Сырьё

Холодно.

Воздух липкий и тяжёлый, будто мокрое полотенце обмотанное вокруг головы.

До беспокойства тихо и только колёса стучат. Кажется если этот звук пропадет, земля обвалится на ржавую крышу вагона. Тонкий металл прогнётся и рухнет как карточный домик. Только в отличии от карточного домика, после падения не останется ни одного существа, что могло бы в негодовании схватится за голову и начать мучительно тараторить о потраченном времени. Если рухнет крыша, у двух десятков людей в вагонах закончится время.

У девочки, сидящей в углу металлической коробки на колёсах, оно должно было уже закончится.

И все же она была здесь. Смотрела на свою единственную попутчицу.

-Ты кто? —Хриплое и полушёпотом.

-...11.2 — Ответила девочка потому что не отвечать не умела.

-Военная всё таки.

11.2 потерла круглый шрам от кровяного снаряда на обритой голове. Она посмотрела на длинную- по плечи, черную гнилую солому, растущую прямо из головы попутчицы.

-Ты? — Язык волочился неохотно.

-Бабочка. — Поняла её собеседница.

Белые от шрамов пальцы сжались вокруг рукояти военного ножичка, старого образца из сплава кости, металла и рун. На поле боя такие давно не используются, их заменили кровяные пули, так что наверное то тело из под которого она выкарабкалась и чьи карманы обчистила принадлежало бывшему военному повару. Сейчас поворов уже не осталось.

11.2 знала кто такие Бабочки. Они были в каждом третьем отряде. Хотя бы одна. В восемь лет когда она умела задавать вопросы и помнила немного больше слов, она заговорила с одним из солдат, что жили в той же казарме.

Это был мужчина с лицом в глубокую складку и белой щетиной, он, кажется, тоже не знал или не помнил многих слов.

"Бабочка - это жук". Сказал тогда он.

11.2 знала, что такое жук. С шести лет, это была её обязанность в отряде, она рассыпала горсти металлических кругляшков на тонких проволоках. Они разбегались по красной земле, забирались в сквозные и естественные отверстия сырья и собирали кровь в увеличивающиеся мешочки, которые крепились под их панцирями. После они возвращались на базу.

Люди — жуки должны были быть такими же.

Маленький камушек упал на крышу вагона.

11.2 выкинула нож вверх пытаясь прикрыть голову.

Когда не зазвучали взрывы Бабочка перевела мутный взгляд с крыши на 11.2.

-Меня должны были утилизировать. — Она приподняла изодранный подол грязной юбки. На лодыжке в белые обручи было болотно-алое клеймо. Большая буква У.

Оно пузырилось, будто под кожу загнали раскаленную трубочку и начали выдувать пузыри.

11.2. спрятала нож за спину и начала дышать. В утиль шло только сломанное. Бабочка перед ней бесполезна.

11.2 задумалась. Раз с неё не собрали даже волос, значит она больше чем бесполезна.

-Ты дезертировала? — спросила Бабочка с выражением человека, которому вовсе не принципиален ответ. Лишь бы шепот поезда разбавили слова.

11.2 ответила не сразу. Что-то мешало ей отрывать губы друг от друга. Казалось в любой момент рот может и вовсе не открыться.

Прошло ровно тридцать две тишины и пять маленьких камушков, упавших на крышу, когда она смогла вспомнить частичку “не”.

-Не знаю.

Бабочка не шелохнулась и 11.2 замолчала.

Вагон шатался из стороны в сторону. Так же трясётся земля, когда на неё сыпится роговая взрывчатка последней модели. Предпоследние или самые первые так не грохотали.

11.2 попыталась вспомнить когда же появились эти новые роговушки. Мысли не привыкшие к собственной громкости прыгнули как не обученные дети, в первую попавшийся лужу. Лужа оказалась глубокой и удивительно пустой. Посреди темноты 11.2 устало и медленно, так как никогда не могла позволить себе двигаться, добралась до другой мысли.

Почему роговая взрывчатка — роговушка?

11.2 не закрывала глаза, но все же медленно погружалась в забытие.

Так говорили солдаты в казарме. Ка-за-р-ме - отдалось эхом там где она не привыкла слышать что то кроме взрывов и свиста.

Как давно это было? Тогда еще были казармы. 11.2 пыталась вспомнить куда они делись. Не вспомнила. Может они никуда и не девались, просто, она забыла.

