Тест на эмпатию

— И всё-таки, с вашего позволения, вернёмся к первому вопросу, профессор. В конце концов, он по-прежнему волнует общественность. Бессмертные — это люди, или всё же талантливо замаскированные государством ИИ? Говорят, они вообще не способны испытывать эмоции.

— К сожалению, доподлинно это неизвестно даже мне. Могу сказать лишь, что человек — это единственное животное, которое причиняет боль себе подобным забавы ради.

Ава покачала головой и дёрнула уголком губы. Если бы он знал наверняка, точно не явился бы гостем на скандальное ток-шоу, транслирующееся на самой популярной частоте, — его название Ава, как обычно, выкинула из памяти за ненадобностью.

С самого образования спецгруппы «Б» в правительстве подобные провокационные диалоги то и дело возникали в каждом обитаемом углу, звучали из каждого утюга. Надо же — Ава тряхнула тяжёлыми волосами — она ещё помнила времена, когда эта фраза носила исключительно метафорический характер.

— Би, переключи! — прикрикнула она на пересекающую потолок голографическую желтоватую белку.

Белка замерла в петле голубых диодов под потолком. Шевельнула бесплотным ухом, а потом её сердце — маленький металлический шарик со сложной программой — мерно завибрировало, раскрашивая контуры белки в разные цвета по мере увеличения количества вопросов:

— Вы хотите продолжить слушать радио или включить ваш собственный плейлист?

— Включи плейлист «утро». С подсветкой.

Щёлкнув рычажком кофемашины, Ава почти не глядя выбрала на сенсорной панели капучино на безлактозном молоке. Старенькая кофемашина — на новые с голосовым управлением Ава только ещё поглядывала в мутные, разукрашенные неоновыми граффити витрины магазинчика, недавно расположившегося в здании напротив, — вздрогнула и задребезжала, с хрустом перемалывая зёрна. По кухонной зоне, по узкому подоконнику под выключенным окном, огибая мультиповара и мини-холодильник, зазмеился шоколадно-ореховый привкус рабочего утра. Белка шевельнула ухом и запульсировала ровными переливчатыми битами.

Удовлетворённо кивнув (всё идёт по графику), Ава скользнула в мастерскую. Лёгкий хлопок — и мягким белым светом засиял контур пробудившегося зеркала, зажглось созвездие круглых лампочек под потолком.

В планировке квартиры это, конечно, считается ванной, но когда-то казавшиеся незаменимыми батареи кремов и шампуней на металлической стойке в углу, неширокой спиралью поднимавшейся к потолку, давно потеснили масла и уходовые средства для имплантов, поэтому Ава назвала это мастерской.

В ванной люди пробуждают организм, отрезвляют сознание, а Ава здесь налаживает сложный, многоуровневый механизм, требующий многоступенчатого ухода для безукоризненной работы.

Первым делом Ава, как всегда, вогнала в трубку, проложенную вместо вен в левой руке, шприц с маслом: без этого она способна существовать лишь наполовину. Механическое сердце стукнуло раз, другой и забилось, почти как живое, пуская кровь под обтягивающей синтетические кости кожей. Капля за каплей, в теле вновь затеплилась жизнь. Расслабились пальцы левой руки, во сне по старой (древней по меркам нынешнего времени) привычке сжимающие ортопедическую подушку.

Лиловый глаз, всевидящее око Государства, сверкнул на Аву из зеркала.

Ходили сплетни, чем больше на совести Бессмертного наказанных, тем алее радужка. Ава каждый день вглядывалась в своё отражение, но изменений не находила.

Подмигнув себе голубым глазом — искусственным, конечно, но от прежнего не отличишь, — Ава протянула руку влево. Зубная щётка всегда стояла в стакане слева, а зубная паста, всегда клубнично-мятная (другого вкуса для неё будто бы не существовало), — за краном.

Говорили, что Бессмертным слишком легко живётся, поэтому им не понять трудностей выживания и рутину обычных людей. Аву приучили ухаживать за имплантами: щедрость обновления организма предоставлялась раз в четверть века (столько же длился стандартный контракт).

Скривившись, Ава сплюнула и смахнула пену с губ. Сенсорный кран шумел, кружа в чёрной раковине потоки мутноватой воды. Серебристые вкрапления в чёрный кафель казались похожими на то, каким должно быть ночное небо, едва различимое за пурпурно-дымной завесой городского выхлопа.

Ава поморщилась и скомандовала Би — в конце концов, это универсальная система управления домом, а не просто голосовой помощник по переключению плейлиста — запустить отпаривание рабочего костюма.

