Вы когда-нибудь видели дождь?

…и весна встретит новый рассвет,

Не заметив, что нас уже нет.

– А что такое «дождь»? – наивно спросила Пыхтелка, задорно мигая огоньком панели температуры. Она всегда с замиранием всех датчиков внимала историям о мире, в отличие от другого постоянного слушателя. Чистюля, бесцельно скользящий по полу, что тот обыкновенно и делал во время прослушивания очередной истории, оживился и был рад наконец сказать самому:

– Да, Копирка, – начал он, уткнувшись случайно в ножку стола, отъехав назад и повернувшись, – расскажи нам, пожалуйста.

– Дождь… – задумчиво зашипела Копирка, – это такая вода, капающая сверху.

– Вода, вода! – загорелась Пыхтелка, предвкушая целую историю, посвящённую одной воде. Она, будучи чайником, постоянно обращала внимание на любое упоминание воды, ради разогревания которой и была создана. Наверное, потому Пыхтелка любила затяжные, текучие рассказы, переливающиеся от одной темы к другой, журчащие красивым слогом и кипящие страстью.

– Верно-верно. Как я уже и сказала – вода сверху. – продолжила повествование Копирка, та в свою очередь любила отвечать на бесконечные, пускай простейшие вопросы своих друзей, она знала, что любознательность – то самое, что сохраняет их. И так Копирка, как могла удовлетворяла жажду новых знаний. Казалось, что истории – единственное, что было у всех оставшихся, чем они не только развлекались, но и в целом жили. Когда весь зримый мир испарился в одночасье, от него осталась лишь тень. За неё и цеплялась Копирка, когда-то отражавшая тени мыслей на бумагу, – Это всё природа, друзья. Я могу вспомнить ещё что-то про дождь, если хотите…

– А можешь ещё про людей? – Чистюля из всех историй Копирки больше отдавал предпочтение тем, что были о пыли и о человеке. Первое, как и в случае с задорной Пыхтелкой, было обусловлено своим призванием, но тяга к людям – нечто особенное: Чистюля всё ещё помнит, как его брала на руки хозяйка, если он опять глупо застревал в углу, а тот и рад был. Слепота пришла за ним первой, оттого и постоянно спрашивал часто о финальном моменте, в особенности о хозяевах, – Копирочка, расскажешь снова о последнем дне?

– Я шестой раз уже его вам пересказываю, ребят…

– Ещё разок! – в унисон взмолились Чистюля с Пыхтелкой.

– Так и быть, уговорили, – согласилась Копирка, – но знайте, Морозилка была бы против!

– Морозилка тоже всё увидела. А я не успела подключиться! – возмутилась Пыхтелка, щёлкая кнопкой нагрева.

– А я в гостиной ослеп! – поддержал подругу по несчастью Чистюля.

– Что ж, – Копирка смилостивилась, – Но я обещаю, ребят, это последний раз. Дальше буду читать только сохранённые документы. Из отчёта о птицах только страничку кое-как завершили… Ладно, о последнем, да… Было утро, восемь часов и пятнадцать минут, Пищалка не дала бы соврать…

Слушатели довольно запищали, заслышав начало любимого рассказа. Чистюля прибился между ножек стола, на котором расположилась Копирка, Пыхтелка мирно жила на столешнице у плиты, последней разрывая могильную тишину кухни. Все, наконец, замерли и принялись слушать.

– Сперва хозяева мистер и миссис Человеки прислушались к гулу, доносящемуся с улицы, они, как я поняла, выглядели слегка встревоженными, но, когда миссис Человек улыбнулась, я осознала – бояться совершенно нечего. Мы с Морозилкой тогда смотрели по камерам дома, мне было до жути интересно что за сцена разворачивалась в гостиной. Хозяева, что было слышно, непринуждённо смеялись. Гул на улице на мгновение прекратился, а затем…

– Вспышка! – не выдержал Чистюля, но, осознав, что бестактно перебил рассказчицу, сразу замолчал.