Что-то у неё во рту зашевелилось, проталкиваясь сквозь дырявый ряд зубов и рассечённую губу.

11.2 распахнула глаза.

-Куда он едет? — Этим чем то были слова.

Бабочка отняла взгляд от своих рук. В волдырях и грязи.

-Наружу.

-Наружу?

-Это где то за фронтом. — Бабочка махнула рукой, как порванным крылом.

-За фронтом. — Снова повторила 11.2. Бабочка её обманывала. Или колдовала. Хотя если бы умела её бы не сдали в утиль. И этого вороха на голове не было бы.

Раз Бабочка только обманывала, 11.2 не могла ничего сделать. Раз её обманывают значит так нужно.

-Что это?! — “все таки колдует” подскочила 11.2 шипя то-ли от страха и злости то-ли от непривычки к речи.

Бабочка показала ржавую ладонь. Пальцы раскрывались медленно с скрипом. Как очень старая толстая пружина, которую пытаются растянуть за разные концы.

-…это к-ни-г-а.

Умещаясь на двух подушечках пальцев лежал плоский, тонкий, бумажный клачёк. На его тёмно-коричневой середине была синяя закорючка. Она разплывалась уходя за границы клочка и заканчиваясь, по видимому, где-то вне этого вагона.

-Убери! — Почти крикнула 11.2.

Пять старых пружин начали сгибаться к центру ладони, пряча за собой к-ни-г-у.

-Это не руна. — Сказала Бабочка и из её горла вылетел шипящий звук.

11.2. Наставила на неё нож. Звук был похож на треск стекла. Она никогда такой не слышала.

-Хватит!

Бабочка серьёзно кивнула. И действительно прекратила. Что бы до этого она не делала.

11.2 опустилась на прежнее место. Нож под рукой.

-К-ни-г-а без рун. — Через какое-то время повторила Бабочка.

Пружины снова с треском раскрылись.

11.2 не успела подскочить.

Бабочка задрала подол и прижала к-ни-г-у к клейму. Вернее к крови на нём.

11.2 зажмурилась защищая лицо руками.

Вагон все бултыхлся и кряхтел.

Холодно. Но тихо.

11.2 открыла глаза. Никаких взрывов. Руна должны были реагировать на кровь. Даже если Бабочка бесполезна, пока руны сделаны алхимиками они должны работать в контакте с кровью. Но ничего не произошло.

Вообще.

Они продолжили сидеть глядя друг на друга. Как жертва перед хищником. Только ни одна из них не знала какую роль играет.

Вагон затрясся сильнее, будто решил: он тут жертва. Что впрочем может быть и так. На это намекало его состояние здоровья. Вернее полное его отсутствие. У него когда то большого и сильного кожа облепила рёбра, шкура в пропалину и сыпется он, точно уже истлевая.

Колёса заскрежетали громче, тоньше, как кости обретшие голос. Трескаются. Верещат.

Оби вынужденные пассажирки уставились на крышу. С неё посыпалась колючая крошка. Ржавчина и грязь. Много грязи. Днище вагона особенно по углам покрылось тонким коричнево-чёрным слоем.

Поезд стал замедляться.

Останавливался он так долго, что как бы пассажиры не пытались задержать дыхание и прислушиться, столько они не дышать не могли.

Иногда задержка дыхания спасала. Часто на самом деле.

Как при выпуске дым-объятий — думала 11.2.

Вагон продолжал шататься даже полность остановившись.

Бабочка вжалась в грязный угол.

11.2 встала у дверцы с ножом на изготовку.

Вопреки обыкновению когда надежда на то что ничего не произойдет даёт обратный эффект, сейчас действительно ничего не произошло.

Так же как через минуту.

Две.

Три.

Восемь.

И пятнадцать.

11.2 взялась за огрызок ручки двери и толкнула вперёд.

Дверца затряслась. Заскрипела. Ржавчина посыпалась с петель и швов.

Было похоже, что только приросший ошмёток кожи, края, которого все еще заметны в тех местах где он крепится к телу начали с силой отдирать.

На конец она открылась. Мелькнуло что-то настолько похожее на небо, на поверхности, что стало страшно. Но это была всего лишь земля. Земляной потолок туннеля.

Мимо проковыляло несколько мятых голов и не поддающиеся пропорции 2 к 1 количество глаз.