Музыка зазвучала у капсулы с формой — аккурат напротив мастерской. Удовлетворённо кивнув, Ава выдвинула средний ящичек справа. Он бряцнул десятком металлических заколок. Ава выбрала обычную, гладкую, с тремя параллельными лиловыми неоновыми полосами, и выученным движением подхватила волосы на макушке. С клацаньем сомкнулись магниты на заколке, обнажились чёрные микропорты — жабры нового времени. Они лестнились вдоль затылочных нервов, давно заменённых на искусственные, обеспечивая быстрый доступ к самому сознанию информации по проводам, чипам, флэш-картам.

Ава с невесомой улыбкой коснулась пока холодного пластика портов.

Их можно увидеть практически у всех — их вживляют едва ли не с рождения — в среднем от двух до шести, но Аве нужно было восемь. Подростки обычно стесняются, отпускают длинные волосы, прячут их, как прятали, наверное, в Средние Века язвы подступающей чумы, да и взрослые нередко стараются их скрыть воротниками, волосами, шарфами. За чёрными длинными волосами их тоже практически невидно, поэтому Ава всегда собирает волосы в высокий хвост на затылке.

Захлопнув ящичек с заколками, Ава выдвинула верхний ящик справа и неохотно скосила глаза. В пальцах пересыпались бытовые чипы — с аффирмациями на день, с блокированием прокрастинации, с программой работы над проектом, с активацией сосредоточения, с медитациями — и Ава искала подходящий. Повертела в пальцах чип, на котором записан продуктивный рабочий день с активной аналитикой, но в полумиллиметре от микропорта опомнилась.

Стажёрка.

Ава не зафиксировала её имя — всё равно, если вступит в их ряды, оно утратит свою актуальность — и была бы не прочь позабыть про неё саму: неуёмное любопытство Стажёрки, перемежаясь с желанием действовать, портило всю уравновешенность и закономерность рутины будней. Чем больше они сотрудничали бок о бок, тем больше Ава уверялась: Стажёрке здесь не место.

Ава не помнила, какой она пришла стажироваться, но была уверена, что вела себя по-другому.

Ава подцепила чип, запрограммированный на терпеливое наставничество, подкинула на ладони — и вернула к остальным. Всё равно он ещё ни разу не помог.

Ава вышла из мастерской, оставив вытяжку включённой: чтобы не скапливалась лишняя влага, и ржавчина не расплывалась пятнами по углам и стенам. Отсек отпаривателя был уже открыт, но чёрная форма с серебристой буквой “Б” в сердце паутины ещё дымилась. Ава с удовольствием, как и каждый день, облачилась в плотно прилегающий к телу костюм с пуленепробиваемым покрытием, сверху надела форменную юбку с запахом, её швы мерцали неоновым пурпуром. Вокруг пояса застегнула кобуру для двух пистолетов. Из сейфа Ава достала патронташ с транквилизаторами и маленький (на вид его пренебрежительно назовут дамским, но одна пуля из него роняет громилу в паралич) пистолет. Боевой ждал на службе.

Ава крутанулась перед зеркалом в полный рост, вытянувшимся у двери, и усмехнулась.

Она себе нравилась.

Оставалось подчеркнуть губы кроваво-бордовой помадой, начертить стрелки, острые, как ножи, — и Ава из спецгруппы «Б» будет готова к работе.

Но прежде следует выпить кофе. С огромной пушистой шапкой пенки, разумеется.

Обнимая обеими руками кружку, но практически не чувствуя её тепла — после того, как риск обжечься перестал нести угрозу, Ава выкрутила настройки этого чувства в быту до минимума, чтобы не занимать ячейки памяти понапрасну, — Ава с наслаждением вдохнула кофейно-ореховый, но не приторно-сладкий запах и с умных часов активировала окно.

Матовая поверхность рассеялась, обнажая полусонный, задымлённый, бледный, проржавело-серый заводской район, где Ава три контракта назад сумела выкупить квартирку в огромном человейнике, подпирающем небеса. Укромную, зато свою и практически на последних этажах. Люди отсюда казались ещё менее значительными мушками, чёрными точками. И каждое утро они бесцельно суетились, сновали из стороны в сторону и в конце концов стекали в метро.

Метро Ава не любила, впрочем, в равной степени она недолюбливала и мотоциклы, и автомобили, а аэрокаром можно было пользоваться исключительно по службе. Но только в метро на неё таращились, как на диковинку и шарахались, как от носительницы кибервируса, видимо, опять же из-за бытующего среди людей мнения о том, что Бессмертные редко снисходят до простых людей, и Аве оставалось только бессильно кривиться: в конце концов, люди всегда придумывают неисчислимое количество небылиц о том, чего по-настоящему боятся.

В детстве это были монстры под кроватью, в подростковом возрасте — хакеры, которым есть дело до того, какие флешки подключает школьник в новенькие порты, а теперь вот — спецгруппа “Б”, верные ищейки Государства.

В этот раз всё было точно так же, как и прежде. Сунув руки в карманы серого плаща с терморегуляцией, Ава ждала вагон на краю платформы, а свободное пространство вокруг неё постепенно расширялось: запятнанная ткань кедов, подбитые кроссы, покоцанные носы берцев встали испуганным полукругом и не двигались в сторону вагона до тех пор, пока Ава в него не вошла.

