично, но сработало. Подняв хорьколицую за шкирку, Альб не отказал себе в удовольствии потрясти безвольным телом и бросил на каменный пол.

Магия эльфов многогранна и сложна, создаётся из земли и тумана, имеющее в первооснове обман чувств. Сиды высокого рода, родившиеся и выросшие среди своих, учатся совершать волшебство с рождения, словно дышать, их жесты - это многовековое отточенное искусство, которое они перенимают у старших, как у друг друга. Но двое, молодые и слабее остальных, остались, чтобы заботиться о горстке тех, кто вообще ни на что не способен, Король признал их не годными, заставил идти не путём предков, а собственным.

Веттир, воплощённое терпение и хладнокровие, вкупе с приступами мягкосердечия, в запустении комнат видел свой дом. Он создавал иллюзию, способную обмануть все пять чувств, делал её реальностью. Но глупец не двигался дальше, смирившись с собой до покорного равнодушия.

Альб-Эллу, поклявшийся встретиться с королём, учился, жаждал другого. Безразлично, что его иллюзии тоже равны реальности. Чтобы преодолеть море, нужно стать птицей, нужно понять каждое движение птицы, перенять чувство полёта, узнать кровь. Птицы... Стать пернатой тварью мало для того чтобы вновь быть принятым в семью. Альб учил себя становиться сильным, как бык, и незаметным, как червь. Учил себя не только становиться равным им, но и подчинять себе. Магия воли и чувств хороша, когда некому ограничить её применение. Годы ушли на совершенствование навыка заполнять живых существ волей мягко и без боли. Звери, птицы и насекомые были правы, когда перестали пересекать границу развалившегося замка.

Так кто же ты, хорьколицая? Глаза-бусинки пушистого зверька открылись.

- Жду ответа, красавица. Кто ты и что ты умеешь?

Эльф, ставший похожим на монструозную птицу с шеей и спиной, покрытыми перьями, с острым носом, напоминающим клюв орла, как-то вдруг повёл плечами. Одно движение рукой, пара стремительных шагов. Огромная лапа хищной птицы прижала зверька к полу, сдавила грудь, разведя когти, оставив царапины по обе стороны шеи. Сверху вниз, ногой удерживая пленницу, Альб смотрел. Тело зверька начало приобретать человеческую форму. Волосы короткие, не длиннее, чем были, миниатюрная фигурка с белой кожей, голая девушка с тёмными, почти чёрными глазами... Казалось, она выбрала себе слишком подходящую шкуру, но такие совпадения не случайны. Либо есть кто-то подсказавший этой твари кем быть и куда идти.

- М-м-м. Смотрю, отсутствие одежды тебя не смущает. Поэтому продолжай молчать, хорьколицая. Но возможно ли, что тебе понравится говорить со мной?

Широким жестом, Альб-Эллу плащом скинул с себя видение и отвернулся. Путь к камину несколько метров, и осталось лишь пара лёгких пёрышек, застрявших в волосах. Хозяин замка провёл по лицу рукой до странности типичным жестом усталости.

- Феррет. Девочка, кормившая меня, дала мне это имя, сейчас у меня нет другого. Я не знаю кто я. Много лет назад меня научили только одному - становиться зверьком и прятаться.

- Почему ты здесь?

- Клянусь, не знаю. Я так долго не была никем иным.

- Иди сюда, хорьколицая Феррет.

