Иерсиния Рекукулюс

Взгляд сверху

– А теперь, дети, посмотрите в окно.

Полтора десятка голов на коротких шеях повернулось и уставились в сторону. Большую часть обзора занимала планета – ковёр зелени и синева океанов.

– Что вы видите?

Кто-то поднял руку.

Учительница, не поворачиваясь, коротко кивнула головой.

– Мы видим планету, которая готова опять нас принять.

– Правильно. Сегодня знаменательный день. После сотен лет заточения на орбите, мы, наконец, сможем вернуться на Землю и вновь стать её хозяевами.

За большим окном виднелся самый дальний край станции. Он торчал шпилем и вращался заметно медленнее, создавая лишь толику искусственной гравитации по сравнению с той, что присутствовала в жилых зонах. С такого расстояния разглядеть было невозможно, но все знали, что именно там сейчас готовится к запуску шаттл, призванный провести разведку. Почти в полной невесомости люди всё делали вручную: автоматы давно вышли из строя.

– Нам сегодня разрешили смотреть за запуском через экран.

Учительница подошла к плоскому монитору на стене кабинета и нажала кнопку.

– Важный день. Вы должны это видеть, хоть энергии и осталось совсем немного. Это исторический момент.

На экране вспыхнуло изображение. Люди с короткими шеями забирались в шаттл, рассаживались на свои места и пристегивались к противоперегрузочным креслам.

– Это безопасность, – степенно заметила учительница. – Хоть наши организмы и приспособлены к перегрузкам, безопасность никогда не помешает.

О генетических мутациях из-за близкородственных браков на уроке истории говорить было не принято.

Дети смотрели на экран.

– Там будет легче передвигаться?

Учительница кивнула.

– Наша станция построена с таким расчетом. Поэтому теперь мы все низкорослые и сильные. На поверхности планеты сможем высоко прыгать и легко бегать. Разумеется, если газовый состав воздуха близок к варианту наших рециркуляторов. Дети! Кто знает, что случилось с атмосферой?

Ещё один мальчик поднял руку.

– Да, Костя.

– Её испортили, – заученными фразами заговорил мальчик. Голос был слишком низким для десятилетнего. – Расплодилось слишком много растений, они стали вырабатывать слишком много кислорода, и человеку стало тяжело выживать. Люди не справлялись, возникало кислородное отравление.

Мальчик сел.

– А кто знает, почему так получилось?

Она обвела взглядом класс. Все сидели неподвижно, не отводя взгляд от экрана. Его включали слишком редко, чтобы упускать хоть одно мгновение.

– Ну, давай ты ответишь, Даня.

Другой мальчик поднялся со стула.

– Ну, эт самое, перед ентим развился тепличный эффект. Было много углегаза, и все ледники растаяли, и вода испарилась в воздух, и стало жарко и душно, как у нас на ентих, гиропонных фермах. А углегаза стало много из-за ентих, бактерий.

Учительница с укором покачала головой.

– Давай уже бороться с твоими словами-паразитами. И не тепличный эффект, а парниковый. Но да, всё правильно.

О нехватке удобрений для выращивания еды на уроке истории говорить было не принято.

На экране задраивали люки, убирали подходные мостики.

– Парниковый эффект развился из-за трагического события, известного в нашей истории как «топливный кризис». И, так как у нас сегодня освоение нового материала, я расскажу, как это случилось. Готовы слушать?

Полтора десятка голов синхронно кивнули, не сводя глаз с экрана. Большие зажимы, похожие на клешни, медленно раздвинулись, освобождая шаттл из плена.

– Много лет назад случилось крайне неприятное событие. Почти одновременно возник программный сбой в режиме работы нефтяных танкеров. Они уже давно управлялись с помощью компьютера и спутниковой навигации, людей на борту не было, поэтому некому было отследить проблему. Сбой вызвал ошибку в программе балансировки, компьютер решил, что левые баки пусты и начал перекачку. Как следствие, танкер опрокинулся и нефть вылилась на поверхность моря. Понимаете?

Дети кивнули, только посреди класса поднялась рука.

– Да, Данила. У тебя вопрос?

– А почему танкер перевозил нефть, а не танки?

Учительница улыбнулась.

– Это просто такое название. Оно означает и танк, и резервуар. В данном случае, для нефти. Понял?

Мальчик коротко кивнул.

На экране из сопел вырвалось пламя. Химическое, голубое. Очень небольшое, но его было достаточно, чтобы сдвинуть шаттл с места и направить его к поверхности. Через минуту он исчез из вида, превратившись в едва заметную точку на фоне планеты.

Учительница подошла к экрану и выключила его.

– Будем экономить. Мы же не хотим, чтобы и у нас развился кризис, да, ребята?

Проблему утечки радиоактивного топлива обсуждать на уроках истории было не принято.