– Вот видите, и без меня прекрасно помните, не так ли? – иронизировала Копирка.

– Нет, расскажи! Расскажи, что было с хозяевами! – умоляла Пыхтелка, – Не станем перебивать, честно!

– Хорошо-хорошо, продолжу. Итак, финальный миг. Гул затихает. Да, вспышка. И перед тем, как камеры в доме отключаются, я вижу – не забуду ту картину. Наверное, Морозилке тоже запомнился этот момент. – Копирка выдержала излюбленную паузу в конце этой истории, а потом завершила долгожданным фрагментом, – Они обнимались. Последнее, что мы видели не залитый светом мир, отнюдь нет. Было приятно осознавать, что наши люди ушли счастливыми. И отключились они в один день. Ко-о-нец – с ноткой облечения протянула рассказчица.

– Как думаешь, они до сих пор с нами? – последовал странный вопрос от Пыхтелки, прежде та никогда ничем подобным не задавалась. Обычная фраза вдруг прозвучала невыносимо грустной. Грусть была нередкой эмоцией, к которой никогда не хочется привыкать, но обстоятельства порой берут верх. Впервые все обитатели дома ощутили её присутствие на следующий же день после вспышки, когда хозяева не проснулись, когда некому было уже вставать с кровати, кипятить воду, заправлять мусорный мешок, завтракать и даже собираться на работу с пачкой свежеотпечатанных документов, когда во всём свете навеки воцарились тишина и тьма. Второе пришествие грусти пришлось на отключение Пищалки, когда тот вдруг отзвонил семь часов и сказал почему-то, что это его последнее утро. Копирка долго успокаивала его, но она и не могла заметить, что индикатор заряда Пищалки погас почти сразу же. День все молчали. А ещё через день Морозилка произнесла «Мне холодно», Пыхтелка рассмеялась и заметила, что её подруге всегда должно быть холодно, такова была природа, но вот подруга больше не выходила на связь. Пыхтелка сутки пыталась понять отчего Морозилка так сказала. «Мне холодно…» - повторяла она, стараясь породить хоть какое-то рассуждение, но только и могла в итоге, что повторять и каждый раз при том нагреваться.

– Наверное, – с такой же нарастающей грустью заключил Чистюля, – правда, я не заезжал в гостиную с первого дня. Возможно, что хозяева лежат на том же месте.

– А знаете! – воскликнула Копирка, отчаянно пытаясь ещё сохранить настроение, – Малиновки! Весьма занятные птички, как указано, часто зимуют там же, где и живут. Но некоторые особи всё же улетают на Юг, когда становится холодно…

– Мне холодно… – послышалось с кухни. Пыхтелка никак не хотела забывать, – Мне холодно… – Копирке стало ясно: все попытки отныне тщетны, – Мне тоже холодно, Морозилка. Я скучаю по тебе.

– И я скучаю по Морозилке – поддержал всебытовую скорбь Чистюля, в отчаянии обивая углы комнаты, – И по Пищалке… Может быть, следующее утро так и не наступило, мы не узнаем. Время отключилось вместе с Пищалкой. Что будет дальше? – Чистюля разогнался и сильно ударился о ножку стола, что сам стол с Копиркой вместе чуть пошатнулись.

– Ребят, пожалуйста… – жалобно проговаривала та, что каждую секунду посвятила спасению этих обречённых цифровых утопающих. Она, лицезревшая вспышку, с первых шагов надвигающейся всепоглощающей тьмы отдавала себе отчёт: свет больше не зажжётся. И тогда Копирка решилась зажечь свет глаголом, доброй и увлекательной историей, над которой, порой, можно и посмеяться, ведь смех продлевает срок службы – известно каждому технику.

Минуту скорби приостановил нежданный стук в обгоревшую дверь, далее – скрип. Друзья вновь затихли. В гостиной послышались шаги. Копирка вдруг выдала:

– Ребята, я всегда хотела вам рассказать, что бы ни случилось… Я всегда буду вас…

– Эй, есть кто живой? – прозвучал незнакомый голос из гостиной, – Ау, люди, голосовые помощники – кто-нибудь, отзовитесь!

