И ночью не зажгутся фонари

10 августа

– Красиво!

Она сидела на балконе маленького дачного домика, устремив взгляд в ночное небо. Падающие искры: жёлтые и оранжевые полосы с яркой вспышкой в конце заслоняли тысячи и миллиарды тысяч звёзд. Вспыхивая ярким пламенем, они сгорали в атмосфере. Временами всё небо заслоняли всполохи северного сияния: зелёные поля быстро меняли цвет, то на пурпурный, то на синий, и также мгновенно рассеивались в ночи, отдавая небосвод истинным хозяевам – звёздам.

– Тебе «красиво»? – на балкон зашёл недовольный мужчина. – Сотня лет развития человечества коту под хвост!

Женщина молчала, мечтательно уставившись на небо.

– Мы всё потеряли!

– Я думаю, ты зря волнуешься, – спустя паузу, ответила она. – Через пару месяцев кто-нибудь отправит новые спутники, и всё вернётся к тому, как было.

– Спутники?! Всё потеряно! Электричество, Интернет, связь, транспорт… Дата центры, сервера – в каком это всё состоянии?! Оно же могло быть всё уничтожено! Все знания человечества были записаны на серверах. Всё потеряно!

– Ты думаешь, ничего не сохранилось? Прям всё потеряно?

– Не знаю. Но теперь мы будем жить в Средневековье. И я потерял работу.

– Ну, был ты UX/UI-дизайнером, станешь каким-нибудь конюхом… Не ты один потерял работу.

– Ты издеваешься?! Почему ты такая спокойная?! Ты дура?!

– Не ори! Ребёнка разбудишь.

***

12 июля (до конца света оставалось около месяца)

– Читала новости?

– Ты про сбитого велосипедиста на Ленина?

– Нет. В начале августа обещают сильную магнитную бурю.

– Опять твоя мама будет жаловаться на больные колени…

– Да, чёрт с ними с коленями. Пишут, что вспышка будет такая мощная, что на всей планете могут быть перебои со связью и Интернетом.

– Звучит не так страшно. Наверняка журналисты всё преувеличивают.

***

27 июля (до конца света оставалось около двух недель)

– Господи, я проторчал на чёртовой автозаправке целых два часа!

– Ты снял наличку?

– Я из-за неё весь город объехал. Все как с ума посходили. Представляешь, даже на заправке не принимают безнал! А это что? – мужчина уставился на гору пакетов в коридоре, в которых копалась его жена, складывая в них всё больше и больше вещей. Из детской доносились звуки разрушения квартиры, которые успешно игнорировались.

– Сходила в магазин, – женщина указала на белые пакеты в углу. – А это с собой.

– Куда с собой?

– Поедем на дачу.

– Какую дачу?

– Переждём конец света там.

– Какой конец света?! Ты тоже подверглась этой панике? Все свихнулись, и ты туда же?

– Даже президент об этом говорил: «Нам предстоят трудности, невиданные за весь исторический путь нашего народа и всего человечества».

– Он политик, а не учёный, чтобы ему верить!

– А учёным ты тоже не веришь?

– Не верю! Ничего не случится!

– Какой ты самоуверенный. Из каждого утюга предупреждают, что…

– Это всё международный заговор! Ничего не будет! Вот увидишь! И никуда я не поеду!

***

29 июля

– Меня отправили в неоплачиваемый отпуск без даты окончания.

– Не тебя одного.

Мужчина, только вылезший из своего рабочего кабинета, с удивлением рассматривал жену, спокойно пьющей кофе, что-то печатающей на ноутбуке и попутно следящей, чтобы ребёнок не играл едой, а ел её.

– Что ты делаешь? Ты разве не осталась без работы?

– Да. Надо успеть написать всем.

– Всем? Кому всем?

– Родственникам, друзьям. Когда пропадёт Интернет, мы потеряем связь со всеми.

– Ты нагнетаешь. Ничего не будет.