Колёса посвистывали, скользя по рельсам, и потрясывая содержимое вагона. На периферии зрения мелькали, расплывались, менялись местами пятна грязного цвета. Люди перебирали ногами по поскрипывающему шаткому полу, кто-то попытался записать её на видео. Обычное дело: каждый верит, что если сумеет заполучить компромат на Бессмертного, окажется неуязвимым. Ава усмехнулась и сверкнула пурпурным глазом: в имплант было встроено размытие лица на любом устройстве записи — глаз Государства следит за всеми, но сам он неуловим.

Практически упираясь лбом в ладони, сложенные на верхнем поручне, Ава лениво скользила взглядом по пассажирам, потрёпанным, замученным, полусонным и вялым, как мухи. Они неуютно ёжились, хмурились, пересаживались с места на место, грудились за её спиной — напрасно. Пока Ава не заняла рабочий блок, люди её мало интересовали. Впрочем, ей же лучше, если они не будут об этом подозревать.

Женский механический голос объявил площадь Гибсона — сердце города, средоточие рабочих мест. По статистике 68, 6% всех пассажиров торопилось именно сюда. Ава двинулась к выходу первой. Её никто не толкнул.

На площади Ава распахнула плащ, обнажая кобуру и гордую букву «Б» в эмблеме. Здесь скрываться и скромничать не было смысла: со всех концов города сюда тянулись такие же, как она, незаметные, мрачные, решительные фигуры, на груди который серебром сияла буква «Б». Они растворялись среди внушительных представителей корпораций в пиджаках модного кроя с парой потайных карманов под запасной ствол, и чёрно-белого офисного планктона с унылыми причёсками. Каблуки ботильонов ритмично отстукивали по чёрному граниту, и в отполированных тысячей ног плитах проплывали размытые отражения.

Спрятав руки в карманы, Ава запрокинула голову. Огромные голографические рыбы, повиливая хвостами, петляли между острыми верхушками трёх небоскрёбов — Драконьих клыков. Туда стекались трудолюбивыми муравьями все, кто искал хорошей жизни. Но не Ава.

Спецгруппа «Б» не должна была базироваться на самом видном месте, но и позволить себе следовать клише из шпионских детективов не могла, так что их офис расположился на последнем этаже в небоскрёбе, в два раза меньше Драконьих клыков, с пятиступенчатым уровнем доступа. От отпечатка пальца до кода в импланте глаза — для работников, или сетчатки — для редких, исключительно редких, посетителей.

Стажёрка, конечно же, ждала её у блока А-2174. Обычно она топталась у панели блокировки с картонной подставкой с двумя стаканчиками кофе, но сегодня превзошла сама себя: сползла вдоль стенки на пол и болтала ногой в розовой кроссовке. В ярко-голубой неоновой курточке из полупрозрачного мягкого пластика и выкрашенным в зелёный концами обесцвеченным каре, стажёрка привлекала слишком много внимания.

Непозволительно много для потенциального специалиста спецгруппы «Б».

— Опять ты… — цыкнула Ава сквозь зубы вместо приветствия.

Стажёрка в ответ закатила глаза:

— Мия. Ты опять забыла?

— Не запоминала, — честно призналась Ава и приложила ладонь к панели.

Дверь подмигнула зелёным и отодвинулась с лёгким шипением, впуская их в блок. Здесь, как и всегда, было чисто, светло, а вязкий привкус озона сворачивался на языке. Ава выключила освежитель. Мия поставила на столик под зеркалом два стаканчика кофе и уселась за выделенный ей нетбук.

— Ну ладно, в конце концов, у меня у подруги плохая память на имена…

Мия по обыкновению беспощадно выдавливала клавиши, преувеличенно эмоционально рассказывая не то о проведённых выходных, не то о дороге сюда — Ава давно научилась отключаться от ненужной, фоновой информации. Скинув плащ на спинку кресла с ортопедической спинкой, Ава запустила моноблок, проверила подключение VR-очков и большим пальцем разблокировала ящик в столе. На бархатных подушечках, как в ювелирном магазине драгоценные кольца, в нём стояли восемьдесят восемь микрочипов с терабайтами информации. Восемьдесят восемь человеческих судеб.

Проверенные на прошлой неделе, как всегда, стояли на втором ряду — сразу за законопослушными, ожидавшими или рядовой проверки раз в две недели, или проверки по срочному сигналу. Пробежавшись кончиками пальцев, Ава вынула из третьего ряда чип №27 и положила его на край столика Мии.

— Проверь.

— Что? — взмахнула Мия ресницами.