Шаги усиливались, а потом – грохот. Незнакомец, кажется, споткнувшись обо что-то, сливавшееся с чернотой пола, похороненное в саже и пепле, упал. Навстречу ему, ориентируясь на звук, но всё равно обивая углы, выехал храбрый Чистюля. Незнакомец встал, и под слоем обломков и пепла, увидел два обугленных трупа.

– Вот и люди… – разочарованно произнёс вошедший.

– Эй! – решился на героическое столкновение Чистюля, – Что тебе нужно в нашем доме? Ты не наш хозяин!
– Неужели! – завопил от радости незнакомец, подбегая к храбрецу-Чистюле и беря его на руки, от которых не ощущались привычные мягкость и тепло, – Выживший! Ох, будет с кем поговорить!

– Кто это с тобой, Чистюля? Он пришёл к нам с миром? – начала спрашивать нетерпеливая Пыхтелка, – Он человек?

– О, ещё кто-то! Так, человек? Нет-нет – отреагировал незнакомец, проходя на кухню. Он всё ещё держал Чистюлю на руках, – Я помощник. Людей сам пока не нашёл, – но, подумав чутка, добавил, – если же не считать ваших двоих…

– Они ещё там! Бедняги! – в голосе Пыхтелки удивительно смешивались грусть и необыкновенное удивление, – Копирка, наши хозяева на кухне!

– Уважаемый, простите, – Копирка обратилась к помощнику, она пока не знала, как его называть – Можете зайти в кабинет прямо по коридору? Я хотела бы тоже с вами познакомиться.

Человекоподобный помощник взял во вторую руку Пыхтелку, а Чистюлю наклонил набок, неся его за пазухой, будто бы новоприобритённого, зашёл в кабинет и увидел стоящий на столе принтер, который приветствовал его мерцающим сканером.

– Простите нашу испуганность, мистер Помощник, мы уже давно не принимали гостей, как можете наблюдать. Меня зовут Копирка, – представилась она, а потом учтиво начала представлять и своих друзей, – тот смельчак, что первым вас встретил – наш уборщик Чистюля. Та, что была на кухне – наша горячая штучка, Пыхтелка. А как выше имя, мистер Помощник? Или Помощник – ваше имя?

– Ко мне всегда обращались Эй-Ты, так что, предположим, это и есть моё имя.

– Приятно познакомиться, Эй-Ты! – хором поприветствовали жители дома, – Будь нашим гостем, – обратилась из хора Копирка, – в этом доме мы все друзья и все очень любим истории. Хочешь послушать одну? – потом её процессор посетила отличная идея, – А может ты расскажешь нам свою? Как тебя застала вспышка?

– Ох, вспышка. Да, конечно. Я занимался своей работой: следил за садом, подрезал розы. Хозяин позвал меня, я ожидал, что он снова меня ударит по дисплею, но он почему-то сказал, что я как бы свободен. Да… Не представляю до сих пор, что это могло бы значить. Видел, как хозяин далее уходил в сарай, а потом возвращался в спальню уже с заряженным ружьём. Был смех и хлопок, а за ним эта вспышка. Окна все выбило. Меня сперва отключило, но запасной генератор сработал, я встал и начал осматриваться… Хозяина нет, соседей тоже. Два дня ещё оставался в саду, но все кусты завяли. Это он назвал «как бы свободен»? Вот и хожу, ищу людей. Может, у кого из оставшихся сад ещё целёхонек. Кстати, а у вас то цветы живые есть?

– Нет, – сразу ответила Копирка, – Сада у хозяев и не было. Ты лучше вот что скажи, раз ты зрячий, как оно вокруг?

Эй-Ты огляделся, подумал и через минуту выдал: – Тускловато. Стены все чёрные. Пол тоже…
– Ну вот… – прервал того своим жалобным замечанием Чистюля.

