За яблоками

В одной далекой деревне, где-то между лесами, песчаным карьером и «цивильной дорогой», сосед избивал соседа. Дул вечерний прохладный ветер. Пьяный кабан таранил зайцем дверь в дом косого, причем на глазах у всей деревни. Звери собрались и смотрели, как Павел Иванович продолжал разбивать Серому голову. Кабан расквасил зайцу всю морду и уже, схватив его за уши, видимо решил совсем башку оторвать, но тут услышал, как из его дома донесся похрюкивающий от пива зов на «жрать». Мужики и бабы замерли – так будет что-то дальше или нет?

- ПАША! – опять завизжала хозяйка из Кабаньего дома.

- ДА ШО «ПАША»?! Иду, иду, епт.

Кабан зашагал своей выпившей походкой, опираясь на стоящих рядом соседей, частокол забора, а потом и калитку, которая сломалась от тяжести свиной туши.

- Паша! Ну шо так долго? Желуди стынут! – встретила хозяйка.

- Марфушенька, Ниф… хертити моя, что ты так ор… ешь? вечн.. но? Косой оказывается, когда заб… бор нам делал, 5 сантиметров у нас укр… крал.

- ШО?

- Вот тебе и ШО!

- Свинская морда! Ну, черт с ним! Заходи давай!

Звери стали потихоньку расходиться. Бурчали себе под нос, что мол жалко. Жалко не добил, развязка, так сказать, не получилась. А им отвечали, что раз не добил, значит на другой раз оставил. И все это заедая листами капусты, которую выращивал Серый.

Заяц еле поднялся. Кровь растекалась по всей морде. Опираясь на свой заборчик, он доплелся до своей двери.

Зайчиха выбежала и подхватила Серого. За ней высунулись четыре мальчика, которые в момент облепили папу.

Хозяйка с детьми положили хозяина на кровать подле окна. Маша смотрела как эти двое «дерутся» с самого начала, поэтому ее водопадики слез уже были пресными. Детишки притащили таз с водой, тряпку и спиртовые салфетки.

- Машенька, - потянулся к жене Серый.

Она поцеловала его в лапку и прижала ее к себе, окропив тяжелыми и горячими каплями из водопадиков. Маша зажгла свечку и поставила ее на тумбу возле кровати. Мальчики схватили ее за сарафан и прижались к маме.

- Мам, не плачь! – хором сказали они.

Мама только погладила их по головкам.

Она сидела и промывала его раны. Серый как слепой пытался нащупать ее личико и погладить по щеке. Маша плакала, а зайчата продолжали кружить вокруг нее. Промыв раны на лице, она достала мази в больших банках и принялась растирать его коричневые синяки. Серый аккуратно взял ее за руку и прошептал:

- Ложись, я хочу обнять тебя.

Маша положила свою голову на его искалеченную грудь, обхватив руками со всех сторон. Лицом она почувствовала, как он горел, как запах кипучей и пьяной крови отравлял воздух. Она держала его. Ее губы еле шевелились. Маша не отпускала его до последнего. В ее голове сухими корнями мыслей и идей зацепились слова «отпустишь – уйдет на тот свет».

Серый открыл глаза; облезлая зайчиха с тяжелыми синяками под глазами в старом сарафане, который она из-за количества заплаток уже можно сказать сшила заново. Она перестала улыбаться очень давно: когда она пошла гулять с одним мальчиком, который завел ее в лесок, сказал, что больно не будет, связал и начал раздевать. Когда мама, и так задыхавшаяся от пахоты, прополки, сборов морковки, капусты, свеклы, смородины, узнавшая о ходе дела об этом преступлении, слегла с простудой на два месяца. Когда и сама Маша узнала, что мальчика нашли, и он во всем признался: «Да, я виноват. Бросил девушку, потому что вспомнил об обещании своим друзьям помочь им со стройкой гаража. Но я же не знал, что ее кто-то свяжет и изнасилует! Кстати друзья могут все подтвердить». Когда на ее свадьбу мама не пришла, посчитав Серого косым и мокрым щенком.

«Машенька…»

- Зачем… полез… - спрашивала она, но явно не у мужа.