Она обвиняла Аву в забывчивости, а сама каждый раз задавала один и тот же дурацкий вопрос. Ава сложила руки под грудью и вскинула бровь. Мия продолжала просто смотреть на неё, не выражая ни единого намёка на догадку. Ава вздохнула:

— Рядовая проверка финансового, эмоционального, физического, сексуального благополучия. Ты, кажется, хотела перейти к работе — прошу. Установи чип в левый порт, ознакомься с информацией и после найди все передвижения объекта с даты последней проверки. Что тратил, на что, сколько, откуда деньги, с кем встречался. Если будет что-то подозрительное — зови меня.

Подозрительного там, конечно же, не найдётся. После окончания колледжа объект №27 вёл себя предельно законопослушно и предсказуемо, так что через пару проверок его чип мог переместиться на самый последний ряд ящика, если, конечно же, Пи допустит.

Мия дрожащими пальцами с облезшим лаком вцепилась в чип, широко распахнула глаза и дрогнувшим не то под грузом ответственности не то от неожиданности голосом спросила:

— А кто там?

— Объект номер двадцать семь, — пожала плечами Ава и, заложив руки за спину, вернулась на рабочее место.

Знать имена объектов сотрудникам спецгруппы «Б» было не положено. Да и не было никакого смысла тратить на них драгоценную память.

Заняв Мию делом, Ава поудобнее устроилась в кресле и покрутила в руках чип объекта №45. Раньше предельно законопослушный, порядочный и оберегаемый государством как слабый, в последнее время он начал совершать странные, хаотичные телодвижения, практически подставляя себя под удар. Дважды Ава закрыла на это глаза: совпадение. Хотя была уверена, что более опытная Вай на её месте уже давно бы поставила чёрную метку в личное дело и отправилась бы исполнять свой долг: карать, как называли это люди, совершать возмездие, как клялись они при вступлении.

Ава загрузила чип в левый порт и деактивировала гражданский имплант.

Можно было, конечно, отслеживать всё в режиме реального времени через VR-очки, но Ава предпочитала всевидящее око Государства. VR-очки давали доступ к отдельно выбранной системе — око хранило шифр, открывающий доступ ко всей государственной сети, распластавшейся на целый мир. Цепляясь за данные объекта №45, Ава перебиралась от узла к узлу по короткому каналу — липкой нити, следовала за объектом №45 всё глубже и глубже: в системы связи, в переплетения видеокамер, в кафе, в поликлиники, по узеньким грязным проулкам, разукрашенным оскорбительными граффити в выделенный государством новорождённому закуток.

— Я закончила, Ава!

Голос Мии возник как раз тогда, когда Ава собиралась погрузиться в отсмотр видеокамер в недорогом ресторанчике в Китай-городе: после них ещё пара узлов — и всё станет понятным. Ава усилием воли активировала гражданский имплант и, поставив движение по всемирной сети на паузу, посмотрела на Мию.

Она стояла у её рабочего стола и с интересом таращилась в абсолютно чёрный экран моноблока. В пальцах она сжимала чип объекта №27.

— Ну что там? — вяло поинтересовалась Ава больше для виду.

— Ничего, — пожала плечами Мия, — сходил, купил синтетик-лапши в ближайшей лавке и потратился на прачечную. Все доходы с завода. Может, найдётся кто-то поинтересней Джесса?

Ава вскинула бровь.

— Объекта №27, я имела в виду.

Ава мотнула головой в сторону остывшего кофе на краю столика:

— Забеги к Пи, отнеси ему кофе. Думаю, он будет рад.

«И, может быть, наконец поймёт, что настолько не готовая стажёрка была большой ошибкой», — добавила про себя Ава. Мия обрадованно кивнула: должно быть, она устала с непривычки сидеть вот так и отслеживать передвижения таких же, как она, людей, анализировать, сводить концы с концами. Ей нужно было что-то поинтересней.

Ава вновь деактивировала гражданский имплант, возвращаясь к всемирной сети.

Если Мия не будет ей мешать, то к обеду у неё найдётся что поинтересней.

— Ава, — Ава услышала, как распахнулась дверь, сквозь которую Мия ещё не сделала шаг. — Ава ведь твоё не настоящее имя? Как и Пи?

— Да, — кивнула она.

— Мне тоже дадут другое имя?

— Да.

— А ты помнишь своё настоящее имя?

— Нет.

— А оно у тебя вообще было?

Ава невидящим глазом уставилась на Мию.

— Ты пришла, чтобы стать частью нашего дела или чтобы подтвердить слухи, которые ходят среди людей? Иди, задай свои вопросы Пи.

Мия ничего не сказала, но Ава услышала, как тихо задвинулась дверь.