Не больше двадцати человек выползли из поезда и держась на расстоянии метра друг от друга остановились в начале истлевшего поезда.

Туннель завалило. Поезд дальше идти не мог.

От собравшихся не было не единого признака толпы. Ни звука ни действия, все просто стояли. И 11.2 тоже стояла, будто ожидая приказа.

Нечётное количество заплывших глаз глядело с разных высот на земляную груду, уткнувшуюся в нос поезда. Даже если бы эти застывшие лица и помнили как принимать вид удивления, сейчас они бы этого делать не стали.

-Там есть проход. — Сказала Бабочка и пошла к узкой щели справа от того места где был туннель.

11.2 пошла за ней. По тому что умела за кем-то идти, а больше в человеческом сгустке ничего не двигалось.

Они нырнули в узкий проход. Спиной 11.2 почувствовала как от гниющей толпы отвалился грязевой комок.

Глухие отрывистые хлопки потянулись за ними. Один гуще, приземление идёт по большей площади, и отдаёт эхом, второй совсем короткий и очень чёткий. Как палкой по земле.

11.2 сжала костяную рукоять, украдкой обернулась.

Едва ли перекрывая освещение от пары роговых ламп, судя по тусклости и жёлтому освещению из роговых пластин животного сырья, в проход забрел сгусток грязи. У него было четыре неравновесных отростка. Два: один тонкий и деревянный, а другой еще тоньше, но структуры отличной, упирались в землю. На оставшихся двух было еще по четыре отростка и тянулись они в том же направлении, что и первые, но земли не касались.

-Что это? — Спросила Бабочка механически кивая на сыплющиеся в момент стены.

11.2 дёрнулась. У неё в руках нож, а за спиной неизвестный: здесь не должно было быть слов.

-…Туннель для… — Закряхтел неизвестный, неуверенно замолкая, будто постоянно оборачиваясь. — Работающих там. — Он, будто искал памятку с словами.

-Там? — Повторила Бабочка и 11.2 показалось, что происходит что-то невероятное.

-Там. — Повторил неизвестный. — …Строили… Строили… какое-то для… Для того. — Он шаркнул палкой в сторону удаляющегося истлевшего монстра на колёсах. — Военных

Бабочка сморщилась. После пары попыток она подобрала подходящее слово.

-Перевозок?

Неизвестный что-то промычал.

-Да, кажется, да.

Бабочка задала следущий вопрос почти сразу. Насколько это было возможно для человека желающего разговаривать, но не привыкшего к этому.

-Кто ты?

11.2 замедлилась, будто и без того тихие шаги могли заглушить скрежет, который незнакомец выдирал из своего горла.

-Утиль.

Слово сложилось легко. Привычно.

-Тоже. — Кивнула Бабочка. — Бабочка.

-Ношка.

Ношки как явление сочетали в себе распространённость и малочисленность одновременно: каждый второй когда-нибудь будет причислен к ним, но после этого оставаться Ношкой, да и чем либо другим он будет крайне не долго.

11.2 впервые могла видеть Ношку более восьми секунд. Восемь секунд требуется на разогрев и подключение утилизирующей печи.

Дальше в туннеле говорили только шаркающие шаги, шелест подола о землю и стук палки о неё же.

11.2 начало казаться, что на неё смотрят, хотя Бабочка смотрела вперёд, а Ношка под палку.

-11.2. Дерзертир. — Повторила она слово, услышанное от Бабочки, и взгляды исчезли.

Туннель вильнул вниз. Холодный запах сырой земли наполнил лёгкие. Не знающие ничего кроме кровавого сгустка с роговой пылью, они не представляли как подступиться к новой задаче.

А потом 11.2 уловила что-то знакомое. Роговая пыль. Много роговой пыли. И гниющая кожа. Кожи, кажется, даже больше.

Ношка врезался в неё, издав булькающий писк, хомяка упавшего в полный воды аквариум.

-М-хм? — Не то прохрипел не то пропищал он.

-Пахнет. — Почти не шевеля губами произнесла 11.2.

Бабочка обернулась. И в следующую секунду все трое упали ничком на землю. Что-то, а “что-то” как известно всегда было хуже чего то конкретного, загрохотало.

Тонкое и оглушительное еще раз ударило где-то совсем рядом.