- Маша, не плачь. Мне просто надо поспать.

- Зайчик, зачем…?

- Я… не знаю… Надеялся, что может так… ну, пьяный то есть, он возьмет 10 кочанов за…, - он сухо раскашлялся, - хотя бы за тысячи две… с половиной…

Хозяин обнял ее за плечи.

- Ничего, я ему тоже чуть клык не сломал.

Зайчата подошли к постели.

- Пап, мам, не плачьте пожалуйста.

- Все же хорошо, мам!

Маша попыталась улыбнуться.

- Серёня, - поцеловала она мужа.

Вдруг из приоткрывшейся двери в детскую спальню вышла маленькая зайка, потирающая глазки.

- Мам, - зевнула она, - мы ужинать будем?

«И это сейчас сказала моя дочь, - подумал Серый. – МОЯ ДОЧЬ. У меня самая!... один из лучших сортов капусты в деревни растет. Я ее и так почти за даром отдаю, а сегодня меня чуть не убили, когда я хотел ее продать… по дороже».

Маша уткнулась носом в рубашку мужа.

«Да сколько можно смотреть, как они голодают?... но… я же не могу наколдовать чего-нибудь… или могу? Могу попросить…»

Тот аккуратно отодвинул ее и приподнялся.

«Да. ДА! Что плохого? Просто возьму в долг еды! Я же обязательно верну! Все это знают!»

- Да, зайчики, - сказал он скрипучим как дверь от ветра голосом, - папа только кое куда сходит.

Дыхание Маши застыло.

- Куда ты собрался на ночь глядя?

- Попрошу у Пети немного яблок в долг.

- Ты сам сказал, что тебе спать нужно!

- Это дело пяти минут. – Серый сел на кровать и уже уперся, чтобы встать.

- Там тучи налетели!!!

- Маша, - через силу улыбнулся он.

- Что «Маша»?!

Дети облепили ее со всех сторон.

- Мамочка!

Серый закрыл рот и поднялся. Маша взяла его за руки.

- Не ходи… пожалуйста, - молила она.

Но Серый ответил:

- Завтра продашь оставшуюся отложенную капусту и купишь морковки у Ленки. Ну, можно еще подкормки. А там уже опять урожай и снова поделили, что на продажу, что на еду.

Заяц поцеловал жену в губы, и Мария попробовала его еще подтекающую из десен кровь.

Накинув на плечо мешок, Серый не спеша побрел из дому. Зайчата помахали ему вслед. Маша остолбенела в морозном ужасе. Она еще долго смотрела ему в след.

Прихрамывая, заяц шел к Петькиному дому, стараясь лишний раз мимо окон Павла Ивановича не ходить. А грозовой фронт и правда затянул небо. Но Петя жил не далеко.

Заяц уже подошел к забору владельца самой плодоносной яблони в деревне, как тут же услышал крики.

- Анатолич, ну хотя б корзину! Ну, хочешь я тебе 700 рублей дам? – пытался договорится с соседом Арсений Гаврилович.

- Слышь ты, синица, - возмутился Петя, - тебе сказали «НЕТ». От того, что ты скажешь «пожалуйста», я тебе яблок не отсыплю! Она у меня в этом году и так урожаем не богата!

- Ну ты, Анатолич, не петух, а петушара! Таких петушар как ты на зоне не то что всуе не упоминают…

- Я тебе сейчас в твою сую так ВСУНУ!

- Ну и пошел ты!

Арсений Гаврилович отошел от забора, у которого они беседовали, и с распирающим от черной желчи лицом ушел на веранду. Петя усмехнулся, прокукарекал и направился к калитке.

Серый чуть не подпрыгнул (в жопу клюнул жаренный петух!). Он быстрым шагом двинулся к забору Арсения Гавриловича и тут же услышал, как открывается калитка.

- О, Серый, здорово! – заметил его петух. – А ты чего…

- Петь, я просто к Гавриловичу, попросить чего-нибудь съестного в долг. У меня сейчас нет сил…

Петя вгляделся в его лицо, и морозный ветер пронесся у него между перьев.