С самого начала Мия вела себя не как человек, настроенный на службу в самом секретном отделе, прошедший тонну специальных проверок не только спецгруппы «Б», но и спецгруппы «А», а как заурядный обыватель, напуганный россказнями о зачистках, проводимых спецгруппой «Б» на Побережье, звучащих из каждого мало-мальски принимающего радиочастоты механизма. Задавала дурацкие вопросы о прошлом, подсовывала странные тесты, которые любой ИИ смог бы раскусить на раз два. Даже как-то пыталась проверить Аву и Аду, из соседнего блока, тестом Тьюринга, и почти спровоцировала, но вовремя появился Пи и развенчал идею теста Тьюринга на раз-два.

Это было ужасно глупо.

Ава покачала головой и продолжила идти по следам объекта №45.

Странно, что в народе их стали называть Бессмертные — куда правильнее их было бы называть Следопытами, или Пауками. Потому что их этому учили: ползать по мировой сети, действительно липкой и лихо закручивающейся вокруг трепыхающейся в панике мухи, медленно преследовать свою цель, а потом нападать резким и точным, выбивающим почву из-под ног ударом. И оставлять ядовитый укус: чёрную метку, навсегда блокирующую возможную помощь от государства.

Объект №45 сегодня заслужила чёрную метку.

Когда Ава вышла из сети, шея горела, а чип, кажется, собирался поплавиться от полученного объёма информации. Ава поморщилась, качнула головой и вытащила из металлического тубуса с функцией охлаждения прозрачную повязку. Как раз для таких случаев: когда чип доставать ещё нельзя — будет записана новая информация, но когда не достать его — значит взорваться. Небрежно налепив её, Ава поднялась и стянула со спинки кресла плащ. Мия, сортировавшая папки на рабочем столе, подняла голову.

— Мы куда?

— Обедать. — Ава глянула на умные часы. До обеда оставалось сорок семь минут и тридцать секунд. Идеально. Рядом с квартирой объекта №45 как раз есть неплохая закусочная со вкусными тако. — Но прежде заглянем кое-куда. Ты ведь хотела что-нибудь поинтересней, не так ли?

Мия с готовностью накинула свою ослепительно-небесную куртку, Ава вложила в кобуру боевой пистолет с полным магазином.

Они дошли до адреса расположения объекта №45 за тридцать шесть минут — как и рассчитывала Ава. «Пять минут тридцать секунд на оглашение приговора и осуществление возмездия, — прикидывала она, вдавливая кнопку звонка, — и пять минут дойти до закусочной. Неделя начинается неплохо». Мия в нетерпении топталась на месте.

За всю дорогу она не задала ни единого вопроса: видимо, настолько хотела побывать на настоящем деле, что боялась спугнуть удачу. Что ж, это было к лучшему. Ава сомневалась, что Мия смогла бы адекватно воспринять то, чему ей предстояло стать свидетельницей. Но всегда лучше один раз увидеть, чем строить гипотезы по услышанному.

Дверь им открыли не сразу. Увидели букву «Б» в паутине — подозревала Ава. Но всё-таки открыли, понимая, что от спецгруппы «Б» им не скрыться. На пороге студии на втором этаже домика из контейнеров их встретила девушка, ровесница Мии на вид, с маленьким ребёнком на руках.

— Б-бессмертные, по какому поводу?

— Добрый день! — улыбнулась Мия. — Мы бы хотели задать вам…

— Пропустите в квартиру, — скупо попросила Ава; тепловизор чувствовал движение ещё одной, куда более крупной фигуры в металлических стенах.

— Нет. На каком основании! — нахмурилась объект №45 и расставила ноги шире.

— На ваш счёт поступила большая выплата от государства в связи с изменениями в вашем семейном положении. Мне бы хотелось убедиться, что вы не обманываете.

— Ничего я не скрываю! — Объект №45 подкинула ребёнка так, чтобы он заплакал. — Вы не имеете права.

— Имею. И даже могу применить оружие.

Ава чуть отбросила полы плаща назад и мягко накрыла рукоять маленького пистолета ладонью.

— Ава, что происходит?

— Просто пойдём.

Ава потеснила объект №45, пытающуюся успокоить разоравшегося на весь дом ребёнка, и прошла в комнату. Человек, конечно, пытался спрятаться. Жёлтый (на самом деле, медленно перетекающий в оранжевый — видимо, человек был очень напуган и не мог укротить страх) силуэт пропетлял между шкафом, закатился за кровать и потускнел в углу. Ава цыкнула и покачала головой. «Хотите поиграть в прятки — пожалуйста», — спрятав руки в карманах плаща, Ава с притворным интересом оглядела квартирку. Мия двинулась в противоположную сторону и тронула какую-то статуэтку. Красивую, с китайскими мотивами, но, по всей видимости, недорогую, потому что даже когда она опасно покачнулась, объект № 45 и бровью не повела. Она старательно скакала перед лицом оглядывающейся Авы, как будто старалась прикрыть комнату и прячущегося по углам человека грудью.

— Уютно у вас, — Ава расстегнула кобуру и приподняла брови.