Класс перестал гипнотизировать погасший экран и вперился в учительницу. Все пятнадцать пар глаз.

– Так вот. Проблема была в том, что перевернулся не один танкер, а сразу несколько десятков, во всех морях нашей планеты. Тогда она ещё была нашей.

– Из-за этого события начала страдать экосистема. Многие виды морских животных очень быстро погибли. Правительства всех стран пытались решить проблему, но не могли. А потом появилась бактерия, про которую мы уже говорили. Кто её выпустил, знаете?

В классе поднялся лес рук.

Учительница обвела их взглядом, потом кивнула.

– Правильно. Мы все знаем это имя. Василий Иванов. Именно этот террорист привёл планету к почти полному вымиранию, заставив нас сбежать на орбиту. К счастью, он не смог уничтожить всё человечество, хотя девяносто девять процентов населения погибло за считанные годы. Нужно быть совершенно безумным и гениальным, чтобы создать такое оружие и выпустить его в свет. Наверняка, он погиб в числе первых.

Она замолчала на секунду.

– Есть версия, что он был фанатиком. Говорят, что он хотел «очистить планету». Но разве можно назвать очищением смерть миллиардов?

Говорить о геноциде на уроках истории было принято.

***

Взгляд снизу

Двое сидели на ветвях раскидистого дерева, название которого уже давно было утрачено, и смотрели в яркое голубое небо. Глаза их давно привыкли к глубине и не слезились, руки привычно сжимали удобные древки копий из цельного куска твердого дерева, название которого тоже было давно утрачено. Возможно, древесина впитала из почвы слишком много кремнезёма. Люди знали, что по крепости оно было близко к металлу, но самого металла за свою жизнь они никогда не видели.

Люди дышали медленно и размеренно.

Старший поднял руку и указал пальцем вверх.

– Вон, смотри, сын. Видишь маленький объект, похожий на кольцо со стержнем посередине?

Молодой присмотрелся, чуть прищурившись. Потом кивнул без слов. Слова были лишними: отец прекрасно слышал каждое его движение.

– Если присмотреться, то колец там несколько.

Он опустил руку, покрепче обхватил древко, упёр его в ствол поувереннее. Сын продолжал изучать далёкий объект в небе.

– Это его мы ждём, отец?

Теперь кивнул старший.

– Скоро у них закончится энергия в батареях. По давним легендам, они не смогли взять с собой достаточно топлива, и теперь из-за полураспада его стало меньше, чем необходимо. А улететь куда-то далеко они не смогли. Пришлось остаться на орбите и ждать. И мы тоже ждали. Они будут вынуждены спуститься.

– Нам положено их встретить, отец?

– Пока только наблюдать.

Сын опустил взгляд, прислушался. Вдалеке раздался низкий утробный рык.

Руки невольно сжались на древке.

Отец тихо положил ладонь ему на плечо.

– Судя по звуку, зверь сыт. Мы ему не интересны.

Они сидели и ждали, надолго задержав легочное дыхание и пользуясь только кожным. Когда звуки тяжелых мягких лап затихли вдали, старший вновь нарушил тишину. Тихим голосом, почти переходящим в шёпот.

– Ты помнишь старые легенды?

– Конечно, отец. Вы постоянно рассказываете их нам у вечернего костра.

Он прикрыл глаза, вспоминая слова, которые слышал так много раз за свою пятнадцатилетнюю жизнь.

– После экологического кризиса Василий Иванов спас планету, выпустив в мир бактерию, которая начала перерабатывать углеводороды в углекислый газ и воду. За несколько лет планета очистилась от пластикового мусора, но заодно исчезли и все запасы топлива, нефти и природного газа. Развился кризис, человечество попыталось перейти на ядерную энергию, но времени не хватало. Парниковый эффект привел к таянию ледников, влажность и температура выросли значительно. Углекислый газ спровоцировал повышение смертности среди людей, из которых почти никто не выжил. Из-за бурной растительности резко возросло количество кислорода в атмосфере, которая привела к ускорению всех окислительных процессов. Всё, что могло окислиться, исчезло. Следов человеческой культуры почти не осталось. Выжило только несколько тысяч человек, которые смогли адаптироваться. Это называется «эволюция».

Он опустил глаза вниз. Присмотревшись, можно было увидеть очертания старого монумента. Бетон буквально порвало проросшими сквозь него стволами деревьев.

– Металлы и бумага перестали существовать, проржавели и сгнили. Технологии утратились, человечество вернулось в каменный век. Легенды передаются из уст в уста, – добавил отец. – Ты всё запомнил хорошо, сын.

Он вновь поднял взгляд вверх.

– Мы наблюдаем. Станция стала видна лучше за последние месяцы. Об этом тоже говорят легенды. Она постепенно снижается и скоро упадёт на поверхность. Эта и несколько десятков других. Ось орбиты смещается без корректировки, на которую тоже нужна энергия. Возможно, там остались живые люди, если системы жизнеобеспечения ещё работают.