За время войны или войн 11.2 с первых визжащих нот научилась определять, что именно взорвалось. От чего именно она может умереть в следующее мгновение. И распадется она на кусочки или осядет сырьевой заготовой.

В этом навыке она была далеко не одна. Из трёх существ, находящихся в тоннеле, каждый неосознанно перебирал все варианты звукового сопровождения своего перехода в недвижимые ресурсы.

Снова что-то ударило. Низкое лязганье, коротко взрывалось, расходясь эхом.

-Кажется, далеко. — Прошептала Бабочка.

11.2 прижалась к земле еще сильнее.

Ношка затрясся так, что казалось земля начала трястись вместе с ним: если ты слышишь после взрыва слова — будет еще один взрыв. Это была привычка.

Однако взрыва не последовало и 11.2 начала подниматься. Медленно, после каждого движения замирая на пару секунд и только после продолжая двигаться дальше.

На то чтобы все трое встали, Ношка цепляясь за стену, ушло порядка четырёх минут.

-…Так звучит наружа? — Полушёпотом спросила Бабочка.

-Или новое оружие - пробормотала 11.2.

Ношка толи дёрнулся толи кивнул и если все таки кивнул, то не понятно с кем соглашаясь.

-Вернуться? — Спросила 11.2.

-Куда? - Уточнила Бабочка.

Как это обычно бывает туда куда можно было вернуться, возвращаться настолько панически не хотелось, что этого варианта не существовало вовсе.

Они пошли дальше.

Земляная змея под ногами ползла вниз, вихляя и поворачиваясь так, часто что чувство направления отстало где-то по дороге.

Бабочка задумалась о том, что находится под землёй. Об этом она спросила своих попутчиков.

-Не знаю. — Ответила 11.2.

Ношка закряхтел:

-Мы на шаре земли. — Он замолчал. Высохшие изгрызенные губы шевелились задевая друг друга и, казалось, издавая так шорохи. — Вглубь земля.

-Мы можем выпасть насквозь? - С некоторой тревогой спросила Бабочка.

-Д-да?

Однако никто не остановился.

Змея еще дважды вильнула, подпрыгнула и позволила слабому отсвету коснуться своей спины.

11.2 прижалась лапатками к стене. Бабочка и Ношка сделали тоже самое.

Тишина медленно подменялась гудением.

11.2 очень старалась не вздрагивать с каждым лязгом, доносящимся из светло-коричневого пятна на конце тоннеля. Все что она умела это идти за кем-то, а Бабочка шла вперёд.

Лязганье участилось. Удары сердца тоже. 11.2 почувствовала как все слегка расплылось перед глазами, а сама она будто-бы стала свидетелем с стороны.

Тоннель оборвался.

Если эта змея шла головой вглубь, можно было с уверенностью заявить, что она мертва. Было сложно представить, что бы кто-то мог выжить наполняя - слово “дышать” было бы лестью - лёгкие таким количеством смога.

Он был мутно-жёлтый с розовым оттенком. Заполнял собой всю земляную пещеру, размер которой было не определить: стен не видно. Потолка тоже.

Единственная отсрочка смерти - зажать нос и лечь на пол.

Это они и сделали.

Смог был густым как кисель и в тоннель проникал лишь незначительно. Самое время развернуться.

Бабочка поползла на локтях вперёд. 11.2 тоже. Ношка справлялся как человек, пытающейся оправдать отсутвие у себя конечности повышенной работоспособностью оставшихся.

Рядом и вместе с тем из далека, будто туман служил преградой звуку раздалось еще одно лязганье.

11.2 обернулась.

Совсем рядом появился размытый тонкий силуэт. Настолько тонкий, что разглядеть его можно было только если изначально ты ожидал его увидеть.

11.2 набросилась на него, столкнувшись с слабым сопротивлением. Ей не нужно было останавливаться, что бы разглядеть в силуэте человека, она просто атаковала. По тому, что бить она тоже умела.

Нож коснулся того, что оказалось рубахой. 11.2 зашипела и спрыгнув с силуэта-наверное-человека пинком отправила его в другую сторону.

-Руна! — Выкрикнула 11.2 опять припадая к земле, вдыхая подобие воздуха, и рывком поднимаясь обратно.

Из силуэта вырвалось две ветхие полу-гнилые палки. Руки.

-…Я нъе опа-сен… — Выдохнул он как существо с зашитыми ноздрями и высохшими, как изюм, лёгкими.