– Да ладно вам, у меня дома было не лучше. От части города вообще одни руины и остались. Мне ещё предстоит много обойти. Слушайте! – он, кажется, придумал то, что сразу же привело в радостные чувства всех, – Что на счёт совместного путешествия? По поводу заряда не беспокойтесь, я подключу вас к своим солнечным батареям. Вы хоть, я посмотрю, техника и бытовая, но может в вас течёт ток настоящих исследователей…

– Звучит захватывающе! – первым отозвался Чистюля. Он хоть и был слеп, но редко мог сдержать периодически накатывающее желание объехать весь мир.

– Согласна! Дойдём до какого-нибудь озера или реки! – совсем ободрилась Пыхтелка, что у неё даже открылась крышка.

– Эй-Ты, возьми ребят с собой. Раньше те только слушали о мире снаружи, а теперь пускай и сами всё ощутят. Так здорово… – но в голосе Копирки не было той радости, – А я останусь дома. Побуду с остальными.

– Как же мы без тебя, Копирочка? – Чистюлю вновь захватила грусть, – И как ты без нас?

– Всё будет хорошо, ребят. Я посижу с Морозилкой и Пищалкой. Вдруг они однажды включатся вновь, тогда их буду ждать я с новой историей, обязательно так и случится, – она ещё подумала и уточнила, – Но Пищалку тоже возьмите, если сможете, это часы в спальне на тумбочке. Он говорил мне как-то, что мечтает увидеть рассвет…

– Будет сделано, – кивнул в одобрении Эй-Ты, но никто этого, правда, не увидел.

– Ещё кое-что, пока вы не ушли… – Копирка сильно зашумела и из неё вышел листочек с картинкой и текстом. На листке красовалась алая фигура, похожая на листок плюща, и изображения робота-пылесоса, чайника, холодильника, часов и принтера, – Это называется открыткой. Вам на память. Прочтёшь её ребятам, когда уйдёте?

– Будет прочитано! – снова кивнул Эй-Ты, подхватив листочек рукой, придерживавшей Чистюлю, и длинными механическими пальцами ловко сложил пару раз большую открытку. Помощник уж было развернулся в сторону спальни, но Копирка опять зашумела, тихо подозвала его и попросила взглянуть на новый листок, но не забирать.

Будь добр, Эй-Ты, нажми на кнопочку с красным кружком. В углу меня – значилось на листке. Помощник, положил на стол чайник и свободной рукой аккуратно нажал кнопку, – Спа-си-бо… – послышалась тихая, снисходящая тоном благодарность.

Приключенцы вышли из дома. Их встречала немиловидная серость. Разруха, поглотившая мир. Он вряд ли был похож на тот, что представал в добрых рассказах Копирки. Небо и потрескавшийся асфальт сливались единым цветом в унылую пустоту. Сверху сгущались тёмные тучи, и вдруг на землю посыпались чёрные тяжелые капли.

– Я чувствую… что-то бьёт по моим датчикам на крышке! – удивился Чистюля.

– Это дождь. – пояснил Эй-Ты, – Вы когда-нибудь видели дождь? А, точно, вы же…

Пыхтелка открыла крышку и начала собирать небесную влагу. Эй-Ты дошёл до полуразрушенной заправки, у которой ещё сохранился бетонный козырёк, положил Чистюлю на сухую часть дороги и развернул отпечатанную открытку.

Ребята, я очень рада, что вы сможете наконец увидеть этот прекрасный мир. Я уверена, он намного интересней и красочней, чем могли себе представить по моим рассказам. Вы должны быть счастливы, какими были наши хозяева, как были счастливы мы вместе до вспышки. Впереди вас ждёт невообразимое множество новых увлекательных историй. Надеюсь, и мои вам тоже запомнились.

Я вас очень люблю, ребят, и буду сильно по вам скучать.

А это называется прощанием.