Сын проследил взглядом. Присмотрелся.

– Мне кажется, отец, или что-то приближается?

Они на секунду застыли, изучая движущуюся в небе точку, а потом ловко спустились с дерева и двинулись в сторону предполагаемого приземления. Гостей нужно встретить и, по возможности, объяснить, что их корабль проржавеет раньше, чем они захотят вернуться.

***

Взгляд с начала

Вася бродил среди столов, вооружившись шваброй. В плеере любимый трек, под который можно подпевать и не заикаться, в помещении – ни души. Работай сколько влезет.

Выбросить мусор. Протереть окна. Помыть полы. Задвинуть стулья. Расставить бутылочки с водой в конференц-зале для завтрашнего дня…

Он распахнул дверь и от неожиданности замер.

На него смотрели двое. Раскрыли рты, застыли на полуслове.

Вася стащил с головы наушники.

– И-и-и-извините, я д-д-думал, т-т-тут н-н-н-н-никого…

Двое людей в лабораторных халатах сдержанно кивнули.

– Я з-з-зайд-д-ду п-п-п-позже з-з-за м-м-мусором.

Он натянул наушники обратно на голову и поспешно ретировался. Потом поставил трек на паузу, опёрся спиной на стену и шумно выдохнул.

«Разговоры – это не моё».

Он ещё раз вздохнул и проговорил в уме фразу, которая у него получалась лучше остальных.

«Скоро отпуск». Проговорил не запинаясь, будто здоровый человек.

Из приоткрытой двери переговорной донеслись голоса. Наверняка оба этих ученых думали, что они опять одни и никто их не слышит.

– Ты не понимаешь, сколько на этом можно заработать. Мы уже получили гранты от правительства, а ещё эти экологи предлагают семизначные суммы. Представляешь?

– Она ещё не готова. Опытный образец перерабатывал пластик слишком медленно, этого недостаточно для промышленных масштабов. А с нас требуют быстро и красиво очистить море от нефти. А бактерия даже не полностью селективна, поглодает и твёрдый пластмассы, и резину, и бог знает что.

Голос первого стал чуть тише. Казалось, что он улыбается.

– Мы её немного модифицировали. Представляешь контагиозность иерсиний? Мы внедрили этот ген в нашу разработку. Теперь она будет размножаться там, где есть пища.

– Иерсинии живут в биологических объектах. Ты что, эпидемию чумы хочешь, как в четырнадцатом веке?*

Короткий смешок.

– Да нет. Мы только плодовитость и заразность взяли. А в остальном это те же бактерии, которые перерабатывают углеводорододы. Нефть, газ. Мазут… Поработают, а потом сами вымрут. Это ж анаэроб. Мы даже назвали её Иерсиния Ресайкулюс.

Вася застыл, задержал дыхание. Большинство слов было непонятными, но не все.

«Нефть. Та, которая разлилась по морю».

Он пошёл дальше по коридору, заглядывая в кабинеты, вытряхивая мусорные корзины в одну общую, подметая мелкий мусор и толкая перед собой тележку со всем необходимым инвентарём. А сам настолько погрузился в мысли, что даже не включил музыку.

Он представлял себе, где лежит запаянный флакон с подписью «Yersinia Recyculus». У него был магнитный ключ-карта от двери лаборатории. И он знал, что, во время ночных уборок его никто никогда не видит.

«А приятный отпуск сам себя не организует».

Когда через три недели Вася, счастливый, ехал на юг, к родственникам в Анапу, поезд внештатно остановился на дозаправку: кончилась солярка, которой всегда было с запасом. Пока проводники разводили руками, пытаясь объяснить ситуацию пассажирам, он сидел и смотрел выпуск новостей на большом экране посреди вокзала.

По всему миру били тревогу ­– с топливом что-то произошло. Машины глохли посреди трасс, бензобаки пустели практически на глазах. Из-за недопоставок природного газа между государствами начали споры, а запасы мировых месторождений нефти пугающе обеднели.

Вася сидел и улыбался. Он не знал, что скоро войдёт в историю. Он думал только о черноморском побережье, свободном от мельчайших капель нефти и мазута. Там будет так здорово купаться!

***

(*) Чумна́я па́лочка (лат. Yersinia pestis) — вид грамотрицательных бактерий из семейства Yersiniaceae. Инфекционный агент бубонной чумы, также может вызывать чумную пневмонию и септическую чуму. Все три формы без современного лечения практически всегда заканчиваются летальным исходом и ответственны за высокий уровень смертности в эпидемиях, имевших место в истории человечества, таких как «Юстинианова чума» (100 миллионов жертв) и «чёрная смерть» (75 —200 миллионов жертв), в ходе которой погибла треть населения Европы за промежуток с 1347 по 1353 годы.