Бабочка с Ношкой откатились в стороны.

11.2 выставила нож, отступила на чётко выверенное расстоянии. Его никак нельзя было назвать безопасным. Не могло, в пространстве где есть дым-объятия, кровяные пули и жуки, существовать безопасное расстояние[1]

Все-таки-человек издал характерный чпок и, казалось, прыгнул вперёд. 11.2 упала на землю. Этот звук знала.

С оглушительным треском, как когда льешь воду на раскаленную сковороду, силуэт разорвало в клочья. Они разлетелись в стороны, оставляя на землянных стенах закаленные пятна. 11.2 почувствовала как обожгло голову в том месте, куда попали режущие капли крови.

Она поползла в сторону. Только уткнувшись глазами в землю она поняла, что та не поменяла цвета под кровавым дождём. Такая же красная как и была.

Раздался еще один чпок и ей на спину прожигая ткань приземлился мутно-белый ошмёток.

Глаз — поняла она.

11.2 резко перевернулась туша воспламенитель в крови.

Глаза были важным ресурсом, на них хорошо ложились взрывчатые руны. Хорошо значит, что слабой руны верхнего слота было достаточно, чтобы они расколились до температуры горения.

Раздался скрежет палки о землю.

-Выход! — Кричала это слово так, что было ясно: на неё попала вторая часть глаза.

И 11.2 поползла на звук стучащей палки.

В стороне что-то засвистело. Взорвалось.

Туман уплотнился и стал темнее.

Впереди появилось маленькое пятно. Такое же как то из которого они вышли. Только значительно меньше.

Палка принялась отстукивать по металлу.

Перед 11.2 пролегли рельсы, она поползла прямо по ним, оставляя вдоль колеи красный след.

Выход был совсем рядом. Ни в каком другом месте темнота не давала такого облегчения.

11.2 схватили за руки и затащили внутрь.

-Быстрее. — Прошептала Бабочка.

За ними раздался грохот. Земля содрогнулась. Свет пропал. Звуки тоже. Осталось только темнота.

-З-акрыл. — Прохрипел Ношка у 11.2 за спиной.

От задымлённой пещеры их отделяла тяжёлая, из чёрного металла дверь.

11.2 зашипела ударившись головой при попытке встать.

-Тут очень низко. — Стоя на четвереньках сказала Бабочка. Помолчав пока глаза снова привыкали к темноте она полушёпотом спросила — Вернёмся?

И снова издала харкающе-шипящий звук, который 11.2 слышала только от неё. Теперь уже дважды.

Возвращаться было некуда.

Ношка распластался на животе. На локтях он поволок своё тело вперёд.

Будто в обмен на высоту потолков проход был достаточно широким для двоих человек. Однако никто не пополз рядом с другим. Бабочка впереди, Ношка посередине и 11.2 последняя.

Пахло сырой землёй и кровью.

-…Что капает? — нерешительно спросил Ношка.

11.2 остановилась, будто раньше не замечая этого звука. Медленно темнота и очертания в ней приобретали чёткость. Она ощупала свою куртку. Она была из тонкой и грубой ткани, которая когда-то использовалась для всей военной одежды. Сейчас никакой военной одежды не было. Люди просто вели войну. Какого цвета эта куртка 11.2 не знала. Никогда не видела её вне грязи, копоти и крови. Если их и было возможно избавиться то только вместе с самой тканью.

-Кровь. — Отозвалась 11.2 стягивая её с себя. На ветхом ошмётке толи майки толи рубашки кровь так же была, но чуть меньше. Можно было разглядеть болотно-серое пятно посреди коричнево-красного. Вероятность взрыва при контакте с рунами меньше.

-Вот почему запах. — Пробормотала Бабочка.

Дважды проход расширялся и вдоль рельс появлялись металлические островки.

На последнем был устроен привал.

Подтянув колени к груди, не оставляя и грамма свободного пространства, будто защищаясь Бабочка привалилась к стене. Ношка сидел в метре от неё, а 11.2 напротив так, чтобы всех видеть.