– Зря ты так думаешь…

***

30 июля

– Читал новости?

– Если ты про магнитную бурю, то даже не начинай.

– Экстренно эвакуируют всех космонавтов с орбитальной станции, включая оборудование и подопытных хомяков. Ты говоришь, что ничего не будет, но они бы просто так не стали вывозить из космоса то, что отправить туда стоило нескольких миллиардов.

Мужчина промолчал.

– Я бы посоветовала тебе подготовиться к концу, но ты же меня не послушаешь, – добавила женщина.

***

11 августа (несколько дней после конца света)

– Я пройдусь по СНТ, узнаю хоть какие-то новости.

– Ок.

– Как же меня бесит твоё спокойствие!

Женщина улыбкой проводила мужа, наслаждаясь свежезаваренным зелёным чаем. Одна её часть благодарила катастрофу за то, что теперь как минимум ей не нужно работать, и она наконец найдёт время на хобби, теперь можно не сравнивать свою жизнь с другими: со смертью соцсетей умерла зависть по чужим домам, путешествиям, одежде и вещам, вторая часть – всё ещё тревожилась, в панике собирая план по выживанию в новом мире, который неизвестно когда и чем закончится, при этом она была уверена, что ничего страшного с ними, с её семьёй, не случится: продуктов хватит на полгода минимум, дрова есть, газ тоже, и с водой никаких проблем.

Через час мужчина вернулся.

– Радио не работает. Был у дяди Ромы, у него советский аппарат на аккумуляторе. Только шум, ни одна радиостанция не работает. Электричества нет. Мобильники не ловят, – он был темнее тучи и грустнее обычного. – Я съезжу в город, узнаю новости.

Женщина хотела отговорить его, но понимала, что это невозможно.

Мужчина взял кое-какие вещи, закинул их на переднее сидение и, не попрощавшись и даже не сказав ни единого слова, сел в машину. Спустя пятнадцать минут бессмысленного ковыряния под капотом, он вернулся.

– Не работает. Не заводится. Чёрт бы её побрал!

– У нас есть велосипед.

– Двадцать километров! Нет уж, спасибо.

– Тогда оставайся здесь, чини машину. А я съезжу завтра в город и узнаю новости.

***

12 августа

Женщина встала рано утром, собрала необходимые вещи в рюкзак. Она хотела уйти тихо, но ребёнок проснулся ни свет ни заря, и зарыдал, видя, что мать куда-то уходит. На всхлипы проснулся отец, завтракать пришлось всем вместе. Мужчина так и не смог починить машину, хотя ковырялся в ней половину вчерашнего дня, решив продолжить, пока жена будет в городе.

Она покинула дом, достала из гаража видавший виды велосипед, на котором она даже занимала места в соревнованиях, накачала шины, протёрла сиденье, заскочила на него, оттолкнулась и поехала в сторону города.

Лёгкий ветерок разгонял тучки, из которых накрапывал дождик. Свежий воздух казался свежее обычного. Вокруг стояла тишина, лишь пение птиц изредка нарушали её. Она проехала мимо садовых домиков, мимо участка дяди Ромы, промчалась по ухабистой дороге меж столетних сосен и выехала на трассу.

Ей не было нужды ехать быстро, она полностью растворилась в мыслях и каком-то необычном спокойствии, но через пару километров пути накатила тревога. Это не было волнение о муже, который порой не способен справиться с собственным ребёнком, не было волнением о родителях, которые последовали её примеру, отправившись в свой загородный дом. Она столкнулась с жестокой реальностью, с началом бушующего Средневековья без электричества, связи и Интернета, без цифровой экономики, онлайн банкинга, брейнрота, китайских гач и мемов с котиками.

Трасса превратилась в парковку для машин. Видимо, поломка нового семейного авто была не исключением, а правилом. Все машины были почти в идеальном состоянии, и среди них не было ни одной, сделанной в прошлом веке.