- Серый, это кто тебя так?

Заяц молчал, уводя взгляд от петушиной морды.

- АЛО, СЕРЫЙ?

- Это… Паша, - почти прошептал он.

- Опять нажрался? – загорелся Петя.

- Петя, не лезь к нему сейчас, он дома отсыпается.

Петух притоптывал лапами.

- Ты то как? – спросил он.

- Жить буду. Спасибо моей Марье-искуснице, - улыбнулся он.

Петр Анатолиевич пораскинул мозгами и спросил то, от чего у Серого под сердцем вырос айсберг:

- Я могу чем-то помочь?

Заяц застыл, как и его жена. Он только что видел, что Петя яблоки не собирается продавать. ПРОДАВАТЬ. Серый чуял от него запах еще теплящихся углей. Его ребра сдавили легкие и сердце – настоящая грудная клетка. На него напала та самая болезнь, которая поражала каждый атом его тела в момент, когда он стоял у пропасти риска. Он поджал хвост и сказал:

- Н-н-нет… спасибо...

Петя пожал плечами.

- Ну, ладно. Если что, обращайся.

И петух пошел по своим делам.

Серёня застыл. Он в страхе взглянул на яблоню. Дерево вяло раскачивалось на ветру, как будто хрипело. Конечно яблоки висели не на всех ветках, но они так тянули свою мать к земле, что бедная согнулась в три, а может и в четыре погибели. И это совсем не потому, что яблоня состарилась. Нет. Просто… как будто древо уже устало от такой жизни. Как будто ему хотелось обрубить все свои корни и в лучах пылающего солнца бежать в прекрасное далеко…

Серому это дерево показалось… очень знакомым…

Он вырвался из своего паралича и снова оцепенел. Заяц очень долго думал, что делать. Может даже слишком долго. Может даже Петя вернулся домой, а потом опять ушел. Но заяц этого не заметил.

Серый собрал все своим оставшиеся силы и выдохнул.

«Прости».

Заяц еле перелез через забор. Вся его грудь запылала пожаром. Но радовало, что пожар не был таким страшным, как полчаса назад. После грандиозных побед в спорах Петя любил ходить к, как он их называл, соседкам-наседкам. И похвастается, и покудахчет с ними (может даже покувыркается). Это обычно затягивалось на час-другой.

Серый аккуратно срывал яблочки и клал их в мешок. От одной мысли, что он трогает эти поспевшие плоды, заяц дрожал как вымоченный дождем лист на ветру. Трясти всю сразу боялся до жути – а что если Петя услышит? Он их рвал и рвал. И все чаще оборачивался на калитку. А яблоки так и блестели. Смотришь на них и чуешь, как этот сладкий сок течет за нежной кожурой. Серый ускорился и…

Вдруг он услышал хриплый кашель. Его глаза медленно повернулись в сторону забора соседа. Арсений Гаврилович притоптывал лапой и дьявольски ухмылялся.

- Серый, я смотрю тебе неймется жену вдовой сделать! – пропел он, как все синицы.

- Сеня, - попытался прибавить твердость голосу заяц, - я… я купил… у него половину…

- Что, СЕРЬЕЗНО? – снова запел Арсений и рассмеялся.

Серый выпустил яблоко из рук. Арсений Гаврилович подошел к забору и вальяжно облокотился на него.

- Ну, на твое счастье я трезвый, так что мы можем договориться. – Он кивнул в сторону яблок.

Серый прикусил губу.

- Сколько?

- Половину!

У зайца глаза на лоб вылезли.

Арсений Гаврилович широко улыбнулся и побежал за своим мешком.

Вздохнув, Серый подавал сверкающие плоды синице. Желто-черная грудка Сени распушилась. Своими глазами он облизывал яблоки как Мамона.

Обобрав и так не богатый урожай яблони, заяц и синица попрощались.

«Да, половина… но этот крендель мог и больше запросить. Ладно, нам хватит на ужин».

Вдруг, Серый разглядел вдалеке двух курочек, идущих под ручку с…

«ПЕТЯ!»

Домой путь лежал только через дорогу, по которой шел петух. Был и другой, но тогда надо было обходить всю деревню вокруг.

Небо полыхнуло. Вспышка молнии разрезала облака зигзагом. Небесные барабаны грома забили во всю.

- Ой, птички мои, - икнул петух, - кажется дождь начинается.

- Ну так побежали скорее!

Серого как будто ударила молния. Взвалив мешок на спину, он рванул к переулку, что дальше участка Сени – он отделял деревню от дороги. Черные тучи сожрали фиолетовые облака. Капли посыпались с небес серебряными пулями. Молния вновь засверкала. С каждым упавшим на землю водяным снарядом, тучи злились все больше и больше. Серого обстреливали со всех сторон. Особенно тяжелые капли ветер направлял в лицо и грудь.

Заяц выбежал к дороге и поскакал вдоль трассы к своему дому. Дождь ударил с небывалой мощью. Тучи вытащили все свои орудия. Серый бежал еще быстрее. С небес посыпался град. Заяц спотыкался, ронял мешок, яблоки. Стекающая по дороге вода змеилась и шипела на косого. Во всех домах, что он видел, уже гасили свет. Серый начал сомневаться, что доберется до своего дома.

Древесная арка берез и дубов раскачивалась на ветру дьявольской каруселью. Старые ветки лезли ему в глаза, в уши, в нос, пытались утащить мешок, порезать сочные яблочки. Они кололи и рвали своими когтями.

Но вдруг, подобно молнии, среди небесных водяных снарядов и старых злобных деревьев ниоткуда явился огонек. Маленький огонечек из двух окон. Заяц оборвал корявые и словно морщинистые из-за мха ветки березы и увидел двухэтажную гостиницу выхухоли. Пламя запылало и у него в глазах. Он скорее зашлепал по лужам и грязи. Снова под обстрелом дождя. Ветер завыл северной бурей. Молния разразила небо в третий раз. Она как дракон пронеслась над головой зайца, почти укусила его.

Заяц уже было добежал до гостиницы, но тут, перебежав дорогу, выскочила полевая мышь. Она тоже вся промокла до последней ворсинки. Серый открыл дверь и пропустил ее первой.

- Спасибо! – крикнула она и придержала дверь для него.

Заяц скорее заскочил внутрь.

- И Вам… тоже спасибо, - сказал он задыхаясь.

Оба вытерли ноги об ковер и отряхнулись.

Гостиница выхухоли (Андрея Михайловича) стояла на самом краю деревни. Здесь иногда останавливался директор песчаного карьера со своими любовницами, если верить некоторым слухам… которые пустил сам Андрей Михайлович. На самом деле, эта была обычная дача представителя среднего класса из города. Хороший такой участочек с подстриженным газоном и дорожками, вымощенными каменными плитками. Летом хозяин ставил бассейн и добавлял его в список дополнительных услуг, но только для постояльцев. Это увеличивало его доходы, но не на много: все деревенские тайно договорились молчать о речке за километр от деревни. Правда, Андрей Михайлович все же узнал о ней и словно яростный бык выпалил: «Знайте, твари, я накоплю, накоплю денег, кредит возьму, украду все, что у вас есть, но будут у меня деньги! И Я ЗАСЫПЛЮ ВАШУ РЕЧКУ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!!!» Сам дом тоже выглядел хорошо: двухэтажное помещение с электричеством от генератора – большая редкость в здешних краях. Внутри зверей приветствовал хозяин, обычно покуривавший за своей стойкой какие-нибудь КУБИНСКИЕ СИГАРЫ… но чаще всего обычные сижки. На полу расстилались… домашние ковры. На первом этаже была обычная столовая, где, если надо было, жильцы кормили себя сами – кастрюли, сковородки, ковши, плита, холодильник(!). А комнатки на втором этаже напоминали коморку Папы Карло, в которой он, от недостатка говорящих бревен, напился с Джузеппе и повесился.

Вычистив себя насколько можно, заяц окликнул хозяина, который чавкал на кухне листами капусты (капусты, которую выращивал Серый), и пошел к стойке регистрации. Вдруг Серый услышал ноющее урчание живота мыши. Она села на скамейку у входа, свесив лапы и хвост. Она дрожала от холода и дышала на руки.