Она прислушивалась к звукам вокруг. С стороны, с которой они пришли, казалось, доносился гул. Гул утилизирующих машин. 11.2 не видела их в той пещере за смогом, но это было и не обязательно. Слишком узнаваемый звук. И запах. Что-то масляное, газовое и склизкое. Как стоять под выхлопными газами старой управляемой машины. Их 11.2 тоже давно не видела. Сейчас сражались пехотами или кавалериями на рунной прошевке. Большие металлические ящики с кучей запланированных дырок диаметром в метр. Они громоздкие, неповоротливые, для создания используются лучшие ресурсы в невероятном количестве и разнообразии, зато далее они действуют автономно от человека. 11.2 не знала кому они принадлежат. Они просто атаковали, впрочем как и любой другой на, если верить Ношке, землянном шаре.

Оттуда куда они шли дул слабый ветер и пахло… Ничем. 11.2 впервые такое чувствовала.

-Что это? — Спросил Ношка указывая кривым пальцем в руки Бабочке.

-К-ни-г-а. — Ответила за неё 11.2 и Бабочка кивнула.

Ношка отодвинулся.

-То-олько не жги её. — Предостерегающе прошептал он.

-Почему?

-Я слышал, что перед тем как сжечь человека обязательно сжигают к-ни-г-у. — Он хрипяще выдохнул, будто набираясь сил после слишком длинного предложения. — Не хочу, чтобы меня сжигали.

-Не буду.

Недолго помолчав 11.2 сунула ладонь в карман штанов, вынула и нерешительно протянула вперёд.

-…У меня есть… Нук. — Прошептала она еще не до конца уверенная, что хочет что бы её услышали.

Бабочка выдохнула. И звучала она как неверие.

Ношка почти захлебнулся шокированными бульками.

Если бы люди, слышавшие как объявляют войну, которая привела их сюда были живы, они бы сказали: в тот момент люди так же замерли.

Пальцы действовали отдельно от сознания 11.2 Дрожа они разорвали высушенный круглешок размером с человеческое глазное яблоко на три части и отдали каждому по одной. 11.2 находила такие в карманах сырья перед их сборкой. При попадании в желудок они раздувались давая чувство насыщения, а соответственно и возможности идти на поле боя.

Они одновременно проглотили свои кусочки Нука.

Они снова поползли по тоннелю.

Ветер стелился под ногами, коленями и животом, ковром, будто сотканным из репейника.

Бабочка зачерпнула холодный воздух в ладонь как воду из ручья и поднесла к лицу.

Она громко выдохнула:

-Зачем идёт эта война?

11.2 ответила быстро и без заминки. Она хорошо знала ответ на этот вопрос:

-Чтобы добывать ресурсы.

Ветер усилился, Ношка вытянул шею ему на встречу как старая черепаха.

Если бы Бабочка могла встать и побежать, она бы это сделала. Однако она не могла: оставалось только ползти дальше.

11.2 забыла о своих словах, когда Бабочка снова спросила:

-Зачем ресурсы?

11.2 не сразу расслышала вопрос, но осознав его поняла значение слова “идиотка”. Вдалеке задребезжал свет. Рельсы вдруг стали очень гладкими и скользкими. Иначе не объяснить почему ладони 11.2 неожиданно взмокли.

-Чтобы делать пули. — Прошептала она. Вылавливая из-за головы Бабочки ошмётки белого - только подумать белого! - света, она для пущей убедительности, чтобы даже до Бабочки дошло, добавила — из костей гильзы, из крови ядра, из волос…

Казалось за короткое перечисление свет неожиданно оказался прямо перед её носом. Все замерли на краю тоннеля. 11.2 и Бабочка сели рядом, а Ношка втиснул голову между их рук.

Все было белым и в сеточку.

-Эт-то..? — Пробормотал Ношка.

На коленях Бабочка выбралась из под занавеса тоннеля. Она выпрямилась. На лице, на ней всей, по прежнему тень, но впереди за тонкой сеткой забора много, много, белого. Совершенно белая пустыня более прочего похожа на бескрайнюю пепельницу.

-Эт-то конец. — Закончил свою мысль Ношка, перевернувшись на спину и глядя на огромную железяку в небе прямо над их головами.

Она начиналась над сетчатым хищником, сверкающим колючей проволокой и уходила вглубь. В ту сторону, с которой они приползли. Чем дальше от края тем сильнее размывался этот толстый массивный металлический зонт, его закрывали сгустки коричнево-серого дыма. Его они называли небом.

11.2 подумала, что она больна. Из глаз лилась горячая вода. Наверняка останутся ожоги.

Было слишком ярко. Ярче чем когда либо.