Она ехала дальше, петляя меж машин, и уворачиваясь от лежащих на асфальте оторванных проводов с линии электропередач, что шла вдоль трассы. Людей не было видно.

По краям дороги то отступал лес, отдавая бразды правления полям, то вновь забирал территорию себе. Трасса петляла, перешагивала через реки широкими мостами, соединялась с железной дорогой и вновь расходилась с ней.

Женщина могла заехать в любую деревню, расположившуюся вдоль трассы, как ягоды винограда в грозди, но решила не съезжать в сторону.

Впереди уже виднелся указатель города, а ей так и не встретились люди. Она остановилась отдохнуть у большой развязки. Набравшись сил, она стартовала, бодро доехав до города, а потом, быстро минув заводской район, утонувший в безработной тишине, она доехала до первых жилых кварталов, где общество подавало признаки жизни. Первый встречный – местный забулдыга, рассказать новости не мог, его даже вчерашний шторм не протрезвил, следующие попавшиеся люди были бригадой рабочих из водоканала, копающиеся в насосной станции, безнадёжно пытающиеся сделать то, что невозможно без электричества.

Она не стала мешать им и заехала в ближайший магазин. Минимаркет был открыт, скучающие продавцы в количество двух сидели на кассе в полумраке.

– Извините, – обратилась она к ним. – Вы не знаете последние новости? Что происходит в городе?

– Электричества нет, – ответил один из продавцов. – Воды, мобильной сети нет. Когда появится никто не знает.

– Я слышала, – сказала другая продавец, – АЭС в соседней области взорвалась.

– Нас накроет ядерным облаком?

– Скорее быстрее помрём от дизентерии или холеры какой, или что там в антисанитарии появляется. Воды нет, не помыться.

– Спасибо! – женщина покинула магазин.

Ехать домой в квартиру ей не хотелось, только от одной мысли об этом на душе скребли кошки. Она решила доехать до подруги, которая жила неподалёку, но ни её, ни её мужа дома не оказалось. Тогда женщина решила поехать в центр города. Уж явно там народу будет побольше.

Всё вокруг выглядело таким неживым, как будто люди давно покинули эти места. Машины стояли на дорогах как попало, экраны, некогда транслирующие бесконечную рекламу с хот-догами и элитным жильём, не работали, светофоры, вывески магазинов тоже потемнели. Заправки, крупные магазины, салоны красоты, ПВЗ, стоявшие на каждом углу, бесконечная череда модных и не очень кофеен – всё было закрыто.

Свернув с большой дороги, она направилась во дворы, срезая путь. Перед ней развернулась страшная картина: обугленные трансформаторы, унесшие с собой пару автомобилей, припаркованных рядом, оборванные электрические провода, висевшие от столбов до земли, обугленные фонарные столбы с вытекшими вниз пластиковыми плафонами. Местами бродили люди, сейчас они больше походили на тени неприкаянных душ, нежели на бодрое население, вечно спешащее то на работу, то в магазин, то по делам.

Она доехала до главной улицы города, где, что показалось крайне неожиданным, жизнь кипела. Впервые за миллиард лет она увидела конную полицию, патрулирующую улицы. Огромное количество людей: пожарные, врачи, полиция и даже военные, хаотично рассеивались в разные стороны. С небольшой трибунки кто-то прокричал в рупор:

«Скорая! Советская, 15, 47!»

Это был новый вид связи. За пару дней приспособились, другого выхода не было.

Два медика, сидевшие на лавочке под крышей, кажется, раньше это была остановка, схватили оранжевые чемоданы с красным крестом, сели на велосипеды и покатили по адресу.

За всё время, что она стояла, рассматривая слегка упорядоченный хаос, проехала всего одна машина. Старый грузовик, старше её на добрых тридцать лет, вёз в кузове огромное количество испуганных людей: взрослых и детей.