- Хорошо льет, - вернулся хозяин, дожевывая ужин. – Будете заселяться?

- Да, конечно, - сказал Заяц.

Серый снова посмотрел на мышь. Она обтирала себя лапами, но ей это похоже не очень помогало. Они встретились глазами, и заяц… достал из мешка сочное, спелое, большое и ярко красное яблочко. Мышка потянулась к плоду и вцепилась в кожу своими лапками.

- Я вас не забуду!

Серый улыбнулся.

- Ой! - крикнула мышь. – А у Вас… как Вас зовут?

- Серым меня звать.

- Маруся, - улыбнулась мышка.

- Очень приятно.

- И мне!
Маруся немного потупилась.

- Вы что-то хотели?

- А-а, да… у Вас не будет лишних… 100 рублей? Мне не хватает на ночь.

Зайца опять как будто ударила молния – денег он с собой не взял. А даже если у него что-то и валялось в карманах, то это бы давно промокло или выпало под обстрелом из грозовой артиллерия.

- У меня вообще нет ни гроша…

Маруся пожала плечами и улыбнулась.

- Ну, ничего. Здесь посплю.

Серый выпрямил спину, а края его губ приподнялись сами собой.

- Ну что, регистрироваться будем? – крикнул Андрей Михайлович.

Заяц дошел до выкрашенного в белый деревянного стола.

- Здравствуйте, Андрей Михайлович.

- Здравствуйте, здравствуйте.

- Знаете, Андрей Михайлович, у меня денег нет, у нее тоже, в общем, можно мы поспим у вас на лавочках?

Хозяин вздулся как иглобрюх и вытаращил глаза. Серому стало даже неловко, но выхухоль осмотрел гостя, его поклажу, немного успокоился и приподнял одну бровь.

- Ну, почему же сразу так категорично, - сказала он. – Я вполне себе могу принять оплату… другими средствами.

Заяц посмотрел на свой мешок. Андрей Михайлович улыбнулся.

- С-сколько?

- Ну, если Вы платите за себя одного… на одну ночь… то пожалуй, - он еще раз посмотрел на мешок Серого, - штучек семь сгодится. Можете выбрать любой номер – у нас на сегодня все свободны.

Серый опять начал сутулиться, но что-то его сдержало. Что-то обхватило его позвоночник и превратило кости в длинный железный стержень, который впился в плоть и не дал ей упасть. Серый посмотрел в глаза Андрею Михайловичу, от чего тот аж сглотнул, и ровным голосом ответил ему:

- Спасибо, но это яблоки, а не деньги. К тому же у Вас на лавочке хорошо.

Выхухоль постучал пальцами по столу.

- Стараемся ради клиентов…

Ночью дождь приударил с новой силой. Он отрезал гостиницу от всего внешнего мира. Хозяин спал в уютной комнатке под лестницей, храпя на весь первый этаж. И уснуть было непросто, но…

Но Серый об этом сильно не жалел. Устроившись на лавочке, весь потный и грязный, он обратил внимание, что Марусе на соседней скамье тоже не спится. Судить о том, как сладко спит хозяин можно было по силе его храпа. Так что мышка с зайцем остались одни. Маруся спросила, куда так спешил Серый… Он ответил, что домой, скорее накормить жену и детей. Маруся сказала, что хотела пойти собирать грибы, но в лесу ничего не нашла. А когда грянул дождь, уже заблудилась.

Затем они пошли на кухню, но тут же поняли, что полакомиться у них не выйдет – в гостинице нет никого из постояльцев (кроме зайца и мыши), и если хоть что-то из холодильника пропадет (а еду оттуда могли доставать ТОЛЬКО постояльцы), то лучше тогда вообще менять место жительства. Мало ли, что этот… представитель среднего класса из города может наплести про них.