Объект №45 покачала ребёнка на руках, насупилась и неохотно отступила всего на полшага. Ава двинулась в сторону задвинутой металлической двери. Заблокированная: по периметру мелькали цепочкой розовые диоды. Скукожившийся оранжевый силуэт стал немного желтее.

— Вы куда собрались?

— Руки, помыть, — Ава как будто случайно достала маленький пистолет из кобуры и постучала дулом по железой двери. — А там что, кто-то есть?

— Нет, — не моргнув глазом выпалила объект №45.

Ава фыркнула. Забавно: о сверхспособностях спецотряда «Б» столько судачеств, а люди всё ещё пытаются залезть в шкаф или запереться в ванной так, как будто бы это должно их спасти. Ава постучала ещё раз:

— В следующий раз постучу пулей.

— Нет-нет! Я выхожу!

Дверь с тихим шипением отъехала, и на пороге показался худощавый высокий мужчина. Руки он предусмотрительно поднял вверх. За спиной что-то звякнуло — кажется, Мия всё-таки что-то выронила. Кивком головы Ава пригласила мужчину в комнату. В базе данных по внешности быстро нашлось совпадение: объект №9, разрабатываемый Адой.

«С неё кофейные зёрна», — подумала Ава, ставя руки на бёдра.

Объект №45 и объект №9 сидели на диване в центре комнаты в обнимку и смотрели на них с Мией снизу вверх буквально умоляюще. Они знали, что нарушили. Они знали, что обманывать Государство нельзя — за этим последует наказание, но всё равно обманули. И теперь молча молили о пощаде.

Пощады не будет.

Ава действовала по регламенту: включила запись, представилась, обозначила основных объектов и их ребёнка, не достригшего четырнадцатилетия, а потому ещё лишённого своего специалиста спецгруппы «Б» и вынесла обвинительный приговор. Нарушение самого первого пункта основного закона государства.

Каждый, кто нуждается в помощи Государства, её получит, но каждый, кто попытается обманом получить помощь Государства, будет наказан внесением в чёрные списки и отменой последующей помощи от Государства в любом другом случае.

— Вы признаёте свою вину?

Объект №45 и объект №9 замотали головой в рассинхрон. Ава сменила миниатюрный пистолет на боевой.

— Вы, Селена Гонсалес и Берт Соколенко, заключили брак, в котором у вас родился сын. По случаю рождения сына вы запросили у Государства квартиру — и оно вам её присудило. Дальше вы развелись, заявили, что больше не проживаете вместе, и вы, Селена, запросили у Государства материальную помощь как мать-одиночка, не получившая образования и не получающая поддержки от отца ребёнка. Государство выделило вам материальную помощь в размере половинной стоимости этой квартиры. После чего вы вновь начали отношения с Бертом, о чём не уведомили инстанции. Вы это отрицаете?

— Отрицаю! — взвизгнула объект №45. — Мы разошлись, потому что… Потому что… Он мне изменил. А потом я его простила. А брак… Мы просто не успели ещё зарегистрировать брак, и…

Ава покачала головой. Она знала об объекте №45 всё: от того, что она любит запах лаванды и смайлики в конце предложений, до содержания интимных переписок с Бертом, которые не прекращались ни на день. И никакой измены там не было.

— И что? И что? Вы теперь заберёте все деньги? У матери-одиночки?

Ава ощутила, как за спиной дёрнулась Мия, и предусмотрительно выставила правую руку чуть в сторону.

— Ваши счета арестованы, сумма помощи от Государства будет возвращена в казну. Долг надлежит погасить в течение месяца. В ваши личные дела будет поставлена отметка, блокирующая помощь Государства в дальнейшем.

— Серьёзно? — объект №45 вскочила и угрожающе двинулась на них с Мией. — Это шутка такая?

— Никому не позволено обманывать Государство, — выученно ответила Ава, выдерживая этот полный негодования, абсолютно лишённый осмысления взгляд. — Оно выделило вам квартиру. А вам захотелось большего?

— Квартиру? — объект №45 расхохоталась. — Для тебя это, может быть, и квартира, а для меня это халупа. Тоже мне, Государство позаботилось — отдало какой-то закуток пять на пять метров, живите, как хотите!

Ава оценивающе оглядела квартиру: пространства хватало. Квадратов было даже чуть больше, чем у неё. Она явно делалась с перспективой на последующую перепланировку квартиры с учётом выделения отдельной зоны для ребёнка. Жаль, что объекту №45 этого оказалось мало, а объект №9 это поддержал.

— У некоторых и этого нет, — глухо рыкнула Ава.

Уж она-то знала, о чём говорила: сколько чипов пришлось уничтожить из-за преждевременной кончины объекта, который мог бы быть законопослушным, мог бы попросить помощь Государства, если бы ему кто-то подсказал.

— Так мне ещё благодарить вас?!

— Если продолжите в таком духе, я буду вынуждена применить карательные меры.