Девушка подошла медленно, но так естественно стало опуститься на колени перед эльфом, сидящим в кресле. Её обнажённую спину согревало пламя, которое окрасило его лицо и одежду мягким оранжевым отсветом. Несколько тихих минут она держала его руку в своих. Пока в полумраке помещения не зазвучала мелодия колыбельной. Тихий девичий напев старой кельтской песни о ночи и луне. По тыльной стороне кисти, вдоль выступающего рисунка костей, девушка царапающе провела коготками, вторую руку она подложила под его ладонь, снизу обхватив запястье в браслет, задержавшись у основания большого пальца, чтобы почувствовать пульс. Несколько раз она охватывала его руку, изучая форму кисти, в последний раз пройдя по боковым поверхностям тонких пальцев, усилив давление. Круговыми массирующими движениями она поднималась с тыла кисти до запястья, вверх по предплечью, ощущая под кожей переплетение мышц, сухожилий и следуя по тонкой колее локтевой и лучевой кости, пока подушечками пальцев не почувствовала тонкость тканей локтевого сгиба, указательным и средним не нашла пульсирующую артерию плеча... В глубине камина огонь разгорелся ярче, будто что-то живое обрадовалось, когда дошло до самого сердца древесины. Колыбельная началась заново.

- Молодец. Я почти захотел тебя, но не делай так больше. Не пой при мне.

Альб-Эллу презрительно усмехнулся и вышел, закрыв за собой дверь. Феррет вновь стала зверьком - хорёк хотел спать и есть, но больше спать. Потрескивание горящего дерева сопровождалось чистым, специфическим запахом дымка и смолы. Изящное длинное тело скользя забралось на кресло. Хорёк зевнул, показав розовый язычок и облизнувшись напоследок, свернулся в углу, где эльф оставил мятый плед и едва заметный сладковатый аромат.

Хорьколицая потеряла счет дням. Замок стал если не уютным домом, то своеобразным убежищем... для зверька. Животное попало в ловушку из обманчиво холодного внимания высоких эльфов и дружелюбия ребёнка. Весёлость Саэлин с лихвой заполняла время, свободное от сна. Сая бегала со зверьком по замку делая нычки из еды и мелких ненужностей, иногда они ожесточённо дрались из-за ценной добычи, иногда догоняли друг друга, переставая обращать внимание на воина, и Веттир застывал в такой момент, словно каменное изваяние. В новом убежище высокая и плечистая кухарка Мэг, похожая на коня тяжеловесной породы, кормила хорька жирным мясом и сочными яблоками. В результате сытой жизни и ласки к зиме шерстка зверька стала гладкой и лоснящейся, рыжина теперь словно огненные всполохи блестела в тёмно-буром окрасе, подшерсток стал заметно гуще и мягче. Часто Феррет спала в кресле у камина, перевернувшись на спину и извиваясь, она делала лежбище из пледа, поднимала вверх лапки, зарывалась головой в угол, подставляла живот, бока свету и теплу.

- Ты думала, что сможешь до конца жизни ловить грызунов и жрать сырое мясо вперемешку с птичьими яйцами. - Веттир схватил хоря и швырнул о стену: - Рано или поздно он захочет взять тебя и возьмёт.

Эльф сел на корточки над тушкой животного и сжал пальцы на её горле. Тельце медленно увеличивалось обретая человеческий вид. Некоторое время в зале застыла тишина и неподвижность - недолго, попытке вдоха сопровождалась судорожным подёргиванием, девушка не пыталась освободиться, но нехватка воздуха давала о себе знать, послышался хрип.

- Нет, неправильно. Да здравствует Новый Король! Ты принадлежишь Альб-Эллу, который станет королём. Ты будешь принадлежать ему и привяжешь к себе и этой земле. Надевай платье и запомни: если я вновь увижу твою голову размером с ночной горшок, то разобью её.

По коридору гулко разносились торопливые шаги и всё замерло. Саэлин постучала в дверь. Феррет улыбнулась, так стучит только Сая - тихо и торопливо. Раньше она так подзывала своего пушистого друга, торопливым стуком по каменной кладке. Осталось научиться отвечать на стук прямой членораздельной речью.

Вся жизнь Феррет превратилась в одно непрерывное надо. Надо научиться пользоваться столовыми приборами, надо научиться ездить на лошади. Надо научиться защищать себя.

Веттир рядом. С его лёгкой руки Саэлин незаметно для себя из компаньона по играм стала подопечной и воспитанницей.