Маруся предложила посидеть и посмотреть в окошко, и они сели. Вместе. Серый аккуратно обнял мышку. Маруся раскраснелась, но мешать ему не стала. Заяц как будто дышал всей грудью. Так легко. Даже во рту откуда-то взялся сладкий привкус. Маруся почувствовала, как на них набегает теплая, словно парное молоко, волна сновидений, и она сказала Серому, что надо идти спать на свои места: если выхухоль увидит их в обнимку утром, будет лучше повеситься как те лампочки.

Они разошлись и легли на свои скамьи, посматривая друг на друга.

На утро заяц вновь взвалил на себя мешок, попрощался с хозяином гостиницы (очень хотелось это делать) и с мышкой Марусей…

- Спасибо, - сказал он.

- Тебе тоже спасибо!

Серый подумал, а может ее поцеловать? Но потом вспомнил, что живет в маленькой деревне, где все друг друга знают.

Живот у зайца урчал как дракон, но до дома оставалось не далеко, да и обстреливать его не будут…

Серый вышел на улицу и все его тело словно окутали тонкие паутинки… Вокруг все затянуло туманом. Да, не густым, но лишь вблизи - он перекрыл дорогу, проходящую через деревню и соответственно выходы из нее. Он забрал с собой солнце. Его серые клубы пульсировали и обвивали все, что встречали на пути. Будто вчерашняя водяная змея, ползущая за ним по старому бетону, испарилась в воздухе и теперь шипела со всех сторон. Пар извивался кругами, гипнотизируя своим медленным дьявольским танцем. И даже запах поднялся странный, как у сырой земли, которой потом забросают могилу. Серый решил не стоять на месте и добраться наконец до дома…

Серёня пошел обходить деревню. В груди опять заныло, но уже слабее. Заяц прошел мимо кротов, встретил по дороге бобра с тележкой, дошел до дома гусей, хлопочущих со своим маленьким прудиком, и тут…

- КУКАРЕКУ, ТВОЮ МАТЬ!!!

Петя стоял, размахивая своей двустволкой, и кудахтал с Федей, - гусем-хозяином.

- А я-то потом вспоминал и думал, - говорил петух, - чего это он на меня смотрел как еврей на немца?

- Все сорвал и ничего не оставил?

- Вот именно!

- А что если это не он?..

- Ну, а КТО ЕЩЕ?!

Заяц задрожал. Он покрылся гусиной кожей и быстро рванул оббегать участок Феди. Гуси, что сидели дома, проследили за сверкающими пятками зайца.

Серёня бежал так быстро, как только мог. Мешок с яблоками бил ему по спине раскаленным молотом. Еще этот чертов туман… Ему очень удачно встретились козы подружки, пара белок и еж. Все смотрели, как Серый несется мимо скрипучих заборов по заросшим одуванчиками тропинкам. Завернув на очередном перекрестке за угол, он споткнулся о валяющийся брус и рухнул, ободрав себе переднюю правую лапу. Яблоки по одному выкатились из мешка. Серый хотел за ними потянуться, но почувствовал, как что-то тяжелое и металлическое уперлось ему в макушку.

- Ну, что, косой? Хочешь я тебе покажу, что такое «Золотой петушок»?

Серый вяло поднял голову.

- Ты охренел, Заяц?!

- Петя, я знаю, ты сейчас злой, но…

- Говно! Вставай давай!

Серый медленно поднялся. Петя весь взъерошился, а вены на его лице вздулись. Хвост метался вправо-влево. Он наставил ружье прямо на сердце Серого. Заяц весь затрясся. Как будто холодный ветер прокрался по спине, а в груди вырос вулкан.

- Петя, я все верну…

- Не-е-е-ет, не вернешь. Я такие вещи просто так не прощаю. Даже твоя капуста этого не стоит.

- Ты что, выстрелишь в меня?

- Ну да. А что, тебе страшно? Я же солью заряжаю.

Он защелкал клювом.

- Ворюга.

- СТОЙ!

Петя посмотрел за Серого и увидел… кого-то незнакомого. Звери из соседних домов повыпрыгивали, побросали свои мотыги, грабли, лопаты и сбежались к петуху с зайцем. Две козы-подружки грызли капусту Серого, белки щелкали шишки, бобер прикатил со своей теперь уже пустой тачкой и даже кабан Павел Иванович приперся, размахивая своим пивным пузом.

- О, Серый! Еще кому-то забор сломал? – Он помолчал мгновение, окинул всех взглядом, и ухмылка у него куда-то делась. – А… шо тут происходит?

Все снова уставились на незнакомца. Стоял высокий, одетый в черную рубаху и длинные брюки, непонятный зверь. Короткий хвост лежал за ним, словно в выжидающей позиции. У столпившегося народа горело два желания: посмотреть на него и убежать. Таких тут раньше не водилось. Такие, казалось, могли прийти только из тумана. И запахом земли свежей могилы от него несло гораздо сильнее.

- «Шо тут происходит?» - повторил он за Пашей. – Хороший вопрос.

- Да какое твое дело? – крикнул Петя чуть ломанным голосом. – Ты вообще кто?

- Меня все зовут Серым.

Паша тут же хрюкнул:

- О, еще один.

Зверь взглянул на Пашу и тот сразу зажался. Все зашептались, косясь на незнакомца.

Заяц обернулся к нему и попросил:

- Не надо… я…

- Что. Здесь. Происходит? – повторил зверь громче.

Петя, на этот раз выпятив грудь вперед, заявил:

- Этот… вислоухий черт украл у меня все яблоки с моей яблони. А она и так в этом году плоха на урожай!

Все разом зашептались. Наш Серёня вылавливал в их змеином шепоте слова «до ручки дошел заяц», «уже куда податься не знает», «а ведь всего день прошел». Он повесил уши и скрючился поношенной клюкой.

Зверь призадумался.

- А ты кто? – крикнул Петя.

- Я слышал, что у вас в деревне хорошая капуста растет. Решил затариться. А кто я уже и неважно.

Он зыркнул на зайчика, перевел взгляд на мешок. Серёня весь задрожал. Зверь собрал все яблоки в мешок, схватил его и отдал петуху.

- Вот хоть один нормальный зверь в округе! – прокукарекал Петя. Он прошел мимо зверя, прошептав ему «спасибо». Он осмотрел толпу. – Что смотрите? У вас земля что ли облагородилась?!

И все начали расходиться кто куда. Петя закинул мешок на плечо и пританцовывая пошел домой. Белки тараторили друг с другом о незнакомце, бобер оглядывался на зайца, похлопывая по земле хвостом, козы дожевывали капусту.

Серый и зверь остались одни. Заяц, посмотрел на него…

- Ты не похож на вора, - подметил он.

Серый сглотнул. Зверь прищурился.

- Я… п-просто… у нас с-совсем д-дома есть н-нечего.

- И ты решил украсть?

- Ну… у н-нас еще кап-пуста, но он-на на п-п-продажу. Н-нужны же хоть к-какие-то деньги…

Зверь потер подбородок.

- Капуста говоришь?

Зайца снова как будто ударила молния.

- ДА! ДА! ДА! И много!!! Это у меня она самая вкусная! А потому что я люблю ее. Ну, может еще сорт какой-нибудь необычный, я не разбираюсь какие из них экзотические, какие нет…

Зверь улыбнулся.

- Ну, так договорились?

Он протянул руку, и наш Серёня пожал ее со всей силы.

- ДА!.. только бы еще найти дорогу. Туман че-то гуще стал.

- Найдем. Обязательно найдем.

Вместе они пробирались через туман к дому зайца. Точнее пробирался Серый, а зверь как будто видел все отлично. Когда мимо них проходили другие деревенские, то заяц ловил на себе такие взгляды, как на осужденных на смертную казнь.

«Как ты мог довериться чужаку, который как из-под земли вырос?!»

«Как… Да очень просто! И что, что мы его никогда здесь не видели? Он пришел за МОЕЙ КАПУСТОЙ! И я ему ее продам! И я попрошу столько, СКОЛЬКО ЗАХОЧУ! Я ТАК СКАЗАЛ!!!»

Наконец из-за тумана выглянула заячья избушка. Ее двери чуть ли не вышибла Маша, которая неслась на встречу к своему зайчику и… замерла.

- Серёня… э-это кто? – прошептала она. – И где ты был? Я чуть не…

- Маша, все хорошо! – обнял заяц жену и прошептал – Прости, что не пришел вчера. С яблоками не получилось…

- Что с твоей рукой?

- Маша, сейчас не время для этого!

Он показал на нового знакомого.

- Вот, смотри и знакомься – мой теска Серый! Он у нас с удовольствием купит капусту!

Заяц опять зашептал супруге:

- Ты же ее не всю продала?

- Нет, вчера только Федосеич у меня три кочана взял.

Серый выдохнул с облегчением. Ему опять повезло. И как это Госпожа Удача умудряется так его мотать из стороны в сторону?

Зверь вышел вперед.

- Здравствуйте, - поцеловал он руку Маши, облизнув ее между пальцев. Она кивнула и потянула руку к себе; поцелуй разошелся по всему телу самым холодным в мире морозом. От этого она снова застыла.

- А это, Серый, моя жена Маша.

- Очень приятно познакомиться, - улыбнулась она очень натянуто.

Туман накрыл всю деревню, и дальше метров 10 уже ничего не было видно.

- Давайте зайдем в дом, - сказал зверь. – Здесь становится не уютно.

- Конечно, конечно! – опомнилась Маша.

Все трое зашли в избушку. Зверю пришлось нагнуться, поскольку потолок для него нависал слишком низко. Зайчики тут же выбежали и облепили папу. Серый поцеловал и погладил каждого зайчонка. Все завизжали от радости, но затем… увидели гостя.

Хозяин поставил стул для зверя, и он плюхнулся на него, потирая руки как перед обедом. Серый представил детям его нового знакомого. Все зайчики сжались пушистыми комочками. Зверь очень широко улыбнулся и облюбовал глазами каждого звереныша, особенно маленькую, беззащитную, хрупкую девочку.

Серый и Маша вытащили из погреба двадцать пять кочанов капусты. Гость посмотрел на хозяйку дома. Маша почувствовала, как он своим взглядом ласкает ее грудь и ключицы.

- Э-э-это наша капуста… - сказала она.

- Выглядит очень хорошо, - ответил зверь, продолжая смотреть на Машу.

Серый встал рядом с женой. Она тут же схватила его под руку.

- Мы хотим не меньше пяти тысяч, - сказал он с твердостью в голосе.

Зверь улыбнулся, оголив сверкающие клыки. Затем его рука потянулась к щеколде на двери, и он перекрыл единственный выход наружу.

- А почему, - спросил он, скрипя стулом, - ты пошел именно за яблоками?

Серый и маша переглянулись.

- Вы, зайцы, значит, яблочки любите?

Зверь встал в свой полный рост.

- А я зайцев люблю. Сырых.

Серый загородил всех своих. Зайчики прижались к папиным лапам и маминому сарафану. Они вцепились и не отпускали. На этот раз Машу словно заковали в ледяные цепи. Из ее глаз полились слезы, которые были настолько горячие, что казалось уносили часть ее души. Серому тоже хотелось плакать. Очень сильно. Особенно, когда он смотрел, как зверь растет в высь, как из его лап вырываются когти и дом заполняет запах свежей крови.

В окутанной туманом и мертвой тишиной деревне раздался волчий вой.

Когда туман рассеялся, все продолжили заниматься своими делами. Пахали, собирали качели, косили траву. Дня где-то через четыре Павел Иванович решил еще раз поговорить с зайцем о его заборе, взяв с собой бутылку пива. Пришел и начал стучать, но никто не открыл. Кабан вышиб дверь и никого не нашел. Посмотрел везде, даже в погребе…

- Слышь, ты куда делся, Серега?

Кабан созвал всю деревню. Они все пошли искать зайца, но нигде… его нигде не было. Как и того зверя. А ведь у Сережи и правда росла самая сладкая капуста. Настоящее зеленое сокровище.

Каждый придумал свою версию того, что случилось с Сережей. Никто не знает, что с ним стало, но то, что в этой деревне больше никто никогда не ел вкуснейшей капусты, и что деревенские с тех пор закупали ее в соседних селах знали все.

Теперь знаешь и ты.