Она не хотела никого отвлекать от важных дел, новостей узнать здесь возможным не представилось. Пришлось ей отправиться на главную площадь города, где летом каждый выходной проводили, то хороводы в честь будущего урожая, то молодёжные танцы, то на сцену взбирался очередной певец, заставляющий дрожать стёкла окон ближайших домов.

Оживление на площади её поразило: толпы людей ходили туда-сюда. Она поймала какого-то человека, нагло схватив его за руку, чтобы понять, что происходит. Он страшно испугался, не ожидая такого, но ответить на вопросы не побоялся.

Гигантская стена, похожая на забор, стала главным местом для размещения новостей. Каждый подходил и читал. Огромное количество занимали объявления о поисках своих родных и близких. Часть была отдана под мотивирующие заметки от администрации города: «Не паниковать! Все вопросы решаются» и далее всё в таком духе. И только маленький неприметный кусок стены содержал по-настоящему важные новости.

«Сверхмощный геомагнитный шторм вывел из строя всю электрическую сеть. Отсутствуют все виды наземной и спутниковой связи. Часть сложных электротехнических устройств на земле пострадали: автомобили с бортовыми компьютерами, летательные аппараты: самолёты, вертолёты, дроны, роботизированная спецтехника. Список пострадавшей техники может увеличиться, общий размер ущерба устанавливается.

Срок восстановления коммуникаций и связи – неизвестно».

***

День, когда всё случилось

Они приехали на дачу поздним вечером. В будний день обычно не бывает пробок на выезде из города, но сегодня был особенный день. Паника охватила многих, большинство стремилось встретить конец света, а именно так окрестили СМИ сверхмощную геомагнитную вспышку, за городом, но были и те, что после долгого отпуска стремились в цивилизацию, чтобы воспользоваться последними её дарами.

Мужчина недовольно бурчал под нос, вытаскивая из своего новенького китайца пакет за пакетом. Его жена занялась ребёнком, долго сидевшим взаперти в четырёх стенах квартиры, он уже убежал рвать с кустов крыжовник и гонять зазевавшихся ворон.

Распаковав часть вещей и разложив продукты по полкам, они сели ужинать. Мужчина листал ленту новостей, женщина судорожно её обновляла, общаясь сразу с тремя людьми, попутно отвлекаясь на ребёнка, который наотрез отказывался есть.

Часы пробили полночь, ребёнок, вопреки его желанию, был отправлен спать.

Через полчаса дом наполнился громкими криками. Источником шума оказался отец ребёнка, упавший с лестницы. Дом погрузился во тьму ночи, свет погас во всей округе.

На втором этаже на балконе сидела мать семейства, заварившая себе ромашковый чай, она беззаботно разместилась на кресле, вдыхая ароматы августа. К ней пришли отец ребёнка, потирающий травмированное колено, и малыш, в страхе сжимающий руку своего отца.

Звёзды никогда не были так прекрасны. На севере в десятках километрах стоял завод, мощными фонарями освещающий производственные площадки, гудевшие целую ночь напролет. Восточнее шла трасса в город, вдоль которой всегда горели фонари, а в конце неё едва виднелся город с яркими неоновыми вывесками, лампами, светофорами и всем, что засвечивало небо и окрашивали его в зелёные и оранжевые тона. Сейчас ничего этого не было, всё погасло, на земле стояла тьма, а в небе блестели звёзды: переливались ярким пламенем, искрились всеми цветами радуги, танцевали и стояли в исступлении.

Мгновение, и небо озарило северное сияние, спрятав звёзды в сполохах зелёного и бордового. Стало светло, почти как днём.

Мужчина схватил телефон, сделав пару фото и видео, и только потом обратил внимание – связи нет.

Он испуганно посмотрел на жену. Он не верил ей, что такое может случиться. Она могла ответить: «Я же говорила», но слова ничего бы не изменили.

Эту ночь они не спали.

И в эту ночь, как и в следующую, как и много ночей после не зажгутся фонари.