Ава взвела курок. Боковым зрением она заметила, как дёрнулось яркое пятно Мии и покачала головой: её задание сейчас было не лезть — смотреть. Объект №45 предупреждению не вняла. Она продолжала наступать на Аву и кричать что-то о государственной несправедливости.

Смерив её безразличным взглядом, Ава холодно выдохнула:

— Хочешь большего — будь готова к жертвам.

И выстрелила.

Практически не глядя, Ава нажала спусковой крючок. Объект №9 заорал от боли, объект №45 побледнела, и рыжие её спутанные волосы, до этого живо двигавшиеся из стороны в сторону, вдруг обмякли мочалкой. Пуля попала в голень.

— Имейте в виду, — убирая пистолет в кобуру, заметила Ава. — Никакая страховка вам это не покроет. Медицинской страховки у вас больше нет. Отправляйтесь в свободное плавание.

Когда она развернулась, чтобы выйти, налетела на Мию. Она побледнела так же, как объект №45, и розовые румянец показался пятнами лихорадки. Пришлось дёрнуть Мию рукав куртки, чтобы она хоть немного вышла из оцепенения и двинулась вслед за Авой прочь из квартиры.

Когда они вышли из двора, Ава спрятала руки в карманы и в упор посмотрела на Мию, так и не проронившую ни слова.

—Теперь идём обедать. Через двор есть закусочная с отменными тако.

— Тако? — эхом отозвалась Мия. — Ты… Серьёзно?

— Ну выберешь себе, что захочешь, — пожала плечами Ава.

Мия сначала остановилась, как вкопанная, а потом вскочила перед Авой с огромными — кажется, Ава даже в фильмах не видела таких глаз — глазищами.

— Ты только что выстрелила в человека!

— Это наказание.

— Если у них не хватит денег, он окажется инвалидом!

— Им нужно было думать об этом до того, как они решили обмануть Государство, — пожала плечами Ава.

— Тебе их вообще не жалко? — наморщилась Мия. В уголках её глаз дрожали слёзы. — Неужели правда?!У таких, как ты, вообще нет чувств?

Ава скрипнула зубами и чуть наклонилась над самым лицом Мии. Почти белое, оно пошло пятнами от ярости, перемешивающейся с отчаянием и неприятием. Аве говорили, что такое бывает у стажёров, когда они видят своими глазами первое из наказаний. Кто-то из них потом пытается скрываться, но тогда специалист находит его и вгоняет в левый порт чип с программой, форматирующей память до определённого момента, а кто-то приходит, готовый служить на благо Государства.

Ава не помнила, какой была она, но ей было интересно, какой окажется Мия.

— Тест на эмпатию давно устарел, Мия. — Ава тонко улыбнулась. — Неужели ты думала, что слухи вокруг спецгруппы «Б» пошли только из-за того, что мы сидим целый день и следим за своими людьми? Неужели ты думала, что нас всего десять процентов от всего человечества, потому что эта работа открывает огромные горизонты? Неужели ты думала, что Государство поддерживает твою жизнь просто так?

Синапсы Мии перенапрягались. Может быть, горели, может быть, плавились, а может быть, налаживали новые синаптические связи, чтоб завтра утром она сумела открыть глаза.

«Б» — никогда не значило «Бессмертные»: это значение привнесли обыватели, способные судить о делах Государства так же, как червь о полёте самолётов. «Б» — это план «Б» Государства, если план «А» — активные действия и помощь гражданам — будет провален. «Б» — это Безымянные, лишённые имени, лишённые прошлого, пронумерованные спецы, из номеров складывающие свои позывные. Беспрекословно исполняющие приказ. Безусловно подчиняющиеся. «Б» — Безупречные.

— Что позволено Юпитеру — не позволено быку: Безупречные всегда делают то, что не могут остальные. И ты либо берёшь на себя эту ответственность, либо идёшь и становишься объектом. Всё предельно просто.

Мия тяжело взмахнула слипшимися ресницами.

— В тебе есть хоть что-то человеческое?

Ава проигнорировала этот вопрос:

— Иди. Если завтра в восемь не увижу тебя у своей двери, буду считать, что твоя стажировка окончена. Кстати! Твой любимый Пи однажды выбил человеку глаз. В качестве наказания. А вставить новый глаз стоит гораздо дороже, чем подлатать ногу. Уж поверь.

Оставив Мию стоять во дворике, Ава обогнула её и решительными шагами устремилась прочь.

Плащ пришлось включить на охлаждение, и теперь приятная прохлада воротника щекотала шею. Ава зло сорвала уже остывший пластырь, вытащила чип и бросила в нагрудный карман формы.

Есть ли в ней хоть что-нибудь человеческое, помнит ли она, кем была, или спецгруппе «Б» стирают память о прошлом, люди ли состоят в спецгруппе «Б» или ИИ, — эти дурацкие вопросы назойливо крутились в голове, разгоняя кровь по жилам лучше всякой смазки.

Ава лгала и лукавила, когда отвечала на эти вопросы.

Ава всё помнила, но хотела поскорее забыть.

Стереть память, может быть, Государство и мечтало: кому не захочется получить в свои лапы легион живых мертвецов? Однако это было бы не слишком гуманно — подчистую противоречило бы продвигаемой религии и политике — да и наука не научилась стирать память так глубоко из без последствий. Стирая прошлую жизнь, можно было случайно стереть все значимые для службы навыки.

А Безупречный должен быть безупречен во всём.

Многие, как и Ава, самолично отказывались от части своего прошлого: подставляли уже не совсем органический мозг лазеру, освобождали ячейки памяти для работы, для чего-то более значимого, чем поедание тако с семьёй в маленькой лавочке соседа или кофепитие по утрам на широком подоконнике в объятиях любимого человека. Отказывались от эмоций: вкалывали себе блокаторы, ставили скобы, зажимали нервы, прибегали к ненаучным практикам, лишь бы ничего не видеть, ничего не чувствовать — анализировать и исполнять.

Быть Безупречным — отнюдь не безупречная работа, но кто-то должен был её исполнять.

Ава остановилась. Ноги сами понесли её не новым коротким маршрутом до закусочной, а старым, протоптанным так давно, что уже людей, которые бы вспомнили этот маршрут, практически и не осталось. Как и самого маршрута, впрочем. Под каблуками ботильонов чавкала глина, перекатывались крупные камни, и Аве на мгновение показалось, что она очутилась дома.

Почти сто лет тому назад.

Кирпичное угловое здание — некогда жилой дом, имевший историческую ценность — разрушилось в рыжую крошку. А уцелевший подъезд смотрел на всё чёрной глазницей оконного проёма. Заржавела оградка, заросла мусором парковочная площадка, и только детская качелька всё так же болталась на тонких трубах.

Ава села на качель, и та протяжно взвыла, покачивая Аву в воздухе. «Я тоже рада тебя видеть», — улыбнулась Ава, погладив кончиками пальцев осыпавшуюся краску, и вгляделась в черноту. Она ожидала увидеть там воспоминания давно ушедшего детства или ярость в светлых глазах Мии, но чернота вдруг посмотрела на неё.

Чёрной мордой одноглазой подбитой собаки.

Она проскочила по кирпичам и спряталась. Ава мягко спрыгнула с качели.

Бродячих животных отстреливали, снижая популяцию до допустимого минимума: чтобы собаки не сбивались в стаи, чтобы коты отлавливали крыс, чтобы голуби не переносили заразу. А этой собаке, видимо, повезло. Она была худая, чёрная и напуганная.

Ава протянула ей навстречу кулак:

— Эй, не бойся. Иди сюда. Я тебя не трону.

Ава не рассчитывала, что собака поверит: её объекты, которым она говорила это, прежде чем поставить чёрную метку, не верили. Но собака вдруг пошла ей навстречу. Её длинные ноги смешно разъезжались по перекатывающимся кирпичам, собака мотала головой, а Ава продолжала протягивать кулак.

Когда собака подошла, Ава смогла точно увидеть, что это сучка, не породистая, худая, чёрная сучка. Причём шрам на пузе позволял предположить, что она когда-то была чьей-то собакой — а содержание дворняг, между прочим, тоже обеспечивалось поддержкой Государства — чьим-то способом получить от Государства поддержку. Собака осторожно повела носом вокруг ладони — Ава ради такого даже ненадолго активировала тактильность на полную мощность — её дыхание было тёплым, а нос влажным. Наконец собака чихнула и лизнула кулак.

— Эй. Ты голодная? — Ава присела на корточки и осторожно, чтобы собака видела, потрепала её за обвислым ухом той же рукой. — Как насчёт тако?

Собака гавкнула. Ава не знала, понимает ли её собака в полной мере, но гавкнула собака вполне осознанно. Ава поднялась и хлопнула себя по бедру. Она сделала это скорее по привычке, но собака тут же совершенно обученным жестом пристроилась около её ноги.

— Да ты, оказывается, умная, да? — Ава рассмеялась и погладила собаку по макушке. — Пойдёшь ко мне жить?

Собака завиляла хвостом.

— Тогда я назову тебя Ди. Пойдёт? — и, не дожидаясь ответа, Ава двинулась вперёд. — Идём, Ди! Нам осталось совсем немного до пятой улицы. Там нас ждут самые вкусные тако. А потом мы зайдём к моему знакомому ветеринару и подлатаем тебя. Что скажешь насчёт глаза? Сделаем такой же, как у меня, розовый?

Ава говорила, не умолкая, всю дорогу до закусочной. А Ди ей не отвечала. Она просто трусила рядом, дружелюбно помахивая хвостом, и норовила подлезть под ладонь со всем доверием, которое у